Искажённый свет

Юджину не пришлось тратить ни времени, ни сил на долгие поиски: несколько дней спустя его блудный сын сам объявился в окрестностях родного города…

Лондон, 1661г.

– Полагаю, тут нам, господин инквизитор, пора прощаться. «Снова господин инквизитор…» Так Мелисса обращалась к нему лишь в особых случаях: когда хотела съехидничать и когда… напомнить о границах. – Постой! Мелисса… – И вдруг не зная, чем ещё объяснить неожиданную заминку, Люсьен растерянно уточнил: – А Эдд? С кем он пойдёт теперь?.. Девушка обернулась, расплывшись в тёплой улыбке, и многозначительно опустила взгляд на удерживавшую её широкую, шероховатую ладонь. Мисси показалось, что расстояние между ними самое удачное: такое, при котором он не услышал бы, как громко бьётся её сердце. – Ему без меня не обойтись. Винтерс-младший вспомнил совсем недавние изменения в поведении друга и тут же насупился: – Нет, я не согласен. Что, если он… – Мужчина понизил голос и едва слышно озвучил свои страх и надежду: – Вдруг всё вспомнит? Мелисса замолчала. Закусив губу, она обдумывала слова спутника. Впервые возвратив человека к жизни, ведьма не могла предугадать последствий. Люсьен мог оказаться прав, и… «…в конце концов, Эдд вспомнит о том, кем он когда-то был. Для Люсьена это, конечно, радость. А для меня?» Понимание промелькнуло в озёрных глазах, а уголки губ поползли вверх: – Переживаешь о моей судьбе? Боишься, он вновь пожелает убить меня? Люсьен слабо качнул головой: – Повторения истории боюсь. Хотя, стоило признать, и о девушке он переживал. Пускай теперь Винтерс знал: демон не даст ей умереть, но тревога всё бушевала на сердце: «А вдруг он обманул её и только дожидается смерти Мелиссы? Правильно ли верить таким чудовищам? Во всех их словах, в каждом деянии — лишь изворотливость и ложь». У самого уха раздался натужный, протяжный хрип. Только что очнувшийся Эддрик заёрзал. Руки Винтерса заскользили, пытаясь удержать ношу, но парень отклонился, вырвался и упал прямиком на тропу. Мелисса с Люсьеном бросились к нему. Ведьма потянулась к голове пустынника — и тот, словно напуганный зверёк, шарахнулся, наотмашь шлёпнув протянутую руку. Она оцепенела, не веря своим глазам. Винтерс напряжённо выступил вперёд, мягко прикрыв за спиной колдунью. – Лю…сьен… – губы Эдда с трудом зашевелились, а слова протолкнулись через силу. – Что… я здесь… делаю? Деринг поднял болезненный, измученный взгляд на бывшего напарника. Наконец, глядел на него. Мимолётная радость сменилась ужасом, когда Эдд вцепился крючковатыми, деревянными пальцами в волосы и протяжно застонал: – Мне холодно… Люсьен, тут так темно! И больше он ничего не видел. Глаза затянула мутная пелена, отрезав его от реальности. Скрючившись у песчаной тропинки, Эддрик шатался из стороны в сторону и, не умолкая, всё молил о помощи. – Dorme, obdorme, claude oculos, et silentium te delectet* Медовый, убаюкивающий голос запел у самого уха мученика. Плавными движениями пальцы Мисси поглаживали пустынника по волосам. И под обволакивающе ласковые слова веки мужчины послушно опустились. – Что я говорил?! – Не ты ли сам хотел разойтись? Я всё ещё ведьма и скреплена сделкой с… – Да-да! – мрачно перебил Люсьен. – Я не забыл. Но прошу, позволь мне убедиться, что никто из вас больше не пострадает… – Почему ты так волнуешься? – едва коснувшись его щеки, проведя по тоненькой дорожке слёз, спросила она. Мелисса не совсем понимала, что происходило между ними и почему была к нему так близко, а он… позволял это. «Неужто я так одичала за несколько лет моего одиночества? А чего же не хватало ему, что даже в нас он увидел людей?..» – Хорошо, я согласна. Слова сорвались прежде, чем она успела обдумать решение хотя бы раз, но брать их назад уже было поздно. «Похоже, не я одна умею заставлять», – ироничная полуулыбка тронула её глаза.

