Последний танец лебедя

Хосок больше не чувствует себя Джей-Хоупом. Джей-Хоуп был ослепительным. Он был светом, который трудно игнорировать. Есть такая поговорка: любой военный, посетивший концерт BTS, в конечном итоге освободиться от предрассудков. Он гордился этим. Гордился тем, что он исполнитель. Он наслаждался этим. Внимание. То, как толпа реагировала на его энергию, как пламя на кислород. Это была его жизнь. Выступление. Он помнит, как члены группы обратились к нему после Lollapalooza. Макнэ были в шоке. Когда их улыбающийся Джей-Хоуп начал кричать о своих страстях, о своей жизни? С тех пор и начались симптомы. С тех пор он начал кричать. Взывать о помощи. Но пришел призыв в армию, и это было похоже на передышку. Ему не нужно было быть там Джей-Хоупом. Но теперь... Теперь это становится трудно. День за днем, час за часом, минута за минутой. Маска тяжелеет, давит на кожу, превращаясь в нечто неузнаваемое. Его конечности становятся вялыми, непослушными, словно марионетка с истершимися ниточками. Выступать становится невыносимо. Ведь если он позволит себе быть таким, какой он есть, кто будет смотреть на него? Кто захочет смотреть на медленно сгорающее солнце? Его тело не двигается так, как должно. Раньше он чувствовал себя легко - его ноги точно знали, когда ударить по земле, руки рассекали воздух, словно были созданы для этого. Теперь же появилась нерешительность, медлительность, словно что-то заржавело внутри него, разъедая шестеренки, которые заставляли его двигаться. Один неверный шаг. Потом еще один. В тренировочном зале слишком светло, зеркальные стены отражают его ошибки. Острая боль пронзает его икру в середине репетиции. Его колено подводит на долю секунды - настолько короткую, что никто не должен был заметить, но Тэхен заметил. Он наблюдает за ним. Хосок знает. Его челюсть сжимается, дыхание становится слишком быстрым. Он выпрямляется и заставляет себя идти дальше, не обращая внимания на жжение в ногах и дрожь в руках. Ошибка - это нормально. Джей-Хоуп не совершает ошибок. Однажды это происходит. Палочки для еды выскальзывают прямо из его пальцев. Ничего особенного. Просто случайность. Но Джин видит. Ресторан тускло освещен, в воздухе витает аромат жареного мяса и специй. За столом раздается смех, разговоры перекликаются в тепле знакомых. Но когда деревянные палочки стучат по столу, в ушах Хосека раздается неестественно громкий звук. - Хоби, ты стал похож на Джун-а, - шутит он, протягивая руку, чтобы взять их. -Когда ты начал так ронять вещи? Хосок усмехается и качает головой. -Слишком много мышц, хён. Руки становятся неуклюжими. Джин смеется. Он всегда смеется. Они все смеются. Никто не задумывается об этом. Но внутри Хосок кричит. Еще нет. Не сейчас. Не сейчас. Бан PD-ним сказал после тура. После тура они сядут за стол и составят план. -Сделай перерыв, делай все, чтобы стать лучше, - сказал он. - Потом расскажем членам группы. Потом. Не сейчас. Так что до тех пор он не будет настаивать. Он будет терпеть. Он проглотит дрожь в руках и растущую тяжесть в конечностях. Он вытащит Джей-Хоупа на сцену, выжмет из него последние капли света и улыбнется, как будто его тело его не предает. Потому что этот тур - этот тур - кажется ему последним. Джей-Хоуп всегда был завоевателем, исполнителем, предназначенным для всего мира. Но Хосок, Хосок просто хочет похоронить амбиции Джей-Хоупа под землей. Это слишком больно. Это удушающе. Он хочет закричать. Но пока не получается. Однажды ночью он просыпается от того, что его пальцы неестественно скручены внутрь и зафиксированы, как ржавая петля. На секунду он растерянно смотрит на них. Затем начинается боль. Тупая, давящая боль исходит от костяшек пальцев и распространяется вверх по предплечью, словно огонь, лижущий древесину. Дыхание становится слишком громким в тишине спальни. Снаружи город жив, неоновые огни мелькают за окном, но внутри его комнаты мир замкнулся в себе. Он пытается разжать руку, но пальцы не двигаются. Он обхватывает запястье другой рукой и отчаянно массирует его, пытаясь заставить пальцы выпрямиться. Он надавливает на суставы, вдавливает большой палец в ладонь - все, что угодно, лишь бы ослабить напряжение, но ничего не получается. Его зрение затуманивается. Его грудь напрягается. Потом. Он перекидывает ноги через край кровати и упирается ступнями в холодный пол. Мир на секунду кренится, прежде чем выпрямиться. Спотыкаясь, он идет в ванную, включает кран и сует скрюченные пальцы под ледяную воду. Проходит несколько минут, прежде чем они наконец начинают расслабляться. Дыхание вырывается из него, неровное и шаткое. Он смотрит на себя в зеркало. Лицо бледное, глаза в тенях. Он выглядит усталым. Усталым настолько, что сон не поможет. Его пальцы снова дергаются. Потом. На следующий день Чимин застает его врасплох. -Что это за лекарство, хён? Хосок так сильно вздрагивает, что чуть не роняет бутылку. Его пальцы сжимаются в кулак, а сердце бьется о ребра. Чимин наклоняется и поднимает бутылку, прежде чем он успевает среагировать. Он хмурится, услышав имя. -Что это? Хосок выхватывает его обратно, слишком быстро, слишком защищаясь. -Это просто от стресса, Чимин-а. Ты же знаешь, как это бывает. Чимин не настаивает. Просто смотрит на него, спокойный, нечитаемый. - Эй, хён? Хосок сглатывает и растягивает губы в улыбку. -Да? -Береги себя, ладно? Его руки трясутся сильнее, когда Чимин уходит. Потом. Потом. Не сейчас. -Боевой дух группы слишком высок. Так сказал Бан PD-ним. -Если ты расскажешь им сейчас, ты их просто собьешь. Так что он не может. Он не сможет. Он будет держаться. Руки будут твердыми, голос ярким, тело подвижным. Еще немного. Еще немного. Еще немного. Держитесь. Тэхен заметил. Конечно, заметил. Хосок знает. Он почувствовал это, как только все произошло. По тому, как не работали его руки. Как он пытался оттолкнуть Тэхена от себя, но ничего не вышло. Как будто его мышцы отрезали от ниточек, и марионетка рухнула сама на себя. Его разум кричал, но тело не слушалось. Тэ ни словом не обмолвился об этом. И за это Хосок ему благодарен. Искренне, глубоко благодарен. Тэ всегда замечает. Он не мог долго скрывать. Это больно. Невыносимо больно. Его колени не могут подтянуться так, как должны. Чимин окликает его. Хосок отмахивается - мол, просто усталость. Я справлюсь. Но позже, когда все уходят, он остается. Один. Он снова пытается сделать шаг. Один раз. Дважды. Сотню раз. И терпит неудачу. В зеркале отражается человек, которого он больше не узнает. Кто-то меньший, слабый, погружающийся в себя. Его легкие горят. Голова кружится. Черные точки мелькают по краям его зрения, крошечные взрывы за веками. Он останавливается. Садится. Дышит. В комнате тихо, но внутри него бушует буря. А потом - прежде чем он успевает осознать это - он плачет. Слезы падают беззвучно, одна за другой, тихим, неумолимым ливнем. Нет ни звука, ни задыхания, ни вздрагивающего дыхания. Только медленное, неизбежное разрушение всего, что он так долго держал в себе. Сколько времени прошло с тех пор, как он в последний раз плакал? Он не помнит. Он поднимает дрожащую руку, чтобы вытереть лицо. Пальцы холодные. Руки кажутся чужими. Но он встает. Он выпрямляет позвоночник. Он в порядке. Он справится с этим. Пока нет.

