6
8 июня 2025 г., 18:21
В субботу мы с папой встаем пораньше, чтобы отвезти мою машину в автомастерскую «Братьев Следд». Они сообщают нам, что бампер легко починить, но с учетом того объема работы, который у них скопился за последнее время, пройдет несколько дней, прежде чем я получу свою машину обратно. До тех пор моим родителям придется отвозить меня в школу. Когда механики называют нам приблизительную стоимость, я чувствую себя странно, зная, что страховой полис Ирен все покроет.
Остальная часть дня посвящена подготовке к танцам. Мама и Дафна щебечут об этом весь день, бомбардируя меня идеями о том, как сделать прическу, как будто я понимаю, о чем, черт побери, они говорят. Наконец Тора сжалилась надо мной и устроила в подвале парикмахерскую и гримёрку. Она вешает мой костюм на дверь для “вдохновения”, включает музыку на своей портативной колонке и варит свежий кофе, чтобы держать нас в тонусе. Дафна плюхается рядом с ней, предлагая свою помощь, а я сижу неподвижно и молчу, позволяя моим сестрам взять бразды правления в свои руки.
Тора и Дафна легко лавируют девчачьими словечками. Они говорят на общем языке, которого я никогда не понимала, такими словами, как контуринг, бандо и бюстгальтеры без косточек. Это их право по рождению - способность быть похожей на любую другую девчонку. У меня же такого права никогда не было, и я поняла это задолго до того, как услышала слово "лесбиянка".
Может быть, это одна из причин, по которой мне нравится Телли: она без напряга совмещала обе этих личины. Теперь мне приходится справляться с этим без неё.
Я с облегчением вздыхаю, когда Тора и Дафна договариваются о прическе и заверяют меня в том, как сногсшибательно я буду выглядеть. Дафна протягивает мне кофе и улыбается легкомысленной восторженной улыбкой. Её стакан кофе кажется слишком большим для её маленьких ручек. Она делает глоток и причмокивает губами, как это делает Тора.
*
С того момента, как я прихожу на танцы, моё сердце ноет. Всё, о чем я могу думать - это о Телли и о том, что сегодняшний день должен был стать нашим идеальным Вечером Выпускников. Я так занята своими мыслями, что пропускаю мимо ушей половину того, о чем говорят Даниэль и Гюнтер. За мной мог бы гнаться дикий бык, а я бы даже не заметила. И, кстати говоря, здесь есть Ирен. Она танцует с компанией друзей и выглядит искренне счастливой, но меня это не волнует. Даниэль в это время пытается вести себя так, будто не смотрит на сцену каждую секунду. Кевин там, наверху, заливает потом свою красную гитару, его черные волосы блестят в свете ламп. Он одет в брюки и рубашку на пуговицах, а сверху ещё накинута его фирменная толстовка с капюшоном. У чаши с пуншем Шарлотта Паскаль устраивает представление, разливая напиток по бумажным стаканчикам своих друзей. Когда один из них отходит в сторону, я вижу в руке Шарлотты серебряную фляжку. Я ловлю взгляд Гюнтера и киваю в сторону стола с напитками. Он секунду внимательно смотрит, затем поднимает брови и спрашивает: – Мучает жажда? Мы приближаемся к Шарлотте. Прежде чем мы успеваем что-либо сказать, она говорит с нами уголком рта: – Это только для тех, кто голосовал за меня. Гюнтер искоса смотрит на меня. – Мы оба голосовали, – врёт он. – Все так говорят, а эта сука носит мою корону. – Она осуждающе окидывает взглядом мой костюм. Я чувствую, как моё лицо краснеет. – Задонатьте мне на Venmo, - говорит она. – Отметьте как «сборщику средств для старшеклассников». Обойдите вокруг стола и вернитесь, когда закончится песня. Мы с Гюнтером отходим к концу стола с закусками, где достаем наши телефоны и переводим деньги на Venmo Шарлотты. За последние несколько минут поступило множество платежей, и все они ссылаются на сбор средств с самыми разными смайликами, прикрепленными в конце. Мы возвращаемся назад после окончания песни. Шарлотта ставит на стол две чашки, по-прежнему не глядя на нас. – Фу, – комментирует Гюнтер, делая глоток раньше меня. – На вкус как внутренняя часть моего костюма-талисмана. Я проглатываю немного и чувствую, как у меня горит горло. Вкус определённо противный. – Отвратительно, – говорю я, облизывая губы. – Тут гораздо больше водки, чем пунша. Я