𝐻𝑒 𝐻𝒶𝓈 𝒴𝑜𝓊𝓇 𝐸𝓎𝑒𝓈

•◍✧⁠*⁠。

      Юнги прервал себя на полуслове.       Ребёнок окинул его осуждающим взглядом, его осуждающим взглядом. Тот самый ровный, неодобрительный взгляд, которым Юнги провожал тупых репортёров и руководителей компаний. Было тревожно видеть столь идеальное отражение на крошечном личике.       Он просто стоял и смотрел в недоумении. Он попытался покачать головой, ущипнуть себя за руку, даже шлёпнуть по щеке.       Но нет. Мальчик всё ещё был там, с широко раскрытыми глазами, жутко спокойный, с безошибочно узнаваемыми его тёмными глазами.       То ли у него начались галлюцинации от недосыпания, то ли жестокое расписание окончательно поджарило последний работающий нейрон в его гениальном мозгу. Или какая-то божественная сила сыграла с ним злую шутку. Но Юнги не верил ни в богов, ни в совпадения.       Но парнишка не исчез.       Он стоял на месте, не шевелясь, и смотрел на него с таким безучастным лицом, какое бывает только у малышей или социопатов. И Юнги всерьёз начал задумываться о том, кто из них кто.       Он даже не выпил достаточно, чтобы свалить всё на алкоголь.       — Наверное, я всё ещё сплю, — пробормотал Юнги.       — Нет, не спишь, — ответил мальчик, всегда готовый помочь.       Конечно, нет.       Рот Юнги открылся, потом снова закрылся. Ничего не вырывалось. Его мозг застыл где-то между — этого не может быть и на меня подадут в суд за похищение, если кто-нибудь увидит этого ребёнка.       Парень поднял бровь, не впечатлившись. — Аппа, ты меня впустишь? Или ты всегда оставляешь ребёнка в коридоре?       Мозг Юнги полностью отключился.       Аппа.</i>       Аппа.</i>       Аппа?</i>       От этого слова у него в груди что-то странно ёкнуло. Трепет. Дрожь. Писк. Что-то чужое, непрошеное и совершенно нежеланное. Юнги не любил чувств, особенно таких грязных. Он занимался битами и барами, а не отцовством.       — Я не твой аппа! — прошипел Юнги.       Но парень уже пронёсся мимо него, словно ему принадлежало это чёртово место. Его чемодан покатился за ним с мягким грохотом, колесики щёлкали по полу.       — Хэй... подожди! — Юнги протянул руку и схватился за ручку чемодана, чтобы остановить его.       Мальчик обернулся и посмотрел на него таким взглядом. Тот самый, который заставлял людей потеть на собеседованиях. Юнги потратил годы на то, чтобы довести его до совершенства.       Теперь он понимал, почему люди его боятся.       — Сначала надо проверить, — пробормотал Юнги, указывая на чемодан и рюкзак. — Это может быть ловушка. А может, ты шпион сасэн. Может, кто-то заставил тебя сделать операцию, чтобы быть похожим на меня.       Как будто такому маленькому ребёнку можно сделать пластическую операцию.       Мальчик не выглядел обиженным. Он просто пожал плечами, бросил чемодан и сумку у двери и вошёл в квартиру, как будто жил здесь всю жизнь.       Он опустился на диван и, прижав к груди свою плюшечку в форме звезды, стал ждать Юнги, словно это было в порядке вещей.       Юнги замешкался у двери. Стоит ли ему проверить багаж или сначала допросить парня?       Он выбрал последнее.       Он прошёл в гостиную, чувствуя, как в плечах завязываются узлы напряжения.       — Ты простудишься, — сказал мальчик, скользя глазами по обнаженной груди Юнги, словно он был здесь взрослым.       Юнги опустил взгляд. Точно. Он всё ещё был без рубашки.       — У меня иммунная система лучше, чем у тебя, — пробормотал он, насмехаясь.       — Спорно.       — Умник, — пробормотал Юнги себе под нос.       — Я всё слышал.       Юнги потёр висок, чувствуя, как начинает болеть голова.       — Ладно, хватит. Теперь скажи мне… кто ты на самом деле? Кто тебя послал? Это был Джун? Хоби? Это какой-то дурацкий розыгрыш? Потому что если это так, клянусь, я покончу с ними обоими.       — Я уже говорил тебе, — вздохнул парень, слишком утомлённый для человека ростом ниже четырёх футов. — Ты мой аппа.       Юнги застонал, проведя рукой по волосам, словно готов был их вырвать. Он ещё даже не пил кофе. Он не выспался. У него не осталось терпения. И вот теперь на его диване сидит мини-человек, выдающий себя за его дитя, как будто это был обычный вторник.       — Как тебя зовут? — наконец спросил Юнги, решив подойти к делу как взрослый человек.       Мальчик гордо улыбнулся, словно объявляя о чём-то потрясающем. — Бёль. П-потому что я звезда.       Юнги моргнул. Затем снова моргнул, но уже медленнее, словно его мозг затормозил.       — Бёль, — повторил он с привкусом поражения во рту. — Тебя назвали в честь проклятого небесного объекта?       Ребёнок просто сиял, явно довольный собой. Как будто он ожидал аплодисментов.       Бёль. Звезда.       Конечно, у крошечной угрозы, которой суждено разрушить его жизнь, будет такое драматическое имя.       