Целуй мой контракт

— Уралов, подойди, — по обыкновению хмуро позвал его Алексей. Костя обернулся, допивая стакан воды: он весь вспотел от волнения после выступления. Но, похоже, ждать его не собирались. Смольный многозначительно взглянул на свои наручные часы и выразительно поджал губы. — Быстрее, тебя ждет Михаил Московский. — Уже бегу! — Костя сорвался с места, бросая стаканчик на стол. Смольный не стал его дожидаться, пошёл неспешно к зоне отдыха на площадке, вынуждая парня догонять его бегом.       Сердце радостно колотилось, когда Костя, с трудом пытаясь отдышаться, вбежал в комнату отдыха. Внутри было тихо, только гудел кондиционер: из-за него здесь было намного прохладнее, чем в остальных помещениях. Парень остановился, переводя дух и всё ещё боясь поверить своему счастью, но фантазия не переставала подкидывать всё новые и новые захватывающие сюжеты, в которых Михаил так вдохновился и восхитился его выступлением, что... — Присядь, — коротко приказал Московский, не отрываясь от каких-то бумаг на столе. Он быстро раскладывал их в две стопки: одну переложил в папку, а вторую пододвинул к Косте, стоило тому опуститься в мягкое кожаное кресло по другую сторону журнального столика. — Извините, — Костя откашлялся, с интересом смотря за документами, которые прямо перед ним раскладывали элегантные руки Московского. — Как вам моё выступление? — Что ж, очевидно, я слегка впечатлён, что бывает редко, — Михаил сдержанно и холодно улыбнулся ему, на секунду поднимая взгляд. Костя почему-то про себя отметил, что у мужчины довольно усталый вид. — Именно поэтому ты здесь. Полагаю, ты уже понял, что результаты кастинга предрешены заранее, так?       Костя сглотнул: его худшие опасения только что подтвердились, он заранее проиграл. Но ведь он здесь, а значит Михаил Юрьевич хочет дать ему шанс... Парень несмело кивнул: в этой ситуации он готов был цепляться за любую возможность. — Выиграет Алесандр Романов, — тихо сказал он под довольный кивок Московского. Впрочем, уже в ту же минуту Михаил слегка скривился, словно ему тоже была не очень приятна эта идея. — Тогда, почему вы позвали меня? — Сразу скажу, я не собирался брать никаких стажёров и тем более становиться чьим-то продюссером, — начал он, беря со стола ручку и подписывая лёгким движением руки бумаги одну за другой. — Но раз уж семейка Романовых намерена навязать мне своего отпрыска, то, пользуясь случаем, я хочу дать шанс и кому-то более талантливому, чем Саша, — он многозначительно посмотрел на Костю и передал ему ручку. Парень не глядя, робея под пристальным взглядом Московского, взял её, сжимая в пальцах до побелевших костяшек. Неужели... Неужели и правда... — Вы считаете, что я... Что я лучше Александра? — почти шёпотом произнёс он, боясь поверить в эти слова. Такая похвала от кумира ему и не снилась. Костю заметили! Ему хотят дать шанс стать кем-то большим! — Безусловно, — Михаил белоснежно улыбнулся во весь рот и, не глядя, указал пальцем на документы перед Костей, которые он только что подписал. — С твоими данными я сделаю тебя звездой за пару месяцев, Костя. У тебя большое будущее, которое я планирую проспонсировать, раз уж подвернулся случай. А это, — он указал взглядом на стол. — твой контракт. — Господи, спасибо вам, спасибо огромное! — задыхаясь, выпалил парень, хватаясь за бумаги. — Я буду стараться, обещаю, Михаил Юрьевич! Вы потрясающий человек, спасибо! Спасибо вам!... Я... — Позже поблагодаришь, — отмахнулся Михаил. — Прочитать контракт не хочешь? Имей ввиду, что, учитывая твоё материальное положение и то, что я буду вынужден вкладываться в тебя лично, будущая прибыль скорректирована в мою сторону. Справедливо, надеюсь, ты это понимаешь? — Костя нерешительно кивнул. Читать контракт ему показалось слегка невежливым: Михаил мог подумать, что Уралов не доверяет ему.       