𝐻𝑒 𝐻𝒶𝓈 𝒴𝑜𝓊𝓇 𝐸𝓎𝑒𝓈

•◍✧⁠*⁠。

      У Бёля был план.       Всё началось с повторного показа драмы.       Бёль приклеился к телевизору, наблюдая, как его папа плачет под фальшивым дождём, влюбляется в какого-то высокого актёра с раздражающей улыбкой и резко падает в чьи-то объятия в восьмой серии.       Он любил это. Он ненавидел. Он скучал по папе так сильно, что чувствовал запах кондиционера в диванных подушках.       Папа сказал, что он может вернуться домой в любое время, если почувствует себя одиноким, но Бёль не хотел возвращаться домой. Пока не хотел.       Потому что здесь он не чувствовал себя одиноким. Ему здесь нравилось. Ему нравилось раздражать своего аппу, смотреть, как он волнуется из-за подгоревшего тоста, или как он бурчит: почему ты такой? Когда Бёль подмешивает острый соус в кашу (это была наука). Ему нравилось, как Юнги ждал, пока Бёль уснёт, а потом исчезал в своей студии, и как он лежал рядом с ним с усталой улыбкой, когда Бёль просыпался.       Но всё же… он скучал по тёплым объятиям своего папы. По тем, в которых он прижимался всем телом и слышал биение папиного сердца, как в колыбельной.       Поэтому он придумал план.

•◍✧⁠*⁠。

      Бёль стоял посреди нетронутой прихожей Юнги, положив руки на свои миниатюрные бёдра, сузив глаза, как генерал, готовящийся к войне.       — Аппа, — ласково позвал он. — У меня проблема.       Юнги высунул голову из студии: очки набекрень, волосы в беспорядке. Он снова не спал всю ночь. В эти дни он мало что успевал сделать днём: был слишком занят приготовлением сэндвичей в форме динозавров и пересматриванием мультфильмов или дорам с Бёлем. Ночи были его единственным свободным окном для работы. К сожалению, это окно было полно зевоты и сомнений в себе.       Он ошарашенно моргнул. — Что за проблема?       — У меня нет одежды, — с трагической серьёзностью заявил Бёль.       Юнги уставился на него. — Ты привёз целый чемодан. Дизайнерские вещи.       — Они все грязные, — серьёзно сказал Бёль.       Юнги прищурился, гадая, не очередная ли это уловка маленького хитреца. — …Как.       — Наука, — не дрогнув, ответил Бёль.       Технически это было правдой — если только под наукой — подразумевались кетчуп, йогурт, подозрительный клей с блёстками, раздавленный стаканчик с желе и катастрофа с коробкой из-под сока, которая до сих пор преследует Юнги на ковре в гостиной.       Джинсы были липкими. На футболке было то, что, как подозревал Юнги, было либо краской, либо расплавленным зефиром. А носки… эти носки страдали молча.       Юнги прищурился, глядя на груду хаоса, который когда-то был роскошной детской одеждой, и провёл рукой по лицу.       Даже наряд, в который был одет Бёль, выглядел так, будто прошёл через пищевую и мягкую войну.       Бёль стоял среди всего этого, как крошечный выживший.       Юнги медленно выдохнул, этот звук доносился из глубины его души.       Он напомнил себе, что именно поэтому он когда-то говорил людям, что у него никогда не будет детей.       И всё же он был здесь. Стоял по колено в детском хаосе. Не выспавшийся. Перегруженный. И по какой-то проклятой причине… даже не злился.       Почему-то, когда рядом был Бёль, беспорядок не злил его… он просто странно смягчался.       — Давай, — сказал он, уже собирая вещи в кучу. — Помоги мне отнести их в прачечную.       Бёль, послушный и драматичный, аккуратно взял свои грустные, скомканные носки между двумя пальцами. — Они пострадали.       Они закинули всё в стиральную машину. Юнги на мгновение застыл на месте, мысленно подсчитывая, сколько капсул кондиционера для белья окажется слишком много.       Затем он посмотрел на Бёля.       — Ты должен снять и это. — Он указал на поношенные футболку и штаны мальчика.       Бёль невинно моргнул. — Тогда что же мне надеть, Аппа? Я же говорил, что легко замерзаю. Я очень хрупкий.       Юнги ущипнул себя за переносицу, затем повернулся и скрылся в шкафу.       Через пять минут он вернулся с чёрной футболкой (он не хотел говорить об этом) и парой шорт на шнурках, которые могли бы послужить брюками для кого-нибудь размера Бёля.       — Вот. Временная одежда.       Бёль взял футболку в руки, прищурился и медленно поднял глаза.       — Аппа. Это… модно и рискованно.       Юнги приподнял бровь. — Ты хочешь носить её или ходить в блестящем нижнем белье?       Бёль принял одежду, как будто принимал Оскар. — Я всё сделаю.       Переодевшись, он не переставал любоваться собой в зеркале. Как и ожидалось от Юнги, весь наряд был чёрным, но на Бёле он смотрелся просто великолепно.       Изящный, миниатюрный, драматичный. Юнги поймал своё отражение и моргнул. Даже Бёль замер.       Потому что так Бёль стал ещё больше похож на Юнги. Футболка свободно облегала маленькую фигурку Бёля, шорты доходили ему до щиколоток, а волосы были слегка взъерошены от переодевания.       Он выглядел нелепо.       Он был похож на Юнги.       И, возможно… Бёлю это даже нравилось. Он ни разу не пожаловался на цвет или фасон, просто понюхал футболку и прошептал: — Она пахнет тобой.       — Смотри, аппа, — промурлыкал Бёль, повернувшись с уверенной ухмылкой — фирменной ухмылкой Юнги. — Я выгляжу как ты.       Юнги на секунду застыл на месте, а затем почувствовал, что его сердце заколотилось. Он нащупал свой телефон и сделал снимок.       Его телефон, который раньше был заполнен текстами песен, аудиозаписями и беспорядочными голосовыми заметками, теперь медленно заполнялся Бёлем.       — Да, малыш, — сказал Юнги мягче, чем хотел. — Ты похож на своего аппу.       В его груди расцвела тихая гордость.       — А теперь, — объявил Бёль, принимая очередную позу, — пора отправляться за покупками.       Юнги ущипнул себя за переносицу. Как бы ни драматизировал Бёль, он не ошибся. Юнги ни за что не стал бы развязывать и завязывать эти шнурки каждый раз, когда ребёнок захочет в туалет.       И он не мог сделать заказ через интернет — он понятия не имел, какой размер носит Бёль. Цифры для него ничего не значили. Детские размеры могли быть и инопланетным языком. Он уже понял это на собственном опыте (к слову о крошечной кожаной куртке, которая так и не налезла на голову Бёля).       Поэтому у них оставался только один вариант.       Торговый центр.       И тут возникла проблема.       Мин Юнги, всемирно известный рэпер, в торговом центре с ребёнком, который выглядит как его копия?       Рискованно. Очень рискованно.       Но не так рискованно, как разочаровать крошечного гремлина, смотрящего на него большими, полными надежды глазами и сжимающего кулаки, как герой войны, идущий в бой.       Он просто знал, что этот ребёнок и его папа, вероятно, проводят свои выходные за покупками, примеряя солнцезащитные очки и оценивая наряды с абсолютной беспощадностью.       — Ладно, — вздохнул Юнги. — Но ты не снимаешь маску и шляпу. Вот ни разу.       Бёль резко обернулся. — Ай-ай-ай, Аппа.       Юнги уставился на своего миниатюрного — я.       Бёль отсалютовал.       Боже, помоги ему.