Юнги провёл рукой по лицу и простонал в ладонь. — Надо было вместо этого назвать тебя Бедой, — пробормотал он себе под нос.       Бёль просто продолжал улыбаться, как будто услышал его.       — Фамилия? — настойчиво спросил Юнги, отчаянно желая узнать хоть что-то, хоть какой-то смысл.       Бёль лишь улыбнулся той же озорной, лукавой улыбкой.       — Это неважно.       Юнги сузил глаза. — Тогда кто твой омега-родитель?       Бёль наклонил голову, забавляясь. — Это тебе предстоит выяснить.       Юнги прищурился. — Не слишком ли ты молод, чтобы говорить загадками?       — Я учился у лучших.       — Что это значит?       Бёль снова поднял на него глаза, ясные и спокойные. В этом взгляде было что-то слишком знающее для пятилетнего ребёнка. Как будто он видел мир, оценил его и нашёл в нём недостатки.       Юнги уставился на него, испытывая неподдельное беспокойство.       Это был не просто розыгрыш. Ни один сасэн не зашёл бы так далеко. Ни один актёр-ребёнок не смог бы изобразить такой бесстрастный сарказм и смотреть на него, как на равного. А то, как Бёль говорил, будто он уже всё знает, будто это Юнги его догоняет…?       Ага. Этот парень был опасен.       — Ты слишком удобно устроился для того, кто только что ворвался в чужой дом, — пробормотал Юнги.       — Я постучал, — сказал Бёль, вытягивая свои маленькие ноги на диване. — Ты открыл дверь. Это не взлом.       Умнич-ка.       — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — попытался снова спросить Юнги, надеясь получить не загадочный ответ. — Ты говоришь, что я твой аппа. Хорошо. Допустим, я тебе верю. И что теперь? Где твой второй родитель? Неужели они просто бросили тебя здесь?       Бёль наклонил голову, размышляя. — Они сказали, что ты должен знать. Что пришло время.       — Время для чего? — спросил Юнги, теперь уже более раздражённо.       Мальчик снова пожал плечами. — Чтобы повзрослеть, наверное.       Юнги сухо рассмеялся. — Мне тридцать три. Я уже вырос.       Бёль просто посмотрел на него. Как будто он сказал какую-то глупость. Снова.       Юнги был в минуте от полного нервного срыва, но он не сломался даже тогда, когда потерял целый жесткий диск с неизданными треками или когда ему пришлось выступать вживую после того, как он не спал всю ночь. Но это? Угроза маленького роста, выдающая себя за его ребёнка?       Это было совсем другое.       Если бы это был взрослый, он бы уже кричал. Он бы швырял вещи. Он бы требовал ответов, пока они не расколются. Но что делать, если твой противник — ребёнок-демон с твоим лицом и полным отсутствием страха? Для этого не существовало никаких правил.       И Юнги — гений, продюсер, рэпер, легенда, совершенно не разбирался в детях.       Он не мог быть отцом этого мальчика. Конечно, Бёль выглядел как точная копия его детских фотографий. Конечно, он так же смотрел. Говорил так же. Так же насмехался. Но это ведь ничего не значило, верно? Генетика не может быть настолько очевидной. Верно?       Ему нужна была помощь. Немедленно.       Юнги встал и направился к своей спальне.       — Куда ты идёшь, Аппа? — невинно спросил Бёль.       Но в этом ребёнке не было ничего невинного, кроме, может быть, его смешных круглых щёк.       — Перестань называть меня Аппой, — огрызнулся Юнги.       — Как скажешь, Аппа, — защебетал Бёль, растянувшись на диване так, словно он был его хозяином.       Юнги застонал, схватил с тумбочки свою рубашку, а затем и телефон, словно это было его личное оскорбление. Он нажал на контакт Намджуна и стал ждать.       После нескольких звонков трубку взяли.       — Хён, — послышался голос Намджуна. — Который час…? Почему ты звонишь так рано? Кто умер?       — У меня нет времени объяснять, — прошипел Юнги. — Просто приезжай ко мне. И приведи Хоби.       — Что? Почему? Ты в порядке?       — Намджун. — Голос Юнги перешёл на опасный рык, не допускающий никаких вопросов. — Просто иди сюда. Приведи. Хоби. И не задавай вопросов.       Повисла пауза.       — …Хорошо. Мы уже в пути.       Юнги повесил трубку, не попрощавшись.       Вернувшись в гостиную, он обнаружил Бёля там же, где и оставил: он лежал, подложив под подбородок плюшевую игрушку, с пультом в руках. Телевизор почему-то был включен и крутил мультики.       Юнги нахмурился. Он думал, что это дитя демона смотрит документальные фильмы про серийных убийц ради развлечения.       — Ты вызвал подкрепление? — спросил Бёль, не поднимая глаз.       Юнги уставился на него в изнеможении. — Тебе пять лет. Ты не должен знать, что такое подкрепление.       Бёль пожал плечами. — Я продвинутый.       Конечно, продвинутый.       Юнги рухнул в кресло напротив дивана, потирая виски. — Это просто кошмар.       — Нет, — бодро ответил Бёль, потягиваясь. — Теперь это твоя жизнь, аппа.

