𝐻𝑒 𝐻𝒶𝓈 𝒴𝑜𝓊𝓇 𝐸𝓎𝑒𝓈

•◍✧⁠*⁠。

      После того как Намджун и Хосок, в конце концов, ушли… после неловкого смеха, непрошеных советов и попыток (и неудач) Хосока тайно сфотографировать Бёля (для доказательства, как он утверждал), в квартире воцарилась тяжелая тишина.       Полуденное солнце слишком ярко светило в окна, отбрасывая длинные тени на пол.       Голова Юнги раскалывалась от недостатка сна, кофеина и, самое главное, от того, что на диване свернулся калачиком маленький мальчик с плюшевой звёздочкой под подбородком и смотрел мультики, словно не он только что разбил жизнь Юнги на мелкие, кричащие кусочки.       Юнги перевёл взгляд на небольшой чемодан и рюкзак, которые по-прежнему стояли у двери. Может быть, ему удастся найти ключ к разгадке того, кто его сюда подбросил.       Он присел перед чемоданом, с резким щелчком открыл маленькие пластиковые замочки и поднял крышку.       Внутри всё было крошечным.       Крошечная одежда, крошечные носки, крошечная пижама. Всё сложено с почти подозрительной точностью, возможно, благодаря многолетнему опыту. Даже крошечная пара обуви, крохотная зубная щётка и зубная паста были аккуратно упакованы.       Но что заставило его остановиться, так это этикетки.       Всё — всё — было фирменным.       Даже на носках были вышиты крошечные логотипы дизайнеров.       Юнги нахмурился, зажав миниатюрный свитер между двумя пальцами, словно тот мог его укусить.       Позади раздались шаги.       Бёль выскочил в дверной проём, сжимая в руках свою плюшевую игрушку, словно Юнги только что совершил преступление.       — Почему все вещи брендовые? — спросил Юнги, держа носки как улику.       Бёль надулся и скрестил руки. — Потому что дешёвые вещи чешутся.       Юнги моргнул.       У парня наверняка было больше брендовой одежды, чем у него.       Бёль крепче сжал свою плюшевую игрушку, задрав нос. — У меня чувствительная кожа, аппа. И стандарты.       Юнги прижал кончики пальцев к глазам и застонал. — Тебе пять лет. Ты даже не должен знать, что такое стандарты.       — Трагедия закаляет характер, — мудро сказал Бёль, опускаясь на пол рядом с ним.       Мальчик говорил так, будто прожил много жизней и именно он терпел Юнги, а не наоборот.       Юнги и впрямь подумывал о том, чтобы лечь на ковёр и расстаться с жизнью прямо здесь.       Но теперь Юнги был уверен в одном. Кем бы ни был этот второй родитель, он был богат. Богатый богатый.       По крайней мере, теперь у него была хоть какая-то зацепка.       Бёль, совершенно не беспокоясь о том, что у него начался экзистенциальный кризис, достал из чемодана альбом для рисования и набор красок и рысью вернулся к дивану, чтобы порисовать.       Он действительно приехал сюда уже всё спланировав, мрачно подумал Юнги.       Вздохнув, Юнги перешёл к небольшому рюкзаку. В нём лежали в основном закуски — достаточно, чтобы пережить небольшой апокалипсис — и Юнги уже собирался снова упаковать его, когда что-то привлекло его внимание.       Конверт.       Обычный белый, с его именем, напечатанным жирными чёткими буквами.       Нахмурившись, он вскрыл его.       Никакого драматического открытия. Никакого сердечного послания. Никаких объяснений.       Это было больше похоже на… инструкции.       Аккуратно напечатанный список…

МИН БЁЛЬ: ИНСТРУКЦИИ ПО ОБРАЩЕНИЮ

———

ПРАВИЛА ПИТАНИЯ:

• Любит бутерброды с арахисовым маслом — резать по диагонали, а не прямо.

• Любит сухие хлопья (не добавляйте молоко, если не хотите истерики).

• Будет есть зелёные овощи, только если вы назовёте их — едой динозавров.

• Аллергия на манго — экстренное лекарство в синем мешочке.

• Ненавидит делиться закусками, но заставит вас поделиться своими. Обладает сильным лицемерием.

• Может попытаться приготовить вам что-нибудь. Вежливо притворитесь, что едите.

———

ПРАВИЛА СНА:

• Он легко замерзает, так что ночью закутывайте его (два одеяла — самый надёжный вариант).

