Я войду в твою жизнь

Всю ночь Казуха думал о Скарамучче. Чем вообще зацепил его этот брюнет? Вроде обычный парень, однако что-то в нём есть такое, что Каэдэхара много лет искал в людях. Но что он искал? Он не мог ответить на этот вопрос. Блондина правда зацепило что-то в этом человеке. Возможно, слишком сильная заинтересованность Скаром Казухой, которую не проявляли окружающие. А, может, это и правда просто привязанность, которая со временем пройдёт? "Нет, нет, нет. Мне нельзя быть слабым. Нельзя подпускать его к себе", — твёрдо решил для себя Казуха. С каждой их встречей становилось сложнее поддерживать дистанцию. Каэдэхаре казалось, что на нём висит замок, который не позволяет другим людям приблизиться к нему. Он должен быть один, он сам должен справляться со всеми трудностями, только так он сможет стать сильным. Казуха сам повесил этот замок на себя, а ключ спрятал в надёжном месте так, что, он был уверен, никто не сможет его отыскать. Однако Скар смог. С каждой минутой, проведённой вместе, он проворачивает ключ в замочной скважине, и, кажется, что вот-вот замок откроется. Блондин решил оттолкнуть брюнета как можно дальше от себя, не позволить ему завершить начатое до конца. Да, это тяжело, но это единственное верное решение, которое сейчас видит Казуха. По окончании дежурства Казуха побежал в свою комнату, и, как только захлопнулась дверь, он сполз по ней вниз, прижал лоб к коленям и заплакал. Ему было очень тяжело, но сдаваться нельзя. Стараясь успокоиться, блондин пошёл в ванную и, закрыв дверь, посмотрел на себя в зеркало: красные от слёз глаза и чёрные мешки под ними. Интересно, что бы сделала мама, если бы увидела его в таком состоянии? Наверняка, она бы постаралась успокоить его, и у неё это бы получилось. Но мамы больше нет. Ее не стало очень давно. Больше некому жалеть Казуху, поэтому он нашёл выход. Лезвие. Завёрнутое в белый марлевый бинт, оно лежало в матрасе кровати уже два месяца и тринадцать дней. Это ровно на месяц и четыре дня больше, по сравнению с прошлым промежутком между его использованиями. Впервые Каэдэхара использовал его спустя три дня после смерти матери, потому что не мог смириться с её кончиной. Потом лезвие регулярно эксплуатировалось, когда блондин допускал ошибки, ссорился с отцом или он просто переживал тяжёлые времена. Казуха тщательно скрывал раны, туго заматывая места порезов бинтами, а затем прятал их под одеждой. Размотав бинт на левой руке, Каэдэхара аккуратно провёл двумя пальцами правой руки по шрамам. Раны зажили уже давно, а вот шрамы... Шрамы останутся навсегда, напоминая обо всех промахах и неудачах. Казуха прикрыл глаза и, наконец, решившись, сделал новый порез. Алая кровь сразу же побежала тонкими струями из вновь появившейся раны. Докатившись до локтя, она стала медленно капать вниз, на пол. Парень наблюдал за этим процессом какое-то время, а потом сделал ещё порез. И ещё один. Боли не было, возможно потому, что Казуха привык к этому. Он наблюдал, как кровь всё быстрее и быстрее бежит к локтю и уже не капает, а струится на