Лондон, 1661г. Нищенские кварталы.

Сияющий всеми красками и богатствами Лондон имел и свою «изнаночную» сторону… Узкие, кривые улицы, будто сжимались с каждым шагом, стискивая жителей в своём капкане. Скособоченные дома с покосившимися крышами почти касались друг друга верхними этажами. Мелисса отскочила в сторону, брезгливо глядя на то, как тошнотворные помои расплескались рядом с ней. Подняв голову, она заметила на балконе измученную, исхудавшую женщину с деревянным ведром, покрытым плесенью, в руках. Неприятный запах из смеси всего: дыма, гари древесного угля, тухлой воды, отбросов и чего-то ещё стоял по всему кварталу. Он въелся в каменную кладку дороги и стал частью бедняцкого района. С разных сторон доносились крики торговцев и ругань покупателей, звон грязных повозок и лай дворовых псов. Прижавшись ближе к Люсьену, Мисси едва заметно скривилась. Мужчина не упустил её реакции и заговорил почти снисходительно: – Не самое благоприятное место для знакомства с Лондоном. – Не то слово, – промямлила она. – Зато здесь никому нет дела до случайных прохожих. С этим девушка тоже не могла не согласиться. За инквизиторскую мантию, которую Люсьен милостиво отдал ей, что-то зацепилось. Девушка потянула ткань на себя, но та не поддалась. Нахмурившись, она повернула голову и увидела седого, местами облысевшего мужчину. Он тянул к ней руки и молил о помощи. «Дедушка Генри…» – и, даже понимая, что перед ней не он, в глазах уже блестели слёзы. – Люсьен, у тебя не будет?.. Но инквизитора нигде поблизости не оказалось. Он затерялся в потоке безликих бедняков. За спиной послышались недобрые перешёптывания. Натянув капюшон на самые глаза, Мисси осторожно обернулась на хрипловатые смешки. Среди общего уличного гомона до неё донеслись обрывки фраз: – Девка… – Кажись, из богатеньких! Гляди-ка, ткань какая! – оценивающе присвистнул незнакомец. – Давно у нас таких не водилось. – Как думаешь, деньги при ней? – Да ладно тебе! Как нет, то можно и другим взять… – ухмыльнулся другой. Несколько мужчин, массивных и грязных, угрожающе двинулись к ней. Мелисса поспешно выдернула плащ из мёртвой хватки старика и заметила, как один из мужиков, засучив рукава, хищно облизнулся. – Не приближайтесь, – выдохнула ведьма. Голос её звучал ровно, хоть внутри всё сжималось. – Да ты не боись, курочка! Мы ж не обидим. – Ага, наоборот, приласкаем! – они разразились гоготом, обойдя девушку со всех сторон. Пожилой нищий по-прежнему тянул к ней руки, не замечая опасности. Обхватив себя руками за плечи, она опустила голову и тихо зашептала: – Apage!* Мужчины замерли и, не сговариваясь, отступили на шаг. Но чьи-то руки всё же опустились ей на плечи, крепко, властно, и потянули назад. – Инквизитор Люсьен Винтерс, – коротко представился он, глядя на толпу. – В чём дело? Тёмные глаза, казалось, налились самой тьмой и теперь холодно скользили по лицам людей перед ним. – Винтерс? Тот самый? – Пойдём, уходим отседова… Найдём другую бабу, – пробормотал бедняк, поспешно пятясь. Инквизитор заметил несчастного старика, одиноко сидящего у дороги. В его взгляде мелькнули сожаление и сочувствие. Сунув руки в карманы, он достал пару шиллингов и протянул их просящему. Старец слёзно заморгал, сложив руки в молитве: – Спасибо, добрый юноша… Спасибо! Да благословит тебя Господь. Божьей защиты тебе и твоей спутнице! – Пойдём, – обратился к девушке Люсьен. – Отсюда недалеко. Эддрик уже в доме. – В доме? – В моём родном доме. Я родился в этом районе и жил здесь какое-то время. Мелисса остановилась, недоумённо глядя на него. Как если бы не верила тому, что услышала. – Ты ведь сын Великого инквизитора… Как ты мог жить в подобном месте? – Мой отец мёртв, что с матерью — не знаю. Семья Винтерсов приютила меня, дала кров и пищу, а взамен я стал их наследником. – Ты уверен, что о таком можно рассказывать посторонним? «Если это ты — ничего страшного». – Сейчас важнее другое — ты не в Чернолесье. Не используй магию так бездумно на людях. – Но они хотели!.. – Я знаю… – мягко ответил он. – Просто держись ближе ко мне. И не теряйся. Мисси долго молчала, потом кивнула и, натянув ткань вновь на глаза, осторожно взяла Люсьена под руку.

