Сделка со смертью

Антон вздрагивает, потому что на пороге не Арсений, точнее он, но в том образе, в котором Шастун увидел его впервые. Да, это Арсений, но чёрный плащ так меняет его черты, тот кажется ещё более стройным, более бледным, скулы — более острыми, щёки — впалыми, а голубые глаза — какими-то холодными, ледяными. Антон не знает, почему это не понял ещё тогда вначале. Ведь голос: голос был тот же. Но думать сейчас об Арсении и его внешности — не время. Совсем, абсолютно, категорично. Он сейчас оказывается на шаг от смерти и не в переносном смысле. Антон очень сильно хочет сейчас проснуться от этого кошмара и очутиться рядом со своим любимым Арсением. Но это не сон, щипок не помогает выбраться, буквы читаются чётко и боль он чувствует. Арсений к нему подходит, а Антон отшатывается, естественно, ему страшно. Он не знает, что от этого человека не человека ждать. — Ты… — у Антона слова в предложение не составляются, — ты смерть? — наконец-то выдавливает он. Арсений только кивает, и у Шастуна возникает только единственное желание — сбежать. Но это же всё ещё Арсений? Хотя Арсений ли? Был ли Арсений вообще? Всё это время он был со смертью? Жил в одном доме? Делил одну постель? Целовал её губы? Наслаждался её стонами во время близости? Антон в ужасе. С ним играли? Что это был за чужой хитроумный план? Почему выбрали именно его? Шастун практически сразу же решается, чтобы начать задавать вопросы. Возможно, так на него влияет страх или желание жить. Но перечить смерти и требовать от неё что-то он не боится. — Зачем я тебе? Я понимаю, что мы договорились о сроке, подписали договор. Но почему ты вступил со мной в эти отношения? — Шастуну нужны ответы, но ещё больше ему нужно, чтобы всё это наваждение исчезло. Этого же не может существовать! — Ты же хотел любви, и вот я дал её тебе, — тихо говорит Арсений. Его голос звучит так, будто тот издевается. — И даже никого на смерть обрекать не придётся, — усмехается Арсений. Шастун отворачивается. Хочется спрятаться. Почему с ним так жестоко? Арсений просто играет. Ему весело. А у Антона ведь по-настоящему чувства, и те, вероятно, ещё не скоро пройдут. Он же правда влюбился в этот образ созданной смертью… Он такой идиот. Антон всё же решает посмотреть своим страхам в лицо и направляет взгляд на смерть. Но та не смеётся, отнюдь. Её глаза отражают беспомощность, боль и страх. Неужели там настоящий Арсений в плену у смерти? Попов щёлкает пальцами, и плащ пропадает. Остаётся только он — его до боли знакомый и родной Арсений. — Я вижу, тебя это пугает, — замечает смерть, — давай поговорим. У тебя, я думаю, много вопросов. Попов предлагает сесть и кивает на постель. Шастун отсаживается от него на другой край кровати. Ему всё ещё не по себе. Конечно, ведь он в одной комнате с чем-то потусторонним, с чем-то, что притворялось его любимым человеком. — А Арсений… Он существовал? — хочется узнать, был ли вообще тот человек, в образ которого он влюбился. — Образ Арсения — это я, это мой образ, — заверяет его смерть. Антон не знает, верить ли ему или нет. Всё внутри сопротивляется. — Меня правда зовут Арсений, — тот делает паузу, а потом тише продолжает, — звали до того момента, пока я не умер и не стал таким. В прошлой жизни я был актёром, сейчас, в этом веке, я смог снова вернуться к своему любимому занятию. Я могу жить как человек, наслаждаться всеми прелестями жизни и только иногда отвлекаться на это, — Арсений говорит о том, что он смерть, будто о подработке. Хорошо, конечно, ему жить. Жить насыщенной человеческой жизнью, а по вечерам мочить людей. Хочется узнать больше о том, кто за всем этим стоит, как вообще Арсений стал смертью. А ещё хочется и даже не просто хочется, а ему жизненно необходимо выяснить, зачем тот его соблазнял и позволил в себя влюбиться. — Как ты стал смертью? — продолжает вытягивать из него информацию Антон. — Я умер, а дальше была полная темнота, я не знаю, сколько времени прошло, когда я увидел свет и пошёл к нему. Какие-то голоса в голове говорили со мной, мне показали мою жизнь и предложили сделку, я буду забирать души, прожившие своё, и смогу ещё насладиться жизнью. С тех пор прошло много времени и мне разрешили устанавливать собственные правила, но все равно весь список душ, которым уже пора, поступает свыше. Я знаю, что я отвечаю лишь за малый участок, и есть множество таких же как и я. Антон пытается вникнуть в это устройство мира, но его мозг отказывается переваривать всё это. Он вообще был атеистом и не верил, что после смерти что-то реально существует. А тем более есть какие-то высшие силы. Смерть для него стала откровением, но она представлялась ему руководящей фигурой, а оказывается, что