пол. На душе становилось спокойнее. Взяв новый бинт, Казуха перемотал им руку и одел кофту с длинными рукавами. Лезвие промыл от застывшей крови, завернул в марлю и спрятал обратно в укромное место. Умылся холодной водой, чтобы синяки хоть немного ушли и отправился на улицу. До тренировки со Скаром оставалось ещё минимум часов пять, и Казуха мог бы отдохнуть после ночного дежурства, но он захотел побыть на свежем воздухе. Обойдя весь лагерь по периметру, Каэдэхара удивился, насколько он оживлён в столь ранний час. Все суетливо бегали, выполняя полученные задания. Никто не обращал внимания на блондина, но ему всё равно казалось, что за ним наблюдают тысячи глаз и осуждают его за то, что он делает с собой. В конце концов блондин забрался на крышу одного из самых отдалённых зданий и достал из кармана пачку сигарет. Вообще Казуха курил редко. Да и, если говорить честно, он не очень то это любил. Ему нравилось вдыхать запах, который выделяется во время курения. Вот и сейчас он нуждался не в никотине, а в этом едком дыме. Достав сигарету из пачки и приготовив зажигалку, чтобы её поджечь, Казуха вдруг остановился. — Эй! Привет! — послышался чей-то голос. Опустив глаза, Казуха увидел Скарамуччу. "Опять он! Этот чёртов придурок. Как же он постоянно находится рядом? Даже тут. Тут, где мало кто ходит, он меня нашёл", — гневно сказал про себя Казуха, смотря на парня внизу. — Я заберусь к тебе? Можно? — попросил Скар. Как бы ни хотел Казуха послать его нахуй, он всё равно почему-то разрешил. — Слушай, я понимаю, что это странно, что я постоянно оказываюсь там же, где и ты, и ты можешь подумать, что я слежу за тобой, — наконец усевшись рядом, начал брюнет. Казуха всё же поджёг свою сигарету и закурил, выдыхая дым в противоположную сторону от Скара. — но это не так. Правда. Я сам не понимаю, как так происходит. Просто, может быть, судьба сводит. Каэдэхара чуть не подавился от услышанного. Какая к чёрту судьба? Между ними никогда ничего не будет. Даже дружбы. Казуха повернулся и посмотрел равнодушным взглядом, на человека, который потревожил его покой. Лёгкая улыбка сползла с лица Скара. Он будто понял без пояснений, что сказал что-то не то, и решил перевести тему: — Ты куришь? Не знал... — Что ты вообще обо мне знаешь? — отрезал Казуха и опять отвернулся, чтобы сделать ещё одну затяжку. Разговор зашёл в тупик. Казуха докурил сигарету и потянулся в карман ещё за одной, а Скар всё же сказал: — Я пойду, наверное. Мне надо к медсестре зайти. Встретимся на тренировке. Каэдэхара проводил брюнета взглядом и тяжело выдохнул. Было сложно грубить Скару, но он поступает правильно. Так будет лучше для них обоих. Сделав всего пару затяжек новой сигаретой, Казуха бросил её на землю, приподнял рукав своей кофты и посмотрел на бинты. Недавно наложенные, они были уже наполовину красные. Наверное, стоило сначала остановить кровь, прежде чем накладывать бинты. Казуха ещё с минуту наблюдал, как бинты медленно покрываются красным цветом, а потом спрыгнул с крыши и направился к комнате, чтобы наложить новые повязки.

