Целуй мой контракт

Костя проснулся в крайней степени готовности убивать, а точнее от звонка телефона. Спросонья едва не отключил тот, матерясь под нос и кляня себя за то, что завел, же, в такую рань, приняв за будильник, но все-таки догадался взять трубку, прихватывая между плечом и ухом попутно выбираясь из постели. — Слушаю! — гаркнул он хрипло и стараясь говорить как можно менее сонно, натягивая штаны. Кто звонит конкретно, сонный Уралов разобрать не успел, но намеревался конкретно так наорать на предполагаемого нарушителя его спокойствия и безбожного отсутствия режима в выходной. В трубке сначала послышался деликатный кашель. — Константин, доброе утро! — прозвучало чуть насмешливо, но голос говорящего Костя узнал с первых секунд, проснулся почти моментально, сводя в непонятной ярости брови и искривляя губы. И чуть трубку не выронил: так вдруг вздрогнули напряженные плечи. — Московский? — недоверчиво приподнял он бровь, включая громкую связь, положил телефон на край кровати и натянул домашнюю рубашку. — Чем обязан? — А что, мне уже нельзя позвонить своему старому подопечному? — наигранно оскорблённо воскликнул Михаил тоном старой матери, звонящей сыну из глубинки. Костя фыркнул, выходя на кухню и включая кофемашину. И с какого перепугу Московский решил звонить ему именно в семь утра выходного дня?... Нет. С какого перепугу Московский вообще ему звонит?! Несколько раз промахнувшись пальцем по кнопке с программой выбора количества молочной пенки, Константин чертыхнулся, откладывая телефон на стойку и, наконец-то, запуская приготовление своей утренней порции бодрости. Пельмени что ли забросить впридачу, раз пошла такая пьянка?... — Хватит паясничать, — уже бодрее произнёс он, выдыхая на четыре счета, ставя чашку и вдыхая пары молотой арабики. Точить лясы с Московским уж точно не хотелось — стопроцентно испорченное настроение и раздолбанные нервы с утра Костя себе обеспечивать не желал, ему еще с Юрочкой на прогулку идти. — Что вы хотели в такую рань? — Встретиться, — неожиданно лаконично для любителя долгих подводок прозвучало в ответ. Насмешка из голоса Михаила разом пропала, Костя аж вздрогнул от такой резкой перемены: во времени, когда Московский был его непосредственным начальником такое обычно сулило неприятностями. — По делу. — Какому делу, Московский? У нас вроде как нет сейчас никаких общих дел, — сказать честно, у Уралова после пяти минут разговора с этим человеком начинали всегда конкретно так сдавать нервы, даже если тот, казалось бы, ничего возмутительного не сказал. Просто это был стиль Михаила Московского посление годы — одним напоминаем о своем присутствии действовать на нервы Кости, дергая за какие-то непонятные раздражители, о которых Уралов и не подозревал. — У меня нет времени на пустую болтовню. — И все же убедительно прошу тебя уделить мне пару часов твоего драгоценного времени на этой неделе, — с нажимом произнёс Михаил, в его голосе послышались нотки иронии: мол, какое твое, Костя, время драгоценное, по сравнению с моим-то. — Скажем, в понедельник в обед. Ты ведь пока в Москве, не так ли? У Челяби был концерт вчера, значит вы еще не улетели. Уралов вздохнул: похоже, отвертеться не получится. Весомых причин отказать Михаилу не было, а проблем Костя сейчас, на пике Юриной карьеры, уж точно не хотел. Московский с его связями мог им обеспечить разного рода неполадки в работе разной степени тяжести. Константин это знал и проверять на себе, а тем более на Юре, не собирался. Хоть Московский одним своим существованием и вызывал у него желание засунуть два пальца в рот и поскорее отдалиться от него на сотню-тысячу километров. Вероятно, казалось ему, Московский хотел позвать его в очередное проплаченное шоу для того, чтобы самого себя выставлять в лучшем свете. Мол, посмотрите, чего достигли мои ученики. Очередные заголовки со своим именем в самых лестных эпитетах Михаил всегда любил. Это Костя знал о нём давно и точно. Наверняка, Александру Романову уже поступило подобное предложение. — В понедельник так в понедельник, — обреченно согласился Костя. — Но не больше