Кроме своего голоса и текстов Косте, по большей части, было абсолютно нечего предложить. Он смутно понимал, что поначалу его продвижение по карьерной лестнице в шоу-бизнесе кто-то должен спонсировать, и это явно были не самые маленькие деньги. Да и разве важны ему были, по сути, гонорары, когда исполнялась его мечта: работа на большой сцене под руководством кумира. Костя усмехнулся: какие бы деньги это ни были, он будет рад, если ему достанется их часть, и неважно, какая. Он искренне верил: Михаил Юрьевич его здесь не обманет и честно посчитает, кто сколько заработал. — Конечно, я на все согласен! — быстро закивал он и нерешительно посмотрел на документы: уже ужасно нетерпелось подписать контракт и наконец-то поставить точку в этом испытании, отмечая его как абсолютно выигрышное.       Изящные пальцы Московского (руки звезды — сглатывает про себя Костя отчаянно: он обожает в этом человеке, кажется, решительно всё) в тишине шелеста бумаг и Костиного тяжелого дыхания указывают короткие строчки, где парень должен поставить свою подпись, одно за другим. Уралов ставит закорючки, отдалённо смахивающие на те, что были у него в паспорте, крупно дрожа всем телом и даже в буквы не вглядываясь.       Он словно в каком-то трансе любовно двигается в ту сторону, куда приказывает рука Михаила Юрьевича. Даже не думает о том, что подписывает.       Очухивается он только тогда, когда та же светлая ладонь всовывает ему в руку стакан воды. Костя его чуть не роняет, с трудом поднимая глаза на Михаила. Тот снисходительно улыбается, сидя рядом с ним и кончиками пальцев касаясь его руки: страхует, чтобы Уралов не пролил воду. Московский так охуенно близко, что Косте дышать вдруг так невыносимо легко. Он не уверен в том, что не плачет. — Эй, эй, успокаивайся, — мягко, чуть шутливо произносит Московский. Костя тихо кивает и делает пару глотков из бумажного стаканчика. — Валерьяночки может тебе накапать, а? Глицинчику, чаю, чего покрепче? Давай без нервных срывов, окей? — Извните, Михаил Юрьич, — стараясь, чтобы голос не срывался куда-то в стратосферу (как он петь потом будет, а?) отвечает Костя. С надеждой бросает взгляд на столик: все бумаги, аккуратно подписанные Михаилом и дрожаще-размашисто — им самим, лежат в стопочке в полузакрытой папке.       Вот и всё.

***

      О победе Александра Романова в кастинге объявляют в специальной программе: Костя занимает «почётное второе место» по версии ведущей. Вздыхает и успокаивает себя: копии всех подписанных бумаг с контрактом лежат у него в рюкзаке, аккуратно упакованные. Трогать их уже почти не страшно, хотя Костя всё ещё боится, что те рассыпятся в пыль, едва он достанет их.       Вечером того же дня он знакомится с Александром лично. Московский ведёт их обоих в какое-то дорогое кафе, антуражное, в центре Москвы. На немой взгляд Уралова и широко распахнувшиеся глаза при виде ценников в меню, Михаил ухмыляется и только бросает короткое «я плачу».       И все же Косте стыдно объедать Михаила, хоть он и понимает холодной головой: даже три десерта за четырёхзначную сумму Московскому никакой погоды в кошельке не сделают. — Меня очень впечатлило твоё выступление, Константин, — вежливо обращается к нему Романов, мудрёно складывая приборы на своей полупустой тарелке. — Не удивлен, что такой профессионал своего дела, как Михаил Юрьевич, предложил тебе эксклюзивный контракт. Скажу честно, я даже слегка тебе завидую: это впечатляет, пробраться на такой уровень, имея лишь талант. Хотя что это я «лишь»... Давно ты занимаешься пением? — А... Я... — Косте