𝐻𝑒 𝐻𝒶𝓈 𝒴𝑜𝓊𝓇 𝐸𝓎𝑒𝓈

•◍✧⁠*⁠。

      Как только школа подтвердила место Бёль, Юнги перешёл в режим драматичного отца, настолько драматичного, что даже его сценический образ выглядел сдержанным. Никаких тихих поглаживаний по голове, никаких маленьких тортов, абсолютно никаких. Это был его первый настоящий рубеж как отца Бёля — первый, который он смог отметить.       Он не был рядом при рождении, первом крике, первом заливистом смехе, первых шагах или первом шёпоте «Папа» на съёмочной площадке. Но он был готов на всё, чтобы не пропустить ни одного первого события с этого момента.       И каждое первое событие? Это будет событие уровня фестиваля.       Поэтому, очевидно, это превратилось в целое представление. Он заказал столик в уютном, высококлассном ресторане, укрытом от городского шума, шумных инфлюенсеров и вспышек фотоаппаратов. Ресторан принадлежал его старому знакомому, который был ему достаточно обязан, чтобы гарантировать молчание и тройную конфиденциальность.       Это будут только они, их собственный шумный мир: семья, которая вела себя как бойз-бэнд, который никогда не распадался, плюс три плюшевые игрушки, которые получили свои почётные места за столом, потому что Бёль настаивал, что Стари, Муни и Суни тоже нужны подходящие столовые приборы.       Это был также первый раз, когда обе стороны «дядюшек» собирались столкнуться под одной крышей… Компания диких лучшие друзей Чимина и команда рэперов Юнги.       И ни за что на свете, ни в одной вселеной, Юнги не позволил бы этой буре ворваться в его пентхаус. Он слишком любил свой белый ковёр. Если кто-то и собирался вытирать пролитый сок и блестящие конфетти, то это точно не был он сегодня вечером.       Когда они подъехали, Чимин драматично закатил глаза, увидев эту чрезмерную бронь, как будто он ни разу — ни разу? — не арендовал целый аквариум только для того, чтобы Бёль мог устроить вечеринку «С Днём Рождения, Рыбка Аппа» для своей золотой рыбки (покойся с миром, рыбка Аппа).       Или не нанял фокусника для «Счастливого Дня Новых Простыней», когда Бёль перешел из детской кроватки в большую кровать. Или устроил бранч «Первый Раз, когда Бёль Завязал Себе Шнурки», на котором почему-то играл струнный квартет и висела арка из шариков с надписью «МОЛОДЕЦ, БЁЛЬ!» из блестящих букв.       Лицемер. Но очаровательный, самодовольно подумал Юнги, когда заметил, как Чимин тихо улыбается, глядя на маленькие ножки Бёля, которые практически пробивают дыры в мягком ковре. Его маленькая звезда заслуживала этого — всего этого — и Юнги собирался дарить ему это каждый раз. Всю любовь, которая пять лет ждала, чтобы вырваться наружу фейерверком.       И поскольку это был день Бёля, он, естественно, сам выбрал наряды для своих родителей.       Он выбрал: пастельно-жёлтый свитер с маленькими вышитыми звёздочками для своего Папы — «Чтобы ты был похож на солнце, папа!» — и чёрный свитер с серебряной нитью для своего Аппы — «Чтобы ты был похож на ночь, аппа!» — чтобы они сочетались, как небо, когда он ложится спать. Для себя он выбрал блестящий синий жилет, который настаивал надеть поверх рубашки, а также три маленьких фетровых праздничных колпачка для Стари, Суни и Муни.       В считанные минуты ресторан превратился для Бёля в дорогую игровую площадку. Он был бесспорным VIP-персоной — разгуливал в своих сверкающих кроссовках, освещающих каждый его шаг, с Муни на голове, как крошечной королевской короной. У него была миссия: показать своим плюшевым игрушкам каждый уголок ресторана, громко объявлять названия всех блюд, которые проносились мимо, и собрать достаточно поглаживаний по голове, чтобы запустить маленькое солнце.       