•◍✧⁠*⁠。

      Юнги стоял перед шкафом и смотрел на свою одежду, словно на финального босса видеоигры.       Он не знал, как одеться для похода в торговый центр с ребёнком. Он должен был выглядеть непринуждённо? Инкогнито? Подходящим? Определённо не в стиле — папа-шик — здесь он провёл черту.       В итоге он выбрал простую чёрную толстовку с капюшоном, безразмерную и безопасную, в паре с рваными джинсами и кепкой, низко опущенной на лицо. Это кричало: — Не разговаривай со мной, — но при этом выглядело дорого. Тёмные солнцезащитные очки завершали ансамбль, хотя он и чувствовал себя немного нелепо.       — Ладно, я готов, — воскликнул он.       Бёль выскочил из ванной, маска на месте, кепка слегка сдвинута, а безразмерные босоножки Юнги болтаются на ногах при каждом шаге.       — Ты похож на крошечного грабителя, — сказал Юнги, приседая, чтобы поправить кепку и закрыть уши Бёля.       — Да, потому что я украл сердце Аппы, — промурлыкал Бёль.       Юнги замер. Его сердце пропустило целый удар. Этот ребёнок…       Ему нужно перестать давать Бёлю смотреть дорамы с Пак Чимином. Он плохо на него влияет.       Юнги пробормотал себе под нос что-то об ограничении экранного времени и схватил бумажник, ключи и сумку, в которой лежали закуски, салфетки, дезинфицирующее средство для рук и запасная маска, потому что, хотя он и не понимал, как воспитывать детей, он понимал, как выжить.       Он снова присел, перепроверяя маску и кепку Бёля. — Не привлекай внимания.       — Я буду хорошим, — торжественно пообещал Бёль и тут же показал пальцем на своё отражение в зеркале.       Юнги снова вздохнул. — Ты буквально как я. Только хаотичный.       Они спустились в гараж, где Юнги осторожно пристегнул Бёля на пассажирском месте. Вместе с ним, несмотря на все старания Юнги, отправилась плюшечка Стари, которую он бережно спрятал под мышкой, как VIP-гостя.       — Я же говорил тебе, что плюшевые игрушки остаются дома, — пробормотал Юнги.       — Он боится разлуки, — серьёзно ответил Бёль.       У Юнги не было сил спорить. Он с тихим вздохом закрыл дверь и забрался внутрь, поправляя зеркало. Рядом с ним сидел Бёль, который едва мог усидеть на месте, а волнение излучалось от него, как статическое электричество.       Его первая поездка в машине с Аппой.       И вот так он полностью вступил в эпоху своей пассажирской принцессы.       — Эта песня хороша, — сказал Бёль, когда заиграл один из старых треков Юнги. — Но папа говорит, что бас в этой песне заставляет нашего соседа плакать.       Юнги поперхнулся.       Не успел он ответить, как Бёль уже выдвинул другое требование. — Можно мы послушаем OST из драмы? Тот, грустный, со скрипками? Это та часть, где Чимини плачет под дождём.       Юнги попытался проигнорировать просьбу.       Затем последовал щенячий взгляд.       И, конечно же, как и все слабаки до него, Юнги уступил, с покорным ворчанием передав телефон.       Бёль ухмыльнулся так, будто только что выиграл в лотерею.       Меланхоличный и драматичный OST заполнил машину, и Юнги вдруг пожалел, что не надел беруши вместо солнцезащитных очков.       Бёль радостно напевал, глядя в окно, словно попал в музыкальный клип.       Юнги крепче сжал руль.       Сначала торговый центр. Одежда — потом. А здравомыслие… возможно, где-то между ними.