•◍✧⁠*⁠。

      До звонка в дверь оставалось около тридцати минут.       Юнги метался по гостиной, как зверь в клетке, каждые тридцать секунд бросая тревожные взгляды на ребёнка-демона на диване, чтобы убедиться, что тот не превратился в нечто ещё более ужасное.       Он боялся даже сесть рядом с ним на диван.       Тем временем Бёль чувствовал себя как дома: плюшевая игрушка под мышкой, один из пледов Юнги, накинутый на него, смотрел мультфильмы, словно платил за квартиру.       Когда раздался звонок в дверь, Юнги практически бегом бросился к ней.       Намджун и Хосок стояли на улице, с вытаращенными глазами, и полуодетые от холода. Намджун натянул на волосы кепку, а у Хосока на одной щеке всё ещё виднелась складка от сна.       — Юнги, какого чёрта… — начал было Намджун, но Юнги не дал ему закончить.       — Заходите, — огрызнулся Юнги, схватил обоих за рукава и втащил внутрь, после чего захлопнул дверь.       Их взгляды сразу же остановились на небольшом чемодане с космической тематикой и рюкзаке с динозаврами, стоящих у входа. Оба застыли на месте, глядя друг на друга.       — Что за… — начал Хосок.       Юнги лишь указал на него, лицо его было абсолютно серьёзным. — Вот.       Намджун и Хосок обернулись и замерли.       Из-за дивана выглядывал Бёль, его маленькая головка едва виднелась над спинкой, волосы спадали на глаза. Совершенно не смущаясь, он поднял маленькую руку и весело помахал им.       — Привет, — ласково сказал он.       — …Чёрт возьми, — прошептал Хосок, уставившись на него так, словно увидел привидение. — Юнги, почему у тебя в доме ребёнок?!       Он смотрел на Юнги так, словно ожидал, что в любую секунду в дверь ворвётся полиция.       Намджун моргнул, потом прищурился, потом моргнул ещё раз.       — Какого ч… — поймал он себя на мысли, бросив быстрый взгляд на мальчишку. — Что… что происходит? И…       Он подошёл ближе, прищурившись ещё сильнее.       — Почему он выглядит точно так же, как ты?       — Вот это я и пытаюсь выяснить, — огрызнулся Юнги, вскидывая руки вверх.       — Он постучал в мою дверь в восемь утра, чёрт возьми. С чемоданом. Назвал меня Аппой. Зашёл прямо в дом, как будто он здесь хозяин.       Намджун подошёл ещё ближе, приседая, чтобы получше рассмотреть лицо Бёля. Хосок нервно держался позади него, словно ребёнок мог укусить.       Бёль спокойно смотрел в ответ, покачивая маленькими ногами на диване, словно не он только что перевернул всю жизнь Юнги с ног на голову.       Намджун медленно повернул голову к Юнги, глаза его расширились от неверия.       — Юнги. Это буквально твоё лицо. Только… меньше.       — Я знаю, — зашипел Юнги, потирая виски. — Думаешь, я этого не вижу?!       Хосок тоже подошёл поближе, разглядывая Бёля так, будто осматривал проклятый предмет.       — У него даже хмурый взгляд, — слабо сказал Хосок. — И твоё невозмутимое лицо — я всё ненавижу. Как такое возможно?       Бёль одарил их насмешливым взглядом — острым, не впечатляющим и до боли знакомым. Он был настолько похож на Юнги, что Хосок отшатнулся назад, как будто ему дали пощёчину.       — Боже мой, — вздохнул Хосок. — Это ты. Это буквально ты. Мини ты.       — Не поощряй его, — прорычал Юнги.       — Как его зовут? — медленно спросил Намджун.       — Бёль, — пробормотал Юнги, скрестив руки. — Никакой фамилии. Не хочет говорить мне, кто его омега-родитель. Просто продолжает говорить загадочные фразы вроде — это ты сам должен выяснить.       Намджун посмотрел на Юнги. Потом на Бёль. Потом снова на Юнги.       — Хён… ты серьёзно не знал, что создал мини? — осторожно спросил он.       Юнги вскинул руки вверх.       — Неужели я выгляжу так, будто у меня есть тайный ребёнок?!       Бёль, по-прежнему удобно устроившись на диване, поднял руку. — Я прямо здесь.       — Ты не считаешься! — рявкнул Юнги, тут же осознав, насколько безумно он звучит.       — Аппа много кричит, — сказал Бёль с дивана.       — Перестань называть меня Аппой!       — Аппа всё отрицает, — добавил Бёль.       