Пепел над Реквиемом

После разговора с Яном прошло несколько дней. Мы по-прежнему ехали в Оксфорд. Между нами витали лишь многозначительные взгляды и кивки. Возможно, я подсознательно избегала его. Мой мозг все еще пытался адаптироваться после недавних событий. С Лэйн почти то же самое: она спрашивает, как я себя чувствую, а я интересуюсь её состоянием. Недавно ей стало плохо, и она уснула с температурой. Я решила посидеть рядом и присмотреть за ней. Но вскоре сон сморил и меня. И снова этот сон… Иногда мне снится он, иногда — сны о прошлом. А иногда — просто тишина и пустота. Лаборатория залита холодным, мертвенно-белым светом. Воздух сухой, беззвучный, как вакуум. И снова стою здесь в центре, в хирургическом халате, резиновые перчатки запятнаны красновато-чёрным — но я не помню, откуда кровь. Вокруг меня знакомые — фигуры в масках, словно застывшие манекены. Безликие. Неподвижные. Родители, сестра, коллеги, подруга. Но лица у них размыты, будто кто-то стёр их резинкой. На экране напротив мигает одна единственная строчка: «Проект уничтожен» Сердце глухо ударяет в груди. Я подхожу ближе. Рядом стеклянный инкубатор, а внутри — крошечный эмбрион. Он дышит. Двигается. И вдруг — открывает свои крошечные глазки. Его взгляд пронзает её до костей. Он шепчет еле слышно: — Ты предала меня… Раздаётся треск. Свет мигает, искажаясь, лаборатория начинает распадаться. Пол трещит, стены чернеют и рушатся, стекло с воем разлетается в осколки. Всё вокруг сгорает, а вместо стен — лес, чернеющий под снегом. Из сугробов торчат мёртвые руки. Они словно тянутся ко мне. Я бегу. Снег режет лицо. Воздух гудит. Сквозь вьюгу слышен голос — зов, из детства: — Астрид!.. Давай поиграем!.. Родители не замечают меня… Хотя бы ты будь рядом… Глаза бегают, я спотыкаюсь и падаю на колени. И вдруг вижу её — фигура стоит на краю обрыва. Длинные чёрные волосы развеваются. Бросаюсь вперёд и хватаю её за руку. Фигура медленно поворачивается… Словно отражение, я вижу саму себя. Фигура напротив, похожая на меня, из глаз струится черная кровь и шепчет. — Ты предала себя… В этот момент всё замирает. Падает снег. Гул ветра сменяется звенящей тишиной. И тогда звучит голос. Он не принадлежит ни одному живому существу. Я уже ждала этих слов, которые словно пытались пробиться изнутри, разрывая черепную коробку. «Ты дала жизнь себе. А смерть — им.» Но их не было. Он всегда звучит одинаково — глухо, но было другое как будто изнутри черепа: — Свет не возвращается просто так. Он требует тени. С неба срывается рой чёрных крыльев, как пепел, как гарь. Из них капает густая, маслянистая кровь, заливая горло. Я кричу, но звук не доносится. Чувствую, как задыхаюсь. Резко вскочив, словно вынырнув из ледяной воды. Лоб холодный, сердце бьётся с гулом, будто барабаны катятся по пустым коридорам. Последние слова кошмара ещё эхом звенели в ушах. Я не успела осознать, где нахожусь, как состав резко дёрнулся. Скрежет металла, глухой удар тормозов, и следующее мгновение я и Лэйн — со стуком врезались в металлический стол, стоящий у окна. — Чёрт… — выдохнула я, хватаясь за бок. Едва подняла глаза, когда чья-то рука прикрыла мне рот. Не грубо — почти осторожно, как будто просили молчать, не ранить, не нарушить. Рефлекс сработал мгновенно: я напряглась, тело сжалось от боли в ране, но руки не удерживали с силой. Они не душили. Рядом Лэйн резко потянулась, нащупав за спиной что-то тяжёлое — её записную книжку в кожаном переплёте. Пальцы крепко обхватили корешок. Рывок — и она готова была врезать нападавшему прямо в висок. Но вдруг лицо приблизилось. Полутьма вагона, мерцание дежурного света — и знакомые черты вынырнули из тени. Лэйн опустила руку, увидев, что мы успокоились. Ноа убрал руку, и я неожиданно, шепотом, выпалила: — Твою мать, Ноа, ты напугал, что происх… Не дав договорить, он шикнул, держа палец у губ. Глаза напряжённые, взлохмаченные волосы прилипли к лбу. — Да тихо ты. — шепотом и с раздражением ответил он. — Вагон резко затормозил, вот только