In the Quiet Moments

             — Тьфу, дура ты, Юмико! Снова на те же самые грабли, — проворчала женщина и сделала глоток фруктового чая.  Проходя мимо, Рэки услышал звук, застыл в дверном проёме со стаканом воды и посмотрел в сторону шума. Как оказалось Кана сидела на диване и смотрела какой-то сериал что всегда прокручивают утром. Кацуро же сидел в кресле читая книгу, кажется на английском языке. Параллельно с этим он попивал зеленый чай. Признаться, Рэки на самом деле, так зацепил сюжет, что засмотрелся, забыв что вообще делал и куда шёл. Он даже не понял, в какой момент оказался сидящим рядом с женщиной, увлечённо следящим за экраном, вникающим в происходящее и активно доказывая что ну не может же быть всё настолько тупо и очевидно-нелогично. Переживая за отношения главной героини сильнее, чем за свои. Вместе с этим постоянно комментируя всё происходящее.  — Ну нет, она точно не пойдёт к нему! Ей ведь нравиться другой, это будет очень тупо.  Спустя пару минут, на экране показывается как девушка с длинными черными волосами и карими глазами, вся растрепанная бежит к станции метро. Кадр плавно сменяется на поцелуй с парнем с короткой коричневой стрижкой, в классическом костюме.  — Да какого хрена! — он взмахивает руками и случайно задевает стакан стоящий на столе. К счастью, тот оказывается уже пустым, потому просто падает на бок с неприятным звуком. — Ой, простите. Кана усмехнулась. — Всё хорошо, не волнуйся.  — Это капец, у меня нет слов. Я серьёзно. Дура она вот и всё, променяла любовь всей жизни на деньги. А этот мудак ей ещё и изменил при этом! — Чего? — где-то позади раздался голос Ланги.  Присутствующие тут же повернулись в сторону пришедшего парня.  — Мы тут сериал смотрим, и соглашаемся о том какая-же гг тупая. И какой-же кринжовый сюжет.  Кана кивнула, соглашаясь с рыжим. — Так и есть.  Канадец подошёл ещё ближе и согнулся, скрестил ноги и уперся локтями в спинку дивана. — Вот как. А я то думаю, куда это ты пропал, уйдя за водой.  Рэки развёл руками в стороны. — Ну, так получилось. Давай с нами может? Очень заманчивое предложение, но нет, идея так себе. Хасэгава сторонник такого времяпровождения, и предпочел бы что-то другое сейчас. Может в настолки поиграть? Он открывает рот, собираясь предложить свою идею, но Кацуро опережает его. Будто мысли читает. — У меня есть идея получше, — он откладывает очки и устало массирует переносицу. — Как насчёт игры в Уно?  Кян тут же оживился. — Серьёзно, а Вы умеете? — Оо, это ты ещё не знаешь с кем связался, — с гордостью в голосе заявил Кацуро. — В своё время он занял пару первых мест в противостоянии соседних школ с этой игры, — восхищения у женщины хоть отбавляй, гордиться так, будто это личный успех. Ну, это не странно, когда говориться о человеке, которого ты любишь. — Вот блин! Тогда у нас с Лангой нет шансов на победу, — стоп, почему у них вообще, если играет каждый сам за себя? — Ну, это ведь было несколько десятков лет назад. За это время я наверное совсем разучился, — пояснил мужчина. Ланга молча наблюдал за тем как Кацуро вернулся с игрой и ловко перетасовывал карты, затем раздал каждому игроку по семь карт, рубашкой вверх, остальные сложив по центру. Кана и Рэки в это же время принесли всем по чашке свежезаваренного чая: мятный для Хасэгавы, классический зеленый для Кацуро, ягодный для Каны и жасминовый для Кяна. Затем женщина махнула что-то супругу и одарила того легкой полуулыбкой, пристроилась напротив канадца на мягкой подушке. Рэки рассмеялся и плюхнулся слева от Ланги, придвинулся ближе к столу. Хасэгава взял чашку, ощущая приятное чувство на руках. Тепло. Всё ощущалось таким родным но таким далёким одновременно. Он ведь не первый раз в этом доме, с этими людьми. Но, он никогда не ощущал себя частью семьи, почему-то. Сейчас, что-то изменилось, и наблюдая за происходящим ощущается лишь легкость. Заметив крайне задумчивое выражение лица друга, такое что он делает всегда, когда уходит в себя, Рэки тихо окликнул парня. — Ланга, всё окей? Хасэгава замявшись кивнул. — Да. — Ну хорошо, тогда играем!