•◍✧⁠*⁠。

      Когда они въехали на парковку торгового центра, Юнги поставил машину на стоянку и повернулся к Бёлю.       — Помнишь правила?       — Держаться рядом с тобой, не снимать маску, не разговаривать с незнакомцами, разве что спросить, где тут крутая одежда.       — …Достаточно близко.       Они вышли в тихий гул полуденных покупателей, две фигуры в капюшонах, одетые во всё чёрное. Юнги не поднимал головы, одна его рука была в кармане, а другая лежала на плече Бёля. Никто не обратил на них ни малейшего внимания.       Пока всё было хорошо.       Пока Бёль не заметил стеклянный лифт.       — Ап-п, ух, шепчущий голос, — быстро поправил он себя, широко раскрыв глаза за маской. — Аппа. Мы можем подняться на этой блестящей штуке?       Юнги проследил за его взглядом до центрального атриума, где в солнечных лучах мерцал гладкий стеклянный лифт.       Он вздохнул, но волнение на лице Бёля было слишком сильным, чтобы сопротивляться.       — Конечно, малыш. Давай поедем на этой блестящей штуке.       Они вошли в лифт. Бёль стоял близко к перилам, глаза блестели под кепкой. Затем, небрежно, так небрежно, он дважды щёлкнул по животу Стари, как учили его папа и дяди.       Крошечное пиканье. Сигнал отправлен.       Миссия: Возвращение папы была начата.       — Ты в порядке? — спросил Юнги, заметив блеск в глазах Бёля.       — Да, Аппа, — сладко ответил Бёль, прижавшись щекой к стеклу. Но сердце его колотилось от предвкушения. Ему не терпелось увидеть своего папу.

•◍✧⁠*⁠。

      В нескольких милях от него, на заднем сиденье чёрного автомобиля, Пак Чимин делал то, что должен делать любой измотанный, переутомленный актёр после шестнадцатичасовых ночных съёмок: пролистывал свою секретную папку с фотографиями.       На каждой фотографии Бёль смеётся, дуется, дремлет, зарывшись лицом в плюшевую игрушку.       Чимин выглядел полусонным, на его ресницах всё ещё оставался блеск от съёмок, а тональный крем едва скрывал тёмные круги под глазами. Его голова покоилась на сиденье, и всё, чего он хотел — это завалиться в постель.       Но сон был не таким без его человеческого обогревателя. Его ребёнка.       Глаза заслезились от усталости, а может, от тоски по Бёлю.       И тут — пинь.       На экране высветилось знакомое уведомление.       Стари: Сити Молл       Чимин так быстро сел, что чуть не ударился головой о потолок машины.       — Что за… — Он посмотрел на карту GPS. Судя по трекеру плюши, Бёль был в торговом центре. С Юнги.       Это означало, что его сын только что активировал — сигнал.       Это был безмолвный код Бёля: Найди меня, папа.       Чимин выпрямился, уже полностью проснувшись. Сон мог подождать, но не его сын.       Его губы медленно искривились в улыбке.       Джин поднял голову и посмотрел на расписание на завтра. — Почему ты так улыбаешься?       — Мы едем в торговый центр, — просто ответил Чимин, уже доставая бальзам для губ и беря в руки кепку.       Джин сузил глаза. — У тебя блеск в бровях и ни капли энергии в твоей душе.       — Мне всё равно, — сказал Чимин, нанося бальзам. — Мой сын замышляет что-то коварное. Я должен встретить его на полпути.       — Мне обязательно ехать?       — Ты уже в машине, хён.       Джин застонал. — Вот почему я не хочу детей.       Чимин усмехнулся. — Слишком поздно. У тебя уже есть один. Его зовут Бёль, и он зовёт тебя — Дядя Мировой Красавчик.       — Уф.       Но Джин всё равно велел водителю свернуть на объездную дорогу.

•◍✧⁠*⁠。

      В торговом центре было гораздо оживленнее, чем ожидал Юнги.       Слишком много народу, по мнению Юнги, особенно учитывая наличие ребёнка. Одной рукой он нежно держал Бёля за рубашку, направляя его через проходы модных детских магазинов.       Бёль держался рядом, как ему и было велено, но не мог удержаться от того, чтобы не сделать несколько шагов вперёд, чтобы потрогать вешалки с одеждой и оценить всё, как маленький критик моды.       Юнги продолжал сканировать толпу, находясь в состоянии повышенной готовности. Он не был параноиком — просто осторожничал. Знаменитый рэпер с загадочным ребёнком? К такому заголовку он ещё не был готов.

•◍✧⁠*⁠。

      Пока их никто не узнал.       Бёль примерил три наряда, все из которых выбрал Юнги. Он отверг все до единого.       — Этот чешется, — ныл он, выходя из раздевалки и перекидывая через дверь пушистый свитер.       Юнги прислонился к стене, на него навалилась усталость. — Тебе пять лет. Ты не должен быть таким привередливым.       — Мода не отдыхает, Аппа.       Юнги фыркнул. Он определённо ребёнок своего родителя-омеги. Он до сих пор не знал, кто этот омега, но драматизм, чувство моды, точный вкус, выразительные руки — всё это было… знакомо. Досадно знакомо.       — Аппа, мне нужно твоё мнение! — крикнул Бёль из-под стойки с пиджаками в блестках.       Юнги вздрогнул. — Внутренний голос, помнишь?       — Точно, точно, Аппа, мне нужно твоё мнение, — прошептал Бёль, протягивая пару неоново-жёлтых брюк карго.       Юнги моргнул. — Ни в коем случае.       — Но мода — это риск.       — Только не такие риски.       Бёль вздохнул, резко бросив штаны обратно в кучу. — Я скучаю по шопингу с папой, — пробормотал он себе под нос, не замечая, что Юнги его слышит.       Пальцы Юнги дёрнулись в его сторону, в груди возникло странное напряжение.       — Иди, примерь толстовку, — хрипловато сказал он. — Я буду ждать у раздевалки.       Бёль отсалютовал и скрылся за занавеской, всё ещё держа в руках Стари.

