Запретное зелье

      Гермиона чувствовала себя загнанной в угол. Каждый урок зельеварения превращался в пытку. Зелья взрывались, пенились, меняли цвет на отвратительные оттенки, превращались в желе, кисели и прочую мерзость. Беллатрикс Лестрейндж, с ее ледяным взглядом и ехидными комментариями, наслаждалась каждым провалом Гермионы.       – Ах, Грейнджер, неужели вы и правда считаете себя достойной магии, вы все еще пытаетесь? – ядовито протянула она, наблюдая, как котел Гермионы извергает фонтан фиолетовой слизи. – Может быть, вам стоит вернуться к вышиванию крестиком? Говорят, это отлично успокаивает нервы… и совершенно не требует магических способностей.       Гермиона зарывалась в свои мысли, повторяя про себя проклятые слова о чистоте крови. Чувство собственной неполноценности, раньше тихо тлевшее, теперь разгорелось в настоящий костер самобичевания. Она представляла себя ничтожеством, недостойным даже чистить котлы в этом проклятом классе. Ее знания, ее старания – все это казалось бесполезным, смешным. Даже ее блестящие успехи в других предметах казались бледными в свете ее абсолютной неспособности варить зелья.       – Может, мне стоит просто признать, что я никогда не смогу этого сделать? – прошептала она про себя.       Гарри, тем временем, словно купался в лучах славы. Используя старый учебник принца-полукровки, он варил зелья с поразительной легкостью и точностью. Его котлы пенились отменно, зелья сверкали, а результаты были просто безупречными. Гермиона и Рон молча наблюдали, скрывая свое изумление и легкое раздражение. Они, как лучшие друзья, поддерживали молчаливое соглашение: ни слова о том невероятном везении, которое вдруг выпало на долю Гарри.       Кульминацией очередного урока стал эксперимент Рона с каким-то зельем, обещающим "улучшение настроения". Рон, никогда не отличавшийся аккуратностью, с энтузиазмом принялся за дело, бормоча под нос заклинания и совершенно игнорируя инструкции. В результате, он наклонился слишком низко над котлом, потерял равновесие и… шлепнулся лицом прямо в бурлящую массу.       Зеленая жижа, пахнущая перезревшими сливами и чем-то едким, покрыла лицо Рона. Он выкарабкался из котла, кашляя и отплевываясь, похожий на зеленого чудовища, вылезшего из болота.       – Ой, кажется, у кого-то настроение и правда улучшилось! – прошептал Гарри, давясь от смеха.       – Только вот сомневаюсь, что у профессора Лестрейндж сейчас хорошее настроение… – ответила Гермиона, с трудом сдерживая улыбку.       Профессор Лестрейндж, до этого демонстрировавшая поразительное спокойствие, взбесилась. Ее лицо стало багровым, а из ноздрей вырывался пар.       – Уизли!!!! – истошно завопила она, потрясая волшебной палочкой. – Уизли! Что это такое?! Вы выглядите, как ходячий куст салата!       – Простите, профессор, – прохрипел Рон, пытаясь оттереть с лица зеленую слизь. – Кажется, я немного перестарался с ингредиентами… и со своей уверенностью.       – Немного?! Да вы превратили мой урок в комедию! Это мое лучшее зелье "Улучшение Настроения"! Теперь я заставлю вас всех отчищать эти котлы до конца недели! А вам, Уизли, придется отмывать зеленую краску с лица до Рождества!       Гермиона и Гарри, с трудом сдерживая смех, переглянулись. Взгляд Гарри говорил:              – Видела? Вот что значит, не знать меры.       Гермиона же добавила:       – И вот что значит быть каноничным Роном Уизли.       Смех до слез разрывал их обоих. Зеленый Рон, кашляя и вытирая лицо, только недоуменно мотал головой.       – Что-то мне совсем не весело, – пробормотал он, – Настроение что-то не улучшилось.       – Ладно, Рон, видишь, в чем твоя проблема? – менторским тоном начал Гарри, глядя на попытки Рона отмыть зеленую жижу с лица.       – Ну и в чем же, великий зельевар? – огрызнулся Рон, но Гарри, кажется, не заметил сарказма.       – Ты слишком напряжен! Нужно варить зелье с расслабленной душой, как будто ты… ну, не знаю… как будто ты отдыхаешь в Египте!       – Отдыхаю в Египте?! А ингредиенты сами себя нарежут и в котел запрыгнут? – возмутился Рон.       – Смотри, главное – уверенность! – продолжал Гарри, не обращая внимания на недовольство друга. – Ты должен чувствовать, что зелье тебе подчиняется! Ты – повелитель котла! Ты – алхимический бог!       – Ты сейчас серьезно? – вмешалась Гермиона, бросив на Гарри недоверчивый взгляд.       – А что? Разве не видно, что мои зелья получаются лучше всех? Просто нужно немного уверенности в себе! Как я всегда говорю… Эм… Просто верь в себя!       – Ах, да, конечно, – пробормотала Гермиона, закатывая глаза. – Как будто все дело не в твоем учебнике.       Гарри гордо выпятил грудь.       – Именно! Дело не в учебнике! Я, например, всегда представляю себя… э-э… волшебником высшего класса! Представляю, как все мои зелья сияют и переливаются! И знаешь что? Это работает!       В этот момент Беллатрикс, до этого молча наблюдавшая за происходящим, подняла голову от своего стола. Ее взгляд, холодный и пронзительный, скользнул по Гарри, а затем остановился на Гермионе. В этом взгляде было что-то невысказанное, какое-то скрытое послание. Гермиона почувствовала, как по ее спине пробежал холодок. Что хотела сказать Беллатрикс? И почему она так пристально на нее смотрит?       Гарри, увлеченный своей речью, не заметил этого обмена взглядами.       – Ну вот, видишь, Рон? Немного уверенности, и все получится! Теперь попробуй еще раз, только представь себя в Египте… или повелителем котла… или… кем там еще ты хочешь быть?       Рон, все еще покрытый зеленой слизью, вздохнул и снова склонился над котлом.       – Наверное, лучше представлять себя уборщиком котлов, чтобы это побыстрее закончилось, – пробормотал он себе под нос.       Несколько дней спустя, во время очередного занятия по зельеварению, Беллатрикс, как бы невзначай, обратилась к Грейнджер.       – Грейнджер, вы так усердно работаете над своим зельем, - произнесла она, обходя котел Гермионы. – Но результаты, как вы видите, не соответствуют ожиданиям.       Гермиона вздрогнула, ожидая очередного унижения, но Беллатрикс продолжила спокойным, почти отстраненным тоном.       – Магия, как и зельеварение, — это не только слепое следование рецепту. Это понимание принципов, лежащих в основе процесса. Это умение видеть то, что происходит внутри котла, чувствовать энергию, которая движет ингредиентами.       Она сделала паузу, пристально глядя на Гермиону.       – Вы когда-нибудь задумывались о том, что действительно делает зелье правды таким эффективным? Дело не только в ингредиентах, Грейнджер. Дело в… связях. В том, как эти ингредиенты взаимодействуют друг с другом, в каком порядке они добавляются, как они усиливают или ослабляют друг друга.       Гермиона нахмурилась, пытаясь понять, что имеет в виду Беллатрикс.       – В учебниках этого не пишут, – продолжила Беллатрикс, словно читая ее мысли. - Там дают только сухие факты, формулы. Но секрет успешного зельеварения лежит в интуиции. В умении чувствовать зелье, понимать его потребности.       Она слегка наклонилась к Гермионе, ее голос понизился до шепота.       – Представьте себе зелье правды как сложный механизм, – прошептала Беллатрикс. – Каждый ингредиент – это шестеренка, каждая манипуляция – это регулировка. Если хоть одна шестеренка установлена неправильно, механизм не заработает. А если вы сможете правильно настроить все шестеренки, вы сможете заставить его говорить правду… или лгать.       Она резко выпрямилась, возвращаясь к своему обычному надменному тону.       – Это все, Грейнджер. Продолжайте работать.       Беллатрикс отвернулась и направилась к другому студенту, оставив Гермиону в полном замешательстве. Она только что получила урок зельеварения от самой Беллатрикс Лестрейндж, и этот урок был больше, чем просто рецепт или список ингредиентов.       Беллатрикс намекнула на нечто большее, на некий скрытый принцип, который лежит в основе успешного зельеварения. И этот принцип, судя по всему, не имел ничего общего с чистотой крови. Он был связан с интуицией, с пониманием, с умением видеть невидимые связи между ингредиентами.       