***

Весь чай уже был выпит а на столе красовались пустые кружки на блюдечках. Игра постепенно подходила к первой победе. Хотя кто знает, эта карточная игра может длиться в самом деле вечность, если никому из игроков не будет везти. — Эй, Ланга, — он слабо ткнул его в бок, тот поморщился но перевёл взгляд с карт в руках на парня. Рэки помахал одной картой в руках и указал на копну волос, намекая чтобы Ланга кинул карту того же цвета и подмигнул.  Хасэгава на мгновение завис с очень сосредоточенным выражением лица, обдумывая, правильно ли понял друга. Хмыкнув, он самодовольно улыбнулся, показал приятелю большой палец вверх и кинул красную карту с пометкой «+4». У него же на руках не осталось ничего. — Уно, уно. — Молодец Ланга! — поздравил Кацуро а Кана с ним согласилась. Кян «незаметно» наклонился поближе к канадцу, шептая на ухо: — Чувак, ты серьёзно? Я ж тебе намёк кинул. — Ну, я сделал всё как ты и просил? — непонимающе уточнил Ланга, тем же тоном. — Блин, нет! — Прости? Канесиро переглянулись между собой и одновременно усмехнулись. В молодые годы они делали точно также, и искренне верили что такой «секретный разговор» не слышен и не заметен окружающим людям. Рэки на мгновение отвёл взгляд в сторону сидящих пожилых людей и снова ткнул друга в бок, — тот прошипел — и вернулся в нормальное положение. После выигрыша Хасэгавы спустя ещё пару ходов с игры вышел и мужчина, напоследок выкинув карту «+10». Которая, вообщем-то не есть обязательная, но делает игру интереснее. А вот игра между Рэки и Каной затянулась на ещё минут двадцать, пока первый не кинул последнюю карту, жёлтую и с обозначением пропуск хода. Победно закричав «Уно, уно!», самодовольно заулыбавшись и протягивая руку Ланге для их дэпа. Женщина улыбнулась и скинула оставшиеся карты на стол. — Ну, уделал ты меня конечно. Я надеялась хотя бы на третье место. После окончания игры они еще немного посидели, обсуждая разные мелочи, шутливо спорили, кому больше везло, уточняли предстоящий план работы в саду и просто болтали о чём-то своём. В какой-то момент Кацуро поднялся, забрал колоду и сказал, что пойдёт поискать нужные инструменты в кладовой. Кана, встав следом за ним, что-то заметила про необходимость проверить растения и исчезла в направлении коридора. Хасэгава и Кян тоже решили что хватит тут рассиживаться и одновременно поднялись из-за стола, собирая пустые чашки. — Чур моешь ты, — бросил рыжий и взял две. Ланга одобрительно кивнул и забрал оставшиеся. Справедливо так то, даже очень. Учитывая что за все три дня, Рэки постоянно вызывался помогать бабушке. С накрытием стола, посудой. По своей инициативе, решил не просто покрасить стену в гостевой комнате, а нарисовать там здоровенную и очень красивую, цветущую сакуру. Ходил в магазин в ужасную жару ради фруктового льда для Хасэгавы. А потом вызвался нести его домой, вот так с ничего. Канадец как-то не задумывался до этого, но может Кян испытывает некоторую неловкость, вот так приехав к бабушке и дедушке лучшего друга. Или вообще, чувствует себя лишним. Потому и пытается помочь во всём, чем только может? На кухне Рэки уселся на столешницу, слева от парня, болтая ногами в воздухе. Ланга стоял у раковины, мыл чашки. Вода текла тонкой струйкой, разбиваясь о фарфор и отдаваясь тихим звуком. — Ты круто сыграл, — вдруг сказал Кян, запрокинув голову доверху. — Хотя и не правильно понял намёк. Победа была почти в моих руках, — он по актерски положил руку на сердце и прикрыл глаза. — А ты взял и так безжалостно кинул ту карту, забирая первое место себе. Ланга беззлобно закатил глаза, губы сами расползлись в усмешке. — Твои намёки слишком непонятные. И я ведь кинул красную карту, как ты и просил.  — За то ты у нас сама прямолинейность, — теперь уже Рэки закатил глаза. — Ладно, фиг с тобой. За то теперь, будешь знать, что если я показываю на синий, значит у меня синяя карта, и так далее. Ну это так, на будущее. — хмыкнул он. Само собою, получилось какое-то негласное правило, что Хасэгава будет помогать Кяну победить теперь. Ну, это просто потому, что играть честно скучно, верно? — А мы ещё будем играть? — Хм… Наверное. Было очень весело. Когда чашки были вымыты и расставлены так, чтобы вода с них стекала вниз, Рэки соскочил с места. — Кстати, Кацуро вроде говорил что-то про перчатки. — Пойдём, — кивнул Ланга. Они прошли по коридору, свернули налево и оказались у небольшой кладовой. Что-то вроде гаража или мастерской, со стенами, заставленными ящиками, инструментами и старыми вещами. Пахло деревом, пылью и лёгким маслом. Хасэгава подошёл ближе к полкам и почти сразу заметил кое-что: старый, пошарпанный скейтборд, прислонённый к стене. Грипптейп у него почти стёрся, на деке виднелись царапины, следы времени, да и сама она расслоилась местами. На такой не покатаешь уже.  — О, — Кян присвистнул. — Вот это реликвия. — Интересно, чей он. — Думаю Кацуро катался. Ланга слегка улыбнулся и присел на корточки, чтобы разглядеть скейт повнимательнее. Рэки сделал то же самое. — Может и катался. Или Кана. Я бы не удивился. Они нашли перчатки, и вышли во двор. Сад был залит тёплым, рассыпчатым светом. В воздухе витал сладкий аромат роз, нагретой земли и чего-то едва мятного — возможно, от клумбы с травами у самого крыльца. Вдоль дорожек росли нежно-фиолетовые кусты лаванды, от их терпкого запаха слегка кружилась голова. Где-то глубже, почти в тени, распускались камелии, скромно и молчаливо, почти без запаха, но с идеальной, глянцевой зеленью листьев. В дальнем углу Кацуро в садовых перчатках подрезал дерево, сосредоточенно щёлкая секатором. Кана стояла ближе к дому, присев у клумбы. В её руках был цветок, а на лице — задумчивость. Завидев ребят, она выпрямилась и, поправив волосы, кивнула в сторону грядки: — Эти цветы давно просят пересадки. Поможете? Она уточнила пару деталей, показала, как аккуратно выкапывать корешки, где сажать, а затем направилась в другую часть сада чтобы проверить остальное. Кян моментально включился в дело, весело комментируя каждый шаг. Хасэгава же сосредоточенно повторял всё, что показывала Кана, стараясь ничего не испортить. Они работали так минут пятнадцать-двадцать — неторопливо, вполголоса переговариваясь, а иногда хохоча в полный голос из-за очередной шутки или упавшего кому-то на голову комка земли. Порой они замолкали, вдыхали запахи, наблюдали, как бабочка останавливается на цветке или божья коровка приземляется на руку. В какой-то момент Ланга наткнулся на особенно упрямый корень и пришлось тянуть сильнее. Он потянул, и в следующий миг цветок с лёгким хрустом выскочил из земли, а сам парень потерял равновесие, отлетев назад — прямо в Рэки, сидящего на корточках. Тот с глухим «Уф!» завалился лицом в клумбу. — Ой, — Хасэгава только и успел повернуться к парню лицом, как словил ком земли в грудь. — Бля, Рэки! Рыжий сквозь грязь на лице, открыто и звонко рассмеялся. Вид насупившего брови и запачканного друга, явно забавлял его. Но ненадолго — вскоре в него прилетел ответный ком, и началась настоящая битва. А потом в ход пошло вообще всё: листья, комья земли, оброненные цветы. Пока Рэки не схватил ближайшую розу, срезанную Каной ранее. — Вот это я понимаю оружие! — воскликнул он, вертя цветком в руке и показывая серьезность своих намерений. Ланга уловил запал парня и ухмыльнувшись, подхватил вторую розу. Так и началась дуэль.  Они сражались с комичной серьёзностью, нанося «удары» лепестками. До тех пор, пока стебель в руках Хасэгавы не надломился, и Кян — не слишком сильно, но с размахом — шлёпнул друга по запястью. — Ай! — Ланга резко отдёрнул руку. — Блин! Ланга, чувак, прости! — Рэки мигом кинул «оружие» на пол и подскочил к нему. — Ты в порядке? — Нормально, просто неожиданно, — он взглянул на руку и к огромному ужасу, там красовалась красная жидкость. — Кровь! — и готов был свалиться в обморок сразу же. — Дай сюда, — Кян быстро перехватил его за запястье, внимательно разглядывая. — Чёрт, погнали я обработаю. Он тут же взял его за руку, направляясь в ванную комнату, и в спешке крикнул Кацуро: «Мы быстро!» Рэки усадил Хасэгаву на пол возле душа, сам быстро вымыл руки, вытащил из шкафчика аптечку и присел рядом. — Покажи, — он осторожно взял его за запястье, осматривая царапину. Маленькая, но всё же тонкая линия покраснения с капелькой крови. Кян промыл место холодной водой из-под крана, аккуратно протёр салфеткой и плеснул немного антисептика. Ланга, как всегда поморщился поджав губы. Ни для кого не секрет, что он до ужаса боится крови. Даже после всех тех падений со скейта.  