Целуй мой контракт

— Всё-таки едешь? — Костя замер в двери квартиры и медленно обернулся на мать. Подумать только, услышала, как он собирался в три часа ночи... — Да иди, чё встал, — фыркнула женщина, складывая руки на груди. — Тебе же всегда на меня было пофиг, неблагодарный ты... — Всего хорошего! — в сердцах выкрикнул Уралов, подхватил рюкзак, и вылетел за дверь, громко хлопая той. Последние слова матери он слышать не хотел.       Они никогда не были особенно близки и Костя ещё в раннем детстве убедился, что его счастливое будущее никак не связано с этой семьёй и этой квартирой в одном из не самых лучших районов Екатеринбурга.       Впрочем, до недавнего времени он уезжать из родного города не собирался: планировал сдать экзамены и после одиннадцатого класса поступить в инженерное училище. Потом, на отлично сдав дипломную композицию в художественной школе, решил, что творческая профессия подходит ему лучше.       Всё шло отлично: парень уже собрал хорошее портфолио, несколько месяцев готовился к творческим экзаменам, а в свободное время писал песни. И, вполне возможно, Костя бы легко поступил в академию, но всего за пару дней до финального экзамена его жизнь резко оказалась перевернута с ног на голову.       Парень сидел в подъезде, укутавшись в холодную куртку и сжимая в руке билет «Екатеринбург — Москва». В одну сторону. Ещё неделю назад он бы и не предположил, что всего за несколько часов примет решение ехать в столицу: он никогда туда не хотел.       На Урале Косте всегда было спокойно, он считал себя екатеринбуржцем до мозга костей и даже если и думал переехать, то не дальше Перми или Челябинска. Впрочем, зачем менять на что-то Екатеринбург, город, который он любил с детства.       Все эти мысли казались ему самим собой разумеющимся. До рокового вечера понедельника.

***

      Тогда, увидев незнакомый номер, Костя, закатив глаза, убеждённый, что ему звонят мошенники или рекламные агентства, поднял трубку. — Константин Уралов? — вежливо осведомилась девушка на том конце. — Вы прошли конкурсный отбор по программе «Новые звезды». Вам на почту было отправлено письмо с датой живой пробы и адрес. Придёте? — Что? Куда? — Костя рассеянно отнял телефон от уха, ещё раз пытаясь понять, кто ему звонит. Он попытался вспомнить, участвовал ли в каких-то конкурсах последнее время. Почему-то это не звучало как типичный развод. — Извините, я не помню, когда я подавал заявку на участие? — Секунду, сейчас уточню, — прощебетала девушка. Несколько секунд на том конце было тихо, только стучали клавиши компьютера. Костя затаил дыхание. — Вы подавали заявку двадцатого февраля и двадцать первого числа прислали материалы с записью вашей песни «Космос»... Да, всё так. Ваша конкурсная заявка на стажировку и личное продюсирование с Михаилом Московским была одобрена — Разве я подавал заявку? — нахмурился Костя, рассеянно вставая со стула и делая несколько бездумных шагов вдоль комнаты.       О Михаиле Московском он прекрасно знал: владелец самой крупной медиа-империи, бывший солист, невероятно талантливый человек, талантами ведения бизнеса которого Костя восхищался как чём-то само собой разумеющимся. И всё же Московский был чем-то вроде далекой мечты, картинки в телевизоре и постера на стене: блистающий улыбкой, позирующий для фото, но абсолютно недостижимый. Особенно для Кости: абитуриента средненького колледжа Екатеринбурга, пишущего песни на досуге на гитаре, подаренной ещё пять лет назад.       Он абсолютно без лишних мыслей уже подумал, что это развод: скорее всего с него хотели выманить деньги под предлогом сотрудничества с известным человеком. Было бы странно, если бы было иначе.       Костя бы и забыл про этот звонок, если бы спустя пару часов ему не пришло сообщение от его бывшей классной руководительницы. Уралов даже дышать перестал, когда увидел в мессенджере короткое письмо о том, что женщина ещё зимой решила подать на московский конкурс его песню, исполненную на школьном концерте и ей пришло письмо о том, что Костя прошёл заочный этап...       Тяжело дыша, парень метнулся за старенький ноутбук, лихорадочно загуглив, существует ли такой конкурс на самом деле. Быстро сверил ссылку от класной руководительницы, время и дату... И едва сальто не сделал, отказываясь верить, что ему на голову упала такая удача.       Сайт с билетами до Москвы был открыт в мгновение ока. Костя даже не задумался: такой шанс выпадает раз в жизни. Даже если он не выиграет, то как минимум станет известен тем, что участвовал в таком шоу, а там уж и до собственной карьеры недалеко... Совесть подсказывала, что бесплатно такие вещи с неба не падают и за всё надо работать, но Уралов от неё отмахнулся: работать он умел и хотел. Прикинув в уме, что с матерью всё равно договориться не удастся, парень поджал губы. Деньги на билеты и пару ночёвок в Москве у него были: он ещё с прошлого года подрабатывал грузчиком в небольшой компании перевозок и кое-какие накопления имел. Вот только эти деньги были отложены на проживание после поступления...       Решать надо было срочно: не так уж много времени у него оставалось: до конкурса меньше недели, а значит на днях надо будет уже выезжать. Костя вздохнул и решительно кликнул «оплатить», вводя данные счета. В конце концов, чем-то всё равно придётся рискнуть.

