Серебряный молот Максвелла

      О.Х.: Сегодня в эфире «Тёмной правды» у нас в гостях один из самых малоизвестных писателей за последние полувека. Как Эрик Артур Блэр, знаменитый Джордж Оруэлл, Мэри Энн Эванс, более известная как Джордж Элиот, и Чарльз Лютвидж Доджсон, наш Льюис Кэрролл. Тот самый неуловимый автор «Серебряного молота Максвелла», а теперь и продолжения «Изумрудной гильотины Максвелла», наконец-то вышел из тени, чтобы дать интервью. Было множество требований, включающих в себя никаких фотографий или записей — только группа вопросов, заранее отобранных продюсером и отправленных Эй Джею через нанятого им посыльного. Ответы будет читать мой коллега, Гильермо Санчес, а я, Оливер Ханс, буду читать вопросы.       Г.С.: Возможность абсолютно уникальная — огромное удовольствие. Это было что-то настолько эксцентричное и особенное, что мог сделать только автор одного из величайших вымышленных серийных убийц. Иногда он давал длинные, иногда краткие и точные ответы, но Эй Джей без колебаний ответил на любой из заданных нами вопросов. Итак, мы продолжили озвучивать многочисленные вопросы для Эй Джея о его творчестве и о нём самом.       O. Х.: Прежде всего, добрый вечер, Эй Джей. Мы очень ценим вашу готовность и вообще ваше решение обратиться к нашему подкасту, чтобы дать это уникальное интервью. Думаю, первый вопрос, который у нас возникнет, — что именно побудило вас дать интервью? Прошло несколько лет с момента выхода вашей первой книги, и раньше вы никогда не хотели раскрывать себя.       Эй Джей: Моё нежелание раскрыться остается прежним, Оливер. Я не ищу славы или внимания к себе. Я писатель, мне нравится писать о Максвелле и его психике, и я был удивлен тем, насколько популярными стали обе книги в последние годы. Ваш подкаст — один из тех, за которым я слежу с момента его создания. Мне нравится, как вы ищете правду в фактах, не игнорируя психические и физические детали каждого преступника или места преступления, которое вы расследуете. Поэтому было почти естественно, что я выбрал именно вас.       О.Х.: Ух ты, Гильермо, большая честь, что выбрали именно нас. Думаю, я никогда не смогу забыть письмо, которое мы получили, приглашающее на интервью. Этот ответ было очень приятно прочитать.       Г.С.: Очень, Олли, мы, честно говоря, никогда не думали, что нам лично выпадет такой шанс. Эй Джей кажется удивительным человеком.       О.Х.: Именно так, и узнать немного о его процессе было потрясающе. Но наш второй вопрос был… Что послужило источником вдохновения для создания Максвелла?       Эй Джей: Максвелл был основан на том, как действовал бы холодный и расчётливый социопат. Каждое действие просчитано, каждая маска надёжно закреплена, и особенно те социально-психологические аспекты, которые формируют Максвелла как уникальное существо, которым он является.       Г.С.: Я нахожу это очень впечатляющим — способность исследовать и воплотить в жизнь нечто такого масштаба, как Максвелл. Он очень сложный, я думаю, что это один из самых сложных персонажей, которых я когда-либо видел.       О.Х.: Должен согласиться… Давненько я не был в напряжении, читая книгу. Мы также много говорили о преступлениях, которые описывал Эй Джей, они так хорошо вписывались в реальность.       Г.С.: На самом деле, казалось, что он был на каждом месте преступления, описывая то, что Максвелл думал и желал. Иногда у меня по коже бегут нервные мурашки.       О.Х.: У меня тоже, Гильермо, у меня тоже. Но наш следующий вопрос. Какой аспект человеческой психологии вы хотели изобразить через Максвелла и книгу?       