требуется немного времени, чтобы вникнуть в этот поток интеллигентных комплиментов. — Спасибо, можно просто Костя. Пением я всегда любительски занимался, пишу вот лирику потихоньку... Ты тоже превосходно выступал и... — парень чуть покраснел, ловя на себе вежливый заинтересованный взгляд Александра. — внешне ты прямо звезда. — Я сейчас расплачусь от градуса вашего восхищения, — иронично хмыкнул Московский, потягивая мохито из стакана. В отличие от парней, один из которых был ещё несовершеннолетним, он не постеснялся заказать в кафе чего покрепче с последних страниц меню. — Романов, не обольщайся, он тебе из вежливости льстит. С пелёнок наглаженни-напомаженни, будешь тут звезда, пф, — он фыркнул в стакан, расслабленно откидываясь на стул. — Неужели так обиделись, что пришлось меня, бездарность такую, продюсировать, — холодно, чуть оскорблённо, с нотками боли в голосе отозвался Алесандр, почти не смотря в сторону Михаила Юрьевича. Косте почему-то стало неуютно. — Ой, только не надо тут разводить драму, — вскинулся Московский в ответ, потирая рукой висок, словно у него резко заболела голова.       Алесандр, кажется, хотел возмутиться, но по какой-то причине закрыл рот на полуслове, так что зубы скрипнули, и вернулся к своему десерту. Костя не нашел слов, да и встрять в этот странный и поросший паутиной, по-видимому, конфликт, казалось не самой лучшей идеей. — Я хотел спросить, — выждав, когда Михаил неспеша допьёт свой мохито, обратился он скомкано. — Я сейчас снимаю номер в гостинице, но... В общем... Не могли бы вы как-то выдать мне зарплату вперёд или в долг?... У меня нет больше денег, чтобы жить дальше здесь...       Просить о таком конечно ужасно неловко, но ситуация не терпит. Костя уже испытывал изрядные приливы паники, глядя на цифру на своём банковском счету и в кошельке. — Какие гостиницы? — неожиданно вовлечённо всплеснул руками Михаил. В его голосе чувствовалась полупьяная весёлость и это Костю слегка пугало: нетрезвых людей он на дух не переносил. — Даже не думай по этому поводу, организую тебе квартиру в ближайшее время.       Уралов даже рот открыл. Квартира?... Большее, на что он расчитывал, это согласие дать деньги на определённый срок с вычетом из его будущих гонораров. В конце концов, то, что ему было негде жить — его проблема. А квартира... Да он и за десять лет не расплатится с Михаилом Юрьевичем, если придётся её снимать. — Простите, — взволнованно сжимая свой стакан с чаем, выпалил он. — Но не надо, это очень дорого! Я вообще не уверен, что смогу столько заработать... — парень рвано выдохнул, щёки горели от стыда. И пусть бедность не порок, но признаваться в ней перед такими людьми, как Александр Романов и Михаил Московский, было... Стыдно. — Слушай, Уралов, — чуть посерьёзнев, вздохнул Московский. — Я же сказал, не думай об этом сейчас. Это я пригласил тебя здесь остаться и твои бытовые вопросы — мои проблемы. Ну и менеджера, в основном. А если ты не сможешь столько заработать, чтобы снимать студию в Москве, это будет мой провал, как продюссера, понял?       Костя неверяще кивнул, уставившись в свой стакан. Это было... Очень неожиданно. Он представлял, что какое-то время он будет финансово зависим от Московского целиком, но чтобы тот одобрял это...       Вообще не иметь собственных денег на какой-то неопределённый срок было откровенно страшно. Вся его будущая карьера держалась на доброй воле Михаила, и, если тот вдруг будет недоволен, Костя мог буквально на улице оказаться. Конечно он старался не допускать мысли, что Московский может так с ним поступить. Всё-таки Костя считал его хорошим человеком, но иллюзий по поводу собственного положения в ситуации не питал.