***

      Ехать на плацкарте Косте предстояло больше суток. Оглядываясь по сторонам на номера мест, парень прошёл в конец вагона, находя своё. Соседей не было, видимо, люди сядут позже. Поезд отходил в четыре утра и, видимо, мало кому в будний день нужно было ехать в Москву в такое время.       Закинув рюкзак на крючок возле окна, Костя пока что уселся на нижнюю полку: спать не хотелось. Волнение перед предстоящим приключением, которое, возможно, определит всю его будущую жизнь, гложило и ворочалось внутри, не давая толком расслабиться и отдохнуть. Даже в реальность происходящего верилось с трудом, Костя словно оказался в какой-то драме о приключениях парня, решившего искать себя в столице.       Пожилая проводница принесла ему постельное белье и спросила, нужен ли стакан с подстаканником. Костя вежливо поблагодарил женщину и быстро заправил свою верхнюю полку: заниматься этим позже, когда соседи уже пришли, было бы неудобно. Парень задумчиво выглянул в окно, оглядывая площадку перед вокзалом в утреннем тумане, перед рассветом было сумрачно и промозгло, несмотря на то, что на дворе стоял май. На полупустой платформе ходили только охранники и редкие проводники и машинисты. От этой спокойной предрассветной картины Косте почему-то захотелось спать.       Парень зевнул, быстро разулся и неловко полез на верхнюю полку. Поезд должен был отправиться с минуты на минуты.       Наконец-то послышался перестук и гудение, вагон легко затрясло и Костя, скосив глаза с верхней полки на окно, увидел, как медленно уплывает в туман посадочная платформа. На душе стало необычно светло и спокойно, будто он и не трясся перед выходом из дома, боясь, что опоздает или вовсе не сможет сесть на поезд из-за матери или других непредвиденных обстоятельств.       Перевернувшись на бок и чуть укрывшись одеялом, прикрыл глаза, так и не удосужившись переодеться. С собой Костя никакой сменной одежды, кроме той, что предназначалась для выступления на кастинге, не взял: рюкзак и так был маленький, а брать сумку побольше он не видел смысла. Было бы неудобно таскаться по Москве с чемоданом. Тем более, парень всё равно не знал, что ему там может понадобиться.       С деньгами тоже было не все гладко: большая их часть ушла на билет и бронь номера в гостинице на пару дней вперед. С собой у Кости осталась совсем небольшая сумма, а ведь ему ещё нужно было чем-то питаться в столице, оплачивать проезд и, возможно, платить за номер ещё несколько дней подряд. Бюджет был скудным, парень слабо представлял, как проживет в столице на эти деньги даже неделю. А ведь он толком не знал, сколько времени ему нужно будет там пробыть. И ещё у Кости не было обратного билета...       Будущее представлялось довольно туманным и отчасти пугающим. Но в силу юношеского максимализма и забивания на всякие житейские мелочи, Костя переживал, в основном, о том, как будет петь на конкурсе и сможет ли выиграть. Почему-то тот вариант, что ничего не удастся и ему нужно будет ещё как-то возвращаться в родной Екатеринбург, слабо укладывался в голове. Он вообще старался на эту тему не думать, в основном, потому что иначе выйдет, что вступительный экзамен в колледж был прогулян зря...       