𝐻𝑒 𝐻𝒶𝓈 𝒴𝑜𝓊𝓇 𝐸𝓎𝑒𝓈

•◍✧⁠*⁠。

      Через несколько дней в их жизни воцарился новый, прекрасно хаотичный ритм, который могли выдержать только два влюблённых идиота (и один маленький диктатор в форме звезды).       Независимо от того, где они находились — на съёмочной площадке, в студии, полумёртвые в три часа ночи, укутанные в остатки контейнеров с едой на вынос — если они были свободны, они были вместе. Без обсуждений. Написано в звёздах. Подписано Бёлем, который и так правил их вселенной.       На публике Бёль в основном держался рядом с Юнги, как подозрительно милый маленький менеджер, поскольку люди уже знали его как «Мин Бёль, очаровательный сын Мин Юнги».       Если Юнги был в студии, то и Бёль тоже. Они кружились на студийных стульях, как на каруселях, грабили ящики с закусками, которые теперь всегда были переполнены клубничным молоком и импортными клубничными лакомствами (любезно предоставленными менеджером Дэхёном и его преданными дядями Намджуном и Хоби).       Он следовал за Юнги по коридорам в своих блестящих одеждах, скрипя маленькими кроссовками, и махал продюсерам и артистам, как будто он был хозяином здания, что, в некотором смысле, было правдой. Все здесь знали его по имени, маленький мистер Мин.       Весь персонал очень быстро понял, что если Бёль строго произносил: — Аппа, голоса слишком громкие! — громкость микширования сразу же снижалась на десять децибел.       А если Бёль засыпал, что случалось часто, обычно в разгар хаоса, Юнги было всё равно, были ли они в середине куплета или микшировали трек за миллион долларов. Он просто сажал Бёля себе на колени, кабели запутывались повсюду, и позволял ему свисать, как тёплая маленькая морская звезда, на его груди.       Иногда, если Бёль был особенно капризным, Юнги доставал свой телефон и звонил Чимину, независимо от времени суток, только чтобы Бёль мог услышать голос своего папы через динамик.       Ничто не успокаивало ребёнка быстрее, чем мягкое напевание Чимина и его сонное: — Мой малыш, ты с Аппой? Веди себя хорошо, хммм?       И каждый раз студия Юнги наполнялась тишиной и сладким спокойствием. Картонные коробки из-под клубничного молока оставались нетронутыми, сроки сдачи забывались, а тихое посапывание под подбородком Юнги, словно тайная колыбельная.

•◍✧⁠*⁠。

      Когда у Юнги были слишком жёсткие сроки сдачи работ или ночные сессии в студии, Бёль не возражал, он просто переносил своё маленькое королевство в пристанище удовольствий дядюшек.       Вся кладовая Тэхёна была опустошена в поисках подозрительно дорогих импортных клубничных снеков (ограниченная серия из Франции, не спрашивайте). Джин гладил крошечные пижамы Бёля с той же серьёзностью, с которой он гладил свои костюмы, сопровождая это драматическими вздохами. Чонгук в основном снимал на видео таланты Бёля, чтобы накопить материал для шантажа для будущих слайд-шоу по случаю дня рождения.       Иногда Намджун и Хоби тащили Бёля с собой на свои «встречи дядюшек с племянником», которые сразу же превращались в шопинг-марафон Бёля.       Бёль заглядывал в книжный магазин с Намджуном, дважды моргал, глядя на стопку книжек с картинками, и вдруг весь детский отдел оказывался в корзине Намджуна, и они стояли у кассы, оплачивая покупку, как будто это было священное задание.       Хоби, тем временем, пытался научить Бёля новым танцевальным движениям, но в итоге просто носил его по маленьким игровым залам и кондитерским, потому что, если Бёль хотя бы взглянул на что-то блестящее, через тридцать секунд оно уже было в его кармане.       Когда Юнги пытался их отругать, дяди только скрещивали руки и фыркали: — Мы его только недавно получили. Позволь нам баловать нашего племянника в течение пяти лет, которые мы пропустили, ты, ворчливый динозавр!       Это каждый раз заставляло Юнги замолчать.

•

      И, конечно же, Намджун и Хоби опубликовали все эти милые моменты в своих социальных сетях. Без малейших колебаний.       @rkive: 📚✨ Будущий литературный гений 🧸       [Фото: Бёль в огромной шапке Намджуна сидит на его коленях, держа книгу вверх ногами, а Намджун улыбается, как самый гордый заместитель отца на свете.]       Комментарии:       @poetjoonie: МАЛЫШ МИН— ЭТО БУКВАЛЬНО МИНИ-КОПИЯ НАМДЖУНА. То, как он держит эту книгу? Я сейчас заплачу??       @hobibunny: Он читает Шекспира, я точно знаю.       @appayoongi: ОН ВЫГЛЯДИТ КАК МИНИ-ЮНГИ, НЕЕЕЕЕТ       @minbyeolfuturefan: Он умнее меня, и я с этим согласен 😭.       @uarmyhope: 🕺🏻✨Новый главный танцор на подходе 🤟🪩💜       Не дайте себя обмануть его милостью 🥺 он крутится ОДИН РАЗ, а потом требует оплату клубничными леденцами 😮‍💨       [Видео: Бёль в солнцезащитных очках, спадающая с головы цветочная корона, хаотично танцующий фристайл рядом с Хоби в студии, пока сотрудники хихикают за камерой.]       Комментарии:       @junglovers: У ЭТОГО МАЛЫША БОЛЬШЕ ХАРИЗМЫ, ЧЕМ У МЕНЯ 😭       @hopeonhope: Хоби собирается дебютировать с ним в 2035 году, смотрите.       @hopejoonmin: Самый милый ребёнок, который когда-либо существовал.       @yoongiskeyboard: Юнги, лучше дайте нам микстейп «отец и сын» прямо сейчас.       @minsmagic: А тем временем Юнги где-то притворяется, что он не самый мягкий человек на свете. Как он позволяет им баловать своего ребёнка? СЭР?       @babystarbyeol: Только вибрации мирового господства.              @sugaice: У этого малыша больше сценического присутствия, чем у других любимчиков публики.       Тем временем под этими постами Юнги молча скрывается в комментариях, время от времени оставляя по одному смайлику:       👀       😑       💸       👍🏻       Но втайне? Он сохранил все фотографии. Каждую из них.       Каждое новое обновление делало Мин Бёль ещё более неудержимым — королём закусок, вечернего чтения, неожиданных танцевальных каверов и случайным коллекционером дядюшек. И каждый раз, когда кто-то спрашивал, кто кого воспитывает в этой семье, ответ был очевиден...       Бёль был настоящим боссом. А дядюшки были просто счастливы финансировать этот хаос.       И каждый пост о Бёле превращал Чимина в тайного следопыта века.       Он видел всё. Каждое дядино селфи, каждый размытый танцевальный ролик, каждый снимок из кафе, где Бёль уничтожает печенье, большее, чем всё его лицо.       Он не мог открыто лайкать их, ведь мир мог бы узнать, почему Пак Чимин — любимый актёр, король NDA, тайно воспитывающий тирана, обожающего клубничное молоко, заклятый враг одного рэпера — так увлечён подозрительно милым сыном этого рэпера и его подозрительно обожающей его компанией «друзей».       Так что вместо этого? Он терроризировал их личные сообщения.       @j.m. → @rkive       Чимин: [ссылка на Бёля, читающего с Намджуном]       🫠 ПЕРЕСТАНЬ покупать ему книги по философии, ему всего пять лет. Перед сном он только что спросил меня о «метафизических концепциях».       Намджун: Он продвинутый.       Чимин: Ему ПЯТЬ.       Намджун: ...Я купил ему ещё и тезаурус.       Чимин: ЗАБЛОКИРОВАН.       Чимин: И скажи Юнги, чтобы он перестал притворяться строгим родителем.       Чимин: Он позволяет этому ребёнку есть два шоколадных пирога на «обед». Я ВИДЕЛ ОБЁРТКУ НА ЗАДНЕМ ПЛАНЕ.       Чимин: В следующий раз убери шоколадные пирожки из кадра. Ошибка новичка.

•

      @j.m. → @uarmyhope       Чимин: [ссылка на видео с хаотичным танцем Бёля]       ТЫ УЧИШЬ ЕГО БОДИ-РОЛЛУ??       Хоби: Он просто хочет быть как его Аппа 🤩       Чимин: ИМЕННО. ПЕРЕСТАНЬ ПООЩРЯТЬ ГЕНЕТИЧЕСКИЙ ХАОС. Я ЕДВА СПРАВЛЯЮСЬ С ОДНИМ ЮНГИ 😤       Хоби: Слишком поздно. Он теперь умеет танцевать лунную походку.       Хоби: И, кстати, он сделал финальную позу лучше, чем ты.       Чимин: Я ПОКУСАЮ ТЕБЯ, ХЁН       Хоби: 😘       Чимин: Ты действительно купил ему эту розовую ковбойскую шляпу?       Хоби: ДА.       Чимин: Почему?       Хоби: Он сказал «пожалуйста» глазами. Эта маленькая звёздочка владеет мной, бро.       Чимин: Я буду драться с тобой в переулке.       Хоби: Принеси с собой закуски, когда будешь драться.       (Бёль появляется в следующем видео в шляпе. Чимин сразу же сохраняет его в своём секретном альбоме на телефоне).       Он не мог комментировать. Не мог репостить. Не мог публично ставить эмодзи в виде сердца.       Но под одеялом в два часа ночи, при низкой яркости экрана, Чимин улыбался при каждом размытом клипе: Бёль кружится в танцевальной студии Хоби в огромных солнцезащитных очках, сидит на плечах Намджуна в книжном магазине, который определённо взимает плату за килограмм претенциозности, или тайно снимается на камеру, приклеивая блестящие звёздочки на щёки Юнги — Бёль заявляет: — Аппа, теперь ты мой холст.       Когда Юнги в поздней ночной голосовой заметке ворчал что-то о том, что «избаловал его донельзя», Чимин ответил:       — Он и так избалован. Как и ты. Заткнись и иди спать, Мин Юнги.       Иногда он в ответ отправлял размытое селфи с знаком мира, растрёпанными волосами и мягкой улыбкой с подписью: — Твой сын очарователен. Ты тоже, иногда.       Юнги оставлял его без ответа, а затем в три часа ночи, полусонный, отправлял голосовое сообщение тихим и тёплым голосом: — Скучаю по тебе, клубничное варенье. Приезжай завтра.       И каждый раз Чимин приезжал.       Потому что все секретные лайки, скрытые личные сообщения, непрекращающиеся обновления о Бёле — всё это стоило тех ночей, когда он не был Пак Чимином, топовым актёром или тайным папой Бёля.       Он был просто Чимином... свернувшимся калачиком рядом с Юнги и маленькой звёздочкой, которая владела ими обоими.