Эй Джей: Всегда возникает вопрос, насколько человечным может быть убийца, а когда речь идёт о холодных и расчётливых серийных убийцах, этот вопрос становится ещё более острым. Насколько человечны компульсивные убийцы? Заботятся ли они о себе? Создают ли они эмоциональные связи? И вообще, существует несколько типов психопатов, социопатов и подобных им расстройств, но Максвеллу удаётся наладить эмоциональную связь. Мы видим в новой книге, как он страдает от потери бабушки, которую так любил, и как Изида становится для него новой эмоциональной точкой опоры. И именно это я хочу подчеркнуть: это вопрос о том, сколько в нас монстра и сколько человека под таким количеством насилия. Максвелл — не герой, но можно ли считать его исключительно злодеем?       Г.С.: Знаете, это хороший вопрос, потому что Максвелл убивает людей, которые так же плохи, как и он. В нашем мире он мог бы стать мстителем, который использует убийства для своего удовольствия, я думаю…       О.Х.: Не могу не согласиться, но немного трудно принять то, что он сделал столько жестоких вещей с другими людьми, и мне интересно, что мешает ему сделать это с кем-нибудь, понимаете… Но мы спросили Эй Джея, как ему удается балансировать между жестокими поступками и в то же время вызывать сопереживание у читателя. Ведь во многих моментах книги мы как бы переживаем за Максвелла.       Эй Джей: Максвелл сам по себе противоречив. Он жестокий и злой, ему доставляет удовольствие причинять боль, заставлять людей истекать кровью и наносить увечья. Но в то же время, есть идея, что он убивает монстров, таких же страшных, как и он сам. В конце концов, Максвелл никогда не совершал отвратительных поступков с женщинами и детьми, как это делали его жертвы, и это вызывает сочувствие у читателей. Особенно у тех, кто побывал в ситуации насилия. В какой-то момент каждый, кому систематически причиняли боль, начинает искать спасителя, даже в таких окровавленных доспехах, как у Максвелла, чтобы их спасли.       Г.С.: Мы часто видим подобное в сериалах и фильмах, где рассказывается о том, как у человека происходит эмоциональный срыв, когда он становится своим собственным спасителем, даже если это делает его злодеем.       О.Х.: Но стоит ли считать Максвелла исключительно злодеем? Как говорит Эй Джей в своей книге: это не рассказ о добре и зле или о победе полиции над преступником…       Г.С.: Максвелл — преступник, но, как вы и сказали, в книге он не описывается как злодей. Мне очень нравится такая смена точки зрения. Это здорово — читать и думать об этом. Это книга, которая заставляет нас думать.       О.Х.: Да, она заставляет нас много думать. И я решил спросить Эй Джея, есть ли какой-нибудь аспект человеческой психологии, который он пытается исследовать через своего злодея, и он ответил нам следующее:       Эй Джей: Я пытаюсь показать, что жестокость также может быть присуща людям, что страх и удовольствие могут приводить к ужасным поступкам. Люди несовершенны и жестоки, и особенно многими движет желание охотиться и завоёвывать. Максвелл, как и все люди, стремится к удовольствию.       О.Х.: Мне кажется, если мы подумаем об этом таким образом… О том, что жестокость почти неотъемлема от человека, подобные вещи кажутся более пугающими.       Г.С.: Думаю, я понимаю, что имел в виду Эй Джей. Есть много людей, которые просто сами по себе жестоки. Или даже если взять детей, которые действуют с научным интересом к экспериментам с болью и ну… Это подавляется во время нашего воспитания, и это заставляет меня думать, что наши социальные структуры создают то, что правильно, а что нет.       О.Х.: Подобное мышление делает Максвелла человеком, который игнорирует социально приемлемые стандарты. Но мы спросили Эй Джея, как он создает атмосферу неопределённости и напряжённости на протяжении всей книги?       