никогда не пью или, ну точно, не пила с прошлогодней вечеринки, но приятно снова выпить. Алкоголь подействовал на меня как раз тогда, когда заиграли медляки. Парочки хватают друг друга, чтобы потанцевать, потереться лбами и поцеловаться, и я вспоминаю Телли на прошлогодней Вечере Выпускников, когда она нашёптывала мне на ухо глупые шутки. Я снова слышу слова Торы в своей голове. Неужели Телли действительно так плоха? А если она действительно была таковой, почему мне без неё так грустно и одиноко? Я ухожу от толпы, не заботясь о том, куда иду. Заставленный шкафчиками коридор - желанный глоток воздуха, залитый лунным светом и совершенно пустой. Я опускаюсь на пол и прислоняюсь головой к холодному шкафчику позади себя. Импульсивно я хватаю свой телефон. История Телли в Instagram пополнилась постом с балла Выпускников «Свечных Ястребов». На этом видео какая-то девушка притворяется, что шлепает какого-то парня под подбадривание свечных ястребов. Из динамика доносится смех Телли, сладкий и ликующий. У меня перехватывает дыхание. Я убираю телефон и вытираю глаза. Потом я просто сижу там, пытаясь понять, как это произошло, как я потеряла Телли и себя одним махом. Я уже собираюсь вставать, когда по коридору, цокая каблуками, проходит пара девушек. Они шуршат своими платьями, в резких тонах перешептываясь друг с другом. У меня нет времени на чужую драму, особенно сегодня вечером, поэтому только я собираюсь выбежать оттуда, как слышу голос, который вынуждена была слышать всю неделю. – Я не в настроении, Хани-Белль, – говорит Ирен. – У меня сейчас и без того забот хватает. – Один танец тебе не повредит, – настаивает Хани-Белль. – А только пойдёт на пользу. Да ладно, ты стала «Королевой Выпускников»! Ты заслужила немного веселья. – С девушками, которых ты для меня выбрала? Отличная идея. Моё сердце неожиданно подпрыгивает. Я правильно расслышала? Девушки? – Капец, какая ты разборчивая, – продолжает Хани-Белль. – Что не так с Мадлен Каспер? Она одна из самых милых десятиклассниц… – Ты же знаешь, я не могу встречаться с десятиклассницей… – Перестань быть такой нихачухой. Там и для тебя кто-то есть. Тебе просто нужно открыть глаза и получить то, чего хочет от тебя Вселенная! Я не могу двигаться. В моей груди слабый стук. Странно слышать, как Ирен вот так болтает со своей лучшей подругой - почти как будто я вижу это за ширмой - и я до сих пор не могу смириться с тем, что разговор касается девчонок. Все знают, что Ирен Абрахам нравятся девушки? Я как-то пропустила этот маленький нюанс? – Я не могу сейчас думать о свиданиях, – говорит Ирен. Кажется, у неё усталый голос. – Мама давит на меня из-за того, чтобы я оплатила дурацкий страховой полис. Она до сих пор не знает, что прошлым летом я потратила свои сбережения на лагерь группы поддержки. Если я не брошу чирлидинг и не найду работу, я ни за что не смогу… – Ты не можешь бросить чирлидинг, – перебивает Хани-Белль. – Это первый раз, когда у кого-то из нас есть реальный шанс победить в СГСУ! Сколько лет пройдет, прежде чем другая чирлидерша приблизится к этому? – Скажи это моей маме, – говорит Ирен. – Она одумается, – говорит Хани-Белль, ударяя каблуком по шкафчикам. – Она знает, как это для тебя важно. Ты уже рассказал ей о Бенсоне? – Нет. Какой смысл, если меня всё равно не отпустят? – Но тот тренер по чирлиденгу хочет видеть тебя там, Ирен! - Я складываю все воедино: Университет Бенсона - это учебное заведение в Виржинии, и, похоже, Ирен может получить место в их команде группы поддержки. – И я знаю, что ты хочешь туда поступить, даже если пытаешься казаться невозмутимой. Звучало так, будто подруги ссорились, и я представляю, как Хани-Белль пытается задушить Ирен объятиями и позитивными флюидами. – Ты знаешь, что я не могу поехать туда без стипендии. Мои родители никогда на это не согласятся, ведь я могу пойти в государственное учреждение за гораздо меньшие деньги. Тренер Бенсона сказала, что сможет побороться за меня, если я выиграю что-то столь впечатляющее, как СГСУ, но что, если у меня не выйдет? – Не думай так. У тебя есть реальный шанс. – Надеюсь на это. – Её голос звучит подавленно, побеждено. – Шарлотта