•◍✧⁠*⁠。

      Тэхён, Джин и Чонгук не могли публично выкладывать фотографии Бёля, в отличие от Намджуна и Хоби. Мир не знал, что они были дядями 1, 2 и 3, этот секрет по-прежнему хранился под замком.       Но разве это мешало им собирать каждый момент из жизни Бёля, как если бы он был фотографией из ограниченной серии K-pop? Конечно же, нет.       У них были архивы. Папки. USB-накопители. Резервные диски. Один подозрительный розовый блестящий скоросшиватель, который Джин отказался объяснять.       И когда Намджун или Хосок публиковали свои новые очаровательные селфи с Бёлем, чтобы весь мир мог ими восхищаться... три Дяди-Криптиды вылезали из тени группового чата, чтобы напомнить Юнги, кто именно первым воспитал его ребёнка.       [Групповой чат: 👑Отряд Защиты Бёля👑 3 Красивых Дяди + 1 ворчливый Аппа]       Джин🐹: О, смотрите. Ким Намджун снова опубликовал НАШЕГО малыша.       Тэ🐯: Такой красивый. НАШИ гены работают на полную.       Юнги: Он буквально мой ребёнок.       Кук🐰: НАШ.       Через две секунды телефон Юнги взорвался старыми фотографиями.       Бёль в один год в больших очках Джина и шляпе из салата.       Бёль в два года с пухлыми щечками, спящий на шарфе Тэхёна от Gucci, свободно пуская слюни.       Бёль в три года с половиной волос, закреплённых розовыми бантиками Чонгуком, во время просмотра мультфильмов.       Каждая из них сопровождалась пассивно-агрессивным комментарием.       Джин🐹: Помнишь, как мы меняли ему подгузники, пока ты был «занят созданием рэп-песен»?       Тэ🐯: Или когда он назвал мой шарф Gucci «одеяльцем» и обслюнявил его? Культовый момент.       Кук🐰: Или когда я научил его показывать людям средний палец в четыре года?       Юнги: …Он ЧТО—       Кук🐰: Формирование характера.

•

      Иногда они поднимали эту тему.       Намджун опубликовал милую новую фотографию: Бёль читает книгу на его коленях в библиотеке.       Через несколько минут:       Тэхён🐯: Забавно. Он читает только потому, что я каждый вечер читаю ему сказки про медведей. 300 раз. Боль в спине.       Джин🐹: А кто приготовил тёплое молоко? Я. Где моё признание?       Кук🐰: Я научил его читать его первое слово. Это было «НЕТ».

•

      Они даже угрожали Юнги случайным шантажом:       Тэ🐯: Если ты не скажешь спасибо за нашу услугу, я выложу видео, где ты заснул, пуская слюни, с ним на груди.       Юнги: Попробуй.       Кук🐰: Хорошо. [Приложение: размытое видео, на котором маленький Бёль спит на груди Юнги, а Юнги широко раскрыл рот и храпит.]       Джин🐹: Мы БЫЛИ его настоящими родителями.

•

      Однажды Юнги открыл свой телефон во время записи.       Сто двадцать новых фотографий.       Целый альбом под названием «Мы Вырастили Его Раньше Вас».       Внутри:       Бёль в шестимесячном возрасте в очках Тэхёна, грызущий их.       Бёль спит под фартуком Джина, пока тот готовит кимчи.       Бёль на спине Чонгука, маленькие ручки душат его, пока Чонгук позирует перед зеркалом.       Подпись: «Ваши друзья могут публиковать его СЕЙЧАС? Неуважительно. МЫ были первыми».

•

      Хуже? Они вели счёт.       Тэ🐯: Чон Хосок опубликовал четыре фотографии Бёля на этой неделе.       Джин🐹: Весь материал Ким Намджуна — это Бёль, читающий философию. В чём наша заслуга?       Кук🐰: Давайте сольём архивы.       Юнги: Я подам на тебя в суд за твои же деньги.       Джин🐹: Давай. Я знаю законы лучше тебя.

•

      Когда Бёль наконец вернулся домой после ночи, проведённой с Намджуном и Хоби, с новыми игрушками, новыми книгами и клубничным молоком, Тэхён позвонил Юнги по FaceTime в одиннадцать вечера.       — Намджун уложил его спать? Хосок прочитал ему сказку на ночь? Где твоя благодарность за то, что мы гладили его пижаму в три ночи? А?       Юнги: Ты гладил их ОДИН РАЗ...       Чонгук, появляясь в кадре: Один раз в неделю, в течение года!

•◍✧⁠*⁠。

      Между тем Чимин?        Он не получал никаких обновлений, но он знал. Потому что Юнги, лишённый сна и терроризируемый, просто пересылал ему всё без контекста в три часа ночи.       И Чимин, уютно устроившись в кресле на съёмочной площадке, просто хихикал над своим телефоном, как злодей.       Моя хаотичная семья, с любовью подумал он.

•

      А когда у Чимина был выходной? День папы и сына. Без обсуждений. Весь мир — менеджеры, сценарии, пресса, сроки Юнги — мог подождать своей очереди.       В такие дни телефон Юнги начинал гудеть уже в девять утра.       Сначала — размытое селфи, Бёль в очках, которые были настолько большими, что закрывали половину его лица, Чимин рядом с ним, соломинка в клубничном молоке Бёля, как будто он не купил себе своего.       Подпись: «МЫ ЗАНЯТЫ, ПОКА».       К полудню Юнги обычно был на встрече или в студии, когда приходила следующая волна:       Хаотичная, слегка размытая фотография Бёля в туннеле аквариума, прижавшегося к стеклу маленькими ручками. Чимин позади него, прижавшийся к аквариуму лицом, как ненормальный экспонат.       Подпись: «ТЫ ПОКОРМИЛ РЫБОК У СЕБЯ СТУДИИ? НЕТ. ИМЕННО».       Если Юнги осмеливался спросить, где они были:       Папа Бёля 🐥💍💖: Аквариум. Мы назвали пингвина в честь тебя. Он ворчливый.       Бёль (голосовая записка): Аппа! Эта рыбка похожа на тебя! Скучаю по тебе. Папа говорит, что мы заняты. Ладно, пока.       Папа Маленькой Звезды 🌟🐱: Ты только что...       Затем они отправились в парк, где Бёль катался с горки, не снимая солнцезащитных очков. Чимин сидел на скамейке с подозрительно большим стаканом клубничного латте и целой пачкой чурросов, которые он купил «для Бёля», но съел 80% сам.       Телефон Юнги снова зазвонил:       Папа Бёля 🐥💍💖: Посмотри на нашего короля.       [Бёль, прыгающий, держит в руках самую большую в мире сладкую вату.]       Папа Бёля 🐥💍💖: Твоя доля? Упс.       Папа Бёля 🐥💍💖: Бёль говорит, что ты можешь взять палочку, когда он закончит.       Затем они поздно пообедали в каком-то укромном кафе, которому доверял Чимин — в отдельной комнате, без камер, только он кормил Бёля маленькими кусочками слишком большого торта, делая скрытые селфи с взбитыми сливками на носах обоих.       Тем временем телефон Юнги не выдержал.       Папа Бёля 🐥💍💖: Готов поспорить, ты ешь грустный рамён из магазина.       Папа Бёля 🐥💍💖: Мы уже на третьем десерте.       Папа Бёля 🐥💍💖: Уже пожалел о своём выборе?       Голосовая запись: тихий голосок Бёля: Аппа, ты проиграл. Папа победил.       Юнги-сси. Ты слышишь? Это звук предательства. И взбитых сливок.       Если Юнги осмелился бы написать «Могу я позвонить?» — он получил бы:       Ответ Бёль: НЕТ, АППА, МЫ НА МИССИИ       Ответ Чимина, через несколько секунд: Да, наша миссия — тратить твои деньги.       Когда они наконец ответили на звонок Юнги во время десерта #4. Бёль ответил на громкую связь, с полным ртом клубничного чизкейка:       — Привет, Аппа! Мы в поисках приключений. Папа сказал, что ты нас бросил.       Чимин на заднем плане, абсолютно не отрицая этого: — Я так и сказал.       Бёль, с крошками по всему лицу: — Не работай. Приезжай сюда. Папа сказал, что заплатит твой штраф.       Юнги: …Штрафы не так…       Чимин: Шшшш. Ешь свой рамён, корпоративный человек.       Папа Бёля 🐥💍💖: Посмотрите на этого ребёнка. Брошенного.       [Бёль драматично смотрит в пространство, из его рта свисает половина печенья.]       Голосовая записка Бёля: Аппа... в следующий раз не работай... приходи весилиться с нами...       (Тихий смешок: Чимин шепчет: — Хорошая работа, малыш, держу пари, он плачет.)       И как раз когда Юнги подумал, что хуже уже не может быть:       Папа Бёля 🐥💍💖: [Бёль в сувенирном магазине, с руками, полными плюшевых игрушек. Размытый палец Чимина указывает на него с укором.]       Угадай, кто за это заплатит? Не ты.       Папа Маленькой Звезды 🌟🐱: Я буквально плачу за это. Ты взял мою карту.       Папа Бёля 🐥💍💖: Заткнись, мы сближаемся.       А тем временем дяди? Они тоже прислали Юнги скриншоты спама Чимина, как сплетничающие тёти.       Джин🐹: Посмотри, как твоя семья тебя игнорирует.       Тэ🐯: Они могли бы пригласить нас.       Кук🐰: Следующий день папы и сына будет днём дяди и сына. Я серьёзно.       Юнги: ЗАБЛОКИРОВАН.