Парень ещё раз зевнул. Поезд тихо убаюкивающе постукивал и гудел, так что ему, не спавшему почти сутки из-за подготовки к поездке, захотелось провалиться в сон ещё сильнее.       Проснулся Костя ближе к вечеру, когда к нему в купе подсела одинокая девушка. Перекладывая свои вещи на нижней полке и гремя кружкой, она разбудила парня. Уралов с тихим стоном приоткрыл глаза: от сна в одежде было ужасно душно, он проголодался, а ещё почему-то побаливала голова. — Здравствуйте, — тихо поздоровалась девушка. Костя привстал на своей полке, едва не стукаясь головой, и тоже выпалил приветствие. После чего быстро слез, сунул ноги в кроссовки, не зашнуровывая, и, захватив зубную щётку, потопал к туалетам.       Получается, он проспал почти половину дороги. А сейчас собирался чисто символически поужинать лоточком лапши быстрого приготовления и завалиться обратно: отсыпаться перед походом по Москве. Взглянув на себя, помятого и заспанного, в зеркало туалета, Костя шмыгнул носом: на звезду народного масштаба он пока что походил слабо. Парень попробовал растянуть рот в той же фирменной улыбке, с которой обычно появлялся на экране Михаил Московский, а потом сам над собой прыснул от смеха. Ну он и замахнулся, конечно, представлять себя таким великим артистом, ведущим, да и просто звездой России.       С соседкой они больше не болтали. Только чисто символически обменялись парой фраз, пожелав друг другу приятного аппетита за ужином. Девушка предложила Косте к его лапше яйцо, нарезанный полосками огурец и чёрный хлеб, которые везла с собой в дорогу в контейнере. Тот не отказался, поблагодарив даму: было бы неприлично, да и лапшой он всё равно толком не наестся.       После короткого ужина, Костя снова залез на верхнюю полку. Чуть-чуть почиркал в блокноте портрет соседки, убрал тонкую мягкую книжечку обратно в рюкзак и снова заснул. Что ж, по крайней мере, поездка выдалась спокойной и он хорошо отдохнёт.

***

      Москва слегка оглушила. Несмотря на то, что Костя жил в городе-миллионнике, но столица... Слово «миллионник» было каким-то слишком блеклым для этого хаоса из людей-машин-трамваев-поездов... Уралов храбро вздохнул и нырнул в толпу, движущуюся к призывно горящему на столбе знаку входа в метрополитен.       Проснулся он, кстати, всего минут за десять до прибытия: проводница и соседка по купе разбудили его, беззаботно спящего на своей верхней полке все ещё прямо в одежде. Костя даже порадовался, что всю дорогу проспал, поблагодарил добрых женщин, покидал в рюкзак немногочисленные выложенные вещи и метнулся на вокзал. Ранним будним утром народу там было немерено.       Сориентировался парень на удивление быстро. Поезд тоже оказался приятным: новым и бесшумным, Костя там даже смог подзарядить телефон. Хотя присесть не вышло: вагон был почти полным, парень не слишком огорчился. В поезде он успел всласть насидеться и належаться. Пару раз кто-то огрызнулся на него за рюкзак, хотя Костя его при выходе благовоспитанно снял. Впрочем, настроение всё равно не испортилось. В предвкушении конкурса парень аж светился, с трудом протискиваясь через толпу к выходу. Подумать только, приехал в Москву чтобы попасть в стажёры в Михаилу Московскому...