Гермиона задумалась. Она всегда полагалась на знания, на книги, на формулы. Но, возможно, пришло время научиться доверять своей интуиции, научиться чувствовать магию, которая течет внутри котла. Возможно, это был ключ к созданию по-настоящему сильных зелий. И, возможно, именно это имел в виду принц-полукровка в своих заметках.       Эта новая мысль зажгла в Гермионе искорку надежды. Возможно, она все-таки сможет превзойти себя, сможет стать великим зельеваром. И, возможно, в этом ей поможет секрет, который открыла ей Беллатрикс Лестрейндж.       Время тянулось мучительно медленно. Гермиона стояла над своим котлом, измученная и разочарованная. Зелье, которое она пыталась сварить, было сложным и капризным. Она следовала инструкциям принца-полукровки до мельчайших деталей, добавляла ингредиенты в точном порядке, но чего-то все равно не хватало. Зелье не становилось нужного цвета, не приобретало нужной консистенции. Оно было… неполным.       Она прогоняла все заметки в голове, но так и не смогла понять, в чем дело. Она чувствовала, как к горлу подступает отчаяние. Неужели она действительно не способна на большее? Неужели она навсегда останется посредственной ведьмой?       Она краем глаза заметила движение. Профессор Лестрейндж. Она медленно приближалась к ее котлу, ее темные глаза были прикованы к Гермионе. Она чувствовала, как по телу пробегает дрожь.       Беллатрикс остановилась рядом с ней, ее присутствие ощущалось как тяжелое, давящее бремя. Она молча наблюдала за тем, как Гермиона пытается исправить ситуацию, ее лицо было непроницаемым.       – Чего-то не хватает, Грейнджер? – тихо спросила Беллатрикс, и Гермиона вздрогнула.       Она не ответила, только молча кивнула, чувствуя, как слезы подступают к глазам.       Беллатрикс протянула руку и взяла флакончик с последним ингредиентом. Это был экстракт лунного света, очень редкий и сложный в получении. Гермиона берегла его напоследок, надеясь, что он станет тем самым решающим штрихом.       Беллатрикс молча открыла флакончик и поднесла его к котлу. Ее рука замерла над самой поверхностью зелья.       – Чтобы зелье ожило, – прошептала Беллатрикс, не отрывая взгляда от Гермионы, – нужен последний ингредиент. Но не просто добавленный, а… вложенный.       И с этими словами Беллатрикс медленно, грациозно наклонила флакончик. Одна единственная капля экстракта лунного света упала в котел.       В тот же миг произошло чудо. Зелье засветилось мягким, серебристым светом, его цвет изменился, консистенция стала идеальной. Оно было завершено.       Гермиона завороженно смотрела на свой котел, не веря своим глазам. Она сделала это. Она, наконец, сварила идеальное зелье.       Она подняла глаза на Беллатрикс, чтобы поблагодарить ее, но замерла, не в силах произнести ни слова. Беллатрикс смотрела на нее в упор, ее губы тронула легкая, загадочная ухмылка. В ее глазах было что-то такое, что заставило сердце Гермионы учащенно забиться. Это был не просто взгляд профессора, довольного своим студентом. Это был взгляд… чего-то большего.       Гермиона не могла поверить своим глазам. Она всегда думала, что Беллатрикс презирает ее, считает ее низшей. Но сейчас, глядя в ее темные, пронзительные глаза, она увидела что-то совершенно другое.       Гермиона почувствовала, как кровь прилила к щекам. Она не могла выдержать этот взгляд, не могла понять, что он означает. В ней боролись страх и восхищение, отвращение и… желание.       Она опустила глаза, не в силах больше выносить этот пристальный взгляд. Она не знала, что сказать, что сделать. Она просто стояла там, перед Беллатрикс Лестрейндж, и чувствовала, как мир вокруг нее перестает существовать. Остались только они двое, и магия, которая связала их в этот момент.       Занятие закончилось, и студенты, бормоча прощания, потянулись к выходу. Гермиона, медленно собирая свои вещи, старалась не смотреть в сторону стола Беллатрикс. Она чувствовала на себе ее взгляд, прожигающий дыру в ее спине.       – Грейнджер, останьтесь, – властно произнесла Беллатрикс, не отрывая глаз от каких-то бумаг.       