• Время отхода ко сну — строго восемь вечера. Никаких переговоров.

• Боится грозы, он станет вашим человеческим рюкзаком.

• Ненавидит спать в одиночестве, поэтому ожидайте, что проснётесь с лишней конечностью на лице.

• Нуждается в сказке на ночь, иначе будет бороться со сном, как гладиатор.

• Абсолютно ненавидит сон, но нуждается в нём (в противном случае капризничает — прямо как ты).

• Маски для сна и плюшевые игрушки не обсуждаются.

———

ЭМОЦИОНАЛЬНЫЕ ПРАВИЛА:

• Он милый, когда хочет, и упрямый и нахальный всегда.

• Если он плачет, предложите два варианта: обнять его или дать печенье. (Или и то, и другое. Предпочтительно и то, и другое.)

• Делайте комплименты его рисункам динозавров, даже если они похожи на раздавленную картошку.

• Он даёт своим плюшевым игрушкам имена и ждёт, что вы запомните их все.

• Он не скажет вам, если ему страшно — вместо этого он просто притворится сердитым.

———

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ О БЕЗОПАСНОСТИ:

• Если он говорит — я осторожен, ждите беды в течение тридцати секунд.

• Считает, что шёпот делает его невидимым.

• Любит лазить — по мебели, людям, заборам. Ничто не является безопасным.

• Он ведёт переговоры, как опытный адвокат. Будьте тверды. Не соглашайтесь на — ещё пять минут.

———

РАЗНОЕ. ХАОС:

• Считает, что пластырь может исправить всё, включая электронику и плохое настроение.

• Он может заснуть на середине фразы, если сильно устал. Это тревожно, но нормально.

• Он пытается — помочь во всём, что обычно приводит к ещё большему беспорядку.

• Если он говорит, что — крепко задумался, это обычно означает, что он собирается задать неразрешимый вопрос.

• Если он слишком долго молчит, значит, он либо спит… либо совершает преступление. Проверьте немедленно.

