Я войду в твою жизнь

Скарамучча просто сиял от счастья: его будет обучать тот самый беловолосый парень, которого он увидел три дня назад. Всё, что пока он знал о нём, это то, что его звали Казуха. Но и этой информации было достаточно. Пока. С первого взгляда на блондина у Скара в животе появились бабочки. Он не знал, что с ним происходит, и не мог описать те чувства, которые бурлили внутри него. Когда брюнет видел Казуху, время будто останавливалось, а его сердце начинало бешено биться. И Скаре это нравилось. Сегодня, прогуливаясь по территории лагеря, Скарамучча застал блондина тогда, когда он строил свой отряд и готовился идти на какое-то задание. Откровенно говоря, на протяжении всей этой процессии брюнет просто стоял и пялился на того человека, к которому сердце так и велит подойти, обнять, забрать себе и никому не отдавать. Но мозг почему-то отрицал все эти чувства и эмоции, поэтому Скара просто стоял и смотрел не в силах пошевелиться. — ОПА! Метр с кепкой! Ты чего застыл? — из размышлений и наблюдений Скару вывел звонкий голос Тартальи, рыжего парня, с которым брюнет познакомился в больнице и за последние три дня очень даже сдружился. — Ооо, а я гляжу, ты за наставничком своим следишь, — проследив за взглядом друга, сказал рыжик. — Блять, Тарт! Совсем головой ебнулся? Зачем пугать-то так? Нет, не слежу я за ним. Просто мимо проходил, а тут он, — начал оправдываться брюнет. — Ой, да брось ты. Будто я не вижу, как ты все эти три дня только и делаешь, что пытаешься найти этого блондинчика. Влюбился небось, — засмеялся Тарталья, за что получил пинок локтем в бок. — Айщ, да всё всё, молчу. Но сам Скарамучча считал, что это всего лишь привязанность к белым волосам и так прекрасно сочетающимся с ними алым глазам. Он думал, что она пройдёт со временем, просто надо привыкнуть.

***

— Вставай, калека. Солнышко уже светит, птички поют, а ты всё спишь, спящая красавица, — весело прожужжал Чайльд над ухом Скара. — Ты не забыл, что у тебя сегодня первая тренировка с твоим возлюбл.. — не успел он договорить последнее слово, как в него полетела подушка. — Хватит мне мозги проебывать с самого утра, — гневно промычал брюнет и перевернулся на другой бок. — Эй, ты же не хочешь опоздать на своё первое занятие? — спросил Чайльд, на что получил в ответ невнятное бурчание. Рыжий отошёл от кровати. Своё дело он сделал: разбудил Скару, ведь тот сам попросил его об этом вчера вечером, чтобы не проспать тренировку с Казухой. Что будет делать синеволосый дальше, его не ебёт. Хотя нет, очень даже ебёт, он же всё-таки его друг. Поэтому, взяв кружку, Чайльд направился в ванную и набрал в неё ледяной воды, а затем, подкравшись на цыпочках к Скаре, резко вылил воду на него, что тот аж чуть не взлетел. — ТЫ СОВСЕМ КОНЧЕНЫЙ, ИДИОТ! — начал орать Скар, пока рыжик чуть ли не по полу катался от смеха.

***

На самом деле Чайльд думал, что не задержится здесь надолго, когда его привезли в лагерь с тяжёлым ранением. Рыжик надеялся, что с первым же отрядом, отправлящимся к столице, он отправится туда, но обстоятельства сложились так, что он находится тут и выполняет здешние приказы уже на протяжении трёх месяцев. Всё это время он не видел Итэра, который сейчас сражается где-то там, у столицы. Чайльд надеется, что Кокоми скоро даст приказ отправить его напередовую, но его всё никак нет. Он спрашивал у нее об этом несколько раз, однако однозначного ответа так и не получал. Сегодня годовщина их с Итэром отношений. Три года уже вместе. Тарталья очень хотел бы отметить это вместе с Итэром, но, как назло, их разделяют сотни километров. Поэтому сейчас он решил опять пойти к Кокоми, но уже не просить отправить его к столице, а просить дать приказ о возвращении Итэра в тыл. Иначе он сбежит отсюда сам, что у него точно получится сделать: не раз уже сбегал из плена. Сангономия точно не хочет лишиться одного из лучших солдат, поэтому Чайльд уверен, что она согласится на его предложение.