Эй Джей: Интрига — это то, что нужно вводить постепенно. Никто не любит сразу погружаться в тяжёлую сцену, поэтому с каждым просчитанным действием Максвелла создаётся напряжение от того, что он собирается сделать и как он решил действовать. И нет ничего более напряжённого, чем сцены поимки и собственно убийства.       Г.С.: Я чувствую небольшую вину из-за этого. Мне очень нравится, как Эй Джей создаёт интригу и напряжение, у меня было несколько дней, когда я читал много книг подряд, и мне снились кошмары. С тех пор я стараюсь быть немного добрее к своему разуму, потому что Эй Джей пишет в пугающей манере.       О.Х.: Боже, да, я немного боюсь того, как работает голова Эй Джея, у него фантастический ум.       Г.С.: Да, и какой у нас был следующий вопрос?       О.Х.: Точно… Мы спросили его, есть ли… есть ли какая-то мораль или социальный посыл, который он хочет донести своим сюжетом?       Эй Джей: Мораль в том, что среди преступников нет морали, даже когда Максвелл решает убить родителей Изиды, это происходит потому, что он хочет Изиду для себя и только для себя. А Изида как бы ставит смерть родителей как условие, которое уже потерпело неудачу в прошлых отношениях, и Максвелл, видя её своей, исполняет его. Но всё же, какой морали можно ожидать от серых персонажей? Да ничего особенного, у них есть свой моральный компас и вещи, которые сами по себе являются правильными и неправильными. Людей не стоит загонять в рамки общих представлений, в конце концов, мы уникальны, и Максвелл это наглядно показывает.       О.Х.: Я нахожу отношения между этими двумя очень странными. Изида — это нечто, что толкает Максвелла на ещё большее безумие.       Г.С.: Я думаю, что они довольно хорошая пара. Честно говоря, мне нравится, как они создавали определённые моменты. Я не говорю, что они здоровые и вменяемые, но они классные. А теперь расскажи нам о нашем следующем вопросе.       О.Х.: Как вы составляете психологический портрет Максвелла? Есть ли у него какие-то известные модели поведения?       Эй Джей: Максвелл — серийный убийца, у него есть шаблоны, как не попасться и что он хочет поймать и убить. Он во многом следует тому, что проповедуют величайшие умы в психологии о социопатах. Максвелл был разработан на основе множества шаблонов, которые имеют смысл только для него.       О.Х.: Теперь я твой напарник в этом приключении, приятель.       Г.С.: Ура, мы умрём вместе.       О.Х.: Аргх, не будь жутким. Следующий вопрос! Каковы ваши методы создания второстепенных персонажей, которые дополняют основной сюжет?       Эй Джей: Второстепенные персонажи, за исключением группы, непосредственно связанной с Максвеллом и его семьей, — это обычные люди. Обычные люди, которых можно встретить где угодно, люди, которые хорошо выполняют свою работу и многое другое, но в целом, чем они нормальнее, тем больше расхождение между нормальностью и Максвеллом.       О.Х.: Насколько важна концовка вашей книги, особенно той, в которой в данном случае фигурирует серийный убийца?       Эй Джей: Для меня важно то, что Максвелл даёт понять, что его ещё не поймали и, скорее всего, не поймают. Он слишком умён для этого. Я хочу, чтобы читатели испытывали страх перед этим чудовищем.       Г.С.: Я немного переживаю из-за такой возможности, но надеюсь, что третья книга будет.       О.Х.: Думаю, мы все испытываем те же чувства. Но… Наш следующий вопрос был таким: Как вы готовитесь к тому, что читатели отреагируют на такой насыщенный и тревожный сюжет?       