уже пытается меня саботировать. Она всем рассказывает, что даже если чирлидинг – это, цитирую, «законный вид спорта», я явно хреновый капитан, раз позволяю девочкам падать во время наших выступлений. – Ох, эта завистливая кривозубая телка, – говорит Хани-Белль, и мне приходится сдерживать смех. Я впервые слышу, как она злится. – Кроме того, я не могу понять, помогает ли победа в номинации Королева Выпускного моим шансам или вредит, – продолжает Ирен. – Неужели люди считают, что девушки становятся менее спортивными, когда выигрывают награду «Самая красивая?» – Ни в коем случае. Ты тут босс. Все это знают. – Может быть, – говорит Ирен. Она не кажется убежденной. – Я не знаю, Хани-Белль. Мне нужно выиграть СГСУ, чтобы позволить себе Бенсон, а я не смогу выиграть СГСУ, если не буду чирлидершей, но я не смогу оплатить эту страховку, если не уйду из команды и не найду работу. – Ты должна рассказать родителям, – говорит Хани-Белль. – Просто объясни им. Дай им шанс понять. – Они не поймут, особенно мама. Она заставит меня уйти из команды и работать, чтобы помочь с оплатой. Наконец, у неё появится реальный рычаг воздействия, который можно будет использовать в свою пользу. Голос Ирен отличается от того, который я слышала раньше. Это вызывает во мне чувство, которому я не могу придумать название. Требуется время, чтобы осознать, что это симпатия. На её плечах лежит гораздо больше, чем я думала. Это не оправдывает того, насколько дерьмово она вела себя со мной, но все же. Я ей сочувствую. Ирен вздыхает, Хани-Белль успокаивает её, и они уходят. Я жду минуту, прежде чем последовать их примеру.*
Когда танцы заканчиваются, коллективно принимается решение продолжить ночь в Рождественском магазине. Общеизвестный секрет, что ученики Бабули Эрл десятилетиями устраивают там вечеринки. Кроме того, у Хани-Белль есть ключ, позволяющий всем войти в комнату Санты, где Эрл-Хьюитты хранят запас фигурок Санта-Клауса, с которыми наши фотографируются, когда пьяны. Кевин отвозит нас, так как он единственный, кто не участвовал в «сборе средств для старшеклассников». Гюнтер занимает переднее сиденье, а мы с Даниэль садимся сзади, держа на коленях футляр от гитары Кевина. Гюнтер провёл ещё два раунда сбора средств, пока я была в коридоре, поэтому сейчас глупо хихикает. Он не перестанет смеяться даже над тем, что хочет пописать. Когда мы приезжаем, гараж торгового центра открыт. Школьники толпятся в своих костюмах и платьях, половина внутри торгового центра, половина снаружи, на парковке. Прохладный воздух пахнет опавшими листьями и костром. Пока мои друзья уходят осматривать фигуры Санты, я нахожу время, чтобы выпить воды и обдумать то, что крутится в моем мозгу. Оно ожило где-то в последний час после того, как я подслушала Ирен и Хани-Белль на танцах. Это дикая и нелепая идея, но я не могу избавиться от ощущения, что это может быть именно тем, что мне нужно для решения моих проблем. Я имею в виду, разве мои сестры не советовали мне притворяться, пока не добьюсь успеха? Я принимаю решение и иду к Ирен, прежде чем растеряю всю храбрость. Она стоит с небольшой группой друзей, которые, как только я подхожу, тут же переводят на меня взгляды. Это выходит за рамки не предписанных социальных норм, но прямо сейчас мне всё равно. – Ирен, – громко зову я. – Да? – с резкостью в голосе произносит она. Она скрещивает руки на абрикосового цвета платье и настороженно на меня смотрит. – Мне нужно с тобой поговорить. – Я бросаю на неё многозначительный взгляд. – Это важно. Я никогда раньше не была такой смелой. Но почему бы и нет, особенно теперь, когда я знаю все её слабые места? Она идёт за мной на задний двор торгового центра, где проходят давно забытые железнодорожные пути. Здесь меньше людей, так что будет легче поговорить наедине. Я взбираюсь на уклон и жду, пока она сядет рядом со мной. – Ну? – поторапливает она. Я подтягиваю колени, обхватываю руками штанины, как будто это самый непринужденный разговор, который только можно себе представить. – Я слышала твой с Хани-Белль разговор в коридоре, – говорю я, глядя ей в глаза. – Я понятия не имела, что тебе нравятся девушки. В её глазах мелькает