•◍✧⁠*⁠。

      Чимин незаметно проскользнул в торговый центр — капюшон натянут, маска поднята. Джин отставал от него, потягивая ненужный ему кофе.       Они шли быстро, маячок Стари вёл их к магазину детской одежды. Сердце Чимина колотилось с каждым шагом. Ему не нужно было видеть Юнги. Он просто хотел увидеть Бёля. Хоть на мгновение.       — Он действительно здесь, — прошептал Чимин, стоя у витрины с крошечными сапожками. — Они прямо здесь.       Джин приподнял бровь. — Ты какой-то странный. Страннее, чем обычно.       — Я просто хочу увидеть своего сына.       Чимин нырнул за вешалку с пуховиками, как раз в тот момент, когда занавеска примерочной распахнулась, и оттуда вышел Юнги, держа за руку Бёля.       — Слишком тесно? — спросил Юнги.       — Слишком розовая.       — Ты говорил, что тебе нравится розовый.       — Да. Только не такой розовый.       Они направились к секции брюк. Чимин притаился за пуховиками, на его губах играла задорная улыбка. Бёль выглядел таким маленьким рядом с Юнги, но он светился. Безопасно. И искренне счастлив.       — Мой малыш…

•◍✧⁠*⁠。

      Затем Бёль отошёл на несколько шагов в сторону и направился к столу, уставленному крошечными курточками.       И как только он завернул за угол стеллажа…       Он на кого-то налетел.       — Уф!       Бёль поднял голову, широко раскрыв глаза, и почувствовал знакомый запах.       — Моя маленькая звёздочка, — раздался мягкий, звонкий голос.       — Папа! — прошептал Бёль.       Но он сдержал себя, чтобы не броситься вперёд. Он быстро оглянулся через плечо, затем протянул руку, схватил Чимина за руку и потащил его за пальто, словно крошечный шпион на задании.       — Не здесь! — прошептал Бёль. — Аппа вон там!       Чимин позволил утащить себя за витрину с дорогими куртками и присел, чтобы встретиться взглядом с Бёлем.       — Ты пришёл.       — Конечно, я пришёл. Ты кликнул Стари.       Лицо Бёля расплылось в гордой ухмылке. — Я скучал по тебе.       Черты Чимина мгновенно смягчились.       — Я скучал по тебе ещё больше, малыш. — Он крепко обнял Бёля, прижавшись к его затылку и зарывшись носом в мягкие волосы сына. Всего на секунду он позволил себе вздохнуть.       Затем он отстранился и присмотрелся к одежде Бёля — футболке, которая была ему велика и точно не принадлежала Чимину. Она свисала с его плеч, а рукава доходили почти до запястий. Крошечные шорты, служившие ему брюками, держались на шнурках. Никакого мягкого запаха одеколона Чимина. Только… стиральный порошок и предательство.       — От тебя пахнет стиральным порошком и преступным умыслом, — прошептал Чимин, сузив глаза. — Что ты натворил, малыш?       — Испортил всю одежду, — гордо ответил Бёль. — Наука.       Чимин хихикнул под нос. — Да. Это следы.       — Папа, — прошептала Бёль, дёргая его за рукав. — Ты можешь помочь мне выбрать что-нибудь не чёрное, как у Аппы?       Чимин ухмыльнулся, уже сканируя ближайшие стеллажи. — Где он?       — Застрял на выборе жестких брюк. Я же говорил ему, что только мягкие штаны. А он не слушает.       — Ладно, — сказал Чимин, закатывая рукава. — Операция: Обновление стиля. Две минуты. Поехали.       Они двигались как обученная команда — быстро, бесшумно, хирургически. Мимо пролетали вешалки. Чимин присел на корточки и взял в руки мягкий тёмно-синий свитер с изящными золотыми звёздами, пришитыми к воротнику.       — Вот этот, — прошептал он. — Ты будешь похож на ночное небо.       Глаза Бёля загорелись. — Мне нравится.       Но тут…       В нескольких проходах от нас раздался голос.       — Бёль?       Это был Юнги.       Чимин замер.       Бёль в тревоге повернул голову. — Иди, папа! Быстрее!       — Встретимся у туалета, — прошептал Чимин, исчезая за рядами манекенов, словно сверкающий призрак.       Бёль обернулся как раз в тот момент, когда появился Юнги, сузивший глаза при виде Бёля, сжимающего в руках звёздный свитер.       — Где ты его нашёл?       — На распродаже! — воскликнул Бёль.       Юнги нахмурился. — Это не распродажа.       — Ты богат, Аппа.       Юнги застыл на месте. — Не в этом дело.       Бёль невинно наклонил голову. — Ты сказал, что хороший вкус не нуждается в ценниках.       Туше́.       Юнги вздохнул, потирая висок. Что-то было не так. Он не мог уловить, что именно, но в глазах Бёля был заметный блеск. Озорство. Секреты. Может быть, сахар.       — Отлично. Примеряй. Мы купим его и уйдём, пока меня никто не заметил.       Бёль торжественно кивнул, прижимая свитер к груди. Но его сердце бешено колотилось.       Ведь через несколько минут за дверью туалетной комнаты он получит то, за чем пришёл:       Ещё один тайный момент с Папой.       За дверью уборной.       Как и должны заканчиваться все великие миссии.