***

Скарамучча выбежал из корпуса, в котором находилась комната, где жили они с Чайльдом, и рванул мимо остальных корпусов, чуть ли не сбивая с ног всех, кто попадался у него на пути. Он итак опаздывал, а его корпус ещё, как назло, находился в самом конце лагеря. "Да уж, надо было слушаться Чайльда и вставать раньше, тупая башка. Сейчас бы не нёсся так", — подумал про себя Скарамучча. Действительно, портить впечатление о себе в первый день "нормального" знакомства с человеком, который одним своим видом вызывает приятное ощущение внизу живота, не очень-то хочется. Скара пулей промчался мимо столовой, медпункта, склада с припасами и, наконец, оказался на другом конце лагеря, где находилось небольшое поле со множеством мишеней и манекенов для тренировки солдат. Переводя дух, брюнет осмотрелся вокруг: Казухи ещё не было, или Скарамучче так просто показалось: — Шесть минут, тридцать четыре секунды... Многовато для такого небольшого расстояния, — сказал неожиданно чей-то голос, и Скара развернулся, чтобы посмотреть, кто это был. Казуха сидел на крыше какого-то небольшого здания и держал в руке секундомер. — Да уж, ещё и отдышка какая... Ты же понимаешь, что если хочешь быть разведчиком, то тебе придётся много бегать? Но бег это явно не твоё. — И тебе привет, — выпалил Скар, а затем, уставившись в алые глаза, изучающие его с ног до головы, задумался, не прозвучало ли это слишком грубо. — Как там говоришь тебя зовут? Скарамучча? — спросил Казуха, продолжая блуждать по его телу глазами, будто изучая и запоминая каждую деталь. — Можно просто Скар или Скара, — опять, как на автомате, не задумываясь, проговорил брюнет. Он в принципе не мог думать ни о чём. На него смотрит Казуха, он говорит сейчас с ним. Казалось, ноги сейчас откажутся держать тело Скара, и он просто упадёт перед блондином, но нет, он стоял и смотрел в ответ на него, боясь пошевелиться. Казуха вдруг резко и пристально посмотрел в глаза брюнету, а затем проговорил, приподняв бровь: — Что ж, пошли, посмотрим, что ты умеешь.

***

Первая тренировка прошла более-менее хорошо. Скарамучча старался изо всех сил, чтобы угодить Казухе. Да, он не выполнял упражнения идеально, но всё же пытался свести все свои ошибки к минимуму. По виду Казухи можно было понять, что он вообще не заинтересован в деле, которое ему поручила Кокоми, поэтому Скара был очень удивлён, когда в конце занятия Казуха дал ему лист, в котором было прописано то, над чем ему стоит поработать. — Может быть мы... — начал было Скарамучча. Он хотел позвать Казуху на вечернюю прогулку, но блондин перебил его: — Прости, мне надо спешить, у меня есть дела. Каэдэхара быстро удалился, оставив Скара наедине со своими мыслями. "Может быть я ему не понравился? Нет, скорее всего ещё не время. Это только первая тренировка. Надо будет попробовать потом", — подумал брюнет и решил поскорее отправиться в комнату, потому что Чайльд уже скоро собирался идти к Кокоми.

***

— И ты правда думаешь, что ты ему не понравился? Пф, да брось. Как ты мог ему не понравиться? Ты ведь такой милашка, — сказал Чайльд, когда выслушал рассказ Скара про первую тренировку. В этот момент они уже подошли к кабинету Кокоми, и, когда рыжий хотел было уже зайти, Скара услышал приглушённые голоса и остановил его и, прислонив ухо к двери, начал слушать: — ...да он полная бездарность. Я не хочу его тренировать. Вообще я не понимаю, зачем ты его взяла, — мужской голос, очень знакомый, но непонятно чей, гневно читал тираду Кокоми. — Казуха, а всё понимаю, но Скарамучча новенький, он ещё ничего не умеет. Конечно, у него не будет получаться всё идеально, как у тебя. Ты войди в его положение... Скара отстранился от двери. Надежды, которые вселил в него Чайльд и он себе сам, что он сможет понравиться Казухе, резко исчезли. Тарталья смотрел на друга уже не радостно и ободряюще, как делал это минуту назад, а с сочувствием. Брюнет резко развернулся и побежал подальше от кабинета Кокоми, а Чайльд попытался его догнать. До самого вечера Скар сидел на своей кровати и вообще не слушал, что ему говорил рыжий, а ночью пошёл к тренировочному полю и занимался так усердно, что еле добрался до комнаты, упал на кровать и сразу же уснул.

***

На следующий день на тренировку Скар вообще не хотел идти, но Тарталья уверил его, что ему должно быть похуй, какое мне сейчас о нём у Казухи, он должен быть выше этого, и вообще, это не он должен добиваться блондина, а блондин его. Всё занятие брюнета не покидали мысли о вчерашнем разговоре Казухи и Кокоми, поэтому в конце он решился спросить об этом Казуху, всё равно хуже он уже не сделает себе: — Это правда, что ты вчера сказал Кокоми? — Ты о чём? — с явным недоумением спросил Каэдэхара, но заметно напрягся. — Что я бездарность, и вообще из меня ничего не получится сделать, — выпалил Скар, отвернулся и поднял глаза к небу, чтобы не заплакать. — Ааа, ты про это, — с явным облегчением ответил Казуха, но потом его голос стал грубее. — Да. А что ты хотел услышать? Что ты такой молодец и всё у тебя получается? Если бы ты хотел добиться результата, ты бы старался. — Но я выкладываюсь в полную силу... — Ты? Хаха, не смеши мои коленки, — Каэдэхара явно хотел подъязвить, но его голос звучал неуверенно, он будто боялся обидеть Скара.