      Это не прекращалось. Строчка за строчкой, аккуратно набранные пулей подробности о маленьком урагане, живущем сейчас в его квартире.       И в конце…       P.S. Он маленький, но побеждает во всех спорах. Примите поражение раньше, чтобы сэкономить время. Удачи, она вам понадобится.       Юнги откинулся на пятки, сердце тяжело стучало в груди. Он просто смотрел на бумагу, чувствуя лёгкое головокружение.       Дорогая аппаратура для записи? С этим он справится.       Мировые туры? Легко.       Пятилетний демон хаоса?       …Он собирался умереть.       Он посмотрел на мальчика на своём диване, который рисовал динозавров и раскрашивал их в неоново-зелёный цвет, и задался вопросом, уже не в первый раз за этот день: Что, чёрт возьми, мне теперь делать?       Словно почувствовав на себе взгляд Юнги, Бёль внезапно обернулся.       — Аппа, — позвал он, бросив рисунок на полпути.       Прочитав это проклятое руководство по обращению с оружием, Юнги посмотрел на мальчика с новым, настороженным страхом.       Он практически видел, как из головы Бёля растут два крошечных дьявольских рога и мелькающий красный хвост.       — Я голоден, — сказал Бёль, широко раскрыв водянистые глаза, и растянул губы в уничтожающую гримасу.       Сердце Юнги болезненно заколотилось.       В его воображении рога и хвост исчезли, сменившись мерцающими крыльями и светящимся нимбом.       Что за чертовщина?       Как он за две секунды превратился из угрозы в ангела?       Несправедливо. Незаконно.       Проведя рукой по лицу, Юнги устало вздохнул и, наконец, запихнул остатки хаоса, мелки, неконтролируемых игрушечных динозавров и небесных плюшевых игрушек, наполовину съеденный шоколадный батончик обратно в крошечный рюкзак Бёля.       А вот инструкцию?       Его он прикрепил к холодильнику сверхпрочным магнитом, как солдат прикрепляет инструкцию по выполнению задания.       Теперь инструкция казалась ему не столько советом родителям, сколько контрольным списком на выживание.       Он был полон решимости покорить его.       (Или, по крайней мере, выжить, не потеряв ни одной конечности.)       Потому что, возможно, просто может быть, если он будет в точности следовать инструкциям, Вселенная вознаградит его.       Может быть, ребёнок исчезнет, и Юнги снова проснётся в своей прежней, предсказуемой жизни.       Да.       Конечно.       И, возможно, поросята тоже будут летать.       Юнги открыл холодильник, молясь о чуде.       Полбутылки воды.       Просроченное кимчи.       Грустный, затвердевший кусок торта… когда? Он уже и не помнил.       Не самая лучшая кухня для малыша.       Он взглянул на Бёля, который теперь драматично раскинулся на диване, словно умирал медленной, трагической смертью от голода.       — Только я подумал, что хуже уже быть не может, — пробормотал Юнги, захлопывая холодильник.       Конечно, он знал, что внутри ничего не будет.       Последний раз он был дома несколько месяцев назад. Он планировал лишь переночевать, а потом вернуться в студию.       Но теперь он был здесь. Застрял. С крошечным, драматичным диктатором.       По крайней мере, до тех пор, пока тест ДНК не докажет, что этот ребёнок — лжец.       — Аппа, у меня живот поёт, — жалобно проскулил Бёль с дивана, его обычная позиция «я уже слишком взрослый для этого» рухнула в тот момент, когда на него навалился голод.       Юнги уже чувствовал это… если он не накормит ребёнка в ближайшие несколько минут, то на него обрушится такой гнев, который не смог бы пережить ни один взрослый.       Он выхватил телефон, смирившись со своей участью. Времени на покупку продуктов не было. Нет времени на готовку.       Режим выживания: немедленно заказать еду на вынос.       — Что ты хочешь съесть? — спросил он, пролистывая приложения с едой так, будто от этого зависела его жизнь.       Бёль мгновенно оживился, как будто не был в двух секундах от драматической смерти.       — Суши, — не задумываясь, ответил он.       Юнги моргнул. — Суши?       — В частности, сашими с лососем. С соевым соусом. И маринованным имбирем. Не поддельный. Настоящий.       Бёль сделал паузу, постукивая себя по подбородку, словно консультируясь с путеводителем Мишлен.       — О, и мисо-суп. Никаких морских водорослей. Морская капуста склизкая.       Юнги уставился на него, застыв с большим пальцем над телефоном.       Он ожидал получить… котлетки с динозаврами. Чизбургер. Пиццу без начинки, потому что зелень — это подозрительно.       А не изысканный заказ морепродуктов.       — Тебе пять лет, — категорично заявил Юнги. — Ты должен есть наггетсы в форме динозавра и плакать, если кетчуп попадёт на картошку.       Бёль выглядел искренне обиженным. — У меня есть вкус, Аппа.       Юнги рассматривал крошечного человечка, стоящего перед ним, и ненадолго задумался, не слишком ли поздно просто тихо… вывести его на улицу и притвориться, что ничего этого не было.       Другое осознание ударило его как удар в живот:       Кто бы ни вырастил этого ребёнка, он тоже должен быть опасен.       И если Юнги когда-нибудь встретится с ними? Он сойдёт с ума.       Оказаться в окружении такого хаоса было сродни акту войны.       Он вздохнул, как побеждённый, и открыл приложение для суши, позволяя своему достоинству умирать с каждым нажатием.       — Хорошо. Но если ты отравишься, я буду винить тебя.       Бёль сладко засиял. — Я просто скажу полиции, что мой Аппа пытался меня отравить.       Юнги случайно слишком сильно нажал на кнопку — добавить в корзину.

