Искажённый свет

13 лет назад

– И запомни, отныне ты — Люсьен Винтерс. Забудь всё, что было «до», и живи как мой сын. Подросток хмуро взглянул на мужчину перед ним. «Можно ли забыть о прошлом? Как отказаться от него и самого себя?» – юному мальчишке казался до смешного дивным приказ Верховного инквизитора. И всё же он покорно кивнул: – Как скажете, отец. Юджин слабо улыбнулся. Правильно. Таким должен быть его наследник. «В любом случае так будет лучше для меня». Люсьен помнил свою жизнь до того и возвращаться к ней не рвался…

Ещё ранее

– Ах ты сукин сын! – треск хлипких досок отозвался мурашками на покрытой синяками коже. Стол перевернулся, и вторая ножка с треском подломилась. – Не мог своровать чего более стоящего?! На кой чёрт я тебя растил, а?! Пятилетний мальчик стиснул зубы и, нахмурившись, отвёл взгляд от пьяного отца. – Ты! – задыхался от возмущения мужчина. – На меня смотри, отродье! – Он в мгновение ока преодолел расстояние между ними, схватил сына за воротник грязной потёртой рубахи. – Его отцу есть нечего, а он даже не старается! Что это такое, я тебя спрашиваю?! Почему так мало?! Люсьен перевёл вялый взгляд на краденые драгоценности в руке отца и тихо пробурчал: – Может, если бы вы работали и не пропивали всё, наше положение бы улучшилось… Мужчина оттолкнул ребёнка, и тот болезненно шлёпнулся наземь. – Ну конечно! Чего можно ожидать от выродка шлюхи?! Не было ни единого ласкового слова в адрес маленького Люсьена. Всё, что он выучил за все эти годы, — его мать, женщина лёгкого поведения, бросила своего несчастного мужа и повесила на него «чужого» ребёнка. Отец до последнего вздоха не признавал родства с этим мальчишкой, не взирая на их безоговорочное сходство. Люсьен не винил мать. Он не помнил больше черт лица, не помнил тёплых слов и мягких рук, но до сих пор каждую ночь просыпался от её мучительных криков. «Я бы тоже сбежал на твоём месте, мама. Было бы куда… – обнял мальчик руками колени, тихо всхлипывая. – Почему ты не взяла меня с собой?» В глубине души мальчик догадывался, но не хотел признавать, что и впрямь уж очень похож на отца. На монстра, что бил собственных жену и сына. Вернувшись однажды домой, Люсьен никого не обнаружил там. Пропахшие насквозь алкоголем родные стены, где всё ещё чудился азартный смех отца, но дом оказался пустым. «Наверное, снова таскается по дешёвым кабакам…» Но и на следующее утро мужчина не объявился. И через несколько дней его не было. Тогда мальчишка и услышал краем уха об убийстве в одном из центральных кабаков. Новости из центра доходили до низов с запозданием: – Это тот самый, от которого жена-то сбежала? – …Полез в драку со своими же собутыльниками, а те его и того! – Убили?! – ахнула женщина, прикрыв рот ладонями в ужасе. – Ну да… Бутылкой гоп!.. Силы, поговаривают, не рассчитали. – Вот же ж пьянь! – Да, а у него ж то сын, сдаётся мне, трёхлетний, остался… Бедное дитя… – Какой там! Ему вот уже 6 на днях было!