———————————————

Тэхен ухмыляется, потягивая свой напиток и опираясь подбородком на ладонь. -Помнишь Lollapalooza, хён? Намджун, уже потягивающий второй бокал, едва взглянул на него. -О да, я не помню, чтобы выступал там, но, конечно, продолжай. Тэхен резко вздыхает. -Хён, ты же знаешь, что я говорю о Хоби хёне. Почему ты так себя ведешь? Намджун ухмыляется. -Да, сын мой. Я понимаю. Тэхен закатывает глаза, но затем его улыбка исчезает. Он садится и с тихим звоном ставит свой бокал на место. -Хён, я серьезно. Послушай меня. Я не хотел этого говорить. Только после разговора с самим Хоби хёном. Но он отказывается говорить со мной. Отказывается отвечать на мои вопросы. Намджун хмурится и опускает бокал. Перед Тэхеном сидит уже не Намджун. Это РМ. -Расскажи мне. -Разве ты не заметил? Он другой. Он не может танцевать так, как раньше. Его дыхание... - Чимин уже говорил со мной о твоих проблемах. Я пытался поговорить с Хоби. Он отмахнулся. Как обычно. И я буду честен. Я не хотел верить, что что-то не так, когда Чимин рассказал мне. Все казалось нормальным. Просто усталость сильнее, чем обычно. Но теперь я это замечаю. Дай мне время, Тэ. Я все выясню. -Мне кажется, что когда ты начнешь разбираться, будет уже слишком поздно. Намджун выдохнул, потирая виски. -Тэ, доверься мне, ладно? Если все будет слишком плохо, я заставлю его сесть на любимый стул для размышлений на сцене. Тэхен хмыкнул. - Да, заставь Хоби хёна - лидера танцев - сидеть на сцене и выступать. Он ни за что не согласится. Нет, позволь мне закончить. Он упрям, слишком зациклен на своем, когда речь идет о выступлении. Он не позволит вам диктовать ему, как выступать. Намджун вздыхает. -Тэ, я не знаю, чего ты от меня хочешь. Я попробую. Дай мне немного времени. Я принял к сведению твои опасения. Я постараюсь. Тэхен смотрит вниз, голос едва превышает шепот. -Ты ведь сказал это только тогда, когда мы вместе смотрели Lollapalooza, не так ли? Он резко выдыхает. -Солнечный свет обжигает. И мы никогда не спрашивали, больно ли это.