Эй Джей: Иногда я вижу реакцию на книгу в Инстаграмме или Твиттере, и меня всегда забавляет, что люди так остро реагируют на Максвелла. Я думаю, что именно такой реакции следует ожидать от каждого читателя, потому что книга тревожная и сложная. Инстинктивно реагировать — это нормально.       О.Х.: У кого нет инстинктивных реакций, ведь это нечто, что находится в нас на душевном уровне при чтении.       Г.С.: Да, и мне это очень нравится, мне нравятся все эти чувства. Просто я не распространяю их в интернете.       О.Х.: Никто действительно не должен этого делать. Но следующий вопрос был таким: Каковы ваши планы или ожидания относительно будущих проектов?       Эй Джей: Я не могу обещать, что в ближайшее время выйдет ещё одна книга, моя писательская деятельность идёт медленно, я не тороплюсь. Так что насчет планов на будущее… поживём — увидим, но не стоит ожидать, что это произойдёт быстро. От «Молота» до «Гильотины» прошло почти пять лет, нам стоит подождать ещё столько же или больше, прежде чем появится ещё одна книга.       O.Х: И наш последний вопрос, который больше всего интересует всех в нашем чате и опросах. Как вам удалось передать в руки Максвелла реальные преступления, которые, как оказались, ещё глубже, чем предполагала полиция?       Эй Джей: Честно говоря, копы много болтают, когда напиваются в баре. А я — бармен, и за время своей работы я много слышал о «замороженных» делах. В конце концов, как сказал бы мой отец: нет лучшего советчика и открытого уха, чем человек, который подаёт тебе выпивку. И с каждой выпивкой у людей развязываются языки. В конце концов, мне просто нужно было записать это, чтобы потом сделать из этого рукопись.       Г.С.: Вот так мы и узнали, что Максвелл на самом деле является источником полицейских сплетен в баре. Как впечатляюще!       О.Х.: Именно так, Гильермо! Всем, кто связывал книги Максвелла с каким-либо убийцей, мы, к сожалению, должны сказать, что Эй Джей просто собрал факты и на самом деле убийцей не является. Мы благодарим Эй Джея за интервью и готовы взять ещё, если вы пожелаете.       Внезапный обрыв подкаста заставил Уэнсдей, сидевшую рядом с Джун во время обеда, поднять голову и посмотреть на коллегу, у которой были красные щёки и сжатые кулаки. Несчастный мобильный телефон, который воспроизводил подкаст, был сжат кулаком Джун.       — Позволяя гневу диктовать свои действия, ты не укрепишь свою позицию в этом вопросе, — сказала Уэнсдей, и Джун медленно выдохнула через нос, пытаясь восстановить самоконтроль.       — Эй Джей — чёртов писатель, который работает барменом. Чёртов бармен, — её голос звучал очень раздраженно, и Уэнсдей могла понять, что она чувствует. Она чувствовала себя глупо, и Уэнсдей хотела, чтобы она чувствовала себя именно так. Ей нужно было пресечь всякое желание Джун продолжать расследование и копаться в книгах Максвелла. И, судя по поражённому и раздраженному выражению лица Джун, ей это прекрасно удалось.       — Как он сам признал, бармены — внимательные слушатели, — спокойно сказала Уэнсдей.       — Я знаю, но, чёрт возьми, я чувствую себя идиоткой, Уэнсдей. Я годами твердила, что Эй Джей — это «Вайпер де ла Муэрте», и что Максвелл — это его способ бросить вызов полиции, а теперь это. Боже, какая же я идиотка, — она откинулась в кресле, скрестив руки с печальным выражением лица.       — Такая вероятность была. Я ещё два года назад высказала своё предположение о том, что это может быть любитель криминальной документалистики, который решил написать об этом, — произнесла она спокойным тоном.       — Да, мне следовало тебя послушать. Теперь мне нужно сказать Кэт, что я была сумасшедшей, — проворчала она, и Уэнсдей с любопытством посмотрела на неё.       — Пожалуйста, воздержись от комментариев, Джун. Сосредоточься на своих обязанностях, держись в тени и, возможно, подумай о том, чтобы не носить с собой эти две книги, как слишком восторженная фанатка, — Джун посмотрела на книги и вздохнула. — Убедись, что Кэт теперь воспринимает тебя всерьёз, иначе твоя способность вносить значимые предложения во время реальных преступлений может быть подорвана твоей мнимой одержимостью, — продолжила она тем же скучающим тоном.       — Ты высказала хорошую мысль. Очень хорошее замечание. Я… Я буду держать себя в руках, как ты и сказала, и честно выполнять свою работу. Я постараюсь сосредоточиться на том, что действительно нужно делать, а не на фантазиях, — сказала она и провела рукой по лицу.       — Звучит как отличный план, — произнесла Уэнсдей и встала. — Я вернусь к работе, — добавила она, и Джун кивнула, слегка помахав одной рукой, всё ещё выглядя грустной и удручённой. Когда Аддамс прошла мимо окна, выходившего в гостиную, она увидела, как Джун выбросила две книги в мусорное ведро. Это вызвало на губах Уэнсдей довольную улыбку.       — Ты похожа на кошку, которая съела канарейку, — весело сказал Эйс, проходя мимо Уэнсдей в коридоре. — Что случилось?       — Не понимаю, почему это должно тебя волновать, Эйс, — сухо сказала она, и он рассмеялся, подняв руки в знак капитуляции.       — Нет, мне просто любопытно, — весело произнёс он. — Как Энид?       — Жива и все её физиологические функции в порядке, как и ожидалось, — ответила Уэнсдей, а Эйс засмеялся и кивнул.       — Я оставлю тебя наедине с твоей работой, — с улыбкой сказал он и позволил Уэнсдей пройти, чтобы вернуться к работе. Несколько часов прошли без особых проблем. Она сосредоточилась на выполнении множества простых заданий, которые необходимо было сделать.       В конце дня, когда они с Эйсом выходили из здания лаборатории ФБР, он долго рассказывал о чём-то, что он смотрел, и обнял её за плечи.       — Подвезти? — весело спросил он.       — Возможно, тебе стоит посетить окулиста. Энид вон там, — она указала на блондинку, стоявшую рядом с машиной, которая теперь принадлежала ей.       — Чёрт, а она симпатичная, — сказал Эйс скорее для себя, а Уэнсдей смотрела на неё со скукой.       — Я в курсе, Эйс, — произнесла она, и он покраснел.       — Я не хотел говорить это вслух. Эм… Хорошего отдыха, — с раскрасневшимися щеками Эйс отошёл от Уэнсдей и робко помахал рукой Энид, которая только широко улыбнулась.       — Привет, подружка! — игриво сказала блондинка и обняла девушку за плечи.       — Здравствуй, щенок, — мягко ответила Уэнсдей, и Синклер наклонилась, чтобы поцеловать её.       — Пойдем, я отвезу тебя домой, у меня сегодня занимательный план. Что скажешь, если мы пойдем к университету? Там есть один идиот, с которым, я думаю, было бы забавно познакомиться, — сказала она, и Уэнсдей тихонько засмеялась, садясь на пассажирское сиденье.       — Хочешь сегодня поохотиться? — тихо спросила она, садясь в машину, а Энид лишь одарила её непристойной улыбкой, озорной ухмылкой и взглядом, который говорил о том, что, о да, она хочет сегодня повеселиться.       — Прошло много времени, и я думаю, что вынести мусор было бы очень полезно и для нас обеих, и для всего мира. В конце концов, никому не нравится вонючий мусорный бак в разгар студенческих вечеринок, верно?       — Верно, моя волчица, это никому не нравится, — произнесла Уэнсдей, и Энид показала ей свой мобильный телефон, чтобы Аддамс могла оценить новую цель, на которую они вдвоём будут охотиться.       — И, прошло два года, Уилла. Я хочу отпраздновать это событие и заняться сексом, — и это показалось веской причиной для Уэнсдей.       — Если таково твое желание, то тогда ты это получишь.