•◍✧⁠*⁠。

      Когда наконец принесли еду, Бёль набросился на неё, как король, вернувшийся с войны.       Тем временем Юнги сидел с грустной чашкой кофе, глядя на крошечного самодовольного ребёнка, который ел лучше, чем он когда-либо ел за все свои двадцать лет.       — Как-то это незаконно, — пробормотал Юнги.       Бёль лишь с отработанной элегантностью обмакнул лосося в соевый соус и сказал: — Привыкай, Аппа. Теперь я — твоя головная боль.       Несмотря на то, что ребёнок ел очень хорошо для своего возраста, соевый соус всё равно успел испачкать его одежду, пальцы стали липкими, а на щеках и вокруг рта появилось несколько размазанных следов.       Увидев его таким, грязным и счастливым, Юнги улыбнулся, но тут же спрятал улыбку за своей обычной хмуростью.       — Аппа, я липкий, — ныл Бёль, закончив есть и протягивая руки, словно собираясь вытереть их прямо о лицо Юнги.       Юнги тут же отступил назад, подняв руки вверх, словно перед ним вооружённый преступник.       — Не трогай меня грязными руками.       Бёль бросил на него взгляд, полный предательства.       — Пойдём, — вздохнул Юнги, направляя мальчишку в ванную, чтобы тот поскорее искупался. — Ты весь в соевом соусе. От тебя пахнет, как от помойки в суши-ресторане.       Бёль хныкал всю дорогу, словно Юнги тащил его на казнь.       К тому времени, когда Юнги наконец-то довёл воду в ванной до температуры, которую предпочитал Бёль, он уже сомневался во всех своих жизненных решениях.       — Ладно, залезай, — сказал он, закатывая рукава.       Естественно, Бёль устроил из этого целый спектакль, резко поскользнувшись, словно на катке, и отправив огромную волну воды за бортик ванны.       Юнги мгновенно промок.       — Это ад, — пробормотал Юнги, с влажным хлюпаньем снимая мокрые носки.       Взяв свой обычный шампунь, который определённо не был предназначен для маленьких жителей, требующих особого ухода, ведь кто знал, что для крошечных человечков существует отдельная категория шампуней? — Юнги выдавил немного шампуня на ладонь и попытался намылить волосы Бёля, думая: — Неужели это так сложно?       Большая ошибка.       Как только шампунь коснулся его головы, Бёль закричал так, будто Юнги поджёг его, дико извиваясь и шлёпая по рукам Юнги скользкими, покрытыми мылом руками.       — ЭТО В МОИХ ГЛАЗАХ! Я ОСЛЕП! — завопил Бёль, хотя Юнги ещё даже не приступил к мытью.       — Не двигайся! — шипел Юнги, уворачиваясь от удара, направленного ему в живот.       — НЕТ! ТЫ ПЫТАЕШЬСЯ МЕНЯ УБИТЬ! — вскричал Бёль, соскользнув под воду и всплыв на поверхность, как разъярённый мокрый гремлин. — МНЕ НУЖЕН МОЙ КЛУБНИЧНЫЙ ШАМПУНЬ! ЭТОТ ЖЖЁТ!       — Ну, другой родитель тебе его не купил, так что вот что у нас есть! — огрызнулся Юнги, пытаясь удержать ускользающего ребёнка от побега.       — Мне не нравится этот запах! Мои волосы будут вечно вонять!       — Я мою волосы этим средством, и всё в порядке!       — Вот почему они такие грубые, — без тени сомнения заявил Бёль.       — Ты маленький… — прорычал Юнги, готовый швырнуть бутылку с шампунем в пустоту.       Тем временем ванная комната стремительно превращалась в зону полномасштабного наводнения.       Бёль, воспользовавшись хаосом, начал плескаться, словно тренировался к Олимпийским играм.       — Прекрати! — рявкнул Юнги, защищаясь, когда на него обрушилась очередная ударная волна.       Но Бёль, сверкая озорными глазами, только громче смеялся и сильнее плескался, пуская огромные, целенаправленные волны через бортик ванны, заливая стены, пол и весь левый бок Юнги.       Юнги так и стоял, сжимая в руке бутылочку с шампунем.       