двух часов, у меня есть свои дела. — Как скажешь, — хмыкнул Московский своим обычным тоном «ты будешь делать так, как я захочу». — Адрес скину. Деньги на такси? — Я за рулём, — поморщился Костя. — Тогда на бензин, — буднично подытожил Михаил в своём привычном стиле. Константин вздохнул, когда в трубке послышались гудки: заставить собеседника чувствовать себя так, словно его купили — типичное поведение Московского. Уралов уже конкретно закипал. Скажи Михаил ещё хоть слово и мужчина за себя бы не ручался... Кажется, ему стоило снова написать своему психотерапевту... Костя мысленно прикинул свободную минутку на сессию в своем расписании. Выходило, что до четверга окошек не предвидится. Но позвонить все равно стоило. Он со злостью откинул телефон на стол и отхлебнул ещё горячий кофе, обжигая язык. Болезненно зашипел, но за холодной водой не пошёл, просто приоткрыл рот, втягивая прохладный воздух. Костя чуть двинулся с места, понимая неожиданно для себя, как сильно были напряжены его плечи, почти до боли. Чертов Московский выбил его из колеи своим звонком, аж руки тряслись от гнева. Понимая, что позже пора вновь записаться на регулярную терапию к своей специалистке, Костя смиренно сделал пару вдохов и выдохов. Ну, надо сказать, что последняя серия сенсов кажется принесла плоды: он целых пять минут поговорил с Московским без криков, нервных тиков и панической атаки. Уже неплохо, — подытожил Уралов. Идти досыпать не хотелось, еще приснится какая-нибудь хрень, да и разговор отбил все желание спать. Еще раз взглянув на часы и убедившись, что все нормальные люди в свой первый за месяц выходной в такое время спят, Костя, чуть присвистывая, направился к холодильнику. Надо было искать плюсы, по крайней мере, у него появилось время на приготовление нормального завтрака, а значит можно будет с умилением наблюдать за сонным и благодарно поедающим его стряпню Юрой уже третий день подряд. Мужчина выдохнул, позволяя себе чуть улыбнуться. В конце концов, до понедельника про дурацкую встречу можно будет и не вспоминать, а предупредить его — проблема Московского. Сначала у Кости возникла крамольная мысль заблокировать Михаила во всех мессенджерах и соцсетях и попросту прогулять назначенное время, но он — с неудовольствием — ее отмел. Если Московский хочет с ним говорить, то он поговорит, к сожалению. Не сказать, что у Кости был выбор. *** — Ух, доброе утро! — довольный и подтягивающийся, к десяти утра на кухню выполз Юра из своей комнаты. И тут же замер, отмечая хмурое выражение на лице Уралова. — А ваше как, Константин Петрович? — тот хмыкнул, чуть расслабляясь. Вид Юры его слегка приободрил. — Неприятный телефонный разговор был, не бери в голову, — мягко отозвался Константин, допивая третью чашку кофе и ставя перед Юрой яичницу с зеленью и беконом. — Завтракай и собирайся, поедем на Воробьевы горы. Довольный жизнью Юра закивал, хватая вилку и уже с набитым ртом выдавая зажеванное «пасиб». Костя улыбнулся, привычно чувствуя волну нежности под ребрами. Как же хорошо было жить с Юрой на одной квартире, сколько прекрасных возможностей лицезреть парня на протяжении дня добавлялось... Уралов прямо почувствовал, как градус счастливых моментов в его жизни возрос до невероятных высот, а частота улыбок повысила даже частоту в первые годы его собственной карьеры. Пусть ни капли взаимности он от Юры не ждал, но просто был счастлив быть рядом с парнем как можно чаще, быть важным человеком в его жизни и частенько получать порции искренних комплиментов и благодарностей. Косте хватало с головой и он искренне благодарил судьбу. В конце концов, он не был привередлив и отчасти верил, что Юра — лучший подарок судьбы, что та могла дать ему за всё, что он пережил в сфере шоу-бизнеса. Что ж, спасибо ей за это. Костя считал себя достаточно стрессоустойчивым, чтобы с должным спокойствием принимать внезапные ложки дёгтя в виде звонка Михаила. Юра собрался гулять на удивление быстро, спустя каких-то полчаса уже чуть вприпрыжку шагал чуть впереди Константина, периодически оглядываясь на него. Шапку, не смотря на осень, Татищев надевать категорически отказался, и Костя с тяжёлым сердцем вынужден был отступить со своим желанием опекать молодого артиста с энтузиазмом курицы-наседки. — Ты простудишься, — укоряюще произнёс он, поравнявшись с Юрой и поправил тёплый шарф на нём. Татищев фыркнул, выхватывая концы шарфа из рук Кости. — Да у меня уже жопа вспотела, — возмутился Юра, чуть ослабляя обмотанный вокруг шеи шарф. — Ну Константин Петрович, ну тут даже ветра нет! Костя только закатил глаза, понимая, что его увещевания бесполезны. На канатной дороге он все равно заставит артиста надеть шапку, которую предусмотрительно положил с собой, все-таки, осень обещала быть прохладной. Юра внезапно затормозил, подозрительно оглядывая его и упирая руки в боки. — Так, подожди-ка! — он выгнул бровь, топая ногой под вопросительный взгляд Константина, который тоже остановился. — Ты вообще-то тож без шапки! — Уралов прыснул, усмехаясь уголком рта и понимая, что вообще-то подает плохой пример своему младшему подопечному. — Так мне же не надо беречь горло для концерта, — резонно возразил он. Татищев возмущённо открыл и закрыл рот, пытаясь подобрать возражения. — И если кто-то охрипнет или подхватит насморк в день выступления, то будет потом отрабатывать деньги за возврат билетов. Где тебе больше нравится: в общепите или на трассе? — иронизируя, Костя приподнял брови в усмешке, наблюдая за вытянувшимся лицом певца. — Ладно! Я понял! — замахал руками Юра и быстро затянул шарф поплотнее, засовывая руки в карманы и быстро шагая. — Не надо на трассу, Константин Петрович, буду я твою шапку носить, ебать ее за ногу... — Можно и без последнего, — буднично пожал плечами Уралов, догоняя его. — Достаточно просто носить, Юр, — тот вспыхнул, понимая, как его подкололи за брань, но отвечать не стал, замечая, что серьезности в Константине Петровиче уже не осталось касаемо этого спора. Костя удовлетворённо ухмыльнулся, сдерживая смех при виде обиженного, но смирившегося лица Татищева, который пытался натянуть шарф повыше, явно восприняв всерьёз угрозу отправления на сомнительные заработки. Уралов его решил не разубеждать в том, что способен выгнать больного Юру работать, а не укутать и согревать, отпаивая чаем с малиной и лимоном. Пусть уж думает, что Костя строгий и жёсткий в своих методах продюссер, авось курить меньше начнёт. Решая, что быстрее и веселее будет проехаться на метро, Уралов переложил права и ключи от машины во внутренний карман пальто, ведя Юру к ближайшей станции. Общественный транспорт он недолюбливал: толкучка и шум людей раздражал, но сейчас надеялся, что в выходной днём людей будет не очень много. — Сто лет на метро не катался! — с почти детским восторгом воскликнул Юра, едва не прибитый дверью на входе. Константин в последний момент придержал створку ладонью, не дав ей прилететь по носу Татищева. — Тут красивее, чем в Екатеринбурге. Уралов холодно фыркнул: он был ревностным патриотом родного города и мнил Москву бездушным мегаполисом без идеи. Однако красоту станций, построенных в советское время не признавать не мог. — А на мой взгляд в Екатеринбургском метро не менее красивые станции, — пожал он плечами. — По сравнению со всякими ветками в спальных районах Москвы уж точно не хуже. — Надеюсь, в Челябинске тоже скоро будет не хуже, — вздохнул Юра, спускаясь по лестнице вслед за Константином и послушно проходя первым через валидатор, когда тот оплатил проезд. — Ага, когда Московское метро с Питерским соединят, тогда конечно, — иронично усмехнулся Уралов, подталкивая Татищева к эскалатору. Толпа была небольшая, но он всё равно слегка раздражался, стараясь держать Юру поближе к себе, тем более, что чёрная макушка так и норовила ускользнуть на поиски приключений. Но в такие моменты Юрин азарт и юношеское желание приключений частенько передавалось и ему, стирая обычно стоя́щую в общении, хоть и не большую, разницу в возрасте. Костя ухмыльнулся, невольно вспоминая как когда-то сам с таким же восторгом разглядывал столицу, когда приезжал сюда первые разы. Сказать по правде, малый патриотизм был ему ближе, а Урал — настоящей родиной. Вдали от Москвы Уралову всегда было чуть спокойнее, чем обычно, словно с его плеч снимали пару гирь и убирали камеру из под носа, что в его случае было еще более неприятно. Вдыхая спертый воздух подземки и улавливая рокот приближающегося поезда, Константин еще раз огляделся, следя за тем, чтобы Юра куда-нибудь ненароком не вляпался. И вдруг замер. На периферии взгляда мелькнуло что-то, что он даже сам не осознал. Костя даже на секунду забыл про то, что маленький Юрочка Татищев непременно расшибется по глупости, если упустить его из виду на пятнадцать секунд. Однако Юрочка Татищев держался на удивление ответственно, всего один раз потеряв равновесие на краю платформы, пока Уралов лихорадочно высматривал в толпе то, что все больше казалось мимолётным видением. Ну мало ли в Москве людей с красно-рыжими... — Меня ищешь, малыш? — пронзительный голос раздался прямо за его спиной и Костя едва не упал, мгновенно оборачиваясь и едва не сталкиваясь носом с мужчиной в ярко-красной куртке, который предусмотрительно сделал шаг назад. — Мелкий, ты чего в Москве-то делаешь? Не следил последнее время за твоими продюсерскими игрушками. — Руслан, — Костя невольно улыбнулся, оглядывая старого знакомого с головы до ног. — Мне кажется, ты стал меньше, — Руслан возмущённо фыркнул, приподнимаясь на носочки. — Да это ты вымахал, охуевший пиздюк! — всплеснул руками он, наигранно дуясь и тут же вспоминая про свой вопрос. — Так чего по Москве то шароёбишься? Руслан усмехнулся, заглядывая ему за спину и выхватывая взглядом Юру, плотоядно облизнулся, оглядывая, очевидно, будущую жертву. Костя только устало качнул головой. Юра, кажется, пока не заметил, что Уралов отвлёкся от него, — он отсчитывал время до прибытия следующего поезда. — Этого выгуливаешь, челядь свою припизднутую? — фыркнул Руслан, стреляя взглядом в Юру. — А, вы вроде тут с концертами. Сам петь так и не собрался, ссыкуешь? Поморщившись от такого комментария, Константин только вздохнул, поджав губы. О собственной карьере артиста он старался вообще не думать и не вспоминать, считая, что этот крайне темный, хоть и полезный как опыт период его жизни стоит оставить позади. Тем более.. — Ты ведь знаешь про мой голос, — заметил он, чуть дергая плечом и получая тычок под бок от Руслана. — Пизди мне тут, что с такими невъебеными вокальными данными не смог порешать эту поеботу в голове и найти со своим баблом ебаного врача для горла, — закатил глаза мужчина, кривясь. — Мне-то похуй, дрочи как хочешь. Пиздеть тут только не надо. — А ты какими судьбами? — неловко перевел тему Костя. Их диалог наконец-то был замечен Татищевым и Уралов даже порадовался, что Юра пропустил неудобную часть. Впрочем, с Русланом удобных разговоров не бывает. Подвоха в любом случае ожидать стоило. — Здравствуйте, — недоверчиво сказал Юра, пришаркивая к ним потихоньку и становясь рядом с Костей. — Вы с Константином Петровичем знакомы? — Руслан ухмыльнулся, а Костя постарался морально подготовиться к тому, что последует за этой ухмылочкой. — О, с Константином Петровичем... — мужчина подмигнул Юре, показательно облизывая губы. — Знакомы, скажу, ебать как подробно. Странно, что он про меня не рассказывал! Константин Петрович, как ты мог, после всего что между нами... — Юру перекосило от этих слов так, словно он проглотил лягушку. — Хватит, Руслан, — Уралов потер переносицу, вздыхая. — Юр, это Руслан. Мы познакомились... Достаточно давно, когда я в Москве работал... — последние его слова были заглушены гулом прибывающего поезда. Не сговариваясь, они втроём шагнули в вагон. Руслан скоренько покатился в сторону свободных мест, плюхаясь на сиденье с широко раздвинутыми ногами. Юра чуть поморщился, отодвигаясь, чтобы уступить место женщине. — Могли бы и постоять, тут недолго! — больше возмущаясь факту, чем отчитывая Руслана, восклинул Юра. Тот фыркнул и разлегся ещё беспардоннее. — Старшим надо уступать, слышал, — мужчина ухмыльнулся, подмигивая Косте. Тот только рукой махнул: эгоизм Руслана было не исправить ничем. Однако чувство справедливости в Юре было крепче, чем могло показаться, а умение докопаться — похвальным для новичка. — Вы-то старый, — хмыкнул он недоверчиво. — Да вы младше Константина Петровича... — Руслан прервал его смехом гиены на весь вагон, чуть ли не пополам складываясь и утирая воображаемую слезу. Уралов тоже не сдержался и улыбнулся. — Что такое? — Руслан старше меня, Юр, — пояснил он, стараясь не показывать улыбки. — Почти на шесть лет. Страдальчески фыркнув, Юра только отвернулся, чувствуя себя не слишком комфортно в обществе старых знакомых. Он никак не мог понять, что именно, но что-то менялось во взгляде Константина Петровича, когда он обращался к Руслану. Словно этот человек был чем-то невероятно светлым в его жизни. Неприязненно оглядев мужчину, Татищев, на душе которого скребся неприятный холодок, решил, что в нём нет решительно ничего приятного. Смазливая и чересчур моложавая для его возраста внешность казалась единственным плюсом, который в глазах Юры таял, ибо подобная мужская красота его (и слава богу) никогда не интересовала. Он искренне надеялся, что Руслан покинет их компанию и они с Константином смогут нормально провести время, потому что Руслан казался человеком, который без всяких угрызений совести может испортить настроение решительно кому угодно. Прикусив губу, Юра молча вцепился в поручень в вагоне, искоса наблюдая за тем, как Константин вдруг засмеялся, когда Руслан, поманив его к себе ладонью, что-то сказал на ухо. В шуме метро было не разобрать, но Татищеву вдруг стало жутко некомфортно. Он с тревогой взглянул на Костю, но тот, увлечённый беседой с приятелем, явно забыл о том, что вообще-то они планировали этот выходной как приятельский отдых! Юра почти разозлился. — Куда вам? — чересчур громко спросил он, стреляя взглядом в Руслана и смотря на того исподлобья. Тот хмыкнул и пожал плечами. — Че он у тебя такой грустный? — махнув рукой в сторону помрачневшего Юры, спросил он у Уралова нарочно погромче. Тот вначале даже не понял, застыв от такой наглости: ему даже не ответили! — Хуй сосал не... — от хлесткого удара по лицу Руслан отлетел, едва не сбивая не ожидавшего такой подставы Костю. — Ты ебнулся, дебил малолетний?! — закашлялся он, раздражённо и презрительно глядя на Юру и продолжая держаться за Костину руку и край пальто. — Да ты вообще охуел! — забив на вежливость, вскинулся Юра, сжимая руки в кулаки. — Катись куда пиздовал, какого хуя ты... — Хватит, Юра! — строгий и громкий голос Константина Петровича прервал разворачивающуюся словесную баталию, грозящую перейти в Юрин нервный срыв. — Что с тобой такое? — Что со мной такой?! — истерично и оскорбленно вскинулся Татищев, беспомощно глядя на своего продюссера. — То есть, к нему у тебя вопросов нет?! — Константин непонимающе приоткрыл рот, бросая взгляд на Руслана. Тот пожал плечами. — Знаешь, наверное оставлю тебя с этим бешеным, — легко махнув в сторону Юры, которого от обиды и желания почесать кулаки уже потряхивало, отозвался Руслан. — Если надумаешь по моему предложению, пиши. Тебе явно не помешает хороший... — он искося глянул на Юру и оборвал фразу, подмигивая Косте. — Гуляй, малыш. Небрежной модельной походкой Руслан пошаркал по платформе поезда. Юра проводил его неприязненным взглядом и обернулся к Косте. Тот выглядел довольно расслабленно, хотя и задумчиво. Видимо вопросов к Руслану у него и вправду не имелось. Татищев возмущённо прокашлялся, привлекая внимание продюссера, и внезапно почувствовал себя глупо. — Не бери в голову, — вдруг удивительно мирно качнул головой Константин. — Руслан... Он... Эксцентричная личность, честно говоря. Но в свое время... Все нормально? — Да пофиг на этого... — Юра пару раз махнул рукой в воздухе, пытаясь подобрать слово, наиболее емко описавшее бы всю степень похуистичной неприязни, которую Руслан смог пробудить всего парой фраз за гребанные полчаса. — Ты понял. Тогда гулять? — Конечно, — Костя чуть улыбнулся. По крайней мере, Юра был отходчивым, а значит конфликтов возникнуть не должно. Выходя из подземки и придерживая дверь, чтобы Юру не прихлопнуло от порыва ветра, Уралов глубоко вдохнул прелый и влажный осенний воздух. Пахло выхлопными газами и опавшей листвой, прямо как тогда... *** — в Третьяковскую галерею сходим?! — Михаил улыбнулся заговорщически, оплачивая Косте и Саше горячий шоколад, а себе большой каппучино. — Почему бы и нет, — сдержанно ответил он, наблюдая, как заинтересованно отлип от книги Саша. Удивительно, что они с Костей нашли общий язык именно в изобразительном искусстве. — Ты там ещё не бывал? — Да я только вещи на выходных разобрать успел, — смущённо пожал плечами парень, потирая затылок. — Спасибо вам ещё раз, что помогли с квартирой... — Не беспокойся о финансовой стороне, — усмехнулся Московский, смеряя его прищуренным взглядом. — Работай над музыкой, у тебя большой потенциал. Было бы глупо с моей стороны закапывать твой талант, нагружая тебя всякими сторонними проблемами типа съёма жилья, — Костя покраснел, понимая, что аренда квартиры практически в центре Москвы отнюдь не мелкое и совсем не дешевое занятие. Он все еще слабо понимал, что именно подразумевал под собой продюсерский контракт с Московским, не удосужившись толком вчитаться в то, что подписывал, как и любая творческая личность, которой предложили деньги за талант. Уралов пока что мелкими глотками цедил горячий шоколад, тихо слушая разговор Саши и Михаила Юрьевича о чем-то, что его не касалось. Понимал он для себя лишь одно: ему выпал буквально золотой билет познакомиться, сблизиться и попасть к такому продюсеру и звезде, как Михаил Московский. Костя буквально чуть ли не горящую надпись над его головой видел: «слушайся меня и твоя карьера и безбедная жизнь обеспечены». Тем более, что слушаться Михаила оказалось совсем не сложно и довольно приятно: он был для мальчиков словно старший приятель. После легкого завтрака они втроем отправились по настойчивой просьбе Саши в Третьяковскую галерею. Не сказать, что Костя чувствовал себя уютно, хвостиком следуя за Михаилом, который с лёгкой улыбкой оплачивал за него все, что считал нужным. Но вживую увидеть картины, которые он в Екатеринбургской художественной школе видел лишь на презентациях на уроке истории искусств, было крайне захватывающе. Саша, делающий вид, что не слишком впечатлен, что-то вещал ему о современных художниках и искусстве метафор, а потом и вовсе потащил в выставочный зал современной скульптуры. Костя не впечатлился: техники эпохи возрождения и древнегреческие статуи он посчитал куда более относящимися к искусству, нежели непонятные глиняные формы на постаментах. Саша с ним не согласился и между парнями вновь разгорелся полушутливый спор. — ...Ну не стоят они миллионы долларов, — всплеснул руками Костя, указывая на одну из уродливых статуй. — Это бессмысленно, за что здесь платить? Никакой техники, никакого вкуса, да даже в интерьер не впишется! — Это глубокая метафора, — в очередной раз надрывался Александр, поправляя очки, носящие на его лице чисто декоративную функцию: зрение у Романова было отличное. — скульптор изображает посредством грубых линий истинную природу эмоций! Смотри, как играют грани, разве они не волнуют?! Разве не проглядывается в них четкая метафора гнева и ревности, отражая глубину понимая создателем этих чувств и того, как губительны они для человеческой природы? — Это. Обрубок, — отрезал Костя, специально делая паузу, и обернулся к Михаилу. Тот чуть скучающе, но отчасти заинтересованно наблюдал за спором подопечных. — Ну скажите, Михаил Юрьевич. Это бессмысленно, это не искусство. — Искусство в глазах смотрящего, — туманно ответил Московский, пожимая плечами. — Но как по мне, создатель волен в ценообразовании, лишь бы покупатели нашлись, — Костя фыркнул и прошествовал в следующий зал. После экскурсии по еще парочке залов, Михаил Юрьевич предложил выдвигаться на студию: им с Костей предстояло решить пару рабочих вопросов по поводу его прописки в Москве и согласия на обработку персональных данных. Но по пути завернул в кафе, взяв парням по паре шариков мороженого... *** — Земля вызывает Константина Петровича, — Юра шутливо ткнул его в плечо. — Эй, мужик, ты чего? Этот Руслан ляпнул чего в вагоне? Костя заторможенно остановился у кассы к фуникулёру, понимая, что они пришли. Юра уже вовсю толкал его покупать билеты, а сам поглядывал в сторону киосков с горячей кукурузой и хот-догами неподалёку, явно намереваясь приобрести что-нибудь пожевать во время поездки. Уралов потряс головой, оглядываясь и мельком изучая расписание и цены на билеты. Ехать с еще кем-то ему не хотелось: проще выглядело выкупить одну кабинку на четыре места и наслаждаться поездкой наедине с Юрой. Так что всучив тому пару купюр и отправив в долгожданному киоску за шаурмой и напитками, Константин так и поступил, просто заказывая все четыре места на ближайший рейс. Забрав билеты и убрав два лишних в карман, он неспешно побрел навстречу Юре, который уже спешил к нему с двумя упаковками шаурмы и двумя бутылками: с водой и с какой-то цветной газировкой. — Держи, Петрович, угостись, — фыркнул Юра, гордо вручая ему добытую горячую шаурму. — С утра еще мяукала. Сдержанно хихикнув, Константин чуть расслабился. Все-таки Юрин не слишком культурный юмор не утратил своей актуальности с начала их знакомства. Аккуратно придерживая свою еду, он вручил Татищеву билеты и последовал за ним к посадочной площадке на фуникулёр. — Так все-таки, — начал разговор Уралов, когда они уселись и Юра восторженно припал носом к стеклу, разглядывая московский пейзаж. — Как планируешь решать вопрос с университетом? Юра помедлил с ответом, хотя по тому, как напряглись его плечи и потускнел взгляд Костя понял, что его услышали. — Честно говоря, — Юра дёрнул плечом, украдкой отрываясь от вида и переводя взгляд на своего продюсера. — Не то чтобы... Я подумал... Точнее, если посмотреть объективно... Ну а нужно ли оно мне? Зачем мне тратить время на получение профессии, по которой я никогда не буду работать? — Ты решил вообще без образования остаться? — не веря своим ушам, вскинул подбородок Константин, чуть истерично дергая уголком губ. — Думаешь, шоу-бизнес тебя всю жизнь будет кормить? — А почему нет? — осторожно пожал плечами Юра. — Что мне мешает и дальше писать песни? Ты сам дал мне этот билет в охуенную жизнь. А теперь предлагаешь всё бросить и пойти инженером на челябинский тракторный завод? — Ты не понимаешь! — всплеснул руками Костя. — Это слишком ненадёжная работа. Ты можешь по щелчку пальцев вылететь из шоу-бизнеса, потерять деньги и медийность! И без диплома об образовании перед тобой реально встанет выбор из общепита и трассы! — Да ладно, со мной такого не случится, — закатил глаза Юра, явно не воспринимая слова продюсера всерьёз. — Тем более, я ведь не один. Со мной ты, самый крутой российский продюсер с огромным опытом и медийностью. У меня есть брат, есть Илья, да и Анечка наверняка поможет, в случае чего. На образование я только время просру. Косте было что возразить на его слова. Мужчина вздохнул, мельком оглядывая окресности из фуникулёра. И решил, что спорить здесь — только с Юрой ссориться, чего ему делать совсем не хотелось. Артист свой выбор делает сам и давить на Татищева он не собирался. Да и портить выходной ссорой не хотелось. Впрочем, и он и Юра были людьми отходчивыми и перепалка об образовании быстро подстерлась. Когда они уже вышли из фуникулёра и отправились перекусить, Косте пришло сообщения от Руслана. Тот приглашал его в какой-то ночной клуб. «Хорошо хоть не на байкерский слёт,» — про себя усмехнулся Уралов. — Ты помнишь, я завтра у Ильи ночую, — напомнил Юра, тоже на пару минут залипший в телефон. — Кстати, Константин Петрович, — он притормозил, что-то разглядывая на экране, — ты по своим кругам случаем не знаком с Данилой Московским? Услышав знакомую фамилию, Уралов напрягся. — Данилой? — переспросил он задумчиво. — С одним Московским я знаком, но про Данилу не слышал. Какого он возраста? — Не знаю, — пожал плечами Юра. — Чего ты так странно смотришь? О нём Илюха как-то обмолвился. Не помню уже, почему, — парень чуть разволновался. Костя хмыкнул. — Мой тебе совет: услышишь фамилию Московский, не лезь, — он пристально посмотрел на Юру. — Понял? — Окей, запомню, — как-то чуть напряжённо ответил Юра, почему-то отводя взгляд.