Лондон, 1661г. Центр

– Люсьен! Слава Богу, ты живой! Лорен, супруга Юджина Винтерса, кинулась на шею сыну, почти повисла на нём. Искусанные за всё время его отсутствия губы с трепетом коснулись щёк Люсьена. – Матушка, ну же… Я ведь уже взрослый мужчина. Будет Вам… – прошептал смущённо инквизитор. – Вот именно, – трогательное воссоединение прервали ледяные нотки в голосе хозяина особняка. – И, как взрослый, ты должен отвечать за свои деяния. Мать боязливо оглянулась на мужа, страшась направленного гнева на её заблудшего ребёнка. – Я должен казнить тебя сию минуту за предательство церкви. Люсьен отодвинул побледневшую Лорен и выступил вперёд. Уперев руку в бок, с вызовом произнёс: – Так делайте же, господин Верховный инквизитор, что должно. – Люсьен! – шикнула женщина. Мужчина лишь укоризненно покачал головой: – Поскольку ты мой единственный наследник, я буду милостив дать тебе последний шанс. – Он сдвинул брови и строго отдал приказ: – Признай, что был околдован ведьмой. Признай свой грех и покайся! – Допустим. Но что планируете делать со мной дальше? Какой Вам прок от такого сына? – губы приподнялись в едкой усмешке. – Ты женишься на Селесте Фицрой. Это укрепит наше положение среди аристократии. – Леди Фицрой? Вы шутите! – О, какие шутки, мой мальчик? – усмехнулся Юджин. – Шутки кончились давно. А теперь, – он угрожающе двинулся в сторону сына, – ты будешь делать всё, что я скажу и даже не вздумай улизнуть! Или ты забыл, кто подобрал тебя в том приюте?! Обычно спокойный и взвешенный инквизитор теперь, когда всё пошло не по плану, полыхал яростью. – Я не позволю какому-то паршивцу, вроде тебя, – сухой палец уткнулся в грудь Люсьена, – испоганить всё, чего я добивался не один год! Леофрик! – Да, Ваше Преосвященство? – из-за спины Винтерса-младшего выскользнул, словно тень, подчинённый отца. – Проследи, чтобы мой сынишка попал в свои покои и никуда чудесным образом не испарился. – Конечно… Куда же без этой ищейки, – развернувшись, пробурчал Люсьен.

***

Люсьен сидел за письменным столом. За этим местом он в детстве проводил почти всё свободное время, постигая новые ему науки: богословие, философию, церковное и светское право. Теперь эта комната стала его тюрьмой. «Ничего не изменилось…» Он вспомнил свою жизнь до того, как оказался в семье Винтерсов. То была непростая, но зато полная свободы жизнь.

16 лет назад

Оставшись на улице, Люсьен стал кем-то вроде беспризорника. Как те дети, что воровали вместе с ним и прятались по грязным углам квартала в своих обносках. Мальчику хотелось тепла и любви, хотелось родиться в состоятельной семье и не жить так, как жил. Однако теперь он был свободен от гнёта своего отца-тирана, что доводил сперва мать, а после и его самого. В отчий дом Люсьен возвращался нехотя и лишь для того, чтобы где-нибудь переночевать да укрыться от дождя. Мальчишка продолжил воровать. Что ещё мог ребёнок, необученный ничему, кроме этого, но очень желавший есть? – Не стыдно тебе? Незнакомая женщина до боли стиснула худощавую руку и без капли сострадания посмотрела на осунувшееся лицо мальчика. Залёгшие под тусклыми глазами синяки придавали ещё более мрачный вид их владельцу. Мальчишка без зазрения совести уставился в ответ на незнакомку и выдавил: – Нет. – Хочешь и дальше так жить? – насупилась и поджала губы неудовлетворённая ответом она. – Я сдам тебя страже. Либо же ты пойдёшь со мной. Ну же, что выбираешь? И он согласился. Зная, как стражники обращались с заключёнными, за решёткой оказаться хотелось меньше всего. Женщина оказалась всего-навсего владелицей детского дома, куда собственно и привели Люсьена.

***

– Ты, мелкий!.. Снова нарываешься?! Отдай хлеб! – кричал местный хулиган. – А ты его заработай сперва, придурок! Люсьен своего никогда не уступал. Особенно наглецам, что наживались на труде других. Прожив несколько лет в сиротском приюте, он понял, что за счёт таких новичков старшие и выживают. На подобных Люсьену скидывали всю грязную работу, которую взрослые распределяли на всех проживающих детей. А после лентяи отбирали заслуженную еду у младших. «Так нечестно!» – думал мальчишка. За это его часто взрослые замечали в драках. – Люсьен! Снова ты! 10 ударов розгой! А вскоре в дом пожаловала уважаемая семья. Они искали преемника. И заведующая предложила им несколько мальчишек на выбор. Люсьена же нагрузили двойной работой. «Ты — позор нашего приюта! Ты недостоин такой чести! – всё кривлялся юноша, подметая полы в коридорах. – Можно подумать, эта карга чего-то достойна!» Когда вдруг его ушей достиг тихий, мелодичный голос: – Дорогой, гляди, тот мальчишка кажется довольно-таки крепким и выносливым. – Миссис, прошу прощения, но он не стоит Вашего внимания. Вот, эти детки точно куда покладистее и сговорчивее будут! – протестовала заведующая. – Мы заберём того… Как Вы говорите его зовут? – прервал её Юджин Винтерс. Противиться воле Верховного инквизитора женщина не осмелилась, поэтому покорно произнесла: – Люсьен.