Бёль только сильнее рассмеялся, сверкая глазами от злого восторга, и схватил съёмную душевую лейку, словно это было оружие массового поражения.       — Нет… — Юнги метнулся в сторону, но было уже поздно.       Полный поток воды ударил ему прямо в грудь, пропитав рубашку насквозь.       Юнги стоял в промокших джинсах и облегающей футболке, сомневаясь в каждом своём решении, которое привело его именно к этому моменту.       Бёль заходился в истошном хохоте, отталкиваясь ногами от воды, и посылал очередные брызги через борт ванны.       — Это издевательство, — шипел Юнги, хватая ближайшее полотенце и используя его как щит.       — Тебе тоже нужна ванна, Аппа! — радостно воскликнул Бёль, словно делая Юнги одолжение.       Юнги всерьёз задумался о том, чтобы запереться в ванной и позволить ребёнку воспитывать себя, как дикого волчонка.       Мокрый, с пузырьками, прилипшими к рубашке, с растрепавшимися волосами, Юнги рухнул на пол и уставился в потолок, словно надеясь, что божественное вмешательство спасёт его.       Бёль смотрел на него сверху вниз, торжественный и мудрый.       — Аппа, — серьёзно сказал он, — ты не очень хорош в этом деле.       Юнги сжал край полотенца, пузырьки хлюпали между пальцами.       — Да, малыш, — пробормотал он, вытирая мыло с глаз. — Я начинаю это замечать.       После того, как Юнги, словно пережил стихийное бедствие, удалось завернуть Бёля в огромное полотенце и вывести его из ванной, как маленького и скользкого военнопленного.       Он плюхнулся на диван лицом вперёд, совершенно разбитый, и почувствовал себя лет на восемьдесят старше.       Тем временем Бёль, маленький гремлин, терся своей ещё влажной головой о диванные подушки, как озорной кот.       — Твой богатый родитель-омега заплатит за это, — пробормотал Юнги, сузив глаза.       Бёль только хихикнул, и от этого звука, чистого и восхищённого, у Юнги странным образом защемило в груди.       — Вставай, — простонал Юнги. — Тебе нужно одеться, иначе ты простудишься.       Бёль подмигнул ему… а затем расплылся в огромной улыбке.       — Теперь ты начинаешь говорить как настоящий Аппа.       Юнги проигнорировал опасное тепло, зародившееся в его груди.       Он лишь хмыкнул, спихнул себя с дивана и, ворча под нос, направился к чемодану.       Затащив чемодан в гостиную, он нагнулся и выбрал пару джинсов и свитер — чёртов свитер FENDI, не меньше.       Но когда он обернулся, Бёль уже смотрел на него оценивающим взглядом. Бёль, всё ещё свернувшись в клубок, как маленький упрямый буррито, смотрел на одежду, не впечатлённый.       — Джинсы? — сказал Бёль голосом, полным предательства. — Дома?       Юнги нахмурился. — Да? А что не так с джинсами?       Бёль задохнулся, плотнее прижимая к себе полотенце, словно Юнги только что предложил средневековую пытку.       — Ты не носишь джинсы дома, Аппа! Ты носишь мягкие брюки! Все это знают!       Юнги уставился на него. — Мягкие штаны?       — МЯГКИЕ БРЮКИ, — громко повторил Бёль, как будто Юнги был особенно тупым учеником. — Как пижама! А не жесткие штаны!       Юнги просто смотрел на него, а джинсы болтались у него в руках.       — Вот почему у тебя пока не очень хорошо получается, — серьёзно добавил Бёль, показывая крошечный обвиняющий палец.       Юнги прижал подушечку ладони ко лбу и вздохнул, протяжно и глубоко.       — Не знал, что воспитание детей подразумевает дресс-код.       — Так и есть, — без особого энтузиазма ответил Бёль, освобождаясь от полотенца и похлопывая руками, пока не нашёл пару пушистых пижамных штанов. На них были изображены крошечные мультяшные акулы. Он протянул их Юнги, как подношение. — Видишь? Мягкие штанишки.       