***

      На удивление, Саша (как он позже предложил себя называть), оказался куда более открытым и дружелюбным, и куда менее заносчивым, чем Косте показалось сначала. Слегка испорченный с рождения высоким положением в обществе и неограниченными деньгами, Александр и правда привык по умолчанию считать себя немного лучше других, но не осознанно, а скорее по детской привычке.       Тем не менее, человеком Романов был интересным и интеллигентным, поддерживал в лёгкую любой Костин разговор об искусстве и музыке, проявляя недюжинные познания в тех вопросах, по которым Костя ранее считал себя экспертом, а теперь чувствовал чуть ли не новичком. Впрочем, самооценка Уралова от этого не сказать, чтобы страдала: он понял абсолютно холодно, что такие богатые люди, как Саша просто по причине более лёгкого доступа к качественному образованию и куче свободного и беззаботного времени будут слегка начитаннее. От этого разговор только становился более интересным.       Михаил Юрьевич не особо вежливо покинул их после обеда, заявив, что работа не ждёт. Предварительно он как бы невзначай взял телефонный номер Кости, на карту которого всего через час поступила круглая сумма. Не сказать, что очень большая, но у Уралова даже уши загорелись: он не привык за раз получать такие деньги. После перевода стояла короткая приписка «Погуляйте там :)». — Да успокойся, разве это деньги, — фыркнул Саша, заглядывая в его телефон. Новый друг, как его уже мысленно промаркировал в голове Костя, был слегка выше, и, как оказалось, на полтора года старше. То есть, Александру уже исполнилось восемнадцать, в отличие от Уралова. — Всё равно неловко, — пожал плечами Костя. — Я ведь ещё ничего не сделал, ни одной песни не выпустил, а Михаил Юрьевич уже снимает мне квартиру и деньги переводит. Так... Непривычно. — Меня больше другой момент смущает, — деликатно вдруг заметил Романов, выходя из кафе. Костя придержал ему дверь, убирая в карман телефон и проверяя банковскую карту в картхолдере. — А именно то, что ты несовершеннолетний. Как бы хорошо я не относился к Михаилу, но настораживает то, что он так быстро предложил тебе контракт. За два года ты бы не стал менее талантливым, что мешало ему подождать?       Косте почему-то стало слегка обидно. Этот намекающий, нарочито вежливый тон Романова хлёстко ударил, вынуждая скривиться. «Ты просто завидуешь,» — почему-то лезла из него фраза, — «что мне всё досталось без денег». Но Костя её не произнёс вслух. — Мне кажется, ты не совсем понял, в каком я материальном положении, — отстранённо проговорил он. — У меня не было денег даже на то, чтобы в родной Екатеринбург уехать. Да, Михаил Юрьевич мог мне их дать, но какой смысл? Просто кормить меня и ждать совершеннолетия? Звучит ещё хуже. Я ведь уже закончил школу, всё равно никуда поступать не стал. А так у меня теперь есть будущее с этим контрактом, понимаешь? — пылко проговорил он, с надеждой глядя на всё ещё скептично скрестившего руки на груди Сашу. — Логично, конечно, — медленно согласился тот, кивая. — Возможно, я с моим положением и впрямь не понимаю. Но почему-то мне кажется, Костя (и я говорю это лишь из благих побуждений), что твоё несовершеннолетие висит в контракте чеховским ружьём, если ты понимаешь о чем я.       После того, как Уралов неловко отмахнулся от этого замечания, разговор плавно свернул в другое русло. Слова Александра и впрямь заставили Костю задуматься, но пока никаких несостыковок в картине его будущего успеха не наблюдалось. Да и Романова он знал куда хуже и доверял ему поменьше пока что, чтобы из-за его замечания начать сомневаться в Московском.       Они плавно вышли к центральным улицам Москвы, и взгляд Кости невольно приковал к советским зданиям, отражающим брутализм той эпохи. Его познания в архитектуре были не так хороши, чтобы точно описать постройки и стили, но сам вид московских улочек завораживал.       