•

      Среди всего этого хаоса их новой семейной жизни их телефоны не умолкали ни на минуту.       Юнги сначала давал Чимину послушать все черновые демо-версии — тихим голосом в голосовом сообщении: — Не смейся над припевом, я ещё его дорабатываю.       В фоне слышался тонкий голосок Бёля: — Папа, песня Аппы самая лучшая!       Чимин отправлял отрывки из полузавершённых трейлеров — полуодетый в костюме, с растрёпанными волосами, драматично шепча на лестничной площадке: — Достаточно ли это грустно? Я выгляжу трагично? Скажи, что я выгляжу трагично.       Однажды он даже добавил: — Если ты не скажешь «да», я позвоню режиссёру и скажу ему, чтобы он драматично убил моего персонажа, так что скажи, что это трагично.

•◍✧⁠*⁠。

      Поздно ночью на его экране загорелось сообщение с голосовой записью.       Чимин, полузарывшись под маленькой рукой Бёля, вставил наушник в ухо и нажал на кнопку «воспроизведение», уже улыбаясь.       Привет.       Ты, наверное, уже полумёртвый, но... я посылаю тебе это демо, прежде чем выбросить его.       Не смейся над вторым куплетом. Бёль сделал свой голос динозавра на заднем плане, и я не смог его вырезать.       В любом случае. Скажи мне, если оно отстойное.       ...И приходи завтра. Принеси свои холодные ноги.       Спокойной ночи, мальчишка.       Чимин спрятал свой смешок в волосах Бёля, стараясь не сотрясать всю кровать, когда Бёль пробормотал: — Папа... шшш...       Он слушал демо с закрытыми глазами, а затем записал сонный шепот, голос грубый, но тёплый:       Это ты отстойный. Я оставлю динозавра навсегда.       Спокойной ночи, старик.       Кстати, твоя грудь — это обогреватель. Мои ноги — это твоя проблема.       Люблю тебя.

•

      Иногда, во время съёмок или перерыва на перекус Бёль, Тэхён, Чонгук или Джин хватали телефон Чимина и устраивали хаос.       У Юнги появлялись уведомления с сообщениями, которые явно не были в стиле флирта Чимина:       Тэ🐯 (притворяясь Чимином): Мин Юнги, ты знаешь, что мои губы сейчас так одиноки 🫦💋 Я жду. Приди и исправь это. 😘✨       Или:       Кук🐰 (также притворяясь): Приходи, альфа, и сломай кровать сегодня ночью 🫶🔥 rawr 🦖       Юнги всегда знал, что это не Чимин. Чимин флиртовал мягко, но смертельно, наполовину шепча, наполовину хихикая своим чувственным голосом, всегда слегка дразня его.       Флирт дядюшек был целым цирком: слишком много смайликов, слишком откровенных, ненужных смайликов с языком, драматичных фраз, как будто они писали друг другу из постыдного фанфика.       Юнги вздыхал, быстро набирая ответ.       Юнги: Верните ему телефон, вы, угрозы.       Дяди: Не стесняйся! Он хочет, чтобы ты заснул между его бёдрами. Лицом вниз. Романтично, не так ли?       Юнги: [прикрепил селфи, с невозмутимым выражением лица, подняв средний палец]       Скажи ему, чтобы он возвращался домой. И перестань позволять вам, чудакам, приближаться к его телефону.       Дяди: ГРУБО. Он тебя любит. Ответь ему, ворчливый кот.       Юнги: Скажите моему мужу, что я скажу это лично. Перестаньте загрязнять мои уведомления.       Не имело значения, что они не говорили вслух «бойфренд» или «вместе». Никаких чётких ярлыков. Никаких громких объявлений.       Это были просто они. Поздние ночные смешки. Тихая песня, звучащая из маленьких динамиков телефона. Голос Юнги, который был последним, что слышал Чимин перед сном, и первым, что слышал, проснувшись. Полусонный Бёль, который хватал их обеих за руки и бормотал: «моя семья».       Они сделали все наоборот, скрываясь у всех на глазах — сначала разбитое сердце, потом семья, а теперь это... что бы это ни было.       И Юнги думал, каждый раз, когда его телефон вибрировал от нового сообщения «позвони, когда будешь свободен» от Чимина (и маленьких наклеек от Бёль), что эта безымянная вещь всё равно была его любимым ярлыком.       Идеально подходящее им. Идеально хаотичное. Идеально домашнее.

•

      Однажды дяди даже вставили голосовую заметку, драматический шёпот Джина: Юнги-ссы, твой принц так одинок. Он просит твои губы на своих...       Юнги удалил её до второго слога.       Тем временем Чимин, наблюдая за этим в режиме реального времени, шлёпнул Джина декоративной подушкой.       Бёль, ничего не подозревая, был занят съёмкой себя с фильтром кролика для Аппы.

•◍✧⁠*⁠。

      Через несколько дней, когда Юнги подумал, что его уведомления физически не могут стать ещё более безумными, его телефон зажужжал.       Голосовое сообщение: Папа Бёля 🐥💍💖       Юнги был погружен в ритм в студии, покачивая головой, полузакрыв глаза, подпрыгивая плечами... пока не увидел имя контакта. Вся его душа оживилась, как собака, услышавшая, как открывается ящик с лакомствами. Он нажал большим пальцем на кнопку «воспроизвести».       Но вместо мягкого, кокетливого шёпота Чимина?       Тихие всхлипывания. Тихие всхлипывания Бёль.       Вся грудная клетка Юнги сжалась.       Кто обидел моего малыша? Кого мне засудить?       Аппа? Папа в ванной. Я украл его телефон. Снюф-снюф.       Дядя сказал, что ты сегодня вечером сломаешь Папу...       Небольшая икота. Смущённое дыхание. Затем небольшой щебет, настолько искренний, что он сломал мозг Юнги:       Но папа не игрушка! Не ломай Папу, он мне нужен, ладно? Ладно, люблю тебя, пока.       Клик.       Голосовая запись закончилась.       Юнги просто... сидел там. Глядя на своё отражение в чёрном экране.       Его пятилетний сын только что подал официальную жалобу на… спальные занятия Юнги?       Без раздумий, с пустой головой, он нажал на кнопку вызова так быстро, что чуть не позвонил по FaceTime стажеру из студии.       Чимин ответил на третий звонок, его голос был густым и самодовольным от озорства. — Мм… что не так? Не можешь прожить несколько часов без меня, Loverboy?       Юнги в роли возмущённого отца: — Пак Чимин-а. Чему твои демонические друзья научили нашего сына?!       Чимин туманно моргнул, глядя на себя в зеркало в ванной, с зубной щеткой, свисающей из его рта. — ...А? Что...?       — Бёль только что оставил мне голосовую записку, в которой сказал, что сегодня вечером я тебя сломаю. Ты знаешь, как это ЗВУЧИТ?! — прошипел Юнги, полушёпотом, как будто Бёль мог появиться за его спиной.       Внезапный приглушённый стук на заднем плане, затем ещё больше хаоса: смех Тэхёна, Чонгук, задыхающийся: — Хён, повесь трубку... — Джин, хохочущий: — Я же говорил, что он запаникует...       Чимин, медленно осознающий происходящее: — …О боже.       Приглушённое — ТЭХЁН, КЛЯНУСЬ БОГОМ…       Отдалённое — Это была шутка!!       Дикое чонгуково: — Он услышал наш шёпот, хён! У него уши как у летучей мыши!       Где-то на заднем плане Бёль вырвал телефон, всхлипывая, со всей серьёзностью:       — Аппа? Не волнуйся. Я защищу Папу. Я знаю карате. Никто не сломает папу.       Юнги растаял в кресле, готов вычеркнуть Тэхёна, Джина и Чонгука из своего завещания, но при этом слегка умирая от того, как сильно он любил своего маленького телохранителя.       Групповой чат:       Юнги: Если кто-нибудь из вас ещё раз научит моего сына слову «ломать», я вас действительно сломаю.       Тэ🐯: Извращенец 😇       Джин🐹: Я скажу Бёлю, что ты ругался. Увидимся в суде 👍🏻       Кук🐰: Ты должен мне 50 000 вон. Готов поспорить, что ты уронишь телефон.       Юнги: Чимин, держи своих идиотов в узде.       Чимин🐥: Они и твои идиоты тоже. Увидимся вечером, Брейкер 😘       Юнги: Надеюсь, вы все будете наступать на разбросанные кубики Лего до конца своих дней.       В ту ночь Бёль втиснулся в постель между ними, драматично обхватив их лица своими маленькими ручками. — Не уходи, Папа. Я проверю.       А Юнги — возмущённый, измученный, полностью покорённый — только вздохнул. Потому что на самом деле он был слишком мягок для этого короля хаоса и его маленького защитника.       А на другой стороне подушки Чимин только ухмыльнулся: — Я же говорил, что он меня защитит.