Настоящее время

Люсьен шумно выдохнул, словно пытался вытеснить всю злость и обиды из себя. Получилось так себе. Уткнувшись носом в сгиб локтя, он всё же позволил себе прикрыть глаза. «Каким было её детство? Чем занималась маленькая Мелисса? Были ли у неё друзья?» – поток мыслей без остановки лился рекой в голове мужчины. Хотелось узнать, была ли чужая жизнь проще, интереснее. Инквизитор и не заметил, как двери в его покои тихо отворились, впустив низкую фигуру внутрь: – Люсьен, я попросила на кухне приготовить твою любимую шарлотку. Помнишь, ты в детстве без неё не садился за стол? – посмеялась Лорен. – Матушка? Когда Вы успели здесь появиться?! – Я так переживала с тех пор, как Юджин отправил тебя в тот злосчастный Кроли! Я знала с самого начала: нечего тебе там делать, – насупилась мать. Он не отозвался, не согласившись и не опровергнув слова женщины. Тогда мать прошла вперёд и остановилась напротив него. – Не злись на отца, Люсьен. Он не желает тебе зла… – Поэтому в моё отсутствие выбрал мне в невесты Селесту Фицрой? – Сынок, леди Селеста хорошая девушка. Она тебе станет верной союзницей в жизни… – Мы точно говорим об одном и том же человеке? Матушка, последний брак Селесты Фицрой сорвался из-за того, что туфли жениха не подходили фасону её платья! – Леди Селеста была слишком юна и неопытна! Она изменилась! Честно говоря, Люсьену совершенно не было дела до Селесты. Даже будь мать права, и эта девчонка действительно изменилась, но ему не хотелось брать её в жёны. – Пожалуйста, Люсьен… – прошептала вымученно Лорен, сжав чужие руки в своих. – Дай ей шанс на завтрашнем ужине. – И во всём потакать этой женщине в дальнейшем?! Я не женюсь на Селесте! – Люсьен! Мать впервые повысила голос на него. Отступив от Люсьена, как от непослушного, несмышлённого ребёнка, она пригрозила ему пальцем и наказала: – Тебе придётся следовать правилам этого дома! Ты более не мальчишка с улицы, а благородный наследник Винтерсов! «Ну, это мы ещё поглядим», – отвернувшись от Лорен, заскрипел зубами мужчина.

Тем временем в подземелье особняка Винтерсов

В полной темноте зазвенел металл, заскрипели цепи. Продрогшее девичье тело содрогнулось в агонии. Гематомы и тёмные синяки укрыли её тело с ног до головы, а кое-где багровели болезненные кровавые полосы. Вдалеке брякнула связка ключей, и петли на дверях зашевелились, резанули слух в абсолютной тишине. Девушка зашевелилась, судорожно забилась, пытаясь высвободить затёкшие запястья из кандалов. – Отвечай, ты околдовала своими ведьмовскими чарами Люсьена? Услышав знакомое имя, пленница подняла изнурённый взгляд голубых глаз на инквизитора. Тот поднёс факел ближе к взмокшему лицу ведьмы, рассматривая плоды собственных пыток. – Нет… – обессиленно прошептала Мелисса. – Не лги, демоническое ты отродье! Как снять заклятье?! Признавайся! Но девушка упорно молчала. Она не знала нужных Верховному инквизитору ответов, и это выводило его сильнее всяких слов. – Я с удовольствием выбью всю информацию из тебя. Не сомневайся, – он отступил к выходу. Ведьма следила за оставшимися с ней слугами отца Люсьена. Он ушёл, но оставил вместо себя палачей. Мужчины обступили мученицу, и следом по сырому помещению разнёсся звук хлыста. Он рассёк воздух и впился острыми шипами в тело, разодрав нежную кожу. Удары смешались с криками, лязгом цепей и пронизывающими стонами. – ААААААААА! Тень в капюшоне приблизилась к ней и протянула вперёд руку, впившись ногтями в щёки, сжав, заставив раскрыть рот. Запрокинув девичью голову, к бледным дрожащим губам поднесли холодное стекло, и в глотку потекла ледяная обжигающая жидкость. Мелисса задёргалась, пытаясь вырваться, закашлялась, давясь святой жидкостью. Глаза заблестели от слёз, а лицо покраснело от нехватки кислорода. В ушах зазвенел рёв. Вальмориэль взвился внутри, заклокотал, забился о стены удерживающего его тела. Глаза закровили от напряжения, и девушка задёргалась сильнее прежнего. Но с каждой секундой рёв становился всё тише, пока не превратился в едва слышный хрип. А потом наступила тишина.