•◍✧⁠*⁠。

      Юнги постучал карточкой по кассе, стараясь не застонать при виде итоговой суммы. Свитер Бёля, купленный на распродаже, практически не продавался, но ребёнок выглядел таким счастливым, держа в руках пакет, что Юнги просто позволил ему это сделать.       — Аппа, я пойду в туалет, — сказал Бёль, переминаясь с ноги на ногу, словно не в силах ждать больше ни секунды.       Юнги, отвлекшийся на кассира, пытавшегося всучить ему программу лояльности, которая ему точно не нужна, неопределённо махнул рукой. — Подожди, дай мне заплатить, а потом я пойду с тобой.       — Нет, Аппа, я уже большой мальчик. Я могу пойти один.       Юнги заколебался. Ему не нравилась эта идея, ни капельки. Но в коридоре было тихо, а уборная — близко.       — Хорошо. Поторопись. Я буду ждать здесь.       Бёль кивнул и рванул с места.       Он пробежал мимо мужского туалета, по коридору с торговыми автоматами и знаками аварийного выхода, пока не добрался до семейного туалета. Туда, где было зеркало во весь рост, пеленальный столик и закрывающаяся дверь.       Он дважды постучал.       Дверь открылась мгновенно.       — Бёль!       — Папа!       Чимин упал на колени, широко раскинув руки, и снова прижал его к своей груди, но уже более свободно, словно не видел его несколько месяцев, а не дней.       — Боже, как я скучал по тебе, — прошептал он, голос его слегка ломался.       — Я скучал по тебе ещё больше, папа, — яростно ответил Бёль, прижимаясь к нему так же крепко.       Чимин прижался щекой к мягким волосам Бёля, вдыхая знакомый запах детского шампуня и сахара.       Когда он наконец отстранился, то обхватил лицо Бёля, изучая каждую деталь. Даже при тусклом освещении глаза Бёля блестели, как и у него самого.       Лицо Чимина, усыпанное блёстками, было измождённым, тональный крем поблёк после целой ночи съёмок. Но здесь, в этой крошечной запертой ванной, он не был звездой.       Он снова был просто папой.       — Ты стал выше, — пробормотал Чимин. — Почему ты становишься выше без меня?       — Ничего подобного, — хихикнул Бьёль, — ты просто стал меньше, Папа.       — Это ещё хуже, — вздохнул Чимин. — Я уменьшился?       — Тебе нужно больше поцелуев, — объявил Бёль и принялся осыпать лицо Чимина сладкими, грязными поцелуями.       Чимин хихикнул и пригладил волосы. — Ты хорошо выглядишь, малыш.       — Ты выглядишь усталым, Папа, — честно признался Бёль, подмигнув ему.       — Я устал, — признался Чимин, тихо и бездыханно. Его сын всегда умел читать его. — Но когда я увидел тебя, всё прошло.       Бёль потянулся в карман шорт и достал крошечный шоколадный батончик. — Я принёс тебе это.       Чимин ахнул, словно это было золото. — Ты меня балуешь.       Бёль усмехнулся. — Ты это заслужил. Ты так стараешься, Папа. Ты плачешь в каждом эпизоде.       — Это потому, что сценаристы меня ненавидят.       — Нет, — преданно сказал Бёль. — Просто ты очень талантливо умеешь грустить.       Чимин разразился хохотом.       — Аппа иногда смотрит твои дорамы вместе со мной, — с гордостью добавил Бёль.       Чимин моргнул. — Он, что?       — Да. Но он делает замечания. Например, когда ты плакал под дождём, он сказал, почему он вновь проливает воду?       У Чимина открылся рот. — Проливает? Да я же эмоционировал!       — Почему он снова плачет? — Бёль подражал глубокому голосу Юнги, но не был впечатлен. — Он только что плакал в прошлой серии. Неужели на съёмочной площадке не продают салфетки?       Чимин захрипел от смеха, схватившись за лицо сына. — Это называется диапазон!       — Он сказал, что это выглядит так, будто ты забыл свои реплики и просто уставился в стену.       Чимин драматично схватился за грудь. — Это называется — метод актёра.       — Он также спросил, не приклеилась ли кружка к твоей руке.       — Я брошу в него кружку.       — Аппа также сказал, что ты драматизируешь. Но потом… он посмотрел ещё один эпизод, когда думал, что я сплю. Я видел его.       Чимин выглядел одновременно и торжествующим, и преданным. — Он тайный поклонник.       — Он называет тебя Драматичный Пак Чимин, — серьёзно сказал Бёль.       Чимин схватился за живот. — Он бы так сказал.