•◍✧⁠*⁠。

      Всё началось в первый день, когда Чимин уехал в Пусан на неделю для съёмок.       Бёль проснулся в плохом настроении, как его аппа, без сонного — Папа... — в которое можно было бы уткнуться носом, без мягких волос, в которые можно было бы уткнуться лицом. Он дулся за завтраком, как будто вселенная лично его предала. Он даже — о ужас! — отказался от второй порции клубничного молока.       Юнги точно знал, что нужно сделать, чтобы поднять настроение своей звезде.       Он вернулся из музыкальной комнаты, неся в руках драгоценную — «ПЕРВАЯ ЗВЕЗДА БЁЛЬ» — маленькую гитару, которую Юнги заказал специально для него, но так и не успел научить его играть.       И фортепиано, которое теперь стояло в музыкальной комнате с наклейками на клавишах — маленькими звёздочками и клубничками.       Надутые губы Бёля исчезли так быстро, что Юнги испугался, что его шея сломается от резкого движения.       — Аппа! Музыка?       — Ага, суперзвезда. — Юнги похлопал по головке грифа гитары с мягкой улыбкой. — Но сначала мы будем учиться. Договорились?       Бёль хлопнул своей маленькой ладошкой по большой руке Юнги, как при серьёзном рукопожатии. — Договорились!       После завтрака они приступили к делу.       Бёль сидел на своём мини-табурете для занятий, болтая ногами, с высунутым языком и сосредоточенным выражением лица, а Юнги стоял на коленях рядом с ним, удерживая маленькую гитару на коленях Бёля, как будто она весила больше, чем он сам.       Первая попытка? Хаос. Бёль продолжал бренчать случайные ноты, пока Юнги настраивал гитару.       Юнги лишь тепло и терпеливо усмехнулся. Он аккуратно вернул пальцы Бёля в нужное положение, нежно, как будто учил самому хрупкому делу в мире.       — Не торопись, маленькая рок-звезда. Давай попробуем этот аккорд ещё раз, ладно? Один палец сюда — нет, сюда — вот так. Идеально.       Бёль сморщил нос, высунул язык и сжал пальцы со всей силы. Нота прозвучала… в основном нормально.       Юнги ахнул, широко раскрыв глаза и драматично, как будто они только что выиграли Грэмми.       — Ты слышал это?! Гений! Это моя суперзвезда!       Он поцеловал Бёля прямо в макушку, взъерошив ему волосы, прежде чем снова заиграть аккорд вместе с ним.       — Хорошо, звезда — это G. G как...?       — Гумми-медвежонок! — воскликнул Бёль, полностью промахнувшись по струне, но улыбаясь Юнги, как будто тот только что изобрёл аккорды.       Юнги рассмеялся громко, искренне и так мягко, что Бёль тоже захихикал. — Прекрасно. G как гумми-медвежонок. Теперь брякни — медленно. Медленно, медленно... хорошо, хорошо...       Бёль бренчал слишком медленно, потом слишком быстро, а потом ударил по струнам так сильно, что они оба подпрыгнули. Он драматично хлопнул себя по щеке, возмущённый своим проступком.       — Упс.       Юнги мгновенно схватил его руку и поцеловал каждый сустав, как будто он исправлял всю вселенную.       — Не упс, маленькая звёздочка. Просто попробуй ещё раз. Музыка любит ошибки, помнишь? Попробуй ещё раз для Папы, ладно?       Лицо Бёля напряглось в очаровательной сосредоточенности, язык снова высунулся. Он попробовал ещё раз. И ещё раз. И каждый раз, когда он приближался к цели?       Юнги сиял, как будто он сам только что изобрёл музыку.       — Молодец! Вот так! Слышишь? Это музыка, Бёль-и. Это ты.       Бёль так сильно вскрикнул, что гитара выскочила у него из рук. Она безвредно упала на пол. Юнги просто рассмеялся, поцеловал его в висок и вернул гитару в его маленькие ручки, как ни в чём не бывало.       Когда пальцы Бёля устали, они перешли на детское пианино. Бёль сел на колени Юнги, а большие руки Юнги обхватили маленькие, чтобы направлять их.       Бёль сразу же забил по всем клавишам. Это звучало как столкновение в мультфильме. Смех Юнги был таким мягким и радостным, что Бёль взвизгнул и повторил это, только чтобы услышать его снова.       — Может, не все клавиши, суперзвезда. Давай попробуем по одной, хорошо?       — Эту? — Бёль ударил по клавише.       — Хорошо! Это до. До, как...?       Бёль закричал: — ПЕЧЕНЬЕ! — и для верности ударил по ней ещё раз.       Юнги задыхался, опустив лоб на плечо Бёля. — Прекрасно. До — это печенье. На этот раз помягче.       Каждый раз, когда Бёль ошибался, он смотрел на Юнги широко раскрытыми глазами, ожидая упрёка, который так и не последовал.       Вместо этого он увидел ту мягкую, гордую улыбку, которую видели только Бёль и Чимин. Ту, от которой маленькая грудь Бёля вздымалась, как у вундеркинда.       — Всё в порядке, малыш. Попробуй ещё раз. Смотри на руки Аппы.       Бёль смотрел. Пробовал ещё раз. Иногда ему было интереснее просто стучать по клавишам для удовольствия, но за каждую правильную ноту он получал дождь поцелуев в щёку, висок, маленький носик.       Когда Бёль наконец сыграл самый простой в мире аккорд, Юнги громко зааплодировал.       — Ты слышал?! Прекрасно! Это прекрасно, Бёль-и!       — Правда?! — пискнул Бёль, широко раскрыв глаза.       Юнги серьёзно кивнул. — Лучше, чем Аппа, когда он был в твоём возрасте. Может, однажды ты будешь писать песни лучше, чем Аппа, а?       Бёль так широко улыбнулся, что чуть не упал с фортепианной скамейки. Юнги поддержал его, положив руку на спину, и засмеялся, прижавшись к его волосам.       — Хорошо, маэстро. Ещё раз?       — Ещё раз! — воскликнул Бёль, и они продолжали, пока его веки не опустились посреди аккорда, и Юнги не пришлось отнести его в постель, где он заснул, храпя и сжимая в кулачке маленький медиатор.