Юнги уставился на пижамные штаны, потом на полное надежды и ожидания лицо Бёля.       Боже, помоги ему.       — Ладно, — пробормотал он, потерпев поражение. — Мягкие штаны.       Он помог Бёлю засунуть его корявые ноги в пижамные штаны с акулой, что было нелегко, когда ребёнок сам извивался как рыба, а затем натянул свитер FENDI через влажные волосы Бёля, не обращая внимания на крошечные крики протеста.       Когда он наконец был одет, Бёль с восторгом смотрел на него. Волосы торчали во все стороны, носки опасно скользили по деревянному полу — живое воплощение хаоса и чистого, нефильтрованного озорства.       — Намного лучше! — заявил Бёль и, покружившись с гордостью вокруг себя, резко опустился на диван, словно только что закончил удостоенное наград бродвейское представление.       Юнги с тяжёлым вздохом рухнул рядом с ним, совершенно обессиленный, чувствуя себя примерно на сто лет старше.       Бёль тут же придвинулся ближе, упёрся в бок Юнги и настойчиво потянул его за рукав.       — Высуши мои волосы, Аппа. Я легко простужаюсь, — торжественно произнёс он, как будто Юнги не сражался с водным демоном десять минут назад, чтобы заставить его искупаться.       Юнги застонал, но всё равно схватил полотенце и стал грубо сушить волосы Бёля, пока они не стали торчать вверх нелепыми статичными пучками.       Бёль вырвался из его рук и осмотрел себя с трагическим видом.       — Мои волосы больше не пахнут клубникой.       Юнги набросил на голову влажное полотенце и ворчливо сказал: — Ты пахнешь чистотой. Этого вполне достаточно.       Бёль не был убеждён, но после минутного раздумья решил оставить всё как есть и заняться более важными проблемами.       — Что на ужин?       Юнги посмотрел на него так, будто его только что лично оскорбили.       — Ужин? Ты только что ел суши.       Бёль лениво закинул ноги на диван, совершенно не беспокоясь.       — Это был обед. Я расту. Мне нужны питательные вещества.       Юнги долго смотрел в потолок, размышляя, как пятилетний ребёнок может быть таким изнурительным, даже не пытаясь, а затем достал телефон и начал заказывать продукты через интернет, уже смирившись с тем, что ему придётся готовить.       В ожидании доставки он пролистал свои уведомления и сразу же заметил, что групповой чат пестрит сообщениями от Намджуна и Хосока.       Намджун:       > хён, почему звучит так, будто ты там борешься за свою жизнь????       Хосок:       > ты ещё жив? Моргни два раза, если да.       Юнги устало рассмеялся и отправил им краткий отчёт о случившемся: размытую фотографию Бёля, гордо свернувшегося на диване в свитере Fendi и пижамных штанах с акулами, а также снимок — инструкции по управлению Бёлем.       Две секунды спустя они ответили мемами с его собственным лицом — одно отфотошопленное на тонущем корабле, а другое — на плакате — Помогите Мне.       Юнги со стоном откинул голову на спинку дивана, драматично упиваясь своими страданиями.       Бёль, заметив мемы, наклонился к экрану и широко раскрыл глаза.       — Они издеваются над тобой, Аппа?       Юнги отвёл взгляд в сторону.       — Они меня поддерживают, — сказал он с сарказмом в голосе.       Бёль хихикнул и несколько раз утешительно похлопал Юнги по руке, словно утешая раненого товарища.       — Не волнуйся. Тебе уже лучше, чем раньше.       — Вау, спасибо, — пробормотал Юнги сухим, как песок, голосом.       Бёль лишь усмехнулся, гордо и беззаботно, словно лично раздавал золотые звёзды за старания.       Юнги снова вздохнул, низко и протяжно, смирившись со своей участью.       По крайней мере, мрачно подумал он, на сегодня хаоса уже не осталось.       Ему действительно следовало догадаться.

