А может, любовь и есть самое разрушительное из всех стихий?

Всё наэлектризовано. Аанг избегает Зуко. Придумывает дела. Уходит на тренировки. Спит отдельно. Зуко (жёстко): — Ты боишься себя или меня? Аанг: — Я боюсь, что снова захочу, чтобы ты причинил мне боль. Что мне нужно, чтобы чувствовать тебя! Зуко: — Тогда не приходи. Аанг: — Может, и не приду. Он хлопает дверью. Сердце гремит, как гром на равнине. Зуко остаётся в одиночестве. Опускает голову. Закрывает глаза. — И всё же… я люблю тебя, идиот. Шепчет. Горько. Устал. Думая, что никто не слышит. Тень за дверью Но Аанг не ушёл. Он остановился за ширмой. Он слышал каждое слово. И теперь стоит в коридоре. Потрясён. Замерев. Как в детстве, когда впервые услышал о своей судьбе. Аанг (внутренне): “Он… сказал это. Сказал. Мне. Но не мне. Потому что он не знает, что я слышал.” Он опускается на пол, прислоняясь к стене. Закрывает глаза. — Я тоже, — выдыхает. — Я тоже люблю тебя, Зуко. Так, как боюсь сказать вслух. Они не встречаются три дня. Ни прикосновений. Ни разговоров. Только взгляды. Слишком долгие, чтобы быть случайными. На четвёртую ночь Аанг открывает дверь в покои Зуко. Без слов. Без вопросов. Он подходит. Садится рядом. Берёт за руку. Переплетает пальцы. Аанг: — Я всё-таки слышал. Зуко (напряжённо): — Что? — Когда ты сказал, что любишь меня. Я был там. За дверью. Тишина. Зуко замирает. — И? Аанг тянется и шепчет у губ: — Я тоже. И они целуются — наконец без страха. Без масок. Без мыслей. Только губы. Только двое. Только тишина, полная смысла.