Но вот наблюдать за действиями друга, то как он возиться с этой царапиной, очень даже интересно и не страшно. Приятно знать что есть человек, для которого твои даже самые маленькие царапины, не пустяк.  — Щипать будет. Потерпи. — Спасибо, что предупредил после, — пробурчал Хасэгава, чуть дёрнувшись. Рэки хмыкнул, вытер излишки и достал из коробки маленький пластырь с миленьким Пикачу (другого просто не оказалось). — Ну, зато стильно, — добавил он, заклеивая ранку.  — Спасибо, Рэки, — тихо сказал Ланга, глядя на него. Рыжий тут же отвёл взгляд куда-то в сторону. А потом, поддавшись какому-то глупому, почти детскому импульсу, Рэки склонился ближе и оставил лёгкий поцелуй у самого края пластыря. — Чтобы быстрее зажило. И как только осознал, что сделал, мгновенно вскочил, пробормотал что-то бессвязное и сбежал обратно во двор, оставив Хасэгаву сидеть в ванной с чуть горящими щеками и неясной дрожью под кожей. Ланга немного задержался, прежде чем подняться. Провёл пальцем по пластырю и мягко улыбнулся. Затем поспешил догнать Кяна. Парни вернулись во двор. Кана, заметив их, подошла ближе и окинула обоих внимательным взглядом. — Всё нормально? — Конечно, — ответили они одновременно, и оба мгновенно отвернулись. На щёках обоих играл легкий румянец. Кацуро, стоявший неподалёку, только хмыкнул и переглянулся с супругой. Остаток времени парни проводили уже заметно тише. Работа шла медленнее, шуток стало меньше, но каждый из них всё равно украдкой поглядывал на другого. Иногда взгляды встречались, и тогда оба резко отводили глаза. Никто так ничего и не сказал про произошедшее.  Но после душа и невероятно вкусного обеда всё как будто само собой вернулось в привычный ритм. Они снова стали шутить, подкалывать друг друга и так далее. А потом и вовсе улеглись в комнате на полу, развалившись с ведром мороженого между ними. Ланга лежал на животе слева, Рэки — справа. Перед ними, по центру стоял телефон с видео по скейту. Все как и всегда, будто той ситуации и не было.  — Волосы опять на глаза лезут, — буркнул Хасэгава, чуть откидывая прядь со лба. — Стоило бы подстричься.  — А давай я тебя подстригу? — с энтузиазмом предложил Кян. — О нет, спасибо, — сразу отозвался он и мотнул головой. — Быть лысым не входит в мои планы. Рэки обиженно нахмурился. — Эй, между прочим, я один раз стриг Коёми. — Один раз? — Ну, да. Потом она почему-то больше не просила… Ланга захихикал, и рыжий резко замолчал, прищурился: — Что смешного? Она вообще-то сказала, что получилось круто! Но, потом добавила, что никогда больше не даст мне ножницы. Хасэгава громко рассмеялся. — Не, ничего смешного. Кян, фыркнув, демонстративно скрестив руки и отвернулся. — Да иди ты знаешь куда.. Чувак, у меня есть идея. Жди тут. — Ладно? Рэки вскочил, убежал куда-то из комнаты, а вернулся с горстью резинок и парой детских заколок. Цветных таких и с блёстками. И где только он умудрился их достать.. — Раз ты против стрижки, — сказал он с видом профессионала, — стану твоим личным стилистом. Только на сегодня. Хасэгава посмотрел на него, потом на заколки. И снова на него. Он очень не уверен в этом решении, но кивает и садиться по-турецки. — Не шевелись. Кян устроился сзади, встав на колени, и осторожно прикоснулся к волосам. Те оказались мягкими, пушистыми — как облачко. А ещё совсем немного влажными. Он на секунду задержал взгляд на шее, но тут же откинул любые мысли, переключаясь. — Ага, тут я сделаю хвостик.. и ещё один здесь. О! А здесь ещё заколку, — он разделил волосы на пару прядок. — Всё, сейчас ты у меня таким красавцем будешь. Прямо настоящим принцем. Хасэгава усмехнулся и послушно сидел, позволяя другу колдовать у него на голове. Через минут пять всё это начало напоминать абстрактную композицию из хвостиков, торчащих в разные стороны. Один из них был украшен заколкой с цветочком, и ещё один — с котиком. — Зацени. Получилось охеренно, — гордо сообщил Рэки, протянув выключенный телефон.  — Это позор, — подытожил Ланга, отложив экран в сторону. Он нащупал рукой несколько торчащих хвостиков, и вдруг в голову пришла идея.  — Давай я тебя тоже заплету. Рыжий на секунду задумался, потом рассмеялся.  — Ладно, держи, — он передал резинки, и они поменялись местами. Хасэгава внимательно осмотрел красные волосы. — Снимешь повязку? — А, да, конечно, — Кян чуть смущённо кивнул и снял её, встряхнув волосами. Ланга собрал несколько неуклюжих хвостиков. Те торчали в разные стороны, может, ещё более хаотично, чем у него самого. Даже с такой дурноватой причёской, Рэки выглядел очень красиво. — Блин, а мне даже нравиться, — с удивлением признался Кян, глядя на своё отражение в экране телефона. *** Ланга видел уже десятый сон, в то время как Рэки не спалось от слова совсем. Голова была забита мыслями, что неслись, сбивая друг друга, путая всё в один огромный клубок. Сон не шёл уже несколько часов, и, когда он посмотрел на экран телефона, там высветилось «2:11». Рэки тихо выругался под нос, аккуратно сел, опираясь на локти, и бросил взгляд на друга. Лунный свет красиво подчёркивал черты лица Ланги. Половина спряталась в подушке, голубые волосы растрепались и немного спутались на макушке. Рот остался приоткрытым, дыхание — размеренным, а брови чуть нахмуренными. «Красивый такой. Интересно, что ему снится?» — подумал Кян и вздохнул. Стараясь издавать как можно меньше звуков, он прошёл к тумбочке, щёлкнул лампой и тут же зажмурился от резкого света. Найдя в рюкзаке карандаш и старенький скетчбук, Рэки выключил лампу, прихватил телефон с наушниками и тихо вышел на кухню. На кухне было темно, только уличный свет пробивался сквозь жалюзи. Кян щёлкнул выключателем. Мягкий тёплый свет наполнил пространство. Неярко, но вполне достаточно, чтобы рисовать. Он устроился за столом, надел наушники и включил что-то довольно тихое. Такое чтобы не отвлекало, но помогало думать. Рыжий открыл скетчбук на чистой странице, но рисовать стал не сразу. Просто смотрел на бумагу.  Иногда даже рисунок не может передать то, что внутри. Рэки долго не мог решить, с чего начать. Никаких идей. Он крутил карандаш в пальцах, иногда рассеянно покусывая край. Потом просто начал чертить наугад короткие штрихи, линии, пятна. Он где-то слышал что это помогает.  И правда. Через какое-то время рука сама собой начала выводить знакомые очертания. Сначала — изгиб профиля. Аккуратный нос, лёгкая линия губ, чёлка, что спадает на глаза.  Ланга. Каждая черта выходила мягкой, тонкой, немного неуверенной. Он дорисовал ворот рубашки, добавил лёгкую тень под подбородком. А потом вдруг провёл пальцами по наброску. Нежно и невесомо. В голове даже будто стало как-то яснее. Проще. — Не спится? — раздалось вдруг позади. Кян вздрогнул, по привычке перевернул скетчбук рисунком вниз и обернулся. — Немного. Кацуро уже стоял у раковины, наливая воду в стакан. Он сделал пару глотков, после чего облокотился о столешницу. Уходить не спешил — просто смотрел. Рэки сидел понурый, с каким-то странным выражением. Ни грусть, ни тревога, но что-то между. Мужчина понял всё и без слов. — Скажи ему об этом. — Чего? — он поднял взгляд. — Вы о чём? Кацуро приблизился. — Ты знаешь, о чём я говорю. Лучше сказать, чем молчать. И тебе, и ему станет проще. Рэки замер. Хотелось возразить, но не нашёл с чем. Точно, Канесиро ведь прав. Полностью. И почему только Кян не понял это ранее? — …Спасибо, — сказал он после паузы. — Не за что, Рэки. Кацуро вышел из комнаты, оставив после себя только мягкий звук закрывающейся двери. Рэки ещё немного посидел, всматриваясь в стол, а потом повернул скетчбук лицом вверх. Посмотрел на рисунок — и с облегчением улыбнулся. Вот теперь действительно стало предельно ясно.