Искажённый свет

Рассвет только-только коснулся окон. Не сомкнувший глаз Люсьен потянулся в холодной постели, размяв затёкшее тело. Мысли о предстоящем ужине с Селестой, племянницей короля Уильяма I, продолжали крутиться в голове, назойливо жужжа. Мелкая дрожь пробежала по телу, и он ясно ощутил удавку на шее, что подготовил ему отец. «Отец желает укрепить влияние своего рода. Но что остаётся мне? Должен ли я дальше следовать за ним?» – нахмурился он. Стоило ему представить предстоящую встречу с Селестой, как перед глазами вновь возникали тёплые, медовые губы другой. Вместо благородной леди была другая. Та, кто не должна быть, но чей образ поселился в его бедовой голове. О подоконник что-то ударилось. Тихо, словно боясь привлечь лишнее внимание, и нетерпеливо застучало по стеклу. Люсьен вздрогнул, напуганный внезапностью, но тут же отмахнулся: «Ветер играет с ветвями…» Цокот зазвучал настойчивее. И инквизитору пришлось обратить внимание на гостя. Завидев белёсый комок перьев, он ринулся к тяжёлым створкам. Чёрные глаза с осторожностью осмотрели покои Винтерса-младшего. Птица нервно переступила с лапы на лапу и в один прыжок оказалась внутри. – Рис?.. Неужели ты следовал за нами всю дорогу?! – Кар! Птица судорожно каркнула. До сих пор ворон величественно подавал голос, словно он повелевал всем сущим, а теперь же кричал хрипло, сдавленно, почти отчаянно. – Тсс! Ты же знаешь? Если тебя обнаружат, нам обоим несдобровать. Рис захлопал крыльями, вцепился крючковатым клювом в ткань рубахи мужчины и потянул за собой, ближе к окну. – Да что с тобой?! – нахмурился Люсьен. – Ты хочешь, чтобы я пошёл с тобой? Ворон не мигая уставился на него, пытаясь подчинить своей воле. Но шум смены караула у дверей спугнул птицу. «Зачем ему было бы прилетать ко мне, если только Мелисса… не в опасности?!» Глядя вдаль на удаляющееся светлое пятно, Винтерса-младшего охватило чувство тревоги.

Чуть позднее за ужином

В обеденном зале царила тишина. Лёгкий звон столовых приборов разносился эхом в огромном помещении. Прислуга стояла у стены, склонив головы. Сдержанно прокашлявшись, Люсьен подхватил натёртый до блеска стакан воды и сделал пару глотков, желая как можно скорее проглотить зудящий ком в горле. – Люсьен, Вам не здоровится? – высокий голос повис в воздухе насмешкой, скрытой за маской обеспокоенности. – Не беспокойтесь, леди Селеста, я в полном порядке. Как Вам блюда? – О, мне всё пришлось по вкусу. Повар Вашей семьи достоин всех похвал мира! Селеста плавными движениями промокнула тонкие губы и слегка улыбнулась. Золотистые пряди волнами струились по её спине, плечам. Девушка чуть прищурила глаза цвета лесной лещины, спрятав хищный, жадный взгляд под густотой тёмно-светлых ресниц. Поведя плечами, поправив осанку, она склонила голову чуть набок и невзначай полюбопытствовала: – Так, правду поговаривают, что Вы, господин, собственноручно изловили ведьму? – Раз уж так говорят… – Люсьен не стал заканчивать мысль. Этот фарс из любезностей и притворного интереса раздражал его всё сильнее. От чужого внимания всё зудело и хотелось как можно скорее покончить с формальностями. – Так любопытно! – захлопала племянница короля в ладоши. – Господин Юджин, когда же состоится казнь? Мне так не терпится увидеть всё собственными глазами! «Состоится… что?» – Будьте терпеливы, леди Селеста. Всему своё время. Но как только все приготовления завершатся, Вам обязательно отправят приглашение. Винтерс-младший медленно поднял голову. – Отец, о чьей казни идёт речь? Лоб покрылся холодной испариной от одной неприятной догадки. «Неужели старик кинул в темницу кого-то за мой промах? Или же… он знал, кого искать?» Винтерс-старший приподнял губы в полуулыбке, окинув непослушное дитя всезнающим взглядом выцветших глаз: – Разумеется, казнь ведьмы, которую ты привёл в город в назидание всем, кто нечист помыслами. «Старый козёл! Я и так пляшу под его дудку. Чего ещё ему надо?!» Люсьен стиснул серебряную вилку до побеления костяшек. Он всё глядел на острые концы столового прибора, и с каждой секундой внутренний голос шептал ему всё громче: «убей. Убей! УБЕЙ!» – Люсьен, – тихий голос матери заставил прийти в себя, – с тобой всё в порядке? Отложив все приборы, он отбросил в сторону салфетку и встал из-за стола. – Прошу меня простить. Я уйду первым. – Люсьен! – мать обеспокоенно проводила встревоженного сына взглядом. – Прошу, не обращайте внимания на столь грубое поведение нашего сына, леди Селеста. В силу своего молодого возраста он упрямится. «Похоже, не всё будет гладко. Но он того стоит: связь с Верховным инквизитором откроет мне новые возможности». – Ничего. Я всё понимаю, – совершенно не оскорблённая строптивым нравом жениха, девушка вернулась к поданным десертам. Отпив из фарфоровой чашки зелёный чай, скривила губы в злорадной усмешке: «Сколько ты не убегай, всё равно будешь моим».