***

Скарамучча опять опаздывал на тренировку. После несостоявшегося утреннего разговора с Казухой он не пошёл в медпункт, а зашёл сначала к Кокоми, чтобы узнать, нет ли для него каких-нибудь поручений, потому что ему надоело жить так: все постоянно куда-то торопятся, что-то делают, а он один целыми днями скитается по лагерю. Заданий никаких не нашлось, но Кокоми пообещала подумать, что можно доверить Скару. Затем он отправился в комнату, чтобы разбудить Чайльда. Тот ночью на радостях, оттого что Итэр скоро вернётся к нему, откопал где-то бутылку вина и один выпил её почти всю. Скарамучче он тоже предлагал, но тот отказался, ссылаясь на то, что завтра тренировка. Зайдя в комнату, Скара увидел, что Тарт до сих пор спал как убитый и даже не думал просыпаться в течение нескольких часов уж точно. Сначала брюнет решил разбудить Чайльда обычным, "естественным" способом, а именно, просто потрясти его немного и сказать, чтобы просыпался, но, когда это не сработало, в ход пошла кружка с ледяной водой. Скарамучча не просто таким образом разбудит рыжика, но ещё и отомстит ему за то, что тот пару дней назад разбил его этим же способом. Набрав воды, Скарамучча подкрался к Чайльду и прокричал: — РОТА ПОДЪЁМ! — но опять получив в ответ тишину, он плеснул воду в друга. — ААА БЛЯТЬ! ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ? — Тарталья подскочил в кровати и хотел закричать что-то ещё, но посмотрев на Скара и увидя, что он захлёбывается слезами от смеха, сам не удержался и засмеялся громче него. Потом Скар совершил утреннюю пробежку вместе с Чайльдом. Для него это была уже вторая за сегодня. Первая была перед встречей с Казухой. Всё то время, пока они бегали, Тарталья подозрительно посматривал на Скарамуччу. — Говори уже, что надо? — не выдержал брюнет, когда они вернулись в комнату. — Да так, интересно просто, как ты вчера погулял, — подмигнул рыжий. В его голосе слышался подвох. — Нормально. Он просто показал мне своё любимое место, мы там посидели чуть-чуть, а потом вернулись в лагерь, — ответил Скара. Он не очень хотел делиться подробностями прогулки с другом. — Да ладно тебе. Колись давай, вы же по-любому трахались, — со смешком в голосе сказал Тарт, за что получил толчок в бок. — Ну всё, всё. Понял я, понял. Если бы вы поебались, ты бы не выглядел сейчас таким грустным. Рассказывай, что случилось. И Скарамучча рассказал об утреннем конфузе, о том, что Казуха постоянно меняет своё отношение к нему, о том, что он не понимает, что он делает не так и что вообще ему нужно делать, в общем, вывалил все переживания, скопившиеся за последние несколько часов. — Интересно, — присев на кровать, задумчиво, сказал Чайльд. — Знаешь, со стороны выглядит так, будто ты ему нравишься, но он не хочет это принять или просто не может. Повисла тишина. Скара следил за секундной стрелкой на часах и слушал их тиканье, размышляя над словами рыжего. Неужели его чувства взаимны? Он уже давно понял, что его влечение к Казухе не такое же, как к другим людям, в особенности к Чайльду. Оно другое. Ощущения, которые он испытывает, находясь рядом с блондином, нельзя описать просто и быстро. Это называется любовь. Испытывает ли Казуха то же самое, находясь рядом со Скарой? А если Тарт ошибается? Вдруг, такое поведение вызвано чем-то другим? — Тебе же он тоже нравится, — утвердительно проговорил Чайльд, выводя Скарамуччу из своих мыслей. — Ну... да, — неуверенно подтвердил брюнет. Сначала он не хотел говорить об этом Тарту, но почему-то признался. Может быть он сможет помочь? — Поговорите с ним. Я думаю, если вы признаетесь друг другу, то вам станет легче, — Чайльд похлопал друга по плечу. — Знаешь, мы с Итэром тоже сошлись небыстро. Мы учились в одном классе, и я постоянно издевался над ним, потому что он был отличником, ну типа ботаном. У него не было друзей, он был слабым. Я думал, это круто...

***

— Хаха, посмотрите, кто идёт! Это же наш ботаник Итэр, —преградил Чайльд дорогу Итэру, а его компания тут же окружила парня, не давая ему убежать. — Дашь домашку списать по-хорошему, а? — усмехнулся Тарт, смотря, как поднимаются плечи ботаника, а его голова вжимается в них. — Н-нет, отстаньте от меня. Я ничего не дам. Это была практическая работа, я её всю ночь делал... — Чё ты там вякнул, урод? — перебил его Чайльд и подошёл к нему почти в плотную. — Я неясно выразился? Домашку дай, или будет очень плохо. — рыжий притопнул ногой так, что Итэр вздрогнул и отскочил назад. Но сзади его подтолкнул в спину один из парней, окружавших его. Тетради выпали из рук и полетели на пол. — Х-хорошо, сейчас, — парень упал на колени и быстро стал перебирать упавшие тетрадки в поисках той самой. Когда она была найдена, Итэр дрожащей рукой протянул её Чайльду. — Воот, так бы сразу. А то пререкаться он начал тут, — выхватив тетрадь, сказал Чайльд. — Пошлите, пацаны. — вся компания удалилась в конце коридора, а Итэр остался дрожащими руками собирать разбросанные тетради.