Сердце Гермионы заколотилось с бешеной скоростью. Она медленно подошла к столу Беллатрикс, опустив взгляд в пол. Она чувствовала, как щеки невольно заливаются краской, и это раздражало ее больше всего. Почему она так реагирует на Беллатрикс? Почему всегда краснеет и заикается в ее присутствии?       – Что вы хотели, профессор? – пробормотала Гермиона, стараясь говорить ровным голосом.       Беллатрикс подняла на нее взгляд. Ее глаза, холодные и бесстрастные, казалось, проникали в самую душу Гермионы.       – Я просто хотела поговорить с вами, Грейнджер. О честности.       Гермиона удивленно подняла брови.       – О честности?       – Да. Честность – важная черта, не так ли, Грейнджер? Особенно для тех, кто стремится к знаниям.       – Да, конечно, профессор, – ответила Гермиона, не понимая, к чему клонит Беллатрикс. – Я всегда старалась быть честной.       Беллатрикс усмехнулась.       – А где же была ваша грифиндорская честность, Грейнджер, когда вы варили зелья по учебнику принца-полукровки? Это называется списыванием в маггловском мире, правда? – В ее голосе звучала насмешка.       Гермиона почувствовала, как кровь приливает к ее лицу еще сильнее.       – Я… я вообще-то очень честный человек! Просто… просто… я не знала, что еще мне сделать, чтобы мои зелья получались. У меня не получается ни одно зелье.       – Ни одно? – повторила Беллатрикс, склонив голову набок. – И ради этого вы решили пойти на обман? Разве честность не должна быть выше отчаяния, Грейнджер?       – Я знаю, что поступила неправильно, – прошептала Гермиона, чувствуя себя маленькой и беспомощной. – Но я… я просто хотела доказать, что я чего-то стою.       – Доказать? – Беллатрикс приподняла бровь. – Кому? Мне? Или самой себе?       В этот момент Гермиона поняла, что Беллатрикс видит ее насквозь. Она знает ее страхи, ее неуверенность, ее отчаяние. И это знание пугало ее больше всего.       Беллатрикс наклонилась вперед, и ее голос, до этого звучавший с насмешкой, стал низким и властным.       – Ваши зелья, Грейнджер, не получаются не из-за вашей кровной принадлежности. К моему удивлению, стоит заметить. – Она сделала небольшую паузу, словно давая Гермионе время переварить услышанное.       Гермиона, словно очнувшись от оцепенения, резко подняла взгляд на Беллатрикс. Ее глаза были полны изумления и надежды.       – Тогда… почему?       Беллатрикс медленно окинула взглядом лицо Гермионы, словно рассматривая какое-то произведение искусства. Она задержала взгляд на ее щеках, с удовольствием отмечая, как Гермиона невольно краснеет и отводит глаза.       – Вы отвлекаетесь, Грейнджер, – прошептала Беллатрикс, словно открывая какой-то секрет. – Не о зельях думаете.       Гермиона почувствовала, как по телу пробегает дрожь. Слова Беллатрикс словно электрическим разрядом пронзили ее. Отвлекаюсь? Думаю не о зельях? О чем же еще я могу думать? Гермиона попыталась собраться с мыслями, но в голове была лишь пустота. Она всегда гордилась своей способностью четко и ясно выражать свои мысли, но сейчас, стоя перед Беллатрикс, она чувствовала себя совершенно беспомощной.       Беллатрикс, видя ее замешательство, слегка наклонила голову, и на ее губах появилась едва заметная, хищная улыбка.       – Ну как же так, Грейнджер? Где же ваша знаменитая эрудиция? Где ваш блестящий интеллект? Неужели вы и правда не понимаете, что я имею в виду? – Она сделала паузу, наслаждаясь каждым мгновением ее смущения. – Ну, где же еще я смогла бы увидеть Грейнджер, которая не знает, что сказать?       Гермиона опустила глаза в пол, чувствуя, как краснеет еще сильнее. Ей было невыносимо находиться под этим пристальным, пронзительным взглядом Беллатрикс. Собрав остатки самообладания, она прошептала:       – Я… я не понимаю, профессор.       Беллатрикс запрокинула голову и разразилась громким, вызывающим смехом.       – Какая наглая ложь, Грейнджер, – произнесла она, когда смех стих. В ее голосе звучало явное удовольствие от происходящего.       