•◍✧⁠*⁠。

      Продукты привезли примерно через полчаса — жалкая маленькая победа в долгой, проигрышной борьбе Юнги с днём.       Бёль тут же вскочил с дивана, как щенок, услышав звонок в дверь, и засиял глазами.       — Я помогу! — заявил он, практически дрожа от возбуждения.       Юнги открыл было рот, чтобы возразить, но перед его глазами промелькнули яркие видения разбитых яиц, просыпавшегося риса и целой кухонной бойни, но было уже слишком поздно. Бёль уже тащил пакеты на кухню, похрюкивая от усилий.       — Ты можешь пораниться, — сказал Юнги, следуя за ним, — Просто… будь осторожен.       На кухне Бёль начал бездумно вытаскивать продукты из пакетов.       Буханка хлеба перелетела через прилавок. Коробка с яйцами шаталась в опасной близости от края.       Юнги бросился вперёд и схватил её как раз вовремя, его сердце заколотилось.       — Это не поможет, — пробормотал он себе под нос.       Бёль, совершенно не беспокоясь, гордо поднял на него глаза.       — Я — су-шеф!       Скорее, команда по сносу, мрачно подумал Юнги, убирая яйца в недоступное место.       — Что мы готовим? — спросил Бёль, подпрыгивая на носочках, как ребёнок на сахарном кайфе.       Юнги порылся в пакетах, мысленно прикидывая, что можно приготовить быстро и без риска повторения катастрофы.       — Жареный рис с кимчи, — сказал он наконец. — Это быстро. Трудно испортить.       Бёль торжественно кивнул, принимая задание так, словно они собирались участвовать в кулинарном шоу, отмеченном звёздами Мишлен.       Юнги быстро нарезал овощи, держа острые ножи подальше от маленьких любопытных ручек.       Тем временем он поручил Бёлю очень важную работу — перемешивать рис лопаткой, длина которой едва ли не превышала длину его собственной руки.       — Не выкидывай его из кастрюли, — предупредил Юнги, показывая строгий палец.       — Понял, Аппа! — с энтузиазмом сказал Бёль… и тут же отправил небольшой кусочек риса на плиту.       Юнги на секунду закрыл глаза и глубоко вдохнул через нос.       Терпение.       — Сосредоточься, Бёль, — сказал Юнги, сохраняя ровный голос.       Бёль серьёзно кивнул, высунув язык, и сосредоточенно помешивал обеими руками, словно это был тяжёлый механизм.       Каким-то чудом или божественным вмешательством еда уцелела. Едва ли.       К тому времени как Юнги расставлял тарелки, Бёль уже гордо накрывал на стол, кладя вилки на место и сминая салфетки в маленькие шарики.       И всё же Юнги не мог сдержать дрожь в груди при виде того, как сосредоточенно нахмурились маленькие брови Бёля, как серьёзно он отнёсся к такой маленькой задаче.       Они сели вместе, и Бёль сразу же принялся за дело, издавая преувеличенное: — Мммммм! — словно судил финал кулинарного конкурса.       Юнги некоторое время наблюдал за ним. Позади них была грязная кухня, в воздухе витал слабый запах подгоревшего риса, его собственная одежда была ещё влажной и помятой.       И всё же, сидя вот так, измученный, растрёпанный, впервые в жизни не евший в одиночестве в своём доме, Юнги чувствовал себя как-то… хорошо.       Бёль запихнул в рот ещё один огромный кусок, надув щёки, как хомяк, а затем с интересом посмотрел на Юнги.       — Ты намного лучше, чем моя рыба аппа.       Юнги поперхнулся рисом.       — Твоей... Чего?       Бёль озорно усмехнулся, в его глазах заиграли искорки.       — Раньше я притворялся, что моя золотая рыбка — это мой аппа!       Юнги задорно рассмеялся, запихивая в рот очередной кусочек, чтобы скрыть дурацкое тепло, быстро разгорающееся в груди.