он не должен был. Машинист сам сказал, что едем без остановок. Я судорожно выдохнула, все еще не отошла от сна. По коже бежали мурашки, как в первый раз. Поняв, что лучше осмотреться и найти остальных, мы вышли из купе. Двигались почти бесшумно, как тени — согнувшись, держась ближе друг другу. Мы заглянули в каждое купе, было пусто и тихо. В голову лезли разные вопросы: о сне, где отряд и где Ян. Тамбур был пуст, Лэйн потянула руку и осторожно приоткрыла его — металлический скрежет будто отразился эхом где-то в глубине. За ним — снова пустота. Ноа кивнул нам и тихо сказал: — Выходим наружу. Мы шли в темноте, ничего не видя и не слыша, кроме наших шагов. — Что-то близко. У самого носа локомотива. Мы медленно и тихо, почти крадучись, подошли к кабине машиниста и остановились у самого начала поезда. Хлюпающий, липкий, рваный звук, доносившийся из-под днища локомотива. Как будто кто-то — или что-то — копошилось в кишках самого металла. Ноа поднял руку, приказывая не двигаться. Он медленно шагнул вперёд, достал из кармана тонкую палочку ХИС. Сломав её, и бросил прямо под днище, в пустоту между рельсами. Взгляды устремились вниз — под поездом лежал заражённая. Полурасплющенный, словно пополз под колёса, но всё ещё живая. Руки всё ещё дёргалась и потянулись к Ноа, словно судорожно звала на помощь. Но парень сшиб её голову одним резким ударом ботинка. Ноа выругался, а мой взгляд все еще был прикован к зараженной. Лэйн преподнесла палец к губам и шепнула: — Тише. Вы слышите? Где-то рядом вода. Я посмотрела на Лэйн и словно услышала далекий, почти неуловимый звук журчащей воды. Ноа поднял бровь и спросил: — С чего ей тут быть? Вдруг что-то сорвалось с локомотива и подлетело прямо к нам. Из темноты вышел Каин. Увидев нас с Лэйн, он прищурился, его глаза слегка загорелись. Лэйн посмотрела на него, потом на меня, а я — на нее. — Вас слышно с другой части поезда. Ноа выдохнул с облегчением и произнес: — Я и подумать не мог, что буду так рад тебя видеть. У нас нет оружия, так что вся надежда на тебя. Он обернулся, всматриваясь в темноту. Я подошла ближе и посмотрела в его сторону. — Идем вперед, похоже, там действительно что-то есть. Чем дальше мы уходили от поезда, тем громче звучала природа. Это казалось странным в замкнутом туннеле. Среди камней блеснула вода. Я шагнула вперёд и ощутила холодную воду, которая уже доходила до щиколоток. Впереди замаячил свет, и мы ускорили шаги. Перед нами зияла огромная дыра в стене туннеля.Глаза чуть округлились, и я посмотрела на ребят. В голове сразу возник вопрос: откуда эта дыра? Каин, стоявший рядом с Лэйн, подал голос: — Оползень. Из-за луны или этого нескончаемого дождя. — Ноа! Раздался голос Анны, мы обернулись. Большинство отряда, машинист и врач поезда с изумлением смотрели вниз, под обрыв. — Проснулись наконец. Идите сюда, взгляните на это. Подойдя ближе и встав с остальными на краю, я посмотрела вперед. В небе парили маленькие точки — это были отродья, кружившие над городом. Бесконечный дождь заливал улицы, а люди стояли огромными колоннами, пытаясь пройти в Оксфорд. Но большинство не пропускали, разворачивая в сторону других поселений. Я молча наблюдала за серым городом. Вдруг раздались выстрелы. Я отступила на шаг. Рядом со мной стояла Лэйн. Ее рука коснулась моей. Я легко сжала ее пальцы. Мы молча смотрели, как люди пытались прорваться мимо поста охраны, но их безжалостно расстреливали.У одного из входов образовалась толпа. Люди, охваченные горем, пытались прорваться через военных, которые защищали укрепленные стены. Снова раздались выстрелы, потом наступила тишина. Вода окрасилась в красный цвет, но ливень быстро смыл его. Раздался голос Лэйн, он был чуть тихий и удивленный от происходящего: — Что здесь происходит? — Посты проверяют людей. Внутрь попадают только «важные». — ответил Грег. От слов Грега по моей спине пробежал холодок. Лэйн отошла и взглянула на отряд. — А как я?.. — Что бы войти, нам придется раскрыть твою должность остальным.