Библиотека Хогвартса, обычно гудящая тихим шепотом, сегодня казалась особенно унылой. Гермиона, Рон и Гарри, склонились над толстыми томами по защите от темных искусств, пытаясь осилить очередное скучное эссе о влиянии водяных на структуру магического общества.       Но Гермиона, казалось, была где-то далеко. Она машинально перелистывала страницы, но мысли ее были заняты совсем другим. "Не о зельях думаешь…" – эти слова Лестрейндж эхом отдавались в ее голове. Неужели это правда? Неужели Беллатрикс действительно знала, о чем она думает? И если да, то как? И что она об этом думает? Все эти вопросы роились в ее голове, не давая сосредоточиться на учебе.       Вдруг Рон, сидевший напротив, издал странный булькающий звук. Он схватился за горло и начал отчаянно кашлять, его лицо покраснело, а глаза наполнились слезами. Оказалось, он попытался проглотить слишком большой кусок кекса и подавился.       Гермиона, вырванная из своих мыслей, с тревогой посмотрела на Рона. Она знала, как Рон любит кексы, но эта любовь иногда приводила к таким вот комичным и опасным ситуациям.       Гарри, сначала со смехом наблюдавший за страданиями Рона, вдруг стал серьезным и хлопнул его по спине.       – Эй, Рон, да ты сейчас выплюнешь свой желудок!       Рон, наконец, смог откашляться и, тяжело дыша, посмотрел на Гарри.       – Что… что случилось?       Гарри выдержал долгую, драматичную паузу, на его лице играла едва заметная улыбка.       – Рон, – торжественно произнес он, – Я должен дать тебе очень важный совет.       Рон, вытирая слезы с глаз, с надеждой посмотрел на Гарри.       – Какой?       Гарри снова сделал паузу, словно собираясь произнести слова великой мудрости.       – Жуй.       Сцена с Роном и его злоключениями с кексом действительно отвлекла Гермиону от путанных мыслей о Беллатрикс. Она не смогла сдержать смех, наблюдая за Роном, покрытым крошками и отчаянно пытающимся проглотить несчастный кусок выпечки. Даже серьезный Гарри, кажется, отпустил ситуацию и от души смеялся вместе с ними. На несколько минут они просто были тремя друзьями, дурачащимися в библиотеке и забывшими о всех проблемах.       Но идиллия продлилась недолго. Когда смех стих, Гарри вдруг помрачнел.       – Ой, ребята, совсем забыл… Завтра экзамен по амортенции. Профессор Лестрейндж сказала, что это будет самый сложный экзамен в этом году.       Рон застонал и схватился за голову.       – О нет! Я совсем забыл! А у меня даже учебник толком не прочитан…       Гермиона, нахмурившись, посмотрела на Рона.       – А ты, вообще, вспоминал об этом экзамене? – спросила она с укором в голосе. – Мы же обсуждали его на прошлой неделе! И ты говорил, что собираешься начать готовиться.       Рон виновато опустил глаза.       – Ну, я... как-то не успел, – пробормотал он. – Тут квиддич, там еще что-то... Ты же знаешь.       Гермиона вздохнула. Она знала Рона, как свои пять пальцев. Он всегда откладывал все на последний момент, а потом жаловался, что ничего не успевает.       – Рон, ты же знаешь, что амортенция – это очень сложное зелье, – сказала она, стараясь говорить спокойно. – Там нужно очень точно соблюдать пропорции и учитывать все нюансы. А с профессором Лестрейндж на экзамене лучше не ошибаться.       – Да знаю, я знаю, – перебил Рон. – Просто... я надеялся, что как-нибудь пронесет.       Гарри пожал плечами.       – Ну, удачи тебе с этим, приятель. Я, пожалуй, пойду еще раз перечитаю учебник. Вдруг что-то упустил. – Он собрал свои вещи и направился к выходу из библиотеки.       Гермиона посмотрела вслед Гарри, а затем снова перевела взгляд на Рона.       – Ладно, Рон, не отчаивайся. Если хочешь, можем сегодня вечером вместе посидеть и повторить все основные моменты. Может, хоть немного поможет.       Рон благодарно улыбнулся.       – Правда, Гермиона? Ты спасительница!       Гермиона лишь усмехнулась и снова открыла свой учебник. Но мысли ее снова устремились к Беллатрикс. Что она имела в виду, говоря, что Гермиона отвлекается и думает не о зельях? И почему эта мысль так сильно ее беспокоит?