•◍✧⁠*⁠。

      Так продолжалось несколько дней.       Юнги, терпеливый как святой, хвалил каждое маленькое бряцание, как будто это было выступление на стадионе. Бёль иногда использовал медиатор как пиратский меч, иногда стучал по клавишам фортепиано, как на рок-концерте. Но при каждой ноте, каждом аккорде Юнги был рядом, терпеливый, любящий, с гордой улыбкой, нежным смехом, поцелуями в лоб и аплодисментами, как будто он только что видел, как его маленькая звезда коснулась неба.       К четвертой ночи Бёль мог играть самую простую в мире последовательность аккордов, но для его отца это была самая прекрасная мелодия, которую он когда-либо слышал.       А Юнги даже научил его выбивать на пианино крошечную, неуклюжую мелодию.       Они практиковались каждую ночь, иногда между демо-записями Юнги. Бёль сидел на его коленях, с маленькой гитарой на коленях, а голос Юнги разносился по тёплому воздуху студии.       Мягкий. Низкий. Нежный.       Бёль напевал вместе с ним, фальшиво, но идеально.       Вся неделя без Чимина прошла именно так.       Неделя крошечных репетиций в гостиной — перерывы на перекус каждые десять минут, Юнги, сидящий на полу как самый мягкий учитель музыки в мире, бормочущий — Ещё раз, ещё раз, ещё раз, — как будто это было волшебное заклинание, которое могло исправить каждую фальшивую ноту.       Неделя, в течение которой Бёль на завтраке начинал играть случайные аккорды, просто чтобы похвастаться, а Юнги каждый раз хлопал в ладоши как дурак.       К тому времени, когда Чимин наконец-то притащил своё измученное тело с чемоданом через дверь после нескольких дней жестоких съёмок в Пусане, готовый отчитать Юнги за жару, сценарий, костюмы — в пентхаусе было подозрительно тихо.       Слишком тихо.       И Чимин знал его угрозы. Тишина никогда не была хорошим знаком. Тишина означала неприятности.       — Привет? — позвал он, и его голос эхом разнёсся по коридору. Ничего. Гостиная — пустая. Кухня — подозрительно чистая, за исключением небольшого следа от мармеладных мишек, ведущего... прямо в музыкальную комнату. Которая, честно говоря, к этому моменту была в основном музыкальной игровой площадкой Бёль.       Когда он открыл дверь, это ударило его прямо в грудь:       КОНЦЕРТ ПАПЫ — БЁЛь И ЮНГИ В ЖИВУЮ — самодельный баннер, приклеенный немного криво, с размазанными блестящими чернилами.       Внутри: Юнги, стоящий на коленях у детского пианино, с взъерошенными волосами и слегка розовыми щеками от усилия или гордости — вероятно, от того и другого. Бёль сидел на табуретке в пижаме с акулами, держа на коленях маленькую гитару, как будто он собирался выступить на сцене.       Бёль заметил его первым.       — ПАПА! САДИСЬ! НЕ ГОВОРИ! МЫ СДЕЛАЛИ ТЕБЕ ПОДАРОК!       Сумка Чимина упала на пол с мягким стуком. Он был уставшим до костей, у него болели плечи, мозг был полуразрушен, но вдруг он проснулся. — Что вы сделали?       Юнги драматично указал на маленький стул, который они притащили прямо в центр комнаты. — Садись, зритель. VIP-секция. Мы скучали по тебе.       И Чимин сел, крепко сжав руки, чтобы не испортить всё визгом, потому что Бёль выглядел таким серьёзным. Он высунул язык, пальцы были не в порядке, но он был полон решимости, как всегда.       Юнги поднял на него глаза, улыбаясь, глаза мягкие, волосы падают на глаза. — Мы репетировали всю неделю. Не смейся.       Затем он подтянул Бёля ближе, осторожно положив его маленькие руки на гитару.       — Готов, суперзвезда?       Бёль кивнул так сильно, что чуть не ударил головой Юнги по подбородку.       Юнги отсчитал такт низким, тёплым и гордым голосом: — Раз… два… три…       И тогда они заиграли.       Беспорядочно. Неуклюже. Идеально.       Бёль играл на гитаре, Юнги аккомпанировал ему на фортепиано.       Когда Бёль забывал слова, Юнги тихо и мягко подпевал ему, и каждая пропущенная нота тонула в смехе.       Чимин сидел, прикрыв рот рукой, по щекам текли счастливые слёзы, а он хихикал так сильно, что у него дрожали плечи. Каждая фальшивая нота заставляла Бёля тоже хихикать, а каждый смешок заставлял Юнги сиять, как будто он играл не для них, а для стадиона с аншлагом.       Когда прозвучал последний скрипучий аккорд (или что-то похожее на аккорд, по крайней мере), Бёль спрыгнул со стула, как будто только что покорил мир. Он бросился к коленям Чимина, маленькими ручками схватив его за щёки.       — ПАПА, тебе ПОНРАВИЛОСЬ?       Чимин поднял его, как будто он ничего не весил, и посыпал поцелуями его растрёпанные волосы. — Мне ОЧЕНЬ понравилось. Моя маленькая рок-звезда! Мой маленький гений! Лучшее шоу, которое я когда-либо видел!       Чимин просто протянул к нему руки, Бёль застрял между ними, визжа и пища, когда они обняли его — сразу втроём.       — Ты... — сказал Чимин, прижавшись к виску Юнги, и выдохнул усталый смех. — ...самая большая угроза во всём чёртовом мире.       Юнги просто поцеловал Бёля в лоб, а затем быстро и нежно поцеловал Чимина в губы, полный тепла, нежности и гордости. Он отстранился с улыбкой, достаточно острой, которая означала неприятности.       — Подожди, пока не увидишь, чему мы будем учиться на следующей неделе, — подразнил он, глаза его блеснули.       Бёль мгновенно оживился, его лицо было полно хаоса и радости. — УДАРНЫЕ!       Глаза Чимина расширились. — О Боже. Мы движемся.       Юнги рассмеялся, крепко обняв их обоих, и его сердце было настолько полным, что могло разорваться от каждой фальшивой ноты и следа от мармеладных мишек.       А когда Бёль заснул посреди празднования, всё ещё упорно сжимая гитарный медиатор в одной маленькой ручке, Юнги поднял его, стараясь не трясти слишком сильно.       Он нежно поцеловал Бёля в волосы и едва слышно прошептал: — Лучший участник группы, да?       Чимин просто смотрел, следуя за ними в комнату Юнги, с сердцем, наполненным так, что он был уверен, что оно может выпрыгнуть из груди. — Лучший аппа на свете, тоже.       Юнги замер на полсекунды — всего на секунду — потому что эти слова всегда задевали его за живое и трогали до глубины души. Когда-то, целую вечность назад, он поклялся, что никогда не станет таким. Он сказал себе, что не хочет детей... только музыку, только наследие, только тексты песен, которые дают людям надежду и мечты. Он думал, что никогда не будет хорош ни для чего, кроме громких сцен и одиноких гостиничных номеров.       А теперь он был здесь, с растрёпанными волосами, в одежде, испачканной клубничным молоком, держа в руках весь смысл своей жизни.       Он сглотнул, осторожно уложив Бёля между своими плюшевыми игрушками. Бёль даже не пошевелился, только вздохнул, и его большой палец, как маленькая морская звезда, нашёл дорогу к его щеке.       Затем он повернулся, чтобы посмотреть на Чимина, на мягкость в его глазах, на любовь, которая ничуть не померкла за эти годы, хаос и секреты, и он просто почувствовал, как это ударило его, всё сразу: Он действительно это делает. Он хороший отец.       Чимин подошёл ближе и медленно поцеловал Юнги в висок. Затем в губы. Тёплый, нежный и благодарный поцелуй.       — Я серьёзно, — прошептал Чимин, улыбаясь криво, когда его нос коснулся носа Юнги. — Ты… всё, Юнги. Для него. Для меня. Я не думаю, что смогу любить тебя больше, чем сейчас.       Смех Юнги слегка дрогнул. Его руки бездумно нашли талию Чимина и притянули его к себе под мягким розовым светом лампы.       — Я скучал по тебе, — прошептал Юнги, его голос коснулся губ Чимина, прежде чем он снова поцеловал его, теперь медленнее, глубже, как будто он копил это всю неделю.       Чимин растаял, его пальцы скользнули под рубашку Юнги, холодные руки на тёплой коже. — Я скучал по тебе ещё больше. Скучал по нему. Скучал по твоему глупому лицу.       Он отклонился назад, чтобы выдохнуть тихий смех. — Сколько мармеладных мишек ты ему дал?       Юнги фыркнул. — Ни один. Он прирожденная рок-звезда. Он заставил меня подкупить самого себя.       Затем он рассказал Чимину о драматических перерывах в репетициях Бёля, о набегах на закуски, о гитарном медиаторе в виде пиратского меча, о случайных семичасовыхх утра. Он рассказал ему, как никогда в жизни не смеялся так много — как не мог представить ни одной ноты без голоса их маленькой рок-звезды, визжащей над ней.       А Чимин рассказал ему о жестокой жаре в Пусане, о костюме, который постоянно душил его, о сцене, которая заставила его так сильно плакать, что режиссёр дал ему мороженое после съёмок. Они обменивались всеми этими историями тихими голосами у кровати — целуясь между каждой новой жалобой, приглушённым смехом, чтобы не разбудить свою маленькую рок-звезду.       — Аппа — лучший, — прошептал Чиммин, прижав лоб к лбу Юнги.       Юнги зажмурил глаза, поцеловал его снова, немного отчаянно, немного благодарно. — Не думал, что когда-нибудь захочу этого, знаешь? Мог бы всё это пропустить.       Когда Чимин ушёл в душ, Юнги наконец достал свой телефон, и его палец завис над небольшим дрожащим видео, которое он прятал всю неделю:       [Бёль сидел на своём маленьком стуле, бренчал один аккорд и кричал: — СМОТРИ, АППА, Я СДЕЛАЛ ЭТО! — а голос Юнги за кадром задыхался, как будто он только что стал свидетелем музыкальной истории.]       Он улыбнулся — и опубликовал видео.       @agustd: Моя суперзвезда. 🐱⭐️       Через несколько секунд его друзья оставили комментарии:       @rkive: СТУДИЯ ЗАБРОНИРОВАНА. СКОРО ДЕБЮТ.       @uarmyhope: 😭😭😭 Позволь мне спродюсировать ремикс! Первый сингл Бёля будет продаваться лучше твоего.       Фанаты взорвались:       @minyoongiswife420: ЭТО МАЛЕНЬКИЙ ЮНГИ??? ОН ИДЕАЛЕН, Я ПЛАЧУ.       @minsugaislife: ОН СКАЗАЛ «СМОТРИ, АППА» 😭 Моё сердце не выдерживает такой нежности.       @tinyguitarclub: Мировое турне Бёль КОГДА???       @gummysmile_bloodline: Я ЗНАЛА, ЧТО ОН БУДЕТ РОК-ЗВЕЗДОЙ. ВЕДЬ ОН ВСЁ-ТАКИ КРОВЬ МИНА. ПРОСТО ПОСМОТРИТЕ НА НЕГО 😭😭😭       @strawberrysuperstar: Почему я слышу, как Юнги хихикает на заднем плане, как гордый мягкосердечный отец?!       @gummystar4eva: Он буквально мини-Юнги, но милее. Прости, Юнги.       @pancakelover: Защищайте этого ребёнка любой ценой. А ещё... маленькая гитара? Индивидуальная настройка? Пижама?? Мне плохо.       @mochi_stan: Ладно, но голос Аппа Юнги — это пик отцовского очарования 😭       @drummonster: На следующей неделе: ПОЖАЛУЙСТА, СОЛО НА УДАРНЫХ.       @prodSUGA_stan: Этот аккорд был лучше, чем вся моя жизнь.       @yoongis_laugh_club: ТО, КАК ЮНГИ СМЕЁТСЯ НА ФОНЕ, Я ВОСТОРЖЕН.       @strawberrymilkbaby: ЗАЩИЩАЙТЕ ЭТОГО МАЛЫША ЛЮБОЙ ЦЕНОЙ.       @tinyrockstar00: СЕЙЧАС начинается эпоха мирового господства Бёля.       @guitarhero_byeol: Дяди, берегитесь, он всех затмит.       @sleepycat_appa: Эра мягкого папы Юнги ударила СИЛЬНО, Я ПЛАЧУ.       @sugastan: «Смотри, папа» 🥺🥺🥺 Я дикий.       А потом... «секретные» аккаунты дядей попытались проникнуть в разговор:       @totallynotjin: Вау, этот малыш явно воспитывается ОЧЕНЬ КРАСИВЫМ дядей, да?       @tete_cowboy_7: Готов поспорить, что его ЛЮБИМЫЙ дядя научил его сценическому мастерству 🐯 Дайте этому ребёнку саксофон. Для удовольствия. Без причины.       @musclebunny: Вау, потрясающий талант! Он заслуживает барабанную установку. Может, кто-нибудь должен ему её купить. Например, завтра.       Групповой чат:       Jin🐹: Так ты научил его играть на гитаре, но не научил говорить, что дядя Джин самый крутой? Неуважение.       Tae🐯: Я хочу долю, когда он распродаст свой первый стадион. Я поставлял мармеладных мишек.       Yoongi: Вы трое что, шутите? Худшие фальшивые аккаунты, которые я когда-либо видел.       Jin🐹: Я не понимаю, о чём ты говоришь, @totallynotjin — это фан-аккаунт.       Тэ🐯: А что не так с сценическим присутствием 🐯🐯🐯       Kook🐰: В любом случае, барабанная установка прибудет завтра. Удачи.       Yoongi: Заблокировал. Пока.       Jin🐹: Не раньше, чем мы придём завтра с барабанными палочками.       Тэ🐯: 🥁🥁🥁       Kook🐰: 🥁🥁🥁 + мармеладные мишки       Jin🐹: Скажи моему племяннику, что дядя Джин любит его больше, чем ты когда-либо сможешь.       Тэ🐯: мва-мва💋💋       Kook🐰: 🥚🥚🥚 (никто не знает, почему)       Юнги откинул голову на спинку кровати и смеялся так сильно, что его глаза зажмурились.       Чиммин выглянул из ванной, с полотенцем на голове, с мягкой и сонной улыбкой. — Что теперь?       Юнги просто похлопал по месту рядом с собой.       — Твои друзья идиоты, — прошептал он.       Чимин хмыкнул, улыбаясь своему телефону. — Да. Но они наши идиоты.       Затем он прижался к Юнги, пролистывая бесконечные комментарии, с сердцем, которое было так полно, что могло разорваться.       Потому что некоторые мечты были громкими. Некоторые мечты были стадионами. Некоторые мечты были церемониями награждения. Некоторые мечты были просто тёмной спальней, сонным гитаристом и отцом, который научился быть мягким с теми, кого любил больше всего.       Пустая жизнь в обмен на это. Музыка и любовь, подкуп в виде мармеладных мишек и сонные поцелуи под мерцающими огнями.       Идеально.