***

— ... Но потом нас поставили в пару делать проект...

***

— Так, получается, последние остались Итэр и Чайльд, — слова учителя пронеслись в ушах Итэра, как колокольчик. Он приоткрыл рот, потом закрыл, повернулся и посмотрел на спящего на последней парте Тарталью. Он ещё ни о чём не подозревает и сладко спит. Интересно, как он отреагирует, когда Итэр ему скажет? Изобьёт до смерти? Нет, так нельзя. Надо выкручиваться. — Извините, а можно я самостоятельно сделаю проект? — Итэр, я понимаю, что ты справишься с ним сам, но Чайльда надо подтянуть. Я надеюсь, за время подготовки проекта ты хорошо на него повлияешь, и у него проснётся хоть какая-то тяга к знаниям, — сказал учитель и посмотрел на рыжего, который так и продолжал спать. "Нет. Нет. Нет. Я лучше быстрее сам себя убью, чем это сделает он", — подумал Итэр и подпёр лоб руками. Когда прозвенел звонок и все вышли из класса, Итэр подошёл к всё ещё спящему Чайльду, толкнул его в плечо и сказал: — Эй, ааа... Мы с тобой вместе делаем проект. И это, давай тогда после уроков встретимся в библиотеке, чтобы разделить обязанности, — после этих слов он быстро отошёл на безопасное расстояние, чтобы, если Чайльд захотел ударить его, он промахнулся. — Чё? Ты в своём уме, ботан? Какой проект? Я похож на человека, который будет этим заниматься. Так вот, открою тебе Америку, мне это проект нахуй не сдался. Тебе надо, ты и делай. Только моё имя вписать не забудь, — нахмурившись, сказал спросоня Чайльд. — А теперь уйди отсюда побыстрее, пока я тебя сам не выпер. Несмотря на все эти угрозы, в библиотеку Тарталья всё-таки пришёл. Итэр прождал его там полчаса и уже хотел уходить, как вдруг дверь открылась и в ней появился рыжий. — Так, ботан, давай по-бырому говори, чё надо, и я пошёл, — сказал Чайльд, открывая бутылку воды, которая была у него в руке. — Я подумал, может, лучше делать проект у меня или у тебя дома, чтобы тут никто не мешал... — Хорошо, тогда завтра у меня в восемь вечера. Вот адрес, — Чайльд подошёл и на бумажке быстро кривым почерком накалякал улицу и номер дома, а потом выбежал из библиотеки, не попрощавшись, оставив Итэра одного. На следующий день ровно в восемь часов вечера блондин стоял напротив дома Тартальи и не решался позвонить. Наконец, всё таки позвонив, он прождал ещё несколько минут, а потом дверь открыли. Чайльд стоял в пижаме с растрёпанными волосами. Складывалось впечатление, что он только проснулся. — Ой, ботан, это ты. Не думал, что ты осмелишься прийти, — сказал рыжий, потянувшись. — Ну проходи. Родаков нет, если что. Зайдя внутрь, Итэр дождался пока Чайльд закроет дверь, а потом проводит его в комнату. Комната Чайльда была большой, нет, огромной: незаправленная двуспальная кровать у стены напротив входа, письменный стол, на котором валялась куча бумажек и фантиков из под конфет, два больших шкафа с одеждой, баскетбольное кольцо, в которое Тарталья закинул мяч, когда они зашли, и то, что сразу бросилось в глаза Итэру, на полу лежал огромный, наполовину собранный пазл. — Не смотри на беспорядок. У меня тут всегда так. Не люблю убираться, понимаешь? — сказал Чайльд, приглашая внутрь Итэра. Перед тем, как предложить блондину сесть за стол, Тарталья всё-таки скинул все бумажки в мусорку. — Ну, давай, рассказывай, чё там за проект, — усевшись рядом с Итэром, проговорил рыжий. Блондин начал рассказывать тему, потом предлагать свои идеи оформления, рассказал, как хочет разделить обязанности. На половине повествования он заметил что Чайльд его не слушает: он сидел и смотрел на свой пазл. — Я тоже пазлы люблю собирать, — неожиданно сказал Итэр, чтобы привлечь внимание своего напарника. — Хочешь, я помогу тебе? — Ого, не думал, что ты занимаешься чем-то, помимо зубрёжки учебников и конспектов, — съязвил Чайльд, но это прозвучало не так грубо, как в школе. — Если ты не против, то помоги. Спустя час пазл был почти готов, а Тарталья узнал много чего о ботане. Оказалось, что он и правда очень интересный человек, даже их интересы во многом сходятся. — Если хочешь, можем завтра ещё встретиться. Приходи тока пораньше, — улыбнулся Тарт. Так прошла неделя, проект был почти готов. Чайльд и Итэр очень сблизились. В школе первый перестал приставать ко второму, наоборот, он старался держать свою компашку как можно дальше от него. Вечера они проводили вместе, готовя проект, общаясь на разные темы, узнавая много нового друг о друге. — Знаешь, а ты и правда вообще не такой, как я думал раньше. С тобой интересно проводить время. Я понимаю, что не заслуживаю твоего прощения, но я хотел бы извиниться за всё то, что я говорил и делал тебе. Мне, правда, очень жаль, — выдал Тарталья в последний день подготовки проекта. — Не хочешь и дальше продолжить общаться? — Я принимаю твои извинения и прощаю тебя. Хорошо, что ты искренне осознал все свои ошибки. Это самое главное. И я не против продолжить общение, мне очень интересно с тобой, — ответил ему Итэр.