***

– Далеко собрался? Строгий, не терпящий возражений голос Верховного инквизитора настиг Люсьена на выходе из особняка. – Отец! Как это понимать?! Юджин сделал шаг навстречу сыну, а тот остался на месте. Он был готов отказаться от всего, чем жил до встречи с ней. – Погляди-ка на себя. На кого ты стал похож? – мужчина сдвинул брови. – Думал, я не узнаю ведьму?! Люсьен сильнее заскрежетал зубами, стиснув кулаки. – За что, отец?! Неужели я недостаточно угождал Вашим алчным фантазиям?! Я даже покорно сидел в покоях и посетил ужин с леди Фицрой! – Верно. Поэтому я лишь добавил тебе мотивации: ты продолжаешь играть роль послушного сына, подающего большие надежды, а я привожу на казнь другую обвинённую. В противном случае… Впрочем, сам знаешь, что будет. – Вы, как всегда, убедительны, отец… Откуда мне знать, что Вы сдержите слово? – Что ж, считай это моим обещанием: ведьма останется в безопасности, пока ты не разочаруешь меня. Ты же хочешь, чтобы она жила? – с презрением выплюнул он. «Я думал, пока следую его воле, Мелисса в безопасности, но ошибся». – Полагаю, нам стоит вернуться, чтобы сопроводить назад леди Фицрой? – уточнил Люсьен в знак «примирения» с Винтерсом-старшим. – Верно. Ты парень смышлёный, я не ошибся в тебе, – просиял Верховный инквизитор.

Позднее.

Покои Винтерса-младшего

«Итак, я снова здесь…» Люсьен упал на мягкие перины, раскинув руки в стороны, пока матушка и прислуга хлопотали вокруг, расправляли складки камзола и переговаривались вполголоса. – Отец постарался к твоему возвращению подготовить хорошую почву для вашего союза с леди Селестой. К нашему счастью, королевская семья настроена благосклонно. «Раз договорённости с королём Уильямом I уже достигнуты… Юджин, значит, давно всё это затеял…» – Люсьен, ты меня слушаешь? Он открыл глаза и тяжело вздохнул. – Да. – Завтра в дворцовой капелле объявят о вашей помолвке. Для нас же это большая честь. Она говорила размеренно, тихо — так, словно речь шла о перестановке мебели или выборе вина к ужину. «Под стать отцу», – подумал Люсьен. Они оба говорили о судьбах людей так, будто обсуждали погоду. – Я положу кольцо сюда, на столик. Не забудь его, – напомнила матушка. Уже у двери добавила: – И повтори слова клятвы. Дверь мягко закрылась, и в комнате повисла тишина. Люсьен медленно сел на краю кровати, провёл устало ладонью по лицу. – Сдаётся, ночь будет долгой… – пробормотал он в пустоту. – Остаётся надеяться, что отец сдержит слово и взамен помилует Мелиссу. Но надежда не принесла облегчения. Под рёбрами разлилось липкое предчувствие. Словно тень уже тянулась за ним, не позволяя поверить чужим обещаниям.