•◍✧⁠*⁠。

      Улыбка Бёля слегка дрогнула. Его голос понизился. — Я хотел увидеть тебя. По ночам я скучаю по тебе.       Чимин моргнул, сердце ёкнуло. — Я знаю, малыш. Я тоже скучаю по сказкам на ночь. Я скучаю по твоим объятиям.       Он стянул маску и нежно поцеловал Бёля в висок.       — Ты в порядке? Аппа не заставляет тебя мыть его студию, бегать круги или что-то ещё?       Бёль быстро покачал головой. — Нет, Аппа очень милый.       Чимин с облегчением выдохнул и провёл рукой по спине сына.       — Он позволяет мне выбирать, какие мультфильмы мы будем смотреть. Даже те скучные, которые мне нравятся.       Чимин рассмеялся. — Вот это любовь.       — А ещё он готовит завтрак. Иногда он поджигает тосты, но всегда пробует снова. В прошлый раз он приготовил блинчики с динозаврами. А ещё он допоздна засиживается в студии, но в перерывах заходит проведать меня. Я притворяюсь, что сплю, но я знаю.       Сердце Чимина заколотилось. — Он проведывает тебя?       Бёль кивает. — Он укладывает меня спать и чинит мою плюшечку, если я её уронил.       Чимин на мгновение закрыл глаза. Значит, Юнги действительно старался. Не просто выживать с ребёнком, а воспитывать его. На самом деле, как следует. Как будто ему не всё равно.       Он не ожидал этого. Может, и стоило.       Юнги всегда говорил, что он не семейный человек, всегда отмахивался от этого в интервью, смеялся над этим в песнях. Но вот правда, тихая и простая: он засиживался допоздна и всё равно находил время, чтобы проведать спящего ребёнка и починить упавшую плюшечку.       Он мог бы сказать, что не знает, как быть родителем.       Но он всё равно это понимал.       И не всякий мог покорить Бёля. У мальчика были свои стандарты.       — Он никогда не кричит. Даже когда я пролил сок на его компьютерную сумку. Он просто вздохнул и дал мне салфетку.       Чимин улыбнулся, его рука по-прежнему оставалась в волосах Бёля. — Он лучше, чем я ожидал.       — Он также читает мне сказки. Не так хорошо, как ты, но он старается. Правда, все голоса он произносит неправильно.       В голосе Чимина прозвучала тихая нежность. — Он действительно стал Аппой, да?       Бёль снова кивнул. — Он никогда не позволяет мне чувствовать себя одиноким.       Чимин прижал их лбы друг к другу и прошептал: — Тебе правда хорошо с ним?       — Да. Аппа учится. Но мне кажется, он уже очень хорош.       Чимин нежно взъерошил его волосы. — Ты ведь доверяешь ему?       — Доверяю.       Это было всё, что ему нужно было услышать.       Этого было достаточно для него. Он так долго волновался, гадая, справится ли Юнги, захочет ли он вообще справляться. Но узнать, что Бёль так свободно, так естественно говорит о том, что благодаря Юнги он чувствует себя в безопасности?       Да. Чимин сделал правильный выбор.

•◍✧⁠*⁠。

      Наступила пауза — долгая, тёплая, полная невысказанной любви.       — А как же Тэ-тэ, Куки и Джини? Я тоже по ним скучаю.       — Они тоже скучают по тебе, детка, — сказал Чимин. — Тэ-Тэ так сильно плакал, что ему пришлось прикладывать огурцы к глазам. Куки спит с твоим плюшиком. А Джинни здесь со мной, он тоже тебя видел.       Бёль так хихикнул, что икнул.       — Знаешь, — прошептал Чимин, — папа гордится тобой. Ты хитрый, странный, драматичный и такой, такой хороший. Ты — всё, что я когда-либо хотел видеть в маленькой звёздочке.       — Я сын своего папы.       — Чертовски верно.       Они провели так ещё несколько драгоценных секунд — два мира, сложенные в один, спрятанные в гуле общественного туалета.       Затем...       — Бёль? — Голос Юнги был приглушённым, но близким.       Бёль задохнулся. — Это Аппа!       Чимин наскоро натянул капюшон и снова надел маску.       — Так, режим секретных агентов, — прошептал он, поправляя маску Бёля и приглаживая его волосы.       — Обнимемся?       Они крепко сжали друг друга в последний раз.       — Я люблю тебя, папа.       — Я люблю тебя больше всех. До скорой встречи, маленькая звёздочка.       Бёль выскользнул как раз вовремя.       Юнги свернул за угол и сразу же заметил его, на его лице мелькнуло облегчение.       — Долго же ты добирался. Ты в порядке?       Бёль посмотрел на него широкими, невинными глазами. — Я покакал.       — …Спасибо, что поделился.       За закрытой дверью Чимин замер на месте, сердце бешено колотилось, улыбка расцветала, словно он только что снова увидел солнце.

•◍✧⁠*⁠。

      Они направились к эскалаторам, Юнги поправлял в руках пакеты с покупками, а Бёль подпрыгивал рядом с ним, напевая какую-то нелепую песенку, которую он только что придумал.       Когда они проходили мимо отдела по уходу за кожей, Юнги почувствовал, что у него затылок покрылся колючками. Тревожное чувство, будто за ним наблюдают.       Он огляделся.       Ничего.       Обычные люди. Несколько скучающих продавцов-консультантов. Подростки, шепчущиеся за своими телефонами. Никого необычного.       И всё же…       Потом они завернули за угол возле фуд-корта и столкнулись.       Короткое, безобидное столкновение, плечом к плечу с кем-то, идущим в противоположном направлении.       — Ох, простите, — пробормотал Юнги, инстинктивно притягивая Бёля ближе.       Человек, с которым он столкнулся, наклонил голову: на нём была свободная толстовка с капюшоном, маска и солнцезащитные очки, слишком эффектные для освещения торгового центра. Он явно старался держаться в тени, как и Юнги.       И вот, как только Юнги начал отворачиваться, незнакомец заговорил.       — ты хороший отец.       Слова прозвучали на низком тоне, мягко. Плавно. Они почти затерялись в гуле торгового центра.       Но они попали в цель, как капля чернил в прозрачную воду.       Юнги замер.       Он почувствовал странный трепет в груди. Голос был знакомым. Мягким. Бархат и звёздный свет. В нём было что-то такое, от чего замирало сердце, что-то похожее на дежавю.       Он быстро обернулся, сердце забилось.       Но мужчина уже исчез. Он растворился в толпе, как дым, исчез между стеллажами с зимними пальто и полированными мраморными колоннами.       Юнги замер на мгновение, моргая.       — Аппа? — Бёль потянул его за руку. — Ты видел призрака?       Юнги покачал головой, прочищая горло. — Нет. Просто кто-то принял меня за другого, я думаю.       Но его пульс всё ещё бился.       Этот голос засел в его костях…       Он уже слышал его раньше. Где-то глубоко в памяти.       Бёль лишь улыбнулся под маской.       Он знал.       Он видел, как его папа ускользнул от него прямо перед этим моментом, исчезнув в парфюмерном отделе, словно шпион, оставивший розу.       Юнги легонько сжал его руку. — Пойдём. Давай поедим.       — Можно мне мороженое?       — Я только что потратил три сотни долларов на свитер размером с салфетку. Ты получишь брокколи.       Бёль предательски вздохнул. — Это жестоко!       Юнги закатил глаза, но не смог сдержать улыбку, растянувшую его губы.       Позади них, спрятавшись за витриной с косметикой, стоял Чимин.       Его пальцы нежно прижимались к губам, словно запечатывая слова, которые он только что осмелился произнести.       — Ты молодец, Юнги, — прошептал он.       И, повернувшись, снова скрылся из виду, направившись к выходу, к машине, где его ждал Джин.       Исчез, как всегда.       Пока никто не успел ничего заметить.