***

— Ну и вот. А потом всё как-то завертелось, закрутилось, и вот мы уже поцеловались, переспали. Я вообще очень благодарен ему. Он изменил меня тотально. Если бы не он, не знаю, где бы я сейчас был и что бы со мной сейчас было. — Ничего себе, — только и смог выдавить Скар. — Так что давай. Дерзай. Вам с Казухой многое ещё нужно прояснить. У тебя же сегодня тренировка? Вот на ней и поговорите, — Тарт перевёл взгляд на Скара и приобнял его. Точно. Тренировка. Пока Скарамучча слушал рассказ Чайльда, он совсем про неё забыл. А ещё забыл про то, что ему надо показать плечо медсестре. Он пулей выскочил из комнаты и побежал в медпункт. До тренировки оставалось меньше пятнадцати минут. Скар очень надеялся, что успеет. Он забежал в медпункт, быстро поздоровался с медсестрой, снял кофту и показал ей рану на плече. — Да, рана больше не будет кровоточить, но всё равно будь осторожен, — ответила девушка на вопрос Скарамуччи, можно ли ему упражняться с мечом. — Спасибо, — крикнул Скар, выбегая из медпункта. Он опаздывал уже на две минуты, поэтому сейчас он нёсся настолько быстро, насколько он мог.

***

— Минута и тридцать семь секунд от комнаты до медпункта. Две минуты и двадцать три секунды от медпункта до поля. Всего четыре минуты ровно, — сказал Казуха, когда Скара, наконец, добежал. — Поздравляю, ты делаешь успехи. — Ты опять следил за мной, — тяжело дыша, сказал Скарамучча. — Дам-с, а отдышка как была, так и осталась. Ну ладно, над этим поработаем, — проговорил Казуха, игнорируя слова брюнета.