•◍✧⁠*⁠。

      Покончив с ужином, Юнги убрался на кухне, бросив взгляд на маленькую угрозу, драматично раскинувшуюся на диване.       Когда он проверил время, было уже восемь, и, согласно хаотичным, но странно подробным инструкциям, которые он получил от таинственного родителя, Бёлю официально пора спать.       Он решительно хлопнул в ладоши.       — Ладно, пора спать.       Бёль тут же надулся и плюхнулся на диван, как умирающая рыба.       — Но я не устал!       Юнги поднял брови.       — Я не прошу. Я говорю.       Бёль надулся, резко скрестив руки.       — С тобой неинтересно, Аппа.       Не дожидаясь ответа, Бёль, как маленький обиженный принц, топает к своему чемодану.       Юнги в настороженном молчании наблюдал, как мальчик начал доставать то, что можно было назвать его — ночным арсеналом.       Сначала появилась неоново-зелёная зубная щётка с динозавром. Затем зубная паста со вкусом сахарной ваты — конечно же.       По крайней мере, он чистит зубы без жалоб, подумал Юнги.       Но тут Бёль копнул глубже и достал полный шёлковый пижамный комплект — крошечный, тёмно-синий с маленькими серебряными звёздочками по всей поверхности, а также соответствующую маску на глаза и нелепое пушистое солнышко вместе со звёздочкой, которую он уже держал в руках.       Юнги моргнул, совершенно ошеломлённый.       — Что это такое?       Бёль держал всё с гордостью, словно демонстрировал бесценное сокровище.       — Моя одежда для сна.       — Ты только что переоделся после ванны, — заметил Юнги.       Бёль посмотрел на него, как на идиота.       — Я сплю только в шёлке, Аппа.       Юнги уставился на него, слегка приоткрыв рот.       Этот ребёнок… определённо был избалован.       Он скрестил руки и посмотрел на Бёля с бесстрастным видом.       — Ты избалованный ребёнок.       Бёль просто пожал плечами, совершенно не беспокоясь.       — Нет. Я звезда.       Он сказал это так буднично, что Юнги пришлось сдерживать смех.       — То же самое, — пробормотал Юнги себе под нос.       Бёль, прижав к груди плюши, не обратил на него внимания.       — Аппа, — серьёзно сказал он, — Я не могу заснуть без Суни и Звёздочки.       — Я понял, — сухо сказал Юнги, наблюдая за тем, как Бёль тщательно раскладывает пижаму, зубную щётку и своих плюшевых друзей, словно генерал, готовящийся к битве.       — Помоги мне почистить зубы, — потребовал Бёль, протягивая ему крошечную зубную щётку с динозавром.       — У тебя есть руки, — с досадой заметил Юнги.       — Я маленький. А ты большой. Это твоя работа, — сказал Бёль так, словно это была самая очевидная вещь в мире.       Юнги глубоко вздохнул, уже представляя себя постаревшим на двадцать лет к концу этой недели.       Но зубную щётку он всё равно взял.       — Хорошо. Но после этого ты сразу отправишься в постель. Никаких уловок, никаких переговоров.       — Договорились, — радостно воскликнул Бёль.       После чистки зубов Юнги попытался повести его в сторону гостевой комнаты, но Бёль лишь бросил на него злобный взгляд и указал на инструкцию, приклеенную к холодильнику.       Юнги застонал от поражения, когда Бёль, уже одержав победу, уверенно направился в спальню Юнги.       — Твоя комната такая скучная, Аппа, — сразу же пожаловался Бёль, сморщив нос от минимализма. — А где же цвета?       — Чёрный — это цвет, — невозмутимо заявил Юнги.       Бёль плюхнулся на кровать вместе со своими плюшиками, с нетерпением ожидая Юнги.       Юнги вспомнил инструкцию: Не спать одному.       Нехотя Юнги присел на край кровати, решив, что проще будет подождать, пока малыш уснёт, а потом улизнуть.       Он уложил Бёля под два толстых одеяла, следуя указаниям в строгой последовательности.       Мальчик прижимал к груди Суни и Стари, выглядя совершенно довольным.       И только когда Юнги решил, что он в безопасности, Бёль нанёс новый удар.       — А где моя сказка на ночь?       Юнги замер.       — Твоя что?       — Моя сказка! Я без неё не сплю! — настаивал Бёль, сверкая глазами, словно Юнги собственноручно предал его.       Юнги беспомощно уставился на него, вспоминая точную фразу из инструкции: Сказка на ночь необходима, иначе он будет бороться со сном, как гладиатор.       Но он всё равно попытал счастья.       — А ты не можешь просто… закрыть глаза и подумать о динозаврах или ещё о чём-нибудь?       Бёль посмотрел на него так, будто он предложил совершить военное преступление.       Вздохнув, Юнги достал телефон и поспешно набрал в поисковике — сказки на ночь для детей.       Он выбрал первую, которая звучала так, будто для её объяснения не требовалась учёная степень, и начал рассказывать её самым монотонным, серьёзным и абсолютно лишённым какого-либо энтузиазма тоном. Как будто он читал налоговую декларацию.       Бёль недовольно поморщился из-за отсутствия смешных голосов, но он слишком устал, чтобы сильно жаловаться.       К тому времени, как Юнги дочитал историю до конца (половину он придумал, когда ему стало скучно), веки Бёля опустились, и он ослабил хватку на плюшевых игрушках.       Подумав, что он наконец-то свободен, Юнги попытался бесшумно соскользнуть с кровати.       Но тут крошечная рука с удивительной силой вцепилась в его футболку.       — Не оставляй меня, Аппа, — сонно пробормотал Бёль, его голос был густым от усталости.       Юнги замер, сердце сжалось так, что он не был к этому готов.       Он молча улёгся на спину, позволяя Бёлю притянуть его ближе.       В тихой темноте Бёль снова зашевелился, его голос стал едва слышным шепотом:       — Ты гораздо лучше, чем рыба.       Юнги тихо фыркнул и потянулся, чтобы поправить слишком большую маску на глазах, сползающую на нос Бёля.       Он так и остался сидеть, глядя на крошечного, одетого в шёлк монстра хаоса, мирно дремлющего рядом с ним. Он прислонился спиной к изголовью кровати, стараясь не сильно дёргать Бёля.       Только на минутку, — сказал он себе. — Пока он полностью не уснёт.       Но минуты тянулись всё дольше и дольше, а веки всё тяжелее и тяжелее опускались.       Крошечная рука Бёля всё ещё сжимала его рубашку, дыхание было ровным и мягким. В комнате было тепло, кровать была мягче, чем он помнил, и, несмотря на себя, тело Юнги расслабилось, словно с его груди тихонько сняли невидимый груз.       Его дыхание синхронизировалось с дыханием Бёля, медленное, ровное, а затем, сам того не осознавая, он тоже отключился. Его дыхание естественным образом синхронизировалось с дыханием Бёля, медленным и ровным, и, не успев ничего понять, Юнги тоже отключился.       Чёрная одежда, шёлковая пижама и плюшевые игрушки — они вдвоём свернулись калачиком под одеялом и крепко спали, как будто так было всегда. Как будто им всегда было суждено вот так влиться в спокойное пространство друг друга.       Впервые за долгие годы Юнги заснул рано, не чувствуя себя одиноким, без мелодий, звучащих в его мозгу, без текстов песен, гоняющихся друг за другом по бесконечным кругам.       Только он и Бёль, немного хаоса, много тепла, надёжно укрытые от всего мира.