тревога, но она сохраняет невозмутимое выражение лица. Её взгляд приобретает стальные нотки. – Почему ты всегда оказываешься не в том месте, не в то время? Ну точно, она хочет обвинить меня в своем решении провести приватный разговор в общественном месте. – Я уже была в той гавани, – холодно говорю я. – Это ты не проверила, чист ли берег. Она горько посмеивается: – Умно. Мне нравится эта метафора. – Правда? Она пришла ко мне в порыве вдохновения. Ирен качает головой и запускает пальцы в волосы. Впервые мне это кажется нервной привычкой, а не тщеславием. Я ожидаю, что она будет всё отрицать или угрожать мне, но её ответ совершенно противоположный. – Если ты планируешь таким образом отомстить мне за то, что я сделала с твоей машиной, тогда просто покончим с этим. Я так удивлена, что прыскаю со смеху: – Что? Она заглядывает мне в глаза: – Чего ты хочешь, Зейджак? – Ты считаешь меня шантажисткой? Это реально пиздец. Я вообще не об этом. Я бы никогда тебя не сдала. В лунном свете её брови становятся чуть менее хмурыми: – Так о чем ты говоришь? – Я думаю, мы можем друг другу помочь. Сколько нужно, чтобы покрыть твою автостраховку? – Что? – Просто ответь на вопрос, Абрахам. Сколько? Она поджимает губы: – Тысяча. – Уууф. – Это больше, чем я предполагала, но всё же в пределах допустимого, чтобы мой план сработал. – А сколько у тебя сейчас есть? – Недостаточно. Какое тебе дело? – У меня есть толстая пачка наличных с моей летней работы. Достаточно, чтобы покрыть твою страховку. Это правда: я часами работала в "Синеплексе Чака Манни" винтажном кинотеатре города, подметая попкорн и просматривая старые фильмы. Я хранила наличные в качестве дополнительных расходов, тем более что планирую бесплатно посещать колледж штата, но теперь у меня появился гораздо лучший способ их использования. Ирен прищуривается: – И зачем тебе давать мне деньги? – Ладно, слушай. Я прочищаю горло. Это та часть, которая может пройти как хорошо, так и катастрофически. Как только я выложу всё как есть, она сможет наорать на меня, если захочет. Но у меня есть предчувствие, что она этого не сделает. – Все в «Бабуле Эрл" и "Свечных ястребах» считают, что моя команда - это шутка, – говорю я. – Что я шутка. Но у тебя есть влияние, чтобы изменить их мнение. Я хочу привлечь к своей команде немного внимания, чтобы мы начали играть лучше и обыграли «Свечных ястребов» в «Рождественской классике». – Я делаю паузу, вспоминая звонкий смех Телли в телефоне, пока я сидела одна в пустом коридоре. – И, как ты уже поняла, Телли Гибсон меня бросила. Я хочу заставить её ревновать и думаю, что знаю, как. Больше всего в последнее время она обращала на меня внимание, когда услышала, что я тебя подвожу. Если она увидит, что я провожу с тобой время по-настоящему, она сойдёт с ума. Ирен поднимает брови: – Так ты хочешь заплатить мне за то, чтобы я с тобой тусовалась? Моё сердце бешено колотится под пиджаком: – Я хочу заплатить тебе за то, чтобы ты со мной встречалась. Наступает тишина. Затем Ирен прорезает смехом холодный воздух. – Встречаться с тобой? – удивлённо спрашивает она, как будто я только что предложила самую безумную вещь в мире. – В смысле, притвориться твоей девушкой? Ты сейчас несерьёзно. – Я абсолютно серьёзна. – Это твоя фантазия после просмотра «Любовь нельзя купить»? Я на мгновение теряюсь: – Ты знаешь этот фильм? Она закатывает глаза. – Боже, ты действительно считаешь, что уникальна, – говорит она себе под нос. – Ты хочешь сказать, что, в самом деле, решила заплатить мне, чтобы я сделала тебя более популярной? Ты же понимаешь, что дело не в этом, да? – Чушь собачья, ещё как в этом. Или, может, скажешь, что чирлидерши и баскетболисты приходили на мои тренировки по доброте душевной? – Значит, ты пытаешься меня использовать. – Я манипулирую ситуацией так, чтобы это было выгодно нам обоим. Тебе нужны деньги, если ты планируешь продолжать выступать в группе поддержки и, предположим, выиграть СГСУ. Это может на какое-то время отвадить от тебя твою маму, тебе не кажется? Она вздыхает. Я вижу, как крутятся колесики в её голове. – Значит, в каком-то смысле ты действительно хочешь меня шантажировать, – категорично