•◍✧⁠*⁠。

      В 9 утра пентхаус выглядел как доска Pinterest под названием «Домашний хаос».       На столе лежала брошенная чашка Юнги, холодная как камень, несмотря на то, что её трижды подогревали, и наполовину выпитая чашка кофе Чимина, которую он подменил на чашку Юнги, когда тот отвернулся.       Потому что, судя по всему, чашка его альфы просто вкуснее.       (— Это моё... — пробурчал Юнги.       — Как и я, — сладко сказал Чимин и снова сделал глоток.)       Телефон Чимина без перерыва вибрировал на столешнице, потому что его менеджер по сценариям явно был проигнорирован, поскольку Чимин предпочёл украсть кусочки из тарелки Юнги.       На полу сидел Бёль, скрестив ноги, его крошечные пижамные штанишки задрались на мягких икрах, пухлые пальцы ног шевелились на пушистом коврике. Его миска с хлопьями, без молока, только сухие клубничные подушечки, была окружена Муни, Стари и Суни; все они выстроились в ряд, как плюшевая мафия, наблюдая за своим крошечным королём, который смотрел свой любимый мультфильм про кроликов на полную громкость.       Сидя на столе, Чимин решил, что стулья — это для крестьян.       Он полностью перебрался на колени Юнги, обхватил его бёдра ногами, а одной ногой зацепился за икру Юнги под столом.       Юнги, со своей стороны, выглядел так, будто только что проснулся в раю — подбородком опираясь на плечо Чимина, одной рукой обнимая его за талию, дыша тёплым дыханием на его воротник.       Он сонно пробормотал, губами касаясь шеи Чимина, наблюдая за их ребёнком: — Он... действительно ест это с пола?       Чиммин пожал плечами, он видел и худшие хаотичные утра, и это было спокойным. — Он укрепляет свой иммунитет. Пусть наслаждается.       Юнги с невозмутимым выражением лица сказал: — Мой драгоценный сын.       Чимин слегка щелкнул его по лбу: — Наш сын, пещерный человек. Я сделал всю тяжёлую работу.       Время от времени они оба просто сидели, не отрывая глаз от своей маленькой звезды — как можно было не смотреть?       Его крошечные ручки сжимались в кулачки у уха Муни. Его колени стучали друг о друга, когда он наклонялся вперёд, как щенок, готовый прыгнуть.       Один блуждающий пушок прилип к его розовой щеке. Его губы раскрылись в изумлении. Самый милый маленький гоблин на свете. И им выпала честь создать его.       Каждый раз, когда его крошечные губы складывались в букву «о» при виде мультфильма, сердце Чимина сжималось, как антистрессовый мячик.       Сердце Юнги тоже. Но Юнги вёл себя спокойно, уткнувшись носом в ухо Чимина и говоря грубым голосом: — Крошечный. Такой крошечный. Можешь поверить, что мы его создали?       Чимин хихикнул, скрывая это за чашкой кофе. — Я сделал всю работу. Ты только предоставил лицо и сырой материал.       Юнги улыбнулся, кусая его за плечо через толстовку. — Хорошее лицо.       Чимин закатил глаза, но не смог скрыть улыбку, которая мягко изогнула его губы. — Да, ты неплохо справился, суперзвезда.       Затем из телевизора раздался писклявый голосок кролика:       — Привет, кролики! Сегодня мы идём в ШКОЛУ! Потому что школа — это ВЕСЕЛО, и там можно найти МНОЖЕСТВО ДРУЗЕЙ!       И всё лицо Бёля просветлело. Его рот раскрылся, глаза стали огромными, блестящими, опасными. Одиночная хлопья прилипла к его подбородку, как родинка.       — Посмотри на него, — фыркнул Юнги, потирая сонным кругом верхнюю часть бедра Чимина. — Даже не моргает. Полный приверженец культа Школы кроликов.       Сердце Чимина защемило тем тёплым, глупым образом, который мог вызвать только Бёль. Он наблюдал, как крошечные кулачки Бёля сжимают Муни всё сильнее, словно готовя его к сдаче SAT.       Поэтому он наклонился, коснувшись носом виска Юнги.       — Хэй. Я тут подумал.       Юнги пробурчал в рукав своей кофты с капюшоном. — Не говори так до десяти утра.       Щелчок. Пальцы Чимина снова ударили его по лбу. — Слушай, дурачок.       Юнги надул губы. Потёр лоб. — Да, любовь моя.       Чимин закатил глаза, но его губы выдали его.       — Я хочу, чтобы он пошёл в школу.       Мозг Юнги: не понимает.       Рот Юнги: — Типа, школу для кроликов?..       Чимин сдержал смех и толкнул его локтем в бок. — Нет, гений — настоящая. Настоящая школа. С маленькими рюкзаками и учителями.       Юнги обдумывал это, пока Бёль ахал над новым рэпом телевизионного кролика о том, что переменка — это круто. Он моргнул, потом моргнул ещё раз. — Так… настоящая школа? Крошечная форма? Другие дети? Крошечный ланчбокс? Родительские собрания?       Взгляд Чимина смягчился, он погладил носом щёку Юнги. — Да. Он всегда был дома — ты знаешь, почему. Но ты объявил о нём. Они знают, что ты его Аппа. Теперь он может пойти. Он заслуживает этого.       Взгляд Юнги тоже смягчился. Он знал. Он сжал пальцы Чимина. — У тебя тогда не было выбора. Ты сделал то, что должен был сделать.       Чимин пожал плечами, улыбнувшись кривой улыбкой. — Он заслуживает маленьких друзей. Дней рождений. Глупых поделок, которые он приносит домой. Понимаешь?       Глаза Юнги вернулись к Бёль, который теперь нежно прижимал подушечку к пришитому рту Муни.       Крошечный голосок, такой серьёзный: — Ты тоже хочешь пойти в школу? Хорошо, Муни.       Сердце Юнги сжалось так, что он закатил глаза. — Боже, я так привязан к этому ребёнку.       Чимин ухмыльнулся, дразня: — Ты слишком сильно любишь нас обоих.       — Отвратительно, — без выражения сказал Юнги, затем достал телефон и набрал номер Дэхёна быстрее, чем Чиммин успел что-то сказать.       — Хён? Да. Найди мне лучшую, самую роскошную и мягкую школу в этом районе. Да, роскошную. Если они не будут подавать ему клубничные закуски на золотом подносе, я не хочу её.       Чимин возмущённо вздохнул. — Золотой поднос? Ему пять лет!       Юнги безразлично посмотрел на него. — И избалованный. Вини в этом себя.       Он кивнул в трубку. — Ещё — обязательно должен быть драматический кружок. На случай, если он унаследует драматический талант от некоего человека.       Чимин запнулся. — Прости! Я профессиональный артист.       Юнги проигнорировал его, всё ещё находясь на линии. — Да, и убедись, что у них есть полоса для посадки. Я не собираюсь бороться с другими отцами за парковку.       Бёль повернулся посреди танца кролика, моргнув большими глазами. — Аппа, что ты делаешь?       Юнги показал ему большой палец. — Бронирую твоё следующее приключение, суперзвезда.       Бёль ахнул. — Я получу ланч-бокс?!       Чимин растаял на шее Юнги, как масло. — Да, малыш. Самый милый ланчбокс. С кроликами.       Бёль взвизгнул от радости, а затем бросился к ним. Сначала он залез на колени Юнги, с хлопьями в волосах, поцеловал Юнги в щёку, затем поцеловал Чимина в нос, визжа: — Люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя!       Затем он снова прыгнул на пол — лицом в кучу хлопьев, как дикий щенок. Муни нырнул головой в миску.       Он объявил своей плюшевой мафии:              — Муни, Стари, Суни. Мы идём в ШКОЛУ.       Юнги вздохнул, сжимая переносицу. — Твой сын только что окрестил Муни клубничной пылью.       Чимин только хихикнул, бросив крошку тоста в лоб Юнги. — Наш сын. Готовься к групповому чату родительского комитета, мистер Мин.       Юнги только застонал над своим полухолодным кофе, уже мысленно заказывая одинаковые родительские худи.       — Боже, спаси меня.       Но его улыбка выдала его, он был без ума от своего звёздного принца и короля драмы, полуспящего у него на коленях.