Юнги сидел во главе длинного стола, уже наполовину измученный, наполовину развеселённый, потягивая стакан ледяной воды, как будто это был виски. Рядом с ним Чимин сидел на краю стула, одной рукой обнимая Юнги за колено, а другой делая размытые фотографии Бёля, сидящего на коленях, с ликованием.       Тэхён и Чонгук пришли первыми, держась за руки, как будто только что сошли с фотосессии и собирались специально устроить проблемы. Они едва успели снять куртки, как Бёль бросился к ногам Чонгука, как маленькая коала: — Дядя Куки! Муни хочет на спину!       Чонгук, свободно владеющий кодовым языком Бёля, где «Муни» обычно означало «я», мгновенно присел на корточки и без раздумий поднял его, не обращая внимания на свою дизайнерскую рубашку. Никто из них больше не заботился о одежде; одна брызга молока, когда Бёль был младенцем, очень быстро излечила всех от этой тщеславности.       Бёль, обрадовавшись своей новой высоте, обратил свои яркие глаза на Тэхёна. — Дядя Тэ, Муни хочет клубничного молока.       Тэхён, драматичный как всегда, схватился за грудь, как будто только что услышал королевский приказ. — Всё для моего маленького принца и его королевского Муни.       Он махнул рукой официанту и продекламировал священный рецепт идеального клубничного молока для Бёля: две трети молока, одна треть клубники, три раза помешать по часовой стрелке, один раз против часовой стрелки. Без обсуждений.       Затем появилась хаотичная компания Юнги. Намджун и Хосок, всё ещё смеясь над какой-то музыкальной ерундой, ворвались в помещение, как будто им принадлежало всё здание. Конечно, до тех пор, пока они не увидели крошечного, сверкающего человеческого торнадо, ожидающего их в центре комнаты.       Намджун бросил взгляд на Бёля в его сверкающем жилете и короне Муни, на свитер Юнги с вышитыми звёздами, на плюшевые игрушки в маленьких праздничных шляпках, а Хосок так сильно рассмеялся, что ему пришлось схватиться за плечо Намджуна, чтобы удержать равновесие.       — Так вот чем мы теперь занимаемся, да? Мне нравится. Поздравляю, Аппа.       Затем Бёль заметил их, бросил свой драгоценный клубничный молочный коктейль, который он как раз пил, и помчался к ним. Муни слетел с его головы в драматичной замедленной съёмке, как трагический герой корейского сериала, сбитый грузовиком.       К счастью, Чонгук, обладающий рефлексами опытного дяди, поймал Муни одной рукой и закрутил его вокруг пальца, как баскетбольный мяч.       — Дядя Хобиииии! Дядя Джуни! — визжал Бёль, раскрыв объятия.       Хосок не растерялся. Он бросил сумку, поднял Бёля одной рукой и закрутил его так высоко, что его блестящие кроссовки едва не ударили Намджуна по подбородку.       — Маленький босс! Маленький генеральный директор! Как поживает моя любимая суперзвезда? — проворковал Хосок, драматично поцеловав Бёля в щёку.       — Ещё! Ещё! — воскликнул Бёль в восторге, хватаясь за щёки, как будто он был готов взорваться от радости.       Намджун с ласковой улыбкой потрепал Бёля по волосам, но его приветствие было прервано взглядом.       Взглядом Чонгука.       Потому что мозг Чонгука отключился ровно через 0,4 секунды после того, как Намджун подошёл ближе — со всеми своими ямочками, очками и мягким глубоким голосом. Глаза Чонгука расширились. Как у щенка. Он так крепко сжал запястье Тэхёна, что тот пискнул: — Ай, бро, я твой парень, а не антистрессовый мячик…       Чонгук его даже не услышал. Его зрачки практически превратились в искры, когда он театрально прошептал Тэ на ухо, всё ещё глядя на плечи