Так ни разу и не погуляв по известным туристическим местам Москвы с момента своего приезда, парень был рад, что такая возможность наконец-то появилась. Александр на фоне проводил ему легкую экскурсию, поражая своими познаниями в истории архитектуры Москвы. — Сам я коренной петербуржец, — с достоинством ответил он, как бы отмахиваясь от комплимента по поводу собственной эрудированности. — Вот о каком городе я действительно могу рассказать что угодно. Обязательно свожу тебя на экскурсию, ты тоже должен увидеть всю красоту северной столицы. — С удовольствием, — радостно кивнул Костя, чуть замедляя шаг. Он понял, что первое впечатление о Романове оказалось крайне обманчивым: тот хотя и вел себя как человек из высшего общества, но это было скорее воспитанием, чем попыткой унизить Костю. Александр вообще легко шёл на контакт и их беседа почти моментально перешла на дружеское «ты». — Может, и я тебя как-нибудь свожу в Екатеринбург? Там тоже есть что посмотреть. — Почему бы и нет, — легко согласился Романов. — Знаешь, а ты куда более приятный человек, чем мне показалось вначале, Константин. Рад, что мы в итоге будем, хоть и косвенно, но работать вместе. У меня совсем нет друзей здесь, в Москве. Надеюсь, ты не откажешься время от времени составлять мне компанию за обедом?       Костя, разумеется, не отказался. Они ещё немного погуляли, наслаждаясь прохладной погодой, поболтали о любимых местах в Санкт-Петербурге и Екатеринбурге, соответственно, чуть-чуть о кухне, о том, как представляют себе карьеру в шоу-бизнесе Москвы... Разговор с Сашей был на удивление легким, словно они были знакомы уже давно и просто не виделись долго. Костя был уверен к вечеру, что может смело назвать Романова другом или, по крайней мере, неплохим приятелем. — Ой, Алексей Рюрикович написал, — всплеснул руками он, замечая сообщение от менеджера. — Он уже нашел мне квартиру, офигеть, — Романов только сдержанно хмыкнул.       Костя вздохнул: похоже, добираться до места нового жилья ему предстояло самостоятельно на метро. И хотя он в московской подземке уже давно освоился, всё ещё не любил ездить на ней. Он с сожалением глянул на часы в телефоне, потом коротко улыбнулся Александру, уже протягивая руку на прощание, но тот прервал его. — Дай свой номер и скинь мне адрес новой квартиры, — заговорщически проговорил он, быстро забирая телефон из рук Кости и вбивая свой контакт. — Приеду, привезу тебе чего-нибудь на закуску, отметим твое новоселье в Москве. Как-то неохота одному в отеле ночевать, а жилье я пока не подсматривал. Ты ведь позволишь? — Конечно, только рад буду! — поспешил заверить его Костя, немного расслабляясь: не придётся проводить ночь одному в незнакомой обстановке. Похоже, Александр тоже чутко распознал это его настроение, поэтому и предложил переночевать вдвоем.       Юноша быстро сделал себе прозвон: заиграла какая-то классическая сюита вместо заводского рингтона, и Романов сбросил звонок, удовлетворенно передавая телефон в руки законного владельца.       Почему-то продолжая сжимать в руке телефон, Костя поспешил к метро. На душе стало намного легче. Теперь он впервые за время, проведённое в Москве, чувствовал, что не один.

***

      Квартиру Михаил ему и правда организовал. Да, небольшую, да, почти без мебели. Но зато близко к центру, рядом с парком и на двадцатом этаже: не будет слышно шума дороги. Пусть это и была студия, для Кости она уже казалась пределом мечтаний: он вообще на собственное жильё не расчитывал. — Ну как? — хмуро спросил его менеджер, стряхивая с кофты невидимую пыль. — Устраивает? Разберёшься тут сам тогда, я наверное поеду. Звони, если что-то понадобится. — Конечно, — закивал Костя, разуваясь и на цыпочках проходя в кухню-гостиную. — Спасибо большое!       