•◍✧⁠*⁠。

      После недели интенсивных исследований, которые в основном выглядели так, как будто Юнги терроризировал своего бедного менеджера по громкой связи, они наконец составили короткий список.       Настоящий короткий список. Роскошный короткий список.       — Если я увижу хотя бы одно меню в столовой без органических клубник, Дэхён, я куплю школу и превращу её в студию звукозаписи — не испытывай меня.       Тем временем Бёль был слишком занят, чтобы испытывать взрослый стресс.       Его крошечное королевство превратилось в зону упаковки, он то и дело продолжал запихивать Муни, Стари и Суни в свой новый блестящий небесный рюкзак, потом вынимал их, а затем снова упаковывал.       Иногда у них были крошечные «обеденные перерывы», во время которых Бёль кормил их кусочками своих закусок и шептал им ободряющие речи о «больших школьных приключениях».       И, конечно же, дяди уже узнали об этом в считанные секунды, потому что Бёль не может хранить секреты, даже если от этого зависит его жизнь.       Одно «Привет, дядя Ку!» — и он уже выпалил: «Я пойду в настоящую школу! Папа говорит, что я найду там много друзей, и там есть качели!»       Тэхён закричал, как преданная драматическая королева, а Чонгук драматично рухнул на пол, в то время как Бёль, совершенно не смутившись, поднял Стари перед камерой, чтобы успокоить их: «Стари говорит, что всё в порядке. Бёль всё ещё очень вас любит».       Юнги узнал о доносе только тогда, когда его телефон зазвонил с видеозвонком — Тэхён, Чонгук и Джин в групповом кадре, все кричали драматические фразы о «предательстве», а Бёль сидел на диване и кивал, как будто он только что продал государственные секреты.       Полная реконструкция событий, драматические вздохи, Тэхён, притворяющийся, что падает в обморок на колени Джина, Чонгук, драматично вопящий: «КАК ТЫ МОГ СКРЫТЬ ОТ НАС ШКОЛУ!».       Юнги повесил трубку посреди монолога. Бёль просто пожал плечами, как будто ничего не произошло.       Когда наступил день Д, Джин появился ровно в семь утра, как святой ужас, в отутюженных брюках, очках, больше чем его лоб, с тремя планшетами под мышкой и папкой с соглашением о неразглашении, достаточно толстой, чтобы служить тупым оружием. Он не постучал, а просто вошёл, потому что границы — это для слабых.       Он выглядел более знаменитым, чем Юнги, который открыл дверь в простой одежде и с кружкой с надписью «#1 Appa» (подарок Чимина из Пусана, который Юнги теперь использовал ежедневно).       Юнги прищурился. — Это всё действительно необходимо?       Джин прошёл мимо него, как ветерок дорогих духов и властной авторитетности. — Да. Если кто-нибудь сегодня хотя бы дыхнёт на волосы Чимина, я его разорю. И ещё — улыбайся. Кивай головой. Не угрожай купить детскую площадку. Или директора. Или весь кампус.       Юнги пробурчал в свою кружку: — Я плачу им зарплату...       — Именно. — Джин закрыл папку с соглашением о неразглашении для драматического эффекта. — Именно поэтому ты будешь держать рот на замке и позволишь мне заниматься людьми.       Тем временем Чимин вышел из спальни, как шпион на рассвете.       Чимин поправил очки одним средним пальцем. — Попробуй ещё раз, и я вернусь в Пусан. Сегодня я не буду фотографироваться. Если ты всё испортишь...       Бёль выглянул из-за его спины, маленькими ручками дёргая за подол худи Чимина. На нём были такие же очки. Шпионская семья.       — Папа похож на тайного героя! — пискнул он.       Юнги наклонился, сдвинув очки Бёля с его маленького носа, чтобы погладить его. — А ты, суперзвезда, выглядишь, как будто ты провозишь Муни через контроль безопасности в аэропорту.       Бёль хихикнул, с визгом подтягивая очки обратно: — У Муни есть паспорт!       Джин даже зааплодировал. — Идеально. Секретный герой. Суперзвезда. Резервный вариант NDA. Все в машину. У меня есть ручка, у Бёля есть святая плюшевая троица, а у вас двоих есть неограниченные деньги на замалчивание. Давайте купим нашему мальчику королевство.       Юнги нахмурился, схватил Чимина за запястье и притянул его к себе, чтобы на секунду уткнуться носом в его волосы. Чимин пискнул и слегка толкнул его локтем в грудь.       — Перестань... ты испортишь мою шляпу, ты, угроза.       Юнги просто поцеловал его в щёку через маску, пробормотав: — Ты милый даже в маскировке.       Чимин ущипнул его за бок через рубашку. — Я разобью динамики в твоей студии, если испортишь мою маскировку.       Юнги просто улыбнулся, так влюблённый в свою угрозу. — Да, босс.       Бёль протиснулся между ними, как самоуверенный зефир, подняв руки: — Я тоже хочу быть тайным героем!       Чимин поцеловал его в макушку. — Ты помощник Аппы, малыш.       Бёль гордо надул щёки: — Стари тоже герой.       Юнги поцеловал пухлые щёки Бёля: — Стари здесь настоящий босс.

•◍✧⁠*⁠。

      В лифте Бёль потянул Джина за рукав костюма. — Принцесса Джини, что такое NDA?       Джин наклонился, чтобы поправить маленькие очки Бёля, пригладил ему волосы и драматично прошептал: — Так мы храним секреты папы, маленькая звездочка. Это очень важно.       Бёль торжественно кивнул, не понимая всего смысла, но понимая достаточно, чтобы понять, что это нужно для защиты его папы.       Когда они доехали до парковки, Джин пристегнул Бёля на заднем сиденье с Стари на коленях, а Муни и Суни получили свои маленькие ремни безопасности, потому что Джин настаивал на страховке от «возможного разбитого сердца, если Муни раздавит».       Юнги наклонился, проведя пальцами по чёлке Бёля, мягко и таинственно: — Взволнован, маленькая звёздочка?       Глаза Бёля заблестели за детскими очками. — Я тоже получу настоящую коробку с закусками?       Чимин повернулся с переднего сиденья, его глаза практически сияли даже за огромными солнцезащитными очками. — Да, малыш. Настоящую коробку с закусками. Папа будет делать милые коробки каждый день.       Юнги бросил на Чимина драматический взгляд. — Не назначай меня на добровольные обязанности по наклеиванию наклеек...       Чимин просто схватил его за запястье, драматично поднял его и поцеловал тыльную сторону его ладони. — Тебе это нравится, #1 Аппа.       Бёль хихикнул, его голос был тихим, но сильным: — Аппа, папа — спасибо за большую школу!       Чимин мгновенно растаял, сердце сжалось от того, как нежное было желание Бёля, как он ждал, не жалуясь.       Теперь у него тоже будут маленькие друзья.       Голос Юнги был тёплым, тихим, его большой палец скользил по запястью Чимина. — В любое время, суперзвезда.

•

      Поездка на машине была… хаотичной, очевидно.       Бёль каждые пять секунд прижимался носом и щеками к окну. — Это моя школа? Эта? Та? Папа, та с флагом — это моя?       А Юнги пытался (безуспешно) скрыть своё волнение под маской бесстрастного равнодушия.       Джин сидел на переднем пассажирском сиденье, как разгневанный адвокат знаменитости, так яростно листая свою стопку соглашений о неразглашении, что страницы почти вылетали из окна каждый раз, когда Чимин вскрикивал.       А чимин?       Полный беспорядок — солнцезащитные очки сползали с его носа каждые две секунды, кепка была сдвинута набок, капюшон настолько плотно обтягивал голову, что практически поглощал её.       Каждый раз, когда они проезжали мимо телефона: — Юнги, это камера? Поправь мою кепку! Я выгляжу подозрительно? Мои волосы видны? О боже, я думаю, эта дама меня знает...       Юнги фыркнул и поправил кепку Чимина. — Детка, успокойся. Ты выглядишь как знаменитость, убегающая от налогов.       — Заткнись, ты испортишь мою маскировку...       — Это мне нужна маскировка, когда ты начинаешь...       — АППА! СМОТРИ! — взвизгнул Бёль, прервав их обоих. Действительно, в поле зрения появилась первая школа — нелепо роскошное стеклянное здание с парковщиком для высадки детей и даже фонтаном в форме стопки книг.       Бёль прижался лицом к окну. — Это мой замок?       Юнги наклонился и со всей серьёзностью ответил: — Если у них нет хорошей охраны, малыш, то нет.       Джин даже не поднял глаз от своих бумаг. — Одна мама-блогер с телеобъективом, и я подам в суд на весь этот почтовый индекс. Надевайте маски. Надевайте очки. Бёль-и, ты готов?       Бёль так быстро открыла дверь машины, что Джин вскрикнул. — ГОТОВ!!       Он вышел, сжимая Стари в маленьком кулачке, как эмоциональную поддержку.

•◍✧⁠*⁠。

      Внутри директор школы встретила их, как будто они только что сошли с красной ковровой дорожки, с вежливыми поклонами и запыхавшимися формальностями.       — Для нас большая честь видеть вас здесь, мистер Мин, мистер Ким... — Она с лёгким страхом взглянула на солнцезащитные очки Джина.       Она даже не моргнула, увидев подозрительно модного мужчину в шляпе-котелке и очках, который шёл на два шага позади, полускрытый за блестящим рюкзаком Бёль.       Бёль, сидящий на бедре Юнги, был похож на маленького верного секретного агента. Он знал, что нужно делать. Ни звука. Ни одного «папа!», только невинная улыбка, пока он крепко прижимал Стари к груди, как хранилище секретов.       Юнги одобрительно погладил его по голове.       Чимин гордился под маской. Вот мой блестящий мальчик.       Они были на полпути к вежливому рукопожатию, когда Юнги, в своей бесконечной сонной отцовской славе, наклонился и очень громким голосом сказал:— Чимин, а может, мы спросим о... — как будто они не были в полном режиме скрытности.       Он сказал Чимин.       Вслух.       Перед директором.       Глаза Чимина расширились за очками. Он так сильно ударил Юнги по руке, что директор вздрогнула.       Бёль ахнул, возмущённый: — Аппа!       Юнги поморщился, потирая руку. — Ай... что...?       Директор моргнула, переведя взгляд с одного на другого — Чимин?       Джин не растерялся, он шагнул вперёд так быстро, что чуть не столкнул Юнги обратно в коридор. Он вытащил соглашение о неразглашении, как будто это был древний королевский указ.       — Подпишите здесь. И здесь. И здесь. Вы ничего не видели. Вы ничего не знаете. Если вы проговоритесь хоть словом, мы завладеем вашей парковкой.       Директор, растерявшись и полупоклонившись, подписала так быстро, что её ручка заскрипела.       Юнги снова открыл рот. Но Чимин вовремя пнул его по лодыжке под столом, чтобы заставить замолчать.       Бёль наклонился к Стари: — Аппа испортил секретную миссию папы-героя. Стари говорит, что аппа плохой.       Юнги, с невозмутимым выражением лица, потирая больное плечо, сказал: — В следующий раз я буду носить маскировку.       Чимин прошипел за маской, мило, но смертельно: — В следующий раз ты останешься в машине и будешь молчать.       Бёль протиснулся между ними и гордо прошептал Стари: — Папа шлёпнул Аппу, чтобы защитить секрет. Он такой классный. Но Аппа... он такой глупый.       Директор, теперь глубоко сбитая с толку, но подписавшая десять документов, просто снова поклонилась. — Конечно. Мы очень рады… э-э… работать с семьёй.       Джин щёлкнул ручкой. — Отлично. А теперь, где детская площадка? Звезда должна осмотреть горки.       Бёль оживился, подняв кулаки в воздух: — Горка!       Юнги пробормотал на ухо Чимину, голос его был сухим от юмора: — В следующий раз я просто буду называть тебя «агент клубничное варенье»...       Чимин так сильно толкнул его локтем, что директор снова вздрогнула. Бёль хлопал в ладоши, как будто смотрел своё любимое шоу с кроликами вживую.

