Искажённый свет

Утро. День помолвки

Люсьен был не в духе. Ему претило всё: уверенные движения пальцев камердинера, присланного матушкой, суетливые шаги за дверями и больно уж громкое, почти насмешливое пение птиц за окном. – Счастливые, – выдохнул едва слышно он, глядя на своё нарядное отражение в стекле. – У них есть крылья и свобода. Слуга осторожно одёрнул края чёрного камзола, расшитого золотом, расправил полы такого же плаща и подал родовое кольцо с гербом. «Сокол, как символ бдительности и надёжности… – Люсьен надел перстень на большой палец правой руки. – Как-то так, верно, отец?» Камердинер опустился на колено и лёгкими, невесомыми движениями смахнул осевшую пыль с начищенных воском сапог. Закончив, он застыл, опустив взгляд: – Всё готово, молодой господин. – Хорошо. – Его Преосвященство с супругой ожидают Вас внизу.

***

В зале и впрямь Юджин дожидался его. Но вместо торжественного настроения царила гнетущая атмосфера. Лицо Верховного инквизитора было перекошено гневом. Он и не сразу заметил сына, ведь всё его внимание было приковано к капитану стражи. – Что значит «пропала»? – голос Юджина звучал тихо, а яд сочился из каждого слова. – Значит, найдите её во что бы то ни стало. Или я, остолопы, найду замену ей среди вас. Люсьен замедлил шаг, окинув беглым взглядом собравшуюся охрану. Все выглядели так, словно уже услышали свой приговор. «Пропал заключённый… Обычно отец не удерживает никого в заточении. Тогда единственная, кто находился там… – Сердце пропустило удар: – Неужели Мелисса сбежала?!» – Чего замер? – ледяной голос вернул его в реальность. – Прошу прощения. Не хотел отвлекать Вас. – Раз уж пришёл, следовало подойти. Ты готов? – Да, отец. – Тогда отправляемся. Вместе они покинули стены особняка и вышли во двор. В саду прогуливалась Лорен, создавая вид, что занята цветами, но её взгляд то и дело возвращался к дому. Конюхи заканчивали проверку сбруи. Лошади нервно переступали, будто тоже ощущали напряжение. Люсьен остановился на мгновение, вдохнул прохладный утренний воздух. «Если она действительно сбежала…» В груди уже зародилось странное и опасное чувство. Облегчение, а вместе с ним и тревога. Ибо он знал: если отец найдёт Мелиссу первым, то у неё не останется ни единого шанса.

В то же время. В порту

Девушка оглядела трухлявый склад, который, похоже, давным-давно забросили. Заколоченные окна, чтобы местная ребятня не побила их, едва ли пропускали дневной свет. Деревянные ящики пустовали и были скорее напоминанием о том, что здесь некогда хранились ценные вещи и продукты из-за границы. – Ты знаешь это место? Эдд? Парень резко повернулся: впервые с их встречи она назвала его так. А форма имени откликалась где-то глубоко изнутри, приятно лоскотала его. И тепло неожиданно прокатилось по груди — непривычное, но по-странному знакомое. Так его называл тот человек, чей голос ещё звучал где-то внутри. – Люсь…ен, – вдруг вспомнил имя пустынник. – Знаю, где он. Девушка оживилась, нетерпеливо уточнила: – Откуда знаешь? Нет, скажи: он в безопасности?! Она знала, что тот последовал за отцом. Но кто знал, что с ним могли сотворить за связь с колдуньей? В ветхое помещение ворвался небольшой вихрь. Взволнованно крича, пернатое существо вцепилось лапками в плечо хозяйки и тут же приникло к ней головой. Мисси сморщилась от неприятного покалывания в области, где ворон уселся, но не смогла прогнать друга. Лишь ласково погладила того подушечками пальцев. – Птица привела… – Рис, – прошептала нежно она. – Ты сильно волновался, да? Прости. Птица легонько захлопала крыльями и удовлетворённо заскрипела клювом. Наконец, убедившись, что хозяйке ничего не угрожало, Рис переместился на землю и принялся чистить перья. – Эддрик, что же Люсьен? Ему нужна помощь? Пустынник молчал, глядя куда-то вдаль. Взгляд его потемнел, будто нечто утраченное рвалось наружу. Парень едва кивнул: – Знаю, где он, – глухо повторил бывший инквизитор. – Должен вернуть. – Что? Постой!.. Мисси протянула руку в попытке остановить столь внезапно сорвавшегося с места подопечного. Но Рик исчез, будто его и не было. Боль прокатилась по телу, от кончиков слабых пальцев до самой макушки, ударяясь глухим набатом внутри. Скрутившись в мучениях, она забилась в углу и обхватила себя за плечи, давясь слезами. Действие святой воды всё ещё напоминало о себе, значительно ослабив её: демон, словно загнанный зверь, затих и больше не отзывался. Каждая попытка использовать свои ведовские чары тоже заканчивалась отторжением. – Хочу увидеть его, – желание вырвалось из уст само, но она тут же одёрнула себя. – Нельзя так. Надо было задержать Эддрика… «А если не захочет возвращаться? Если он теперь на своём месте?»