Два комплекта ключей: один был, видимо, запасной, Смольный оставил в ключнице у двери, в виде чёрно-золотых завитков в стиле барокко. В целом, квартира была почти не декорирована. В ней был только базовый набор мебели, по беглому осмотру Кости: низкая тумба и шкаф-гардербная в прихожей, совмещенный санузел с зеркалом над раковиной (тоже с чёрно-золотистым декором) и чёрной душевой кабиной. Ванной не было, но Уралов даже порадовался этому: данный предмет быта ассоциировался у него с какой-то тоскливой и обветшалой советской квартирой из старого жилого фонда с маленькой пожелтевшей скользкой ванной, куда не вмещаются ноги, и швы на плитках в плесени. Душевая кабина казалась красивее и стильнее.       В кухне-гостиной был раздвижной диван, плита с раковиной и маленькой столешницей, высокий стол-стойка выполнял роль зонирования между спальней и кухней, заодно служа рабочим местом. Никакой другой мебели, по типу отдельного стола, торшера, полок для книг, ковров — ничего лишнего. Костя понадеялся, что хотя бы гладильная доска здесь есть, а на минималично оформленных чёрным трубах батарей в ванной получится сушить вещи.       Он уже мысленно прикинул, что рядом с диваном явно не помешает полуоткрытый шкаф поменьше и стол пониже. Да и стоило приобрести что-то вроде открытых вешалок в коридор, ковриков для ванной и входа, подставок для посуды, раз уж отдельного шкафа для нее в студии предусмотрено не было. Как и самой посуды. Холодильник тоже был маленьким, чуть ниже него всего один ящик в качестве морозильной камеры.       Впрочем, Уралову много и не нужно было. Такой квартиры ему одному хватит с головой. Право, зачем ему больше одной комнаты или отдельная спальня? А так всё удобно и рядом. Несмотря на миниатюрность, помещение было светлым и просторным засчёт высоких потолков и светодиодных ламп по потолку. Не было ощущения скованности, того самого, когда словно развернуться негде.       Как раз это он и не любил в советских домах: неорганизованность, тесноту и вечный полумрак. Всё это действовало угнетающе. А в этой квартире были довольно большие окна, выходящие на парк. Хотя, по сути, с двадцатого этажа окна вообще выходили просто на панораму города, а парк можно было увидеть, если сильно скосить глаза вниз, подойдя вплотную к стеклу.       Костя удобно расположился на широком подоконнике, подтаскивая туда диванную подушку и листая ленту онлайн-магазина, где планировал прямо сегодня заказать предметы первой необходимости. Денег, переведённых Московским, вполне хватало на это и Костя решил, что будет тратить их как можно благоразумнее.       Спохватившись, он быстро зашёл в чаты и написал недлинное, но пылкое сообщение Михаилу Юрьевичу со словами благодарности и тем, как ему понравилось новое жилье.       Рука весь день тянулась к телефону: по привычке написать матери. Давно знал, что не получит в ответ на свое эмоциональное сообщение никакой реакции кроме «прочитано». И поэтому своим сегодняшним успехом Костя не хотел делиться с этой женщиной.       Мечта о том, что скоро мать увидит его выступающим на телевидении рядом с Михаилом Московским и вот тогда... Тогда она вспомнит о нём, захочет вернуть сына, напомнить, какой славной семьей они были... Костя прикусил губу: думать о том, как он отреагировал бы, не хотелось Да и вообще думать о ней. Сегодня его праздник, почти что второй день рождения. Не хватало ещё впасть в меланхолию из-за этой...       Особенно близкими людьми он себя и единственную оставшуюся к его шестнадцатилетию родительницу считать не мог уже давно. Мать была с ним всегда нарочито холодна, пренебрежительна, словно сын ей надоел, словно никогда не мог оправдать ожиданий, хотя закончил школу с красным аттестатом. Костя никогда у неё ничего не просил, рано привык справляться со всем, что нужно для жизни, сам. Домой он возвращаться не любил, обычно до ночи пропадал на дополнительных занятиях и в художественной школе, а после — на подработке. Старался гулять до самой темноты, пока свет в окне кухни не потухал.       Именно поэтому передать Костины чувства словами в тот момент, когда ему оставили на крючке ключи от собственной, пусть и съёмной, квартиры, было так тяжело. Его тихая мечта о времени, когда он будет рад возвращаться в дом, начинала сбываться буквально по капле.

