Убийство в городе N

Морозный воздух улицы обжигал больную грудь Люцифера, в голове у него тошнотворно кружилось, пощипывало уши. Мерзла и потому ещё больше болела раненая нога. Колено распухло, он с трудом сгибал его. Надо было попросить Аластора перевязать ногу заново и сменить бинты, но Люцифер из гордости решил промолчать. Уже подходя к старому скверу, ботинок на раненной ноге развязался и слетел, босая стопа отекла и побелела. Наверное, лучше было бы сесть на землю и надеть ботинок обратно, но Люцифер, представив, как будет больно, решил, что не стоит. Теперь уже всё равно — пусть отмерзает нога, скоро она будет не нужна. Люцифер шёл дальше с жалостью смотрел на высокие заснеженные деревья и не заметил, как постепенно закончились дома. Вдруг уставший взгляд упал на одинокую фигуру в утреннем тумане. Широкоплечий ловкий мужчина стоял в белом пальто: на его лице мелькала живая, неожиданно человеческая улыбка. За этой улыбкой чудилось что-то по-молодому прямодушное и даже знакомое. Может, потому, что тот был в армейских сапожках, в которые были заправлены штатские брюки. На одном плече комиссар держал на ремне винтовку, другим прислонялся к дереву и, поплевывая шелухой тыквенных семечек, поглядывал на улицу — ждал кого-то. Наконец, повернув голову, они встретились взглядами. — Здравствуй, Люцифер, — поприветствовал комиссар, как будто беззлобно, скорее насмешливо, — Сколько лет прошло? — Ты знаешь, где моя дочь, Адам? — сорвалось с губ Люцифера, пока тревога всё сильнее разгоралась в его сердце, нельзя было терять драгоценное время. Адам махнул рукой, и чёрная машина бесшумно подъехали к старому скверу. Комиссар открыл дверь и пригласительно наклонился, и даже обнял блондина за плечи. — Ну-ну, разве так стоит встречать старого друга? С твоей дочерью всё хорошо, это был лишь маленький трюк, чтобы найти тебя. Она очень волновалась. Садись, я отвезу тебя к ней. И мы вместе подумаем, что делать дальше, — добродушно щурился Адам. Люцифер послушно сел, замерзшую босую ногу, преодолевая боль, подтянул к себе. Адам расположился рядом. По узкой тропинке, возле ограды, они выехали на дорогу и свернули за кладбище. — Я знаю, что ты не убивал, — сказал комиссар, не улыбаясь, его губы даже не шевелились, — И я тебе помогу. Люцифер встревожился, почувствовал, как участилось сердцебиение, не вынес этого спокойного взгляда и увидел в нём глубокую печаль. — Почему ты мне помогаешь, комиссар? — удивленно спросил Люцифер. — Что? — переспросил Адам и рассмеялся, — Я не привык, чтобы ты меня называл по должности. — Ты отличный комиссар, я помню, что тебя номинировали на премию в этом месяце. Если бы я знал, что всё так сложится, поздравил бы заранее, — улыбнулся Люцифер с добротой. — Хватит, — слишком резко ответил комиссар, позже слегка задумчиво поднял взгляд, — Не называй меня меня ни по должности, ни по имени. Машина въехала на холм. Дорога шла между кривых елей, потом как-то сразу началась улица. Было уже не рано, в морозной дымке над старыми крышами невысоко висело холодное солнце. — Почему? — спросил блондин, коснувшись его рукой, — Когда ты был маленьким, ты просил, чтобы я почаще звал тебя по имени, — сказал Люцифер и улыбнулся, вспомнив их время в детском доме. — Опять ты смеёшься надо мной, — хмыкнул комиссар и посмотрел в окно. — Я не смеюсь, Адам, — перестал шутить Морнингстар, — Тогда я был слишком наивным и совершил много глупостей. Так перед тобой и не извинился. А теперь ты так выручаешь меня. Эти слова заставили сердце комиссара сжаться, давняя вечная обида текла в его венах. Адам повернулся к собеседнику, желая найти хоть малейшее притворство на бледном лице, но искренность Люцифера обжигала болью. — Я принёс тебе меньше всего хорошего, — с грустью признался Люцифер. — Это было давно, — всё, что смог выдавить из себя комиссар сквозь зубы и вспомнил, как его, уже подростка, отправили в детский дом, где жил Люцифер с самого рождения. Блондину уже тогда было шестнадцать лет, он тоже был молод и очень застенчив. Вместе с Адамом в детский дом попала и Лилит, юная бунтарка, что заставила воспитателей придумывать новые методы наказания. Адам старался быть аккуратным и не нарушать установленные правила, но в глубине души тоже мечтал о такой свободе, что была у Лилит. И своим маленьким детским сердцем он любил её. К Люциферу Адам относился как к брату и другу, они были почти одногодками, а блондин старался как можно чаще радовать его, часто водил в лес и показывал, где растёт черника, учил искать грибы и заводил в такие заросли, из которых было одному не выбраться. Адам искренне верил Лилит и Люциферу, верил в то, что они семья, и в то, что его не бросят. Но в одну ночь Люцифер сбежал из детского дома, услышав от нянечек про восстание рабочих в городе. С ним сбежала и Лилит, окрылённая идеей свободы и общей борьбы. Беглецов вскоре вернули и пригрозили розгами. Но в юных бунтарских сердцах лишь появилось сильное желание