•◍✧⁠*⁠。

      Этой ночью Юнги наконец-то обрёл некий хрупкий покой.       Бёль был очень энергичен после их возвращения, счастье практически излучалось от него. Он вцепился в свитер со звёздным узором, как в драгоценность, и даже держал его во время ужина, словно плюшевого мишку.       Потому что его выбрал папа.       Потому что он всё ещё пах его теплом.       Он отключился на полуслове о трагедии несовпадающих носков и храпел в своей тарелке с рисом, как крошечный принц. Бедный малыш сжёг всю свою энергию на успешную миссию по встрече с любимым папой.       Юнги вздохнул, взял его на руки, переодел в недавно купленную шёлковую пижаму и уложил в кровать. Даже во сне Бёль не выпускал из рук свитер, он свернулся вокруг него, расслабив лицо и вытянув руки, словно пытаясь обнять того, кого нет рядом.       Юнги долго стоял, наблюдая за его сном.       Затем он скрылся в своей студии. Он успел записать два ритма, прежде чем усталость навалилась на него как грузовик. Ходить по магазинам с пятилетним ребёнком? Новый уровень ада. Респект всем родителям.       Он уже собирался закончить работу, как вдруг зазвонил его телефон.       Он моргнул, ожидая увидеть Намджуна, Хосока или кого-нибудь из лейбла. Но это был неизвестный номер.       Его брови нахмурились, а подозрения нахлынули как прилив. Он уже потянулся, чтобы заблокировать его, решив, что это сасэн.       Но тут он прочитал сообщение:       Неизвестный номер:       [+82] Ты молодец, Аппа. И ещё, ты не должен позволять ему снова носить кроксы с носками. Боги моды плачут.       Юнги застыл на месте.       Потом моргнул.       Потом рассмеялся. Всего один раз. Громко и резко.       Он снова перечитал сообщение, уголки его рта дернулись вниз, и он нахмурился.       Кто, чёрт возьми, называет его Аппой?       Да ещё в таком тоне? Игривым, тёплым, мягко ругающим.       А кроксы с носками? Он разрешил Бёлю надеть их сегодня. Они опаздывали, и он слишком устал, чтобы бороться с крошечным модным бунтом.       Его друзья были слишком заняты, жонглируя сроками и студийными сессиями, чтобы устраивать такое. И никто… никто не знал, что у него есть ребёнок. Никто, кроме…       Его улыбка померкла, сменившись задумчивостью.       Это был не сасэн.       Это не был незнакомец.       Это был тот, кто видел их. Сегодня.       Тот, кто знал, что носит Бёль. Кому было не всё равно, что носит Бёль.       Юнги нажал на номер — никакого имени. Только код страны.       Ещё один гудок.       Неизвестный номер:       Постскриптум. Он точно твоя мини-модель. Только более стильный. Прости, Аппа.       Глаза Юнги сузились. Он ответил.       Юнги:       Кто это?       Ответа не последовало.       Он подождал несколько минут, покусывая внутреннюю сторону щеки, прежде чем телефон снова зажужжал.       Неизвестный номер:       Тот, кто считает, что ты отлично справляешься со своими обязанностями.       А ещё считает, что в этих солнцезащитных очках ты выглядишь как измождённый вампир.       Бёль заслуживает лучшего. Пока.       Он набрал номер — всего один раз. Он зазвонил, но тут же отключился.       Заблокирован.       Юнги моргнул.       В этом мире был только один человек, достаточно драматичный, хаотичный и мелкий, чтобы отправить три сообщения, оскорбить его наряд, похвалить его воспитание и исчезнуть, как блестящий призрак.       Он посмотрел в сторону своей спальни, где крепко спал Бёль, всё ещё свернувшись калачиком рядом со свитером. Крошечные ручки вытянулись во сне, словно он всё ещё тянулся к кому-то.       Юнги пробормотал себе под нос.       — …Папа.       Так и должно быть.       Тот голос в торговом центре. Близкое столкновение. Странный запах, который не покидал его весь день.       Он заблокировал телефон. Мысли кружились в голове. Сомкнув челюсти.       — Я найду тебя, — прошептал он.       Он вошёл в комнату и рухнул рядом с Бёлем.       Крошечная ножка, пнувшая его по рёбрам в середине сна, показалась ему подозрительно умышленной.       Юнги слабо улыбнулся.       — Да. Определённо, это папин ребёнок.