Намджун прикрыл рот рукой, явно пытаясь не рассмеяться. Хоби, к сожалению, это не удалось. Он разразился таким хохотом, что ему пришлось сесть.       — Боже мой. Юнги. Ты же отец.       — Нет.       — Аппа, — резко сказал Хоби, вытирая слёзы с глаз. — У него твоё сучье лицо и всё остальное.       — Убей меня, — пробормотал Юнги, рухнув на ближайший стул.       Намджун медленно выдохнул. — Ладно. Поговорим начистоту. Нам нужно выяснить, откуда он взялся, кто его здесь оставил и есть ли какие-нибудь реальные доказательства того, что он твой.       — Может, сделать тест ДНК? — спросил Хоби.       — Уже заказал домашний набор, — ворчит Юнги. — Я ни за что не выйду на улицу с этим маленьким гремлином.       Бёль бросил на него глубоко оскорблённый взгляд, мол, я это слышал.       — А если бы ты это сделал, то попал бы в заголовки новостей. 'Рэпер Мин Юнги: Тайный ребёнок раскрыт', — добавил Хосок, чем ещё больше травмировал Юнги.       — Хватит, — прорычал Юнги, бросив на него острый взгляд.       Намджун наклонился к нему, теперь уже более серьёзно.       — Хён, ты действительно не знаешь, кто может быть его омега-родителем? Ну… никаких предположений?       — Джун, я не веду список своих связей на одну ночь. И я всегда использую защиту. — Юнги провёл рукой по волосам, расстроившись.       — Как я могу помнить кого-то шестилетней давности? Я едва помню, что делал в прошлом месяце.       — Может, присмотрись к лицу Бёль, — предложил Намджун. — Может, он кого-то напоминает?       Юнги бросил на него взгляд.       — Он — моя копия. С ног до головы. Ни малейшего намека на кого-то ещё.       Намджун задумчиво нахмурился.       — Мне интересно, — медленно произнёс он, — как, чёрт возьми, им удавалось так долго скрывать его.       Юнги ничего не ответил, он просто откинулся на спинку стула и уставился в потолок, как будто тот лично его обидел.       Тем временем Бёль радостно напевал себе под нос, переключая каналы телевизора с помощью пульта Юнги, словно он был хозяином этого места.       Намджун, как всегда миротворец, решил попытаться получить ответы. Он осторожно присел перед диваном, словно приближался к бродячему животному или боевой гранате.       — Бёль, — мягко сказал он, — мы можем задать тебе несколько вопросов?       Бёль поднял голову и стал играть с лучами своей плюшевой звезды. — Можете попробовать.       Хосок подавил смех. Юнги провёл рукой по лицу.       Намджун, не обращая внимания на них обоих, продолжил. — Ладно, дорогуша. Так… когда ты в последний раз видел своего родителя-омегу?       Бёль моргнул. — Сегодня утром.       — Где? — Намджун открыл блокнот, словно собирался открыть папку с делом.       Бёль пожал плечами. — По дороге сюда.       — Они шли с тобой?       — Не-а.       Намджун сделал паузу, явно озадаченный. — Значит… ты шёл сюда один?       — Нет.       Намджун моргнул. — Тогда как ты сюда попал?       Бёль лишь загадочно улыбнулся и вернулся к игре со своим плюшиком.       Намджун бросил на Юнги беспомощный взгляд. Юнги лишь указал на Бёля, мол, видишь, с чем я имею дело?       Намджун попытался ещё раз, но его голос стал ещё мягче. — Ты помнишь, как выглядел твой родитель-омега?       Бёль медленно моргнул. — Да.       — И? — спросил Хоби, наклонившись вперёд.       — Они выглядели… мягкими, — с нежной улыбкой ответил Бёль.       — И это всё? — Юнги зашипел. — Мягкие? Что это за описание?!       — Я не стукач, — просто ответил Бёль.       Юнги застонал и с грохотом уронил голову на стол.       Намджун потёр виски. — Ладно, а как же их зовут? Ты помнишь, как их зовут?       Бёль резко откинулся на спинку дивана, явно наслаждаясь вниманием. — Не могу вспомнить.       Хосок поднял бровь. — Ты только что сказал, что видел их сегодня утром.       — Травма, — сказал Бёль, держась за голову, словно получил серьёзное ранение. — Всё расплывчато.       Юнги поднял голову, чтобы посмотреть на ребёнка. — Тебе пять лет. Какая травма?       Бёль издал усталый вздох, слишком большой для его крошечного тела.       — Тебе не понять, аппа. Это всё объяснимо.       Юнги выглядел готовым выброситься из окна.