вырваться на волю, во взрослую жизнь, в большой город. Адам чувствовал себя преданным, поэтому отдалился от всех, затаив глубокую детскую обиду. Но вдруг в их маленьком детском доме появилась девочка, которая попала сюда позже всех — Ева. Милая, добрая, наивная, красивая, как кукла, вежливая. Но в одну ночь, всё рухнуло. Ева разбудила Адама, рассказывая ему о том, что Люцифер и Лилит планируют побег из детского дома, уже навсегда. Но ещё больше Адама поразило, что Ева собиралась с ними. Неужели и она оставит его? Но нет, она хотела предложить ему сбежать с ними. Адам боялся, но впервые поверив в свою удачу, согласился. Однако ничего не вышло, Люциферу и Лилит удалось сбежать, а вот его с Евой словили, отдав в строгое военное училище, чтобы выбить из непослушных детей всю дурь. Тогда Адам возненавидел бледного красивого блондина, которому всё вечно сходило с рук. Ему доставалось всё, что Адам хотел первым — внимание, любовь, слава. Прошло много лет, и они встретились вновь. — Какие у нас были приключения в детстве, — вспоминал блондин, — Я уже и забыл. — Да, у меня тоже плохая память, — согласился Адам, — но я всё помню. Помню, как ты ушёл... А потом я сам выбрался оттуда. — Жизнь такая непредсказуемая, — согласился Люцифер, думая, что выпалил что-то пустяковое, совершенно не оправдывая свои предыдущие действия, и Адам, должно быть, это понял. Блондин выглянул в окно и тихо добавил. — Прости меня, если сможешь, Адам. — Не надо, — спокойно ответил комиссар, — Я лишь сожалею, что был совершенно слеп, поверив твоей шутке. — Не говори так, — нахмурился Люцифер, положив руку на плечо Адама, — Ты… Хорошо, что ты счастлив, у тебя есть работа и чудесная жена. — О, я обязательно буду счастлив, когда исправлю. Моё счастье всегда доставалось с трудом, но знаешь… Может быть, дело не во мне, Люци? — сказал комиссар, глядя на него, и блондин не понял: он злится, ругает или смеётся? Машина переехала мостик и возле деревянного дома свернула на боковую улочку. Кажется, они подъезжали. Как ни странно, но Люциферу хотелось скорее приехать и увидеть дочь и хоть немного согреться, он уже мучительно озяб. Еще издали Люцифер увидел впереди широкие ворота и возле них солдата в длинном караульном пальто с винтовкой. Рядом высилась прочная каменная стена с четырьмя зарешеченными по фасаду окнами. Солдат, наверное, ждал их и, когда машина подъехала ближе, взял на ремень винтовку и широко распахнул ворота. — Приехали, выходи! — сказал Адам странным тоном, когда они въехали во внутренний дворик. Люцифер осматривался. Прочные стены, высокое, покрытое жестью крыльцо, ступени, ведущие к двери в подвал. В одном из зарешеченных окон вместо выбитых стекол желтели куски фанеры. Что-то было явно не так. Адам вышел из машины, вовсе не глядя на блондина, будто никогда не знал его. Люциферу стоило немалого труда без посторонней помощи выбраться из машины — превозмогая боль, он всё-таки вылез на снег. Он намеренно подождал Адама, который обошёл машину с другой стороны и, как только тот поравнялся с ним, отчужденно избегая прямого взгляда, поднял руку и ухватился за локоть Адама. — Стой, ты сказал, что отвезёшь меня к Чарли! Где моя дочь, Адам? — растерянно спрашивал блондин, пока его руки начинали необъяснимо дрожать. Комиссар молчал, отвернувшись от того, кого пару минут назад называл «старым другом». — Ты что, мразь? Совсем страх потерял?! — завопил солдат сзади, и в следующее мгновение Люцифер полетел в снег, сбитый жестким ударом полицейского сапога. Адская боль в ноге разбежалась по его телу, потемнело в глазах, он молча сцепил зубы, но не удивился — принял удар как заслуженный. Пока он, зайдясь в давящем кашле, медленно поднимался на одно колено, где-то рядом злобно матерился старший лейтенант: — Ах ты, выродок! Не смей своими грязными руками комиссара касаться! У Люцифера как будто оборвалось что-то внутри, руки сами рванулись к Адаму, но комиссар достал пистолет. Во дворе все замолчали. Блондин с невероятной силой сжимал кулаки, остановился. — Адам, неужели это ты? — слёзы выступили на глазах Люцифера, — Ты предатель? Все тот же ловкий, исполнительный лейтенант по имени Лют, подскочила к Люциферу, сильным рывком схватила его под руку. Морнингстар снова упал руками на снег, но бездушная молодая сила этой женщины бесцеремонно подхватила, поволокла его дальше — на крыльцо, через порог, в дверь. Оберегая больную ногу, Люцифер сильно ударился плечом о косяк. Лют одной рукой протащила его по коридору, пнула ногой створку какой-то двери и сильным рывком бросила его на затоптанный мокрый пол. В том, что он пропал, Люцифер не сомневался ни на минуту. И он напряженно молчал, придавленный тяжестью вины, лежавшей на нём двойным грузом — и за Чарли и за Аластора. Вдруг стало тихо. Слышны были только шаги, а из-за стены приглушенно доносился размеренный, будто отчитывающий голос комиссара: — Доложите в штаб, что Морнингстар скрылся от преследования и не был найден.