там всё намного сложнее, и Арсений сам тоже просто часть какой-то системы, как и он. Это заставляет Антона размышлять над тем, может, их встреча была и правда случайна и не зависела от Арсения, а скорее от каких-то более высших сил. Но этот человек не человек мог бы рассказать об этом раньше. И зачем тот вообще тоже шел на сближение? Почему Антон влюбился именно в него? — Почему ты вступил в отношения со мной? И пожалуйста, не отвечай, потому что я хотел любви, а ты исполнил мое предсмертное желание. — Шастун чувствует какую-то вину, что даже не сочувствует Арсению, ни слова поддержки не говорит после такой личной истории, которую и не должны были рассказывать. — Потому что… — Попов внимательно на него смотрит, и Антон ощущает мурашки на всём теле. Один чужой взгляд говорит многое, и как он раньше не понял, кто такой Арсений. — Потому что я эгоист, который тоже хочет любви. Антона такой ответ устраивает. Точнее он его обескураживает и загоняет в тупик. Он и подумать не мог, что смерть способна испытывать такие эмоции и чувства. Именно сейчас, в этот момент, Шастун снова видит в этом человеке Арсения — своего Арсения. И даже страх с возмущениями куда-то уходит. Что, если с ним правда не играли. Попов тянет руку к нему и Шастун хочет уже отшатнуться, но объектом чужого внимания оказывается не Антон, а свиток с договором, лежащий рядом. Попов разворачивает его, а в следующий момент тот загорается и обращается в кучку пепла. — Давай представим, что я потерял информацию о твоей душе. И теперь тебя ничего не связывает. Я приду за тобой только в старости. — говорит Арсений. Шастун не может поверить, это какой-то развод. — Почему? — интересуется Антон. Естественно, он не может смириться с отсутствием чёткого точного ответа. Арсений молчит, и Шастуну приходится на него взглянуть и заметить раздражённые покрасневшие глаза, и он не может понять, это просто реакция, например, на свет, иногда у Арсения такое есть. Либо это эмоции, которых сейчас так не хватает с его стороны. — Я хочу, чтобы ты был счастлив, — лаконично отвечает Арсений. Вероятно, ответ реалистичный совсем другой, не такой короткий и расплывчатый, и сейчас он защищается и эта броня у Попова даёт сбой во время секса, близости и влюблённости. — Почему? — Антон входит в раж, ему нравится вытягивать ответы из Арсения. Тем более все ответы ему попадались, только спрятаны были получше. — Потому что мне было хорошо с тобой, потому что ты стал для меня дорог и потому что… — Арсений замолкает. — Я не хочу объяснять свои чувства. Это все равно ничего не изменит. Антону уже становится жизненно необходимым всё выяснить, вытащить из этого человека. Но не сейчас. Контракта нет, и ему бы сейчас вернуться в Москву и жить припеваючи. Но он так не может. Арсений его не отпускает. И это чисто фигуральное выражение. Его не держат. Но сам он уйти не может: из-за чувств, из-за интереса, из-за того времени, которое было. Перед ним — Арсений, с которым у них были прекрасные отношения, которого он любил без памяти и который для него кажется самым лучшим. Он встаёт и подходит к Арсению. — Ты получил то, что хотел? — уточняет Антон. Лично он — да, но он очень сильно хочет повторения. Хочет, чтобы это не заканчивалось. — Я почувствовал себя любимым, спасибо за это. И я любил в ответ, и лучшее сейчас, что я могу тебе дать, это свободу от меня и от контракта. Я надеюсь, что ты встретишь хорошего человека и влюбишься по-настоящему. Хочется пошутить, что Арсений просто ему может дать. Но это, конечно, сейчас не подходит под ситуацию. Наверное, до такого им ещё придется достаточно долго идти. — Лучшее, что ты мне можешь дать, это наши прекрасные отношения. — Антон вздыхает. — Да, мне страшно и я не знаю, чем это всё кончится, и как быстро я привыкну, но я не думаю, что смогу так полюбить кого-то ещё. — Я смерть, — напоминает Арсений. — А я люблю игры со смертью. — уголком губ улыбается он, а потом все же не сдерживается и ржёт, — особенно ролевые всякие. Арсений тихо хихикает, и уже в этом Антон замечает того, кого он знает. Даже слишком хорошо. — Давай поможем друг другу, ты хочешь, чтобы тебя любили, я хочу узнать, что такое любовь. И до этого мы прекрасно справлялись с подобной задачей, так что я бы хотел продолжить. Арсений неверяще поднимает на него глаза. А Антон касается рукой его коленки. Попов вздрагивает, но тянет к нему ладонь. — Приятно познакомиться, смерть. — представляется Попов будто по-новой. — Приятно, Антон. — Шастун решает ему подыграть. А дальше разговоров особо не получается. Зато получается кое-что приятнее. Антон не знает, что именно он чувствует, но точно знает, что сейчас, рядом с этим человеком, — он счастлив.