***

Над головой лил ливень, ветер гнал его в лицо, и он сливался со страхом, который я давно не позволяла себе чувствовать. Но сейчас он возвращался, застрял как ком в горле. Мои шаги были уверенными. Чёткими. Я знала, что нас пропустят, но вот Лэйн. Послышался голос генерала: — Парня, о котором вы говорили, не видно? Я резко обернулась, и брови сами собой взлетели вверх. Дмитрий стоял передо мной. Яна нигде не было видно. Он настоял, что пойдет к воротам Оксфорда раньше всех. Сказал, что хочет пригнать машину, но я понимала: на самом деле он просто не хотел, чтобы Дмитрий его заметил. Мы шли по проходу, а толпа недовольно смотрела на нас. Люди перешептывались, им не нравилось, что мы пробираемся без очереди. Их можно понять: все хотят спастись, а тут какой-то отряд пытается пройти вперед. Но спорить с вооруженными солдатами «Адама» никто не хотел. Но, кроме недовольных взглядов, было заметно, как люди относятся к бессмертным. Кто-то из толпы бросил ком грязи в Анхею. Дмитрий строго посмотрел на толпу. Вдруг нас окликнул солдат, напряженно державший автомат. Узнав меня и генерала, он выпрямился, и враждебность на его лице исчезла. — Генерал! Простите, не признал. Рад, что вы наконец вернулись. — он посмотрел на меня и спросил: — А где ваша группа? Вы что одни? Я посмотрела на Дмитрия, сложив руки на груди. Он напряженно перевел взгляд с меня на солдата. За спиной раздался голос Лестера. Тот ответил на вопрос, и мужчина опустил руки, все еще держа автомат. Он уставился в одну точку и загибал пальцы на руке, словно пересчитывая своих товарищей. Сглотнув и больше не смотря нам в глаза, он молча поплелся вперед. Все тихо последовали за парнем, дорога до ворот заняла около получаса. Изнеможденную толпу пришлось остановить, чтобы нас смогли осмотреть. К Дмитрию подошел еще один военный, и они начали разговор. Но я не слышала ни их слов, ни шума дождя, ни недовольного шепота и осуждающих взглядов толпы. Мои мысли поглощали все остальное. Услышав слова «покажите жетоны», я взглянула на Лэйн. Ее взгляд метался между мной и Дмитрием. Он успокаивающе кивнул. Я вытащила металлическую пластинку — меня и часть отряда уже пропустили. Лэйн двинулась за остальными, но тут ее схватили за руку. Я рефлекторно шагнула вперед. — С ней всё в порядке, — сказала я, прежде чем Лэйн успела заговорить. — Она идёт с отрядом. — Подтверждаю, — вступил Дмитрий, шагнув вперёд. Его голос прозвучал спокойно, но с тем жёстким оттенком, что не терпит возражений. Охранник лишь смерил нас взглядом и не сдвинулся с места. — У нас есть приказ от профессора: внутрь пускаем только специалистов. Простите, доктор, говорю как есть. Я резко выдохнула носом и медленно подошла к самой черте, за которой начиналась тень охранного навеса. — Я не собираюсь здесь стоять и вести переговоры с солдатом, который не понимает, в чьей тени он вообще дышит. Я главный координатор Научного отдела, приказы, которые противоречат моим указаниям, подлежат пересмотру. Он напрягся, словно внутренне прокручивая последствия. Рядом раздался ровный голос Анны: — В таком случае, позовите Донована. — Столько лет, а все так же зовешь мамочку? Я повернулась на голос Донован и раздраженно сложила руки. Ее насмешливый тон был как всегда. Военные расступились, пропуская профессора. Как обычно, она подожгла свою самокрутку и, сделав глубокий вдох, безразлично посмотрела на отряд. Пристально посмотрев на Дмитрия, задала вопросы о снегоходах и вещах, одновременно выражая недовольство. Она посмотрела на меня и Лэйн, её глаза слегка расширились, и она тихо усмехнулась. — Надо же… Она приблизилась к Лэйн и прищурилась. Я внимательно следила за этим, ожидая реакции Донована. Отряд молча наблюдал, озадаченный происходящим. — Боже, Астрид, это правда она. Твоя милая сестренка, наш юный криптограф. Я увидела, как отряд растерянно переводил взгляд с меня на Лэйн, и то, как Каин почти нагло ухмыльнулся, смотря на нас. Закатив глаза, я отвернулась и посмотрела на Донован. Ее уголки губ поднялись, хмыкнув и потеряв интерес к Лэйн, она повернулась к военным и отряду, выгнув бровь. — В чем проблема? Почему их еще не пропустили? Голос солдата вздрогнул, он начал оправдываться, но Донован тут же его перебила. — Чтобы что-то самому решать, нужно иметь власть и мозги. Где ты, а где она? Рядовые приказы на этот отряд и доктора Астрид не распространяются. Неужели даже такое нужно объяснять?.. Еще пару мгновений осадив солдата, подменив его другим, нас наконец впустили. Понимая, что уже не нужно скрывать родственную связь, я ближе подошла к Лэйн, она с облегчением посмотрела на меня. Донован, докурив, бросила окурок в лужу. — За мной ребята. Вы наконец-то дома.