Полдень. Час обручения

Тихий цокот низких каблуков. Лёгкая, уверенная поступь, расправленные плечи и безупречная осанка. Золотой бархат юбок стелился, словно морская пена вслед за каждым шагом молодой невесты. Утончённая позолоченная диадема поблёскивала в закрученных локонах, аккуратно подобранных сзади. Прозрачная, невесомая фата струилась по спине и вторила движению воздуха. Соединённые ладони чуть ниже груди не выдавали ни капли волнения перед предстоящей церемонией. Селеста скользила с женственной, счастливой улыбкой, поддерживаемая своей матерью — королевской принцессой. Женщина гордо вела дочь к алтарю, где ждал её жених.

***

Эддрик спешно перемещался средь горожан, протискивался сквозь толпы людей на площади. «Торопись! Ты должен быть там!» – зов из глубин сердца подгонял его. После пробуждения, за всё то время, что он скрывался в порту Лондона, много странных голосов появилось в его голове. Одни надрывно кричали что-то неразборчивое, другие давились слезами? Иные нежно нашёптывали… бранили… Да всё смешалось в кучу. Лишь чьи-то смутные образы проступали, когда тот закрывал глаза. Средь них ему узнавались знакомые черты колдуньи, той, кому отныне он принадлежал. И всё ещё призрачный лик кого-то, кто всё настойчивее звал его: «Эдд. Эдд. Эдд».

***

Люсьен вскинул отяжелевшую голову к высоким потолкам. Он разглядывал горящие на люстре свечи с большим интересом, чем свою невесту. «Кажется, их 9… – размышлял он. – Нет, вон ещё. 13». – Куда ты смотришь? – одёрнул его Юджин. Сдержанно зашептал: – Вперёд гляди, на леди Селесту. Ты же не хочешь нарушить наш договор? – Ни в коем случае, Ваше Преосвященство. «Продолжает угрожать даже при том, что нет больше заключённой. Настолько он уверен в своём контроле», – отметил Люсьен, раздражённо поведя плечом. Королевская капелла оказалась просторной, дышащей, с её широкими, высокими арками, незамысловатыми узорами под потолком, резными закрытыми скамьями. Чистый свет залил всё пространство, осветив путь невесте. Жених окинул взглядом всех собравшихся аристократов и приближённых к королевской семье. И только после обратил внимание на подошедшую леди Селесту. Она подняла взгляд из-под полуопущенных ресниц на своего мужчину, робко улыбнулась. Одними губами прошептала: – Здравствуй, милый. Люсьен почти неприязненно поморщился. Спрятав взгляд, он всё же подал невесте руку. Края девичьих губ приподнялись в ухмылке, а глаза в спокойствии прикрылись. Священник, стоявший до сих пор молчаливо, прочистил горло и подал голос: – Возлюбленные во Господе, мы собрались здесь пред лицом Божиим и в присутствии свидетелей, дабы засвидетельствовать союз между господином Люсьеном Винтерсом и благородной леди Селестой Фицрой, заключённый по согласию их семей и с благословения Его Величества. Монотонная речь священника не откликалась в душе молодого инквизитора. Несмотря на предостережения отца, он всё глядел в сторону от невесты. Туда, где толпились приближённые отца, пришедшие поддержать наследника. Туда, где возвышался спасительный выход. – Леди Селеста, принимаете ли Вы этого господина как Вашего будущего супруга? Обещаете ли хранить ему верность и вступить с ним в законный брак в назначенное время? – Да. – Господин Люсьен, принимаете ли Вы эту благородную даму как вашу будущую супругу?.. Воздуха становилось всё меньше. Грудь сдавило, словно чьей-то невидимой рукой. Словно его нарочно душили. А внутри о рёбра оглушительно билось сердце. Точно птица в клетке. Он смочил пересохшие губы, с трудом удерживаясь от побега. «Не нужно подставлять Мелиссу. Если отец доберётся до нас, до неё… Нельзя». – Господин Люсьен? – Люсьен! – шикнул из угла отец. – Хорошенько подумай. Люсьен сморгнул наваждение, раздосадованно прикрыв глаза: – Я… Слова застряли в горле, не проталкиваясь вперёд. Он всё глядел в карие глаза напротив и не решался сказать должное. Дверь отворилась, тихо скрипнув. В дверном проёме показалась чья-то макушка. Опоздавший гость бесшумно прошествовал на место для приглашённых жениха. Он встал подле остальных инквизиторов: все были поглощены заминкой жениха. Люсьен перевёл взгляд, и сердце пропустило удар. «Это он! Эддрик!» Друг пронзительно глядел в ответ, так же ожидая ответа жениха. – Господин Люсьен, – строже повторил священник. – Да, я… Не… – взор его метался от настороженного отца к ожидающей Селесте и внезапно появившемуся пустыннику. Зелёные глаза блеснули в тени капюшона, и его голова повернулась в сторону выхода. «Что ты задумал?» Первый шаг дался с трудом: – Прошу прощения… – на ватных ногах он спустился с кафедры, заставив всех присутствующих ахнуть. Дрожа всем телом, бросился прочь, к своей свободе, что сияла за массивными дверями. Уже у самого выхода громко добавил: – Я не принимаю леди Селесту в качестве супруги!