***

Люсьен привёл Мелиссу к дому, затерянному в глубине тёмного проулка. Он выглядел старше времени — сгорбленный, облупленный, с потухшими окнами. Когда-то здесь жили люди. Теперь же только ветер сторожил его покой. Отсыревшие доски под ногами сонно заскрипели. Между древесных половиц зеленели бурьян и пушистые шапки мха. Бледные каменные стены, словно старухи — морщинами, покрылись трещинами и, казалось, едва узнавали своего гостя. – Ты уверен, что здесь нас не станут искать? – недоверчиво оглядев заброшенное жилище, девушка выглянула в разбитое окно. – Более чем, – инквизитор приблизился к ней и передал сумку с её колдовскими принадлежностями. Глаза ведьмы вспыхнули при виде знакомого чемодана. «Не стоит терять понапрасну время», – отметила она, присев на корточки. Из недр дорожной сумки Мелисса достала хрупкие пузырьки, высушенные травы и потёртую книгу. – Женьшень и лаванда… Розмарин и девясил… – её пальцы ласково перебирали каждую веточку, каждый корешок. Бережно измельчая растения в небольшой ступке, она прошептала: – Ginseng et lavandula, spiritus terrae, Rosmarinus cum inula, redite vires* Винтерс-младший с неподдельным интересом ловил каждый вдох чародейки. Голова совсем не кружилась, и зрение не падало. Это не было чем-то похожим на тёмное колдовство, на что-то демоническое. «Как много силы хранят в себе растения вокруг нас? Мы боимся ведьм, но какой мощью обладает сама природа… Стоит ли теперь ненавидеть каждого, кто черпает её силу?» – Если бы не наша слепая ненависть и страх, понадобилась бы этой девушке защита тьмы? – едва слышно прошептал он. Мисси склонилась над аметистом, осторожно выцарапав на нём тонкий полумесяц. Стальной кончик иглы скользил по камню, оставлял слабый след. Подхватив готовый талисман, ведьма опустила его в мешочек с толчёными травами и, прижав к груди, зашептала: – Confer mihi constantiam et serva, et tu ipse permane indissolubilis* Мягкий фиолетовый свет наполнил ткань, просочившись сквозь хлопок. Люсьен застыл, не в силах отвести взгляд. – Поможешь? – её голос вернул его в реальность. Мелисса стояла напротив и протягивала концы прочной нити с амулетом. Мужчина кивнул и осторожно принял подвеску из её рук. Его пальцы были не такими утончёнными, как у Мисси, и потому завязать узелок оказалось делом непростым. Но вещь эта была дорога ей — и Люсьен старался, терпеливо соединяя неподатливые концы шнурка. Ведьма наблюдала за ним, не отводя взгляда. Слишком серьёзное выражение лица мужчины вызвало у неё непроизвольную улыбку. «Что это за чувства? Мама, это то, о чём ты говорила?..» Далёкие воспоминания ворвались вихрем, разворошив позабытое: – Мама! А где папа? – Папа нашёл человека, с которым по-настоящему счастлив… Со временем Мисси поняла: папа их бросил. Ушёл и не вернулся. Но мама совсем не злилась, не горевала о своей судьбе, не искала возмездия. – Если любишь — отпусти, – повторяла она. – Но мама! А как же ты? Как же мы?.. Почему мы должны быть одиноки? Это несправедливо! – Мы не одиноки, Мисси. У нас есть мы. А у Фреда теперь — свой человек. – Я тебя не понимаю… – Когда-нибудь и ты встретишь своего, – улыбнулась мать. – И будешь самой счастливой на свете. – А если он уйдёт, как папа? Тогда я не хочу! Женщина лишь посмеялась и нежно погладила дочь по голове. – Не уйдёт. У тебя будет другая судьба. Ты сможешь удержать