Подземелье. Глубокая ночь

– Ключи, – позолоченная связка с характерным звоном упала на протянутую широкую ладонь. – Сегодня Его Преосвященство велел быть особенно бдительными. – Да-да, знаем мы, – буркнул угрюмый голос. Шум голосов постепенно стих. Сменившаяся охрана заняла свой пост у входа в темницу. Тем временем, как только прежняя стража покинула подземелье, внутрь проскочила чёрная тень и тут же растворилась во мраке каменных стен. К утру здесь станет гораздо оживлённее, а пока незнакомец сполна пользовался тишиной. Казалось, он прекрасно знал распорядок подобных мест. Тёмный капюшон скользнул мимо настенных факелов, и языки пламени тревожно дрогнули. Он свернул за угол длинного коридора, бесшумно приблизился, прижался спиной к сырой колонне и прислушался к разговору у стальных врат. – Ну что, как думаешь, когда казнят эту дьяволицу? – Не наше это дело. Сторожи и помалкивай. – А вдруг чего наколдует проклятая? Глотнём мы все с ней горя. Казнить девчонку — и делу конец! – Молчи, – шикнул старший. – Когда надобно будет, тогда и казнят. Завтра светлый день: объявят союз короны и дома Его Преосвященства. Не время для мрачных событий. Чужак опустил ткань капюшона ниже, скрыв лицо, и огляделся вокруг. За спиной раздалось слабое шебуршание. Незнакомец обернулся и заметил крысу, пытавшуюся протиснуться в узкую щель влажной стены. Одним движением он подцепил существо за хвост. Грызун протестующе запищал, заёрзал в попытке вырваться. – Эй, Роланд, слышал? – Ну слышал. Очередная крыса где-то застряла. – А если нет? – Вот сходи да проверь, – раздражённо цыкнул мужчина. – Болтливый ты, сил нет. Не слушая дальше, младший направился к углу, из-за которого доносился шум. Сжав острое копьё посильнее, он резко шагнул вперёд, заняв оборонительную стойку. Но коридор был пуст. Писк, однако, стал громче. Стражник осторожно приблизился к колонне. В тот же миг крыса шмякнулась на песок у его ног и бросилась прочь. Мужчина вздрогнул, оступился и тихо выругался. – Что там?! – крикнул товарищ. – Всё в порядке… – он потёр затылок. – Просто… Тень вынырнула из укрытия, прицелившись в солнечное сплетение противника. Воздух вырвался из лёгких глухим хрипом. Стражник рухнул прежде, чем успел опомниться. – Эй, Гилберт?! Ты там жив? Роланд насторожился и двинулся за ним, держа оружие наготове. Увидев напарника, лежащего у стены, он осторожно приблизился. За спиной его вырос тёмный силуэт. Ребро ладони ударило мужчину по затылку, вырубив его в мгновение. Связка ключей зазвенела, и предатель без труда проник внутрь. Всё такой же молчаливый, он поднял голову, осмотрев тесную камеру. Посреди, закованная в цепи, на коленях сидела девушка. Её голова безвольно свесилась, на запястьях алела кровь, сочившаяся из-под железных оков. Незнакомец принюхался — и болезненно сморщился. Металлический запах крови ударил всколыхнул что-то забытое. Под бинтами болезненно запульсировала старая рана. Заточённая время от времени судорожно вздрагивала. Сквозь жуткий скрежет цепей доносились болезненные стоны и тяжёлое, рваное дыхание. Казалось, ещё мгновение — и оно оборвётся. Он приблизился, опустился перед ведьмой на колени и тихо произнёс: – Ме… лисса… Я здесь. Девушка вновь вздрогнула и медленно подняла голову. Ледяные глаза встретились с ядовитой зеленью и застыли в удивлении. Сухие губы с усилием разомкнулись: – А наряд-то что надо подобрал. Играешь в инквизитора, как раньше? – Как раньше? – ни один мускул на его лице не дрогнул, но глаза хищно прищурились. – Одежда… напоминает. Я носил её? Мелисса открыла рот, но слова застряли комом в горле. – Вспоминаешь, да? – всё же выдохнула она, но в голосе теперь звучал страх. – Голоса… – Эддрик зажмурился. – Их слишком много. Всё время кричат. Не могу заставить их умолкнуть. Он осторожно взял её за руки, стараясь не задеть израненные запястья. Замок щёлкнул, высвободив девушку. С чужой поддержкой ведьма поднялась на ватных ногах и, вцепившись в плечо Эдда, сделала первый за долгие дни шаг. Он крепче обнял её за талию, придержав, и повёл к выходу.