А может, любовь и есть самое разрушительное из всех стихий?

Аанг просыпается в шелковых простынях, в обнимку с Зуко, в голове — ещё пульсация удовольствия, в сердце — тихое, ровное счастье. Он встаёт, накидывает лёгкий халат, подходит к окну. Смотрит на башни столицы, где когда-то ощущал себя чужим. А теперь — почти дома. Аанг (мысленно): “Я не хочу больше быть тайной. Ни от себя, ни от мира. Он мой выбор. Я хочу, чтобы и весь мир знал.” Позже, в покоях, за низким столом с рисом и фруктами: Аанг (в упор): — Я хочу быть с тобой не только ночью. Не только в этой комнате. Хочу — официально. Перед миром. Перед твоей нацией. Перед стихиями. Зуко застывает. Смотрит на него долго. И вдруг — улыбается. Зуко: — Ты хочешь политического скандала? Аанг: — Я хочу принадлежать тебе не в шепоте. Зуко (тихо): — Тогда… я составлю брачный контракт. Позже. Зуко с помощником (старым писцом) составляет брачное соглашение, древнее по форме, но обновлённое: “Союз Огня и Воздуха. Бескровный. Осознанный. Вечный.” Внизу — два места для подписей. Одно — уже с иероглифом Зуко. Аанг берёт кисть. Молча. И ставит знак — свой символ. Воздух. Зуко: — Теперь это не только страсть. Аанг: — Это — клятва. Зуко: — И проклятие, если один из нас предаст. Аанг (твёрдо): — Я предам только смертью. В саду дворца, при луне, они стоят на коленях друг перед другом. Обмен колец — не канонический, а по элементам. Зуко кладёт на ладонь Аанга небольшую подвеску с символом Агни. — Моё пламя — твоё. Аанг в ответ кладёт перо из храма Воздушных кочевников. — Мой ветер — для тебя. Они целуются. Без страха. Без теней. Нация ещё не знает, но их союз — уже реальность.