***

— А я к тебе с кое-чем приличным к нашему фуршету, — шутливо раскланялся Алесандр на пороге его квартиры, небрежно, но элегантно разуваясь. — Тут всего одна комната, о, — Романов чуть приполнял брови, когда Костя, забрав у него из рук пакеты, жестом пригласил своего первого гостя пройти в кухню-гостиную. — Да, но зато удобно, всё под рукой, — пожимая плечами, улыбнулся он и водрузил пакеты на стол.       В одном из них обнаружилось несколько банок хорошего пива и бутылка шампанского, которые Костя убрал предусмотрительно в холодильник, ухмыльнувшись. Похоже, ночка намечалась весёлая. Было удивительным также, что Александр взял и некоторые обычные продукты по типу яиц, хлеба, пачки пельменей, немного фруктов. Снеков парень почти не нашел, за исключением каких-то орешков и хлебцев. — Не обустроился пока? — на удивление внимательно заметил Романов. Он уже повесил свой лёгкий тренч на вешалку в гардеробной. — Позволь мне маленькую прихоть, я бы хотел помочь тебе с косметическим устройством квартиры, — он чуть наклонил голову, присаживаясь на диван. Костя только кивнул от неожиданности, что новый знакомый (или он уже мог называть Александра другом?) проявлял такое ярое желание помогать ему в его новой московской жизни и живое участие, в том числе заботу о Костином комфорте. — Тут много чего из бытовых вещей не хватает, — согласно кивнул Уралов, неловко разводя руками. В конце концов, он сам впервые услышал о том, что у него будет личная квартира-студия, всего пару часов назад.       Вечер они, тем не менее, проводят потрясающе. Саша заказывает доставку из магазина посуды, прерывая взмахом руки и словами «это подарок» все Костины лепетания о том, что не стоит. И через пару часов тот самый, как вначале показалось Косте, холеный аристократ, уже показывает ему как готовить пышки по-питерски на сковородке.       На улице давно стемнело, а они до сих пор сидят на диване и под ту самую испечённую Сашей гору пышек, заворожённо смотрят с телефона романтическую драму. Уралов и не ожидал, что у них даже любимый жанр фильмов совпадёт, но, судя по тому, как взволнованно Романов прикусывает губу на сцене с признанием главной героини и чуть не роняет надкусанную пышку, им явно будем чем заняться вместе.       После полуночи Александр с заговорщическим видом лезет в холодильник и с хитроватой улыбкой достает оттуда пиво и шампанское. — Не знал, какой алкоголь ты предпочитаешь, мой друг, — пожимает плечами он, — но ориентируясь на твой несовершеннолетний возраст взял что-то наименее крепкое. Надеюсь, не сильно промахнулся?       Косте вообще всё равно: он не пьёт так часто, чтобы иметь какие-то особые предпочтения. В конце концов, ему семнадцать только через несколько месяцев. Поэтому просто открывает банку и пьёт под предусмотрительно распакованные Романовым орешки. Он не уверен, что это подходящий досуг для его первой ночи в Москве, но раз уж Алесандр предложил... — И всё же что-то в твоей ситуации не дает мне покоя, — бормочет Саша, отставляя бокал и вздыхая. Костя, чуть поведя уже слегка туманной головой, смотрит на часы: почти два ночи. За это время они уже успели о многом поболтать, чуть-чуть пересказали друг другу собственную историю жизни. — С этим «кастингом», — он делает одной рукой «кавычки» пальцами — и внезапным контрактом. Не сказать, что я так давно в этой сфере кручусь, но просто... Так не бывает. Люди так не поступают. — Не знаю, — рассеянно цедит в ответ Костя, растягивая слова и покачивая в пальцах полупустую банку пива, уже вторую за этот вечер. Да, пить он не умеет... — Поживём — увидим, знаешь. В конце концов, что может пойти не так... Ну в худшем случае я просто почти ничего не заработаю и вылечу из индустрии, — он пристально взглянул на Александра. Тот неуверенно кивнул. — Ну вот, это ведь не конец света. — Не могу тебе сказать точно, если честно, — осторожно произнес Романов. — Я ведь не видел твой контракт с Михаилом. А, судя по всему, он явно отличается от моего. Ты читал его? — Не-а, — Костя качнул головой. — Но у меня была копия... А, я её Алексею Рюриковичу отдал. А оригинал у Михаила Юрьевича. Он мне вроде как немного объяснял перед подписанием, но я тогда был... Очень взволнован, в общем-то. Не стал читать, просто подписал и... — Советую всё-таки почитать на досуге, — сказал Романов, зевая и отхлебывая свое шампанское. — Михаил Юрьевич конечно хороший человек, но в случае неприятностей тебе нужно знать свои права и обязанности по контракту, понимаешь?       Костя только коротко угукнул, ложась головой на столешницу и лениво наблюдая за сидящим рядом Романовым. Тот слегка покраснел от алкоголя, говорил о чём-то, слегка заплетаясь в сложных словах и, в целом, несмотря на свой статус, вёл себя на удивление человечно.       Хотелось надеяться, что в будущем эта дружба станет для него опорой. Конечно было бы лучше, если Уралову вовсе никакая опора не понадобится, только близкий человек, который порадуется за него...