***

*Воспоминания Казухи*

— Отец, Вы меня звали? — обеспокоенный Казуха вошёл в комнату. — Да, — ответил Кагэхару так, что ни один мускул на его лице не дрогнул. — Подойди ко мне и сядь. Казуха всегда боялся своего отца. Кагэхару был главой клана Каэдэхара. У него никогда не было времени на сына, поэтому его воспитанием занимались родители Томо, которые были близкими друзьями семьи Каэдэхара, а также мастера школы искусства Иссин. Отец вызывал сына только в двух случаях: чтобы отругать за проступок или непослушание, либо потому что случилось что-то очень важное и радостное, что случалось крайне редко в последнее время. В этот раз Казуха уже знал, что его будут наказывать: он провалил экзамен по искусству Иссин дважды и никак не пытался его пересдать. Нет, не то что бы Казуха не хотел пересдавать, просто, как назло, когда он подходил к мастерам, они все были заняты, зато время пожаловаться его отцу на любой шаг Казухи в сторону они находят. — Ты провалил экзамен дважды, — начал Кагэхару, когда Казуха расположился на небольшом кресле напротив. — Искусство Иссин с древности связано с нашей фамилией, мы должны владеть им в совершенстве. А ты, — он достал сигарету и закурил, — оскверняешь нашу фамилию! — Отец... Я правда работаю над этим. Я обещаю, я сдам экзамен, — опустив голову, тихо проговорил Казуха. — Да что ты. Что-то мне не очень в это верится. Если бы ты хотел добиться результата, ты бы старался. — Но я стараюсь, — попытался возразить Казуха, но отец его перебил: — Не смеши мои коленки, Казуха. Если бы ты старался, ты бы уже давно всё сдал. Посмотри на Томо. Он в совершенстве владеет не только искусством Иссин, но и искусством Аменома. А ты чем хуже? Сигарета дотлела до фильтра, ее запах распространился по комнате. Казуха вдыхал этот едкий дым и пытался сохранить спокойствие. Ком подкатил к горлу, он чувствовал, что готов расплакаться. Отец всегда ставил Томо выше Казухи, будто он был его родным сыном. Что бы ни делал Казуха, отцу всегда казалось, что у Томо получалось намного лучше. Сколько ночей Казуха плакал в подушку, сколько дней собирался с силами, чтобы продолжать жить, не обращая внимания на обиду, всё зря. Со смертью матери Казуха лишился своей единственной поддержки и опоры. Он должен привыкнуть жить самостоятельно. Нет, конечно, у него есть Томо, но, несмотря на то, что он его самый близкий друг, Казуха не доверит ему свои сокровенные секреты и переживания. Томо не тот человек, с которым Казуха может поделиться этим. — Значит, сейчас ты идёшь к мастерам и занимаешься до тех пор, пока техника не будет у тебя в идеале. Понял? — вывел Казуху из мыслей голос отца, который достал и закурил уже вторую сигарету. — Да, отец, — ответил Казуха, всё ещё не поднимая взгляд на него.

***

Скарамучча наблюдал за Казухой, который стоял будто в трансе и смотрел в одну точку. — Эй, всё хорошо? — решился, наконец, спросить он. — А? Да, да, всё в порядке, — вздрогнул Казуха и наконец-то пришёл в чувства. — Что-то случилось? — Да так, вспомнил кое-что... — грустно ответил Казуха. — Ты это, прости меня, за то, что я тебя назвал бездарностью. Ты правда очень стараешься, я это вижу. Не знаю, что на меня нашло тогда. Казуха виновато смотрел на Скара. Брюнет улыбнулся, подошёл поближе к Каэдэхаре и положил свои руки ему на плечи. — Всё нормально, я не обижаюсь. На самом деле я сам понимаю, что мне ещё очень далеко до твоего уровня, — сказал Скар и посмотрел в алые глаза напротив. — Всё ещё будет, — улыбнулся в ответ Казуха так, что на щеках появились ямочки, и у Скарамуччи закружилась голова от этой милой улыбки. — Могу я как-нибудь загладить свою вину? Например, можем сегодня вечером пойти прогуляться, я знаю очень красивое место, — этот вопрос вывел Скара из блаженства и он тупо уставился на блондина, на что получил вопросительный взгляд. — Не хочешь? — Нет-нет, очень даже хочу. Просто, это так неожиданно было услышать, тем более от тебя, — сердце в груди у Скары забилось сильнее, будто хотело выпрыгнуть. Казалось, Казуха тоже слышит его стук, но тот просто стоял, опустив взгляд, а потом звонко рассмеялся, отчего Скар не удержался и расхохотался тоже, не понимая сам, почему.