•◍✧⁠*⁠。

      В тот день они посетили ещё три школы.       Каждая из них была ещё более роскошной, чем предыдущая. Каждая из них получала от Бёля ровно ноль звёзд, если не соответствовала его чрезвычайно специфическим требованиям, одобренным звездой:       — В одной не было горки.       — В другой в столовой не было клубничного молока («ШКОЛА-ПРЕДАТЕЛЬ!» — драматично объявил Бёль в холле).       — В одной пытались разделить Стари при прохождении контроля безопасности, и Юнги чуть не устроил дипломатический инцидент прямо у стойки регистрации.       К тому времени, когда они добрались до последней школы, обширного кампуса с садами, музыкальной комнатой и крытой игровой площадкой, Джин выглядел так, будто ему нужна неделя в спа-салоне, шляпа и маска Чимина были слегка сдвинуты, а Юнги под нос напевал свои неизданные демо-записи.       А Бёль? Бёль вошёл, увидел гигантскую горку в форме клубники, извивающуюся через крытый спортзал, замер... а затем обернулся с самой широкой улыбкой на свете.       — АППА. — Он схватил руку Чимина одной маленькой ручкой, а другую руку — рукой Юнги. — ЭТО МОЯ ШКОЛА.       Юнги моргнул. — Ты ещё даже не видел классную комнату...       — МОЯ. ШКОЛА, — заявил Бёль, упрямый как всегда, со звездой на голове, словно короной.       Милая учительница попыталась заманить его в уголок для чтения на небольшой «пробный урок». Бёль посмотрел на родителей в поисках подтверждения. Чимин мягко кивнул ему, опустив маску настолько, чтобы Бёль мог увидеть его улыбку.       — Иди, малыш. Мы подождём здесь.       — Хорошо, Папа! Муни и Суни останутся с тобой. Защищайте Папу и Аппу! — Он драматично бросил Муни в объятия Чимина, а Суни — в объятия Юнги, а затем ушёл со Стари, высоко подняв голову, как будто шёл на войну.       Юнги опустил плечи на десять сантиметров в тот момент, когда Бёль исчез за углом. Он повернулся к Джину и тихо спросил: — Итак... соглашения о неразглашении для всех учителей?       Джин достал откуда-то новую папку. — Уже распечатано.       Чимин выдохнул, на мгновение сняв шляпу, чтобы провести пальцами по потным волосам. — Боже. Он действительно этого хочет, да?       Юнги посмотрел на него, немного ошеломлённый, и прошептал: — Он этого заслуживает. Друзья. Слайды. Пакеты с соком, которые не из моего холодильника.       Чимин улыбнулся. Затем наклонился так близко, что только Юнги мог его услышать: — Ты будешь тем родителем, который на каждом школьном празднике кричит в первом ряду, да?       Юнги фыркнул, но его уши подозрительно покраснели, как будто он уже представлял себя в этой роли. — Нет. Я буду за кулисами, проверяя уровень микрофонов.       Джин так сильно закатил глаза, что они чуть не выпали. — Вы, голубки, закончили? Ваш сын собирается очаровать весь преподавательский состав. А я должен вежливо угрожать им.       Чимин наклонил шляпу набок, снова опустил солнцезащитные очки и приглушённым голосом прошептал Юнги: — Как думаешь, они его переживут?       Юнги только фыркнул, глазами следя за слабым звуком смеха Бёля, раздающимся в коридоре.       — Они научатся. Им лучше научиться.       И тогда, потому что не могли удержаться, они на мгновение прижались лбами друг к другу, как заговорщики, сородители, магниты хаоса, любовники, ожидая, когда их маленькая звёздочка вернётся, и уже планируя, сколько пакетиков клубничного молока они смогут незаметно для директора положить ему в ланчбокс.

•

      Пробное занятие закончилось тем, что Бёль устроился как маленький король на пуфике в уютном кабинете директора. Стари на его коленях, Муни под мышкой, маленькие ножки в носочках болтались в воздухе.       Его большие глаза-очки мигали, глядя на директора сквозь пушистую чёлку, совершенно не осознавая, что он в одиночку переписал желание жить у всех.       Юнги и Чимин сидели в нескольких метрах от него на самых маленьких в мире стульях для родителей, всё ещё наполовину в масках, а солнцезащитные очки Чимина теперь висели на носу, потому что Бёль толкнул их и сказал: — Папа, ты похож на жука.       Джин прислонился к двери, прижимая к груди папку с соглашением о неразглашении, как будто это был священный манускрипт.       — Хорошо, Бёль, — проворковала директор, присев на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с ним, с клипбордом на коленях. — Я задам тебе несколько вопросов, чтобы мы могли лучше тебя узнать. Согласен?       Бёль кивнул так искренне, что Стари едва не упал с его колен. Он поймал его в воздухе с рефлексами маленького короля и сразу же вернул под подбородок. — Да, госпожа директор.       Юнги растаял на месте. Чимин ущипнул его за бедро под столом, чтобы он не завизжал от радости.       — Хорошо, дорогая. Что ты больше всего любишь делать дома? — спросила директор.       Бёль ответил без колебаний — как лучик солнца. — Музыку с моим папой! Он играет со мной на гитаре, и мы поём. Иногда мы ещё и на барабанах играем, но Папа говорит, что перед сном барабаны запрещены.       Юнги закашлялся. Джин сделал вид, что вытирает глаза, но на самом деле снимал всё на камеру для пропавших дядюшек-хаосов.       Директор тихо рассмеялась. — Никаких барабанов перед сном, записано. А как насчёт твоего Папы? Что тебе нравится делать с ним?       Глаза Бёла засияли, а голос понизился, как будто он делился с ней самым большим секретом в мире.       — Мой папа очень красивый. Он делает лучшие блинчики и позволяет мне спать на нём, как на подушке. Он пахнет клубничным молоком и обнимает меня, когда у меня болит живот. Мы играем вместе, и Папа — мой любимый мягкий игрушка.       Лицо Чимина было скрыто, но уши, торчащие из его шляпы-козырька, светились красным. Рука Юнги нашла его руку под столом и крепко сжала её.       Джин посмотрел на них обоих и прошептал: — Ведите себя прилично. Это для его будущего.       Директор нацарапала что-то подозрительно похожее на «Идеальный ребёнок, немедленно зачислить».       — А кто ещё для тебя особенный?       Бёль просиял, маленькими ножками пиная пуфик.       — Мои дяди! У меня их пять! — Он пересчитал их на пальцах.       — Они мои лучшие друзья. Дядя Джин — властный босс, но он готовит лучшую еду и кричит на плохих людей, поэтому Папа и я в безопасности. Дядя Тэ делает смешные голоса медведей и прячет для меня закуски. Дядя Ку носит меня как ракету и позволяет мне выигрывать в играх. Дядя Джун читает книги о космосе и говорит, что я умная, как комета. Дядя Хоби покупает мне посыпку для мороженого и заставляет меня танцевать, танцевать, танцевать!       Директор тихонько хихикнул. — А что ты хотел бы делать здесь, Бёль? Хочешь завести новых друзей?       Крошечный голосок Бёль понизился до мудрого шёпота. — Да. Я хочу завести много друзей. Папа говорит, что я могу делиться сладостями. Папа говорит, что я могу петь песни. И я поделюсь своими плюшевыми игрушками, но только если они будут хорошими. Если они будут злыми, то нет. Суни стеснительная.       Сердце Чимина взорвалось в груди. Джин драматично всхлипнул.       Директор наклонился вперёд, очарованный до невозможности. — А что ты больше всего любишь в своей семье?       Бёль повернулся, чтобы посмотреть на своих родителей, с кривыми масками и сердцами в глазах, а затем повернулась обратно, и его тонкий голосок прозвучал ярко и искренне.       — Аппа говорит, что я его лучшая песня. Папа говорит, что я его лучший подарок. Они оба любят меня очень-очень сильно и навсегда.       Юнги, казалось, вот-вот притянет Бёль к себе на колени. Чимин протянул руку, нежно откинув чёлку Бёль, глаза его сияли. Джин пробормотал: — Ладно, кто здесь режет лук?       Бёль, не сдерживаясь, добавил с гордым кивком: — И мои дяди тоже очень-очень любят меня. Даже когда я пролил сок на рубашку дяди Джина. Он всё равно меня обнимает.       Очки директора немного запотели. Она набросала «маленький ангел, огромное сердце», затем мягко прочистила горло.       — Есть ли что-нибудь, что ты хотел бы, чтобы я знала, прежде чем ты начнёшь здесь учиться?       Бёль погладил Стари по носу, а затем торжественно заявил: — Если я буду выглядеть грустным, пожалуйста, дайте мне клубничное молоко. И никаких страшных роботов во время дневного сна. И никто не забирайте Муни, иначе мой папа тоже будет грустить.       Юнги пробормотал в волосы Чимина: — Он такой драматичный. Определённо твой.       Чимин только фыркнул и поцеловал Юнги в подбородок. — Наш принц драмы.       Директор закрыла свой блокнот, щёки болели от улыбки. Она повернулась к ним с нежным взглядом. — У вас самый милый и смелый мальчик. Нам повезло, что он будет учиться у нас — и вся его семья тоже.       Бёль ахнул. — Даже мои пять дядей?       Директор рассмеялась. «Даже твоих пять дядей».       Джин драматично поднял папку с соглашением о неразглашении. — Да благословит Бог страховую полис этой школы.       Бёль вскочил с пуфа и обнял обоих родителей, обхватив маленькими ручками шею Чимина и плечо Юнги, зажав между ними Муни и Стари.       — Лучшая школа на свете!       Юнги прижался к волосам Бёля, говоря мягким, дразнящим голосом. — Теперь у тебя появятся новые друзья, суперзвезда?       Бёль прижался к шее Чимина: — Да. Но Аппа и Папа — мои лучшие друзья.       Чимин поцеловал его в щёку, голос его дрожал от любви. — А ты наш самый лучший подарок.       За окном ждала школьная игровая площадка с маленькими горками, турниками и громким смехом. В кабинете директора самый маленький в мире генеральный директор официально отправился на завоевание всего мира. Включая Муни.       А в углу Джин написал в групповом чате заглавными буквами:       Джин 🐹: ОН СКАЗАЛ, ЧТО МЫ ЕГО ЛУЧШИЕ ДРУЗЬЯ. ПРИНЕСИТЕ СЛЮНЯВЧИКИ. РУА, МЫ ИДЁМ!