говорит она. Похоже, она ни капельки не уязвима. Это та часть, о которой я беспокоилась. – Только если ты сама захочешь. Ты не производишь на меня впечатления человека, который позволяет другим определять ход твоих действий. Если ты хочешь это сделать - отлично, мы объявим об этом на твоих условиях. Если не хочешь - ничего страшного. Я уйду и никогда больше не стану поднимать эту тему. Я даже своей лучшей подруге не скажу. Она обхватывает руками свои икры: – Мне было бы все равно, если бы ты рассказала Даниэль. Я удивляюсь: – Ты знаешь, что мою лучшую подругу зовут Даниэль? Она смотрит на меня так, словно у меня выросла ещё одна голова. – Да? Все знают, что твоя лучшая подруга - Даниэль. Я голосовала за участие вас в "Классе неразлучных", черт возьми. Я не нахожу слов. Я была уверена, что она ничего не знала о моей жизни, по крайней мере, до тех пор, пока мы не попали в ту аварию. – Ой. Ну… я голосовала за тебя и Шарлотту Паскаль. Ирен фыркает. Впервые она оценила одну из моих шуток. – Ты должна знать, что я не отношусь к откровенности легкомысленно, – деликатно говорю я. – Но я действительно думаю, что ты можешь использовать это в своих интересах, особенно когда дело касается получения большего количества голосов за СГСУ. Сейчас все люди увлечены этой квир-тенденцией. Они бы разливали наши гормоны по бутылкам и продавали их, если бы могли. Ирен искоса на меня смотрит: – Ты ещё более цинична, чем я думала. – Это правда, и ты это знаешь. Что ты теряешь? – Я вытягиваю руки так, будто предлагаю весь мир на золотом блюде. – Ты уже стала королевой Вечера Выпускников. Твои выступления группы поддержки потрясающие, за вычетом небольшого происшествия прошлым вечером, которое, как я предполагаю, произошло только потому, что ты была отвлечена беспокойством о том, что тебе придется бросить чирлидинг. И теперь ты можешь раздвинуть границы, став не только первой чирлидершей, выигравшей СГСУ, но и открыто "встречаться" с девушкой на протяжении нескольких месяцев, предшествовавших этому событию. – Ты считаешь, я уже не раздвигаю границы дозволенного? – резко спрашивает она. – Сколько чирлидерш-индианок ты знаешь? Я пожимаю плечами, стараясь выглядеть невозмутимой: – Только тебя, я почти уверена. Так почему бы не сыграть по-крупному или обрубить всё на корню? Она поджимает губы: – Как долго? – Пока мы не сыграем со “Свечными ястребами” на чемпионате округа в феврале. – Четыре месяца? – Это не так долго, как кажется, – настаиваю я. – Послушай, если ты сможешь заставить свою команду болеть за нас, это окажет огромное влияние на нашу игру. Мы победим «Свечныйх ястребов» в «Рождественской классике», а затем попадём прямо на чемпионат, к тому времени ты наверняка получишь номинацию на СГСУ. Она упрямо качает головой. У меня нет другого выбора, кроме как пустить в ход тяжелую артиллерию. – Или… - говорю я невинно, – можешь бросить чирлидинг на четыре месяца, пока будешь отрабатывать долги перед родителями. Однако я не уверена, что это поможет тебе выиграть СГСУ, а это значит, у тебя не будет шансов попасть в Бенсон. Я чувствую себя дерьмово из-за того, что использую её мечту, но мне нужно, чтобы она сказала "да". В этот момент моё сердце почти выпрыгивает из груди. Ирен проводит пальцем по губам, размышляя: – И ты дашь мне деньги вперёд? – Да. – И ты никому не скажешь, что это фарс? – Нет, если ты не скажешь. Она снова поглаживает свою нижнюю губу. На самом деле это очень отвлекает. – Не могу поверить, что это обдумываю. – Мне тоже не верится, – признаюсь я. – Но я также не могу поверить, что ты превратила меня в тайную фанатку группы поддержки, которая, скорее всего, проголосует за тебя на СГСУ. Думаю, это просто беспрецедентная неделя. Она смотрит на меня, её глаза едва мерцают в темноте. – Хорошо, – соглашается она, протягивая мне руку для закрепления сделки. Я беру её теплую мягкую ладонь в свою и сжимаю. Прилив волнения пронзает мою руку. Это первое, что удалось сделать правильно за долгое время. – С чего начнем? – спрашивает Ирен. – Ты забрала свою машину из мастерской? – Да. – Хорошо. – Я ухмыляюсь. – Первый шаг: ты подбросишь меня до школы в понедельник.