своё. – Готово, – выдохнул Люсьен. Он не спешил отходить, и Мелисса тоже не двигалась. «О чём все его мысли? Чувствует ли то же, что и я?» До сих пор неизвестные желания и мысли заполонили её голову. С этим человеком менялась и она. Становилась мягче, светлее. Снова умела улыбаться — по-настоящему. «Будь же я проклята…» Её руки сами потянулись к нему, обвили шею, заставив склониться. Мелисса поднялась на носки и коснулась его губ. Дрожали ресницы, дрожали губы. Она хотела отстраниться, сбросить с себя это наваждение, но сильные руки на талии не позволили. «Будь же я проклят…» Люсьен притянул её ближе, ответив с неожиданной нежностью. Сквозь дыры в крыше сочился солнечный свет, и в нём пылинки танцевали вокруг них, как вокруг тайного чуда. Их губы разомкнулись лишь на миг, и тогда дверь, сорвавшись с петель, с грохотом распахнулась. Люсьен поспешно отступил от Мелиссы — между ними ещё витало дыхание, запах трав и жара. Спящий в углу у дверей Эддрик резко распахнул глаза и зло зашипел, сдавив виски от пульсирующей боли. Ведьма метнула взгляд в сторону Эдда и одними губами прошептала: – Discede, simul ac occasio se offeret. Inconspicuus mane et te in loco tuto absconde* Пустынник уловил шёпот и, когда люди в чёрных плащах шагнули внутрь, исчез в тени, словно призрак. Мелисса облегчённо выдохнула — теперь всё внимание было приковано к незваным гостям. – Люсьен Винтерс, прошу следовать за нами. Его Преосвященство Юджин Винтерс дожидается Вас. Молодой инквизитор напрягся. Он не ожидал увидеть столь высокопоставленных людей в этом убогом доме. Перед ним стоял Леофрик Рейвенскрофт — главная ищейка его отца, человек, от взгляда которого не укрылась бы ни одна деталь. Рейвенскрофт бросил изучающий взгляд на спутницу сына его начальника и презрительно скривился: – Полагаю, это и есть Ваша… спутница? – При всём уважении, мистер Рейвенскрофт, Вас это не касается, – холодно отозвался Люсьен. – Вы пришли за мной, но я и так собирался к отцу. Не будем же заставлять его ждать. Леофрик выдержал его взгляд, коротко кивнул и отступил. Следуя за Винтерсом, он на мгновение задержался у двери, бросил подчинённым короткий жест, и те сомкнули кольцо вокруг ведьмы. – Вам, мисс, тоже придётся проследовать с нами. Мужчина откинул полу плаща, и сталь шпаги блеснула в лучах солнца, как предупреждение. Рукоять в форме креста заставила девушку неприятно поморщиться. В голове зашипел загробный голос: – Ого, кажется, у кого-то большие проблемы, – протянул демон. – Подсобить? «Сама справлюсь!» – Как хочешь, маленькая Мисси, – в голосе Вальмориэля звучала насмешка. Ему всё это казалось забавой. Он был уверен: ведьма ещё взмолит его о помощи. Мелисса однако не спешила обращаться к его силе. – ААААААААА! Брызги святой воды ударили по коже, обжигая, словно капли кипящего серебра. И тогда внутри неё зашевелился Вальмориэль. Он взревел внутри, распалившись гневом. Тело ведьмы пронзила ледяная волна, руки задрожали, а воздух вокруг наполнился низким, нелюдским рычанием. Тёмные всплески энергии рванули наружу и сдержать их было почти невозможно. – Удерживайте её! – выкрикнул один из инквизиторов, сопротивляясь внезапному порыву ветра. На запястья ведьмы легли железные обручи, угрожающе звякнув. Вспыхнувший внутри мрак тут же сжался, захрипел и стих. Демон замолк, запертый под слоями молитвенных печатей.