•◍✧⁠*⁠。

      Через несколько минут, прежде чем Юнги успел выброситься из окна, пришла проверка.       Теперь все они столпились в гостиной Юнги. Гладкий кофейный столик из чёрного мрамора был освобождён, инструкции по проведению теста разложены рядом со стерильным набором, а ватная палочка крепко зажата в руке Юнги.       Бёль сидел на диване со скрещенными ногами, словно собирался дать интервью на ток-шоу.       — Открой рот, — приказал Юнги.       — Нет, — сладко ответил Бёль.       — Бёль.       — Скажи, пожалуйста.       Юнги посмотрел на него. — Я клянусь…       — Аппа, ругань вредна для твоего кровяного давления, — чопорно прервал его Бёль.       Юнги чуть не сломал ватную палочку пополам.       Хосок рассмеялся в рукав. — Боже, ты сам себя воспитываешь.       — Я его не воспитываю, — прошипел Юнги сквозь стиснутые зубы.       Бёль издал ещё один драматический вздох и открыл рот, словно его сильно обидели. — Ладно. Только не режь мне десны, аппа. У меня легко появляются синяки.       — Тебе пять лет.       — И нежный.       Юнги пробормотал что-то нечленораздельное под нос, проводя палочкой по внутренней стороне щеки Бёля. Бёль, как всегда, ловко подхватил палочку, как только Юнги закончил, и сам опустил её в стерильную пробирку.       Затем настала очередь Юнги.       — Можно я сделаю тебе? — невинно спросил Бёль, наклонив голову.       — Нет.       — Почему?       — Потому что ты каким-то образом умудришься просунуть мне мозги через нос.       — Ты всё равно ими не пользуешься, — без промедления заявил Бёль.       Намджун поперхнулся водой.       Хосок упал с дивана.       Юнги всерьёз задумался о том, чтобы бросить ватную палочку в ребёнка, но сдержался. С трудом.

•◍✧⁠*⁠。

      Через десять минут, когда коробка была запечатана, Юнги уставился на неё так, словно она могла взорваться.       — Я отправляю это сейчас. Результаты будут через два, может быть, три дня.       — Отлично, — радостно сказал Намджун. — У тебя будет достаточно времени для паники.       Юнги посмотрел в сторону Бёля, который превратил диван в свой собственный трон и теперь перелистывал телеканалы с той же непринуждённостью, что и тот, кто жил здесь.       — Где именно он будет жить до тех пор? — неуверенно спросил Хосок, не дождавшись ответа.       — Может, мне позвонить в полицию? — Юнги ответил категорично. — Или в службу опеки?       — Нет, хён, — быстро сказал Намджун. — Он слишком мал для этого. И… что если он действительно твой?       Юнги нахмурился.       — Давайте просто подождём результатов, — спокойно добавил Намджун. — Тогда и решим, что делать дальше.       Юнги посмотрел на него так, словно хотел умереть на месте.       Бёль же сиял так, будто только что выиграл какой-то приз.       — Смирись, Аппа, — весело проговорил он. — Теперь ты застрял со мной. — Он явно наслаждался каждой секундой.       А Юнги выглядел так, будто искренне взвешивал все за и против побега из собственной квартиры.       Он откинул голову назад, уставившись в потолок, словно тот мог предложить ему божественное вмешательство.       И впервые за долгое-долгое время Юнги понял, что оно ему действительно может понадобиться.