•◍✧⁠*⁠。

      На следующее утро Юнги уставился на свой телефон, словно тот был обязан ему ответить.       Бёль сидел у кухонной стойки, засыпая сухие хлопья в зашитый рот Муни и напевая.       Невинно. Слишком невинно.       Он был подозрительно счастлив после вчерашнего похода в торговый центр.       Но Юнги списал это на то, что его разбаловали свитером за три сотни долларов.       Юнги глубоко вздохнул, открыл ноутбук и перешёл в режим детектива.       Шаг 1: Набрать номер в Гугле.       Ничего. Только несколько сомнительных ссылок, предупреждение о возможном мошенничестве и сообщение на Reddit о том, что кому-то звонил клоунский голос.       Шаг 2: Обратный поиск.       Он скопировал номер на корейский сайт по поиску номеров.       Он грузился… и грузился…       Результат:       Зарегистрирован на — Фан-клуб Ким Намджуна 2013 — Секретарь небесных дел.       Местонахождение: Неизвестно. Возможно, космос.       Юнги уставился на него.       — …Вы, должно быть, шутите.       Он попробовал другой поисковый инструмент — на этот раз зарубежный.       Результат:       Пользователь: Чон Джамбал.       Последнее известное местоположение: Твоё сердце.       Тип телефона: Неотслеживаемый сжигатель. Вероятно, куплен по купонам с блестками.       Юнги медленно закрыл ноутбук.       Он посмотрел на Бёля, который, напевая, насыпал себе в рот хлопья.       — Ты в порядке, Аппа? — ласково спросил Бёль.       Юнги тонко улыбнулся. — Никогда не было лучше.       — Ты плохо спал. Твои глаза похожи на глаза панды.       — Как я могу спать? Твой папа — международный преступник с блёстками.       — Что?       — Ничего.       Шаг 3: прогнать его через приложение для отслеживания контактов.       И наконец-то — наконец-то — что-то пикнуло.       Результат.       Юнги наклонился вперёд, сердце бешено колотилось.       Имя: Ким Хоби-мин       Адрес: 69 Sparkle Crescent, Сеул       Род занятий: Профессиональный красавчик-фея       Юнги уставился на него.       Потом моргнул.       Затем обновил страницу.       Он всё ещё был там.       Он кликнул дальше. Приложенное письмо было glitterpapa69@fairyweb.kr.       Фотография профиля представляла собой пиксельный рисунок блестящего кролика с клыками.       Он потёр виски.       — Что за…       Следующая вкладка открылась автоматически. Запустился GIF.       Это была блестящая анимация ребёнка в солнечных очках с надписью:       — ХОРОШАЯ ПОПЫТКА, АППА. ОСТАВАЙСЯ НА СВОЕЙ ПОЛОСЕ.       — Папа Бёля.       Юнги захлопнул ноутбук и зарылся лицом в подушку.       — Конечно, это ловушка. Конечно, это подстроено.       Он просидел так целую минуту, прежде чем застонал.       — Это война.       В коридоре Бёль выглянул из-за двери, прижав к губам плюшевую Муни. Он тихо прошептал:       — Не волнуйся, Муни. Папа умный. Он не попадётся.       А потом захихикал.

•◍✧⁠*⁠。

      Тем временем на другом конце Сеула…       — Вы уехали без нас? — жалобно заскулил Тэхён, сидя на диване и кутаясь в шёлковый халат, словно вдова в викторианском трауре.       — Ты ушёл к Бёлю, не сказав нам?! — Чонгук выглядел лично преданным.       — Мы научили его, как дважды щёлкнуть Стари! Мы заслужили право на посещение!       — Я маскируюсь лучше тебя! — крикнул Чонгук. — Я мог бы сойти за манекен!       — Ты и есть манекен, — пробормотал Тэхён. — Злой.       — Я же говорил, что это рискованно, — простонал Чимин, потягивая кофе с призраком вчерашней подводки. — Если Юнги увидит хотя бы одно из ваших лиц…       — Ты мог бы хотя бы позволить нам наблюдать за происходящим из фуд-корта, — сказал Чонгук, драматично сжимая грудь. — Я скучаю по своему ребёнку.       — Я скучаю по своему ребёнку, — возразил Тэхён, плотнее укутывая себя одеялом. — Он зовёт меня Дядей Тигра. Знаешь, сколько серотонина я получаю от этого?       Чимин, ничуть не смущаясь, лениво улыбнулся над ободком своей чашки. — У него было всего пять минут. Вы двое превратили бы это в полноценный пикник в ванной.       Тэхён задохнулся. — Я бы никогда…!       — Ты принёс в больницу доску с мясом.       — Это было один раз, и у тебя был стресс!       — У меня были роды!       Чонгук плюхнулся на диван рядом с ним и надулся. — Всё равно нечестно. В следующий раз мы придём.       — Да, мы тоже по нему скучаем, — добавил Тэхён, свернувшись калачиком рядом с Чимином. — Я уже несколько дней не слышал хорошей теории заговора.       — Он думает, что Луна — это печенье, хён, — торжественно прошептал Чонгук. — Печенье.       — Вы двое громкие и драматичные. Мы бы попались за пять секунд, — сказал Чимин, уже пролистывая свои секретные фотографии из торгового центра: Бёль крутится в чёрной кофточке и шортах Юнги, лицо сияет. На нескольких снимках был и Юнги, откровенно улыбающийся.       Тэхён наклонился к нему. — Отправь это. Я скучаю по его пухленькому детскому личику.       — Ты предатель, — сказал Чонгук в трубку, когда Чимин нажал кнопку «отправить». — А ещё отправь это в групповой чат.       Чимин лишь хмыкнул, закрыв глаза и мысленно повторяя вчерашние объятия — то, как Бёль прошептал ему в плечо: — Я скучал по тебе, папа.       Он так и не съел шоколадку, которую дал ему Бёль. Он хранил его в кармане пальто. Близко.       — В следующий раз, — пробормотал он, прижимаясь к нему, — я возьму маскировочные костюмы для всех нас.       — Чур, я буду загадочным богатым дядюшкой, — прошептал Тэхён.       — Я надену блестящий плащ, — убеждённо заявил Чонгук.       Снаружи город не замечал происходящего.       Внутри же два лагеря тихо готовились к войне.       Один альфа, подозревающий, но ничего не понимающий.       Один омега, умный и маскирующийся.       А между ними — крошечный пятилетний генерал с плюшиком, полный секретов.