***

— Уралов Константин, шестнадцать лет, композиция «Космос», правильно? — хмурый мужчина, представившийся Алексеем Смольным, перевел на него взгляд, отрываясь от списков. Костя неуверенно кивнул: от этой огромной съёмочной площадки у него ноги подкашивались. — Да, это я, — не найдясь, что ещё ответить, выдохнул он. Алексей осмотрел его с ног до головы еще раз и поджал губы. — А не рано тебе, сам как думаешь? — фыркнул он. Костя даже слегка обиделся: в конце концов, он даже заявку не подавал. Откуда ему было знать, ограничений по возрасту не было, вот он и ухватился за внезапно подвернувшийся шанс. — Самое время, — он неловко улыбнулся, смотря на мужчину снизу вверх. Тот усмехнулся и закрыл папку с его, по-видимому, личным делом. — Ладно, как скажешь, малец. Пошли, провожу тебя до гримёрки. Остальные уже подтянулись ещё с утра, — Костя крепче вцепился в лямку своего рюкзака и поспешил за Алексеем. Не сказать, что этот мужчина вызывал у него доверие, но он казался надёжным и справедливым. Уралов отметил мысленно, что в случае чего к Алексею можно было бы обратиться.       А дальше началась такая круговерть, что у Кости голова закружилась минут через пять. Ему выдали текст песни, объяснили правила первого тура, причесали и покрасили, поводили туда-сюда, толком ничего не объясняя. В какой-то момент он обнаружил себя сидящим перед камерой, а улыбчивая ведущая спрашивала, что он чувствует и надеется ли на победу.       Костя вообще плохо понимал, что происходит. Порадовался только, когда участников кастинга пригласили поесть: обед был хороший, первое, второе и чай. Никакого особенного выбора, но организаторы явно позаботились о том, чтобы никто не остался голодным. Уралов даже втайне понадеялся, что их так и будут кормить во время съёмок, тогда бы ему не пришлось тратиться на еду каждый день.       Он и выдохнуть толком не успел, как его уже снова повели на другой конец площадки, посадив репетировать выданную песню уже под музыку. Костя эту песню вообще не знал, но проникся. Да и на его голос протяжные слова легли неплохо, как ему казалось. Специалист по звуку пару раз дал ему послушать собственный голос, чуть улучшенный автотюном через микрофон. Уралову понравилось, казалось, что все шансы на победу у него такими темпами будут.       Этими мыслями он и поделился со звуковиком в перерыве между настройкой мелодии. Мужчина усмехнулся. — У них все куплено, парень, — жалостливо покачал он головой. — Радуйся, конечно, что в Москве побываешь. Может они тебе и заплатят за съемки копеечку, но это не конкурс, сразу знай.       У Кости словно что-то внутри провалилось и обсыпалось. Куплено?... Верить в эти слова не хотелось, но они звучали... Логично. Так очевидно, что абсурдно. Уралов до последнего не мог понять, как же сам не догадался о такой простой вещи: это мир больших шоу, разве может туда неприметный екатеринбургский парень попасть просто так?       Всё с самого начала было показухой. Его пригласили для массовки, делали вид, что его присутствие тут что-то решает... Парень с трудом проглотил слёзы и вдохнул, готовясь петь. В любом случае, он хотел выступить так, чтобы хотя бы зрители не сомневались в его победе. Хотелось взглянуть хоть раз в глаза Михаила Московского и понять, что он приехал сюда не зря. Что, хоть на несколько минут, но это будет его дебют, его личный взлёт.

***

      На неудобную кровать в гостинице он падал, не чувствуя рук и ног: целый день съёмок, а потом запутанная поездка в метро, казалось, все силы выжали.       Костя потянулся к тумбочке у кровати, где стоял стакан воды, приподнялся и лениво отхлебнул. От усталости и разочарования хотелось расплакаться: если то, что сказал звуковик, было правдой, значит всё было зря. Он просто потратил деньги, пропустил экзамены, уехал из дома ради... Ничего. Ради подставного конкурса, где ему суждено после последнего раунда быть вышвырнутым на улицу и всё. Вот так бесславно и закончится его поездка в столицу в поисках лучшего будущего.       Парень зевнул и смахнул выступившие слёзы, поворачиваясь на бок. Стоило подумать о том, что он будет делать, когда останется посреди столицы один и без денег, без знакомых и поддержки. Но Косте в этом направлении даже думать было больно: упрямо не хотел принимать мысль о том, что он идиот, которого развели с этим конкурсом. Уралов всхлипнул и уткнулся носом в подушку.       У него не было иного выхода, кроме как положиться на судьбу и выкладываться на максимум. Все же, пусть не Михаил Московский, но его мог заметить хоть кто-то...       Парень лениво открыл телефон: за эти несколько дней мать даже позвонить не удосужилась. А ведь Костя был несовершеннолетним. Хотя она только рада была, если бы непутевый сын-художник, не хотевший идти работать на завод в свои шестнадцать, пропал: одним ртом меньше.       Стоит сказать, что на заводе Костя всё равно работал: мать его устроила туда по знакомству еще два года назад. Работа была простая и утомительная: весь день ходить по цеху и перезапускать станки в нужный момент. Первые разы у Кости с непривычки болели руки и ноги, а после того, как мать отобрала у него первую зарплату, парень пообещал себе, что обязательно станет певцом или художником.       Эту мечту он так и лелеял, выступая на школьных концертах с песнями собственного сочинения, участвуя в творческих конкурсах, где только возможно, и всеми силами работая, чтобы получить красный аттестат и возможность поступить в художественное училище вне очереди.       И, вот сейчас, ради этой же мечты он отказался от всего, что имел и поставил на одну единственную карту: Москва.

***

      Как ни странно, съёмки затянулись. Костя, по якобы существовавшему конкурсному отбору, прошел аж два этапа, оставив позади уже пятнадцать участников. Чем это было обусловлено он не понимал, но того, кто явно был купленным участником, отметил сразу: парень чуть старше него, с говорящей фамилией Романов, приезжавший на съемочную площадку с личным водителем. Костя пару раз пытался с ним заговорить, но Александр общался только с сотрудниками площадки. Судя по всему, на сцене он явно был далеко не впервые, а находиться в центре внимания привык чуть ли не с рождения.       До финала их осталось только пятеро и Костя, наверное, не волновался так никогда в жизни. Он провёл в Москве уже три дня, до сих пор не видел ничего, кроме своей гостиницы, метро и съёмочной площадки. Что ж, если всё-таки это окажется глупой игрой, он просто проведёт пару хороших дней в столице, погуляет по известным туристическим местам, а потом будет думать, как добираться домой и что вообще делать дальше.       Он задумчиво положил ещё пару штрихов в блокноте: вырисовывался неплохой мико-пейзаж с Москва-Сити. Хотелось бы, конечно, посмотреть на небоскребы вживую... У него был перерыв всего полчаса и это время интроверту по природе Косте хотелось провести в хоть какой-то тишине. Он искренне надеялся, что здесь его не найдёт настойчивая личная интервьюер их канала Камалия... — Отличный вид, не так ли? — Костя вздрогнул, оборачиваясь. Он был уверен, что был на вышке один. Давно заприметил это удобное для наблюдения за площадкой место, а потом и лестницу, по которой можно было подняться на узкий металлический пятачок, огороженный парой сваренных свай.       Прямо перед ним стоял никто иной как... Михаил Московский собственной персоной. Парень чуть не подавился и не потерял равновесие. Шутка ли, вот так, посреди съёмочного дня увидеть того, ради кого вообще вся эта авантюра и затевалась. Костя сглотнул: главное было не начать вести себя глупо. — Михаил Юрьевич? — он окашлялся, запинаясь, и повернулся к старшему, неловко протягивая руку. — Здравствуйте...       Московский только сверкнул в ответ ослепительно белой улыбкой, приподнимая на лоб тёмные очки, и, чуть помешкавшись, едва коснулся Костиной руки, имитируя рукопожатие. Костя не обиделся: ну разве может такой человек как Михаил всерьёз подавать руку какому-то никому не известному кандидату с кастинга. — Так что, нравится вид? — снова спросил Михаил, подходя к поручням и опираяст на них локтями. Лениво рассматривая людей, суетящихся снизу, он отхлебнул кофе из своего стакана и отсалютовал им застывшему в лёгком стеснении Косте. Тот вообще не знал как реагировать на то, что к нему обратился сам бизнесмен и владелец площадки. — Испугался что ли? Как тебя звать? — Нет... — он помотал головой, подходя ближе к Михаилу. — Я Константин Уралов. В кастинге тут участвую, приехал из Екатеринбурга, — набравшись смелости выпалил он. — Очень рад с вами познакомится лично, Михаил Юрьевич! Всегда хотел на вас равняться!       Он с трудом отдышался, поднимая глаза на мужчину. Тот улыбался, чуть иронично, но достаточно приветливо. Конечно — подумал Костя, — Михаилу такое каждый день говорят, чего ему какой-то шестнадцатилетний екатеринбуржец с кастинга. И всё-таки, ведь разве участие в программе не могло в будущем обеспечить Косте становление стажёром у Московского... Хотя бы на бумаге... Хотя бы чисто формально.... — Ты интересный молодой человек, — хмыкнул Михаил, снова переводя взгляд на площадку снизу. — Так что, ты так и не ответил, нравится здесь? — Вы про... Ну да, — Костя почувствовал, как атмосфера непреодолимой стены в виде статуса и состояния потихоньку опускается между ними. Московский вначале казался ему обычным циничным бизнесменом, но, похоже, он и вправду был неплохим человеком. — Тут спокойно так, все видно. Я тут зарисовки по утрам делаю, знаете. Сложный ракурс, но я стараюсь. — Значит ты ещё и художник? — Московский заинтересованно приподнял бровь. — Хочешь делать выставки в Москве? М? — Да какие выставки, — Костя чуть посмеялся, почесав затылок. — Для выставок деньги нужны большие, ну или связи. У меня одна была выставка в Екатеринбурге, но там много художников сразу было, а у меня только две картины взяли. Даже с билетов ничего не заработал, — Уралову очень понравилось, что его, казалось бы, бессмысленный трёп, Михаил слушал с должным интересом, не перебивал, не доставал телефон, а просто пил кофе, оценивающим, но нестрогим взглядом оглядывая Костю. — А в Москве я даже и не думал про выставки. Если с кастингом ничего не выйдет, то я вряд ли здесь ещё окажусь когда-нибудь... Извините, — стушевался он, переводя дыхание.       Московский неопределённо мотнул головой, делая очередной глоток из своей бездонной термокружки. Костя мысленно ударил себя по лбу: Михаил теперь подумает, что он пытается навязаться, а парень этого совсем не хотел. Он хотел честно в программе участвовать и вообще не собирался специально с директором знакомиться или подлизываться. — Вы не подумайте только, что я навязываюсь, — хмуро и смущённо выдал Костя, почесывая затылок. — Я ничего не собираюсь выпрашивать, и вообще очень рад в Москве побывать... Вот. — Я понял, Константин, — улыбнулся Михаил, понимающе кивая. — И всё-таки, ты интересный парень. Хочешь столицу покорять? — А кто не хочет, — пожал плечами Костя, немного расслабляясь. — Ну как получится, конечно... — Думаю, буду болеть за твой успех, — Михаил солнечно сверкнул зубами и протянул Косте термос. — Кофе? Сам с утра варил, люблю это дело. Ну так что, за знакомство и успех? — Спасибо, — не зная, как реагировать на внезапный дружеский жест, Костя осторожно принял кружку из рук бизнесмена, разглядывая ароматный мутный кофе с небольшим количеством сливок.       Ещё раз вопросительно взглянув на Михаила и решив, что раз предложили, то отказываться будет невежливо, он неловко отпил немного. Кофе и правда был довольно вкусный, хоть и горький, совсем без сахара. Уверенность в том, что Михаил — хороший человек, который не смотрит на деньги и статусы, только укрепилась в нём. Ну не стал бы он так уважительно и радушно относиться к Косте, который, по сути, за душой не имел вообще ничего, если бы гнался только кто за деньгами. — Интересный стиль у тебя, — Московский протянул руку, чуть вороша разноцветные пряди. — Сам придумал? — Костя рассеяно поднял глаза, ловя краем глаза осветленные пряди сплита, и чуть зарделся: неужели Михаилу Юрьевичу понравилось?... — Ага, — смущённо кивнул он, снова утыкаясь взглядом в термос. — И красил сам. Криво чуть-чуть сначала было, но вроде нормально. Прямо перед поездкой последний раз осветление обновлял... — Очень оригинально! — почти ласково похвалил его Московский, поглядывая на часы. — Не опаздываешь? — вдруг заметил он, указывая взглядом на собравшуюся снизу организованную группу. Костя ойкнул, заметался на секунду и рассеянно взглянул на Михаила, боясь спросить то, что хотел.       Это знакомство так сильно выдернуло его из привычной обстановки, которая впрочем, тоже была пока что довольно новой, как и вся Москва сейчас. Но Михаил Юрьевич словно замкнул эту картину, подхватывая Костю за руки и ведя в какую-то новую, совершенно захватывающую жизнь. И Уралов робел перед ним, таким великим и сильным в его глазах человеком, который почему-то вдруг снизошёл до него. — А вы... — выпалил он и закашлялся, быстро отдал Московскому термос и снова замялся. — Вы будете слушать нас на кастинге ведь, да?       Московский приподнял брови, чуть удивлённо, но одобрительно. Он вообще смотрел на Костю таким удивительно простым и добрым, вроде взглядом, будто тот уже грелся в лучах одобрения своего кумира. Как же захватывающе и одновременно нереально... — Всех вас... Едва ли, — пожал плечами мужчина, а потом расплылся в улыбке и чуть подмигнул ему. У него чуть смазался сценический макияж в уголке возле глаза и Костя ужасно хотелось почему-то коснуться и легко стереть пальцем пятнышко тёмно-кремовых теней. Весь этот небрежный, но идеальный образ Михаила ужасно будоражил, аж живот сводило. — Но на твоё выступление точно приду, — вдруг с серьёзной улыбкой добавил мужчина, чуть наклонив голову и смотря Косте прямо в глаза. — Постарайся, думаю, ты меня впечатлишь.       У Кости аж дыхание перехватило. Он не был уверен, насколько сильно покраснел, пока пытался что-то выдавить вроде благодарности или обещания «очень-очень-очень-постараться». Сам не помнил, что именно сказал, но Московский внезапно тихо рассмеялся и этот образ отпечатался в голове Кости, словно клеймом выжженный. Необыкновенно яркий и такой недостижимый... — Удачи, — Михаил подался вперед, чуть гладя его по плечу. — Давай, беги. Не опаздывай, я это не люблю.       И он пришел.       Впервые Костя стоял на небольшой сцене, ослеплённый подсветкой, а за кадром сидели не только журналисты, оператор и режиссёр площадки, но и сам Михаил.       Московский всё ещё пил кофе из своего большого термоса и задумчиво наблюдал за Костей. Сказать, что тот постарался спеть так, как никогда раньше — ничего не сказать. Парень думал, что охрипнет — с таким старанием он вытягивал ноты, сжимая микрофон холодными от волнения пальцами.       «Он заметит меня,» — мысленно загадал он, пытаясь отдышаться после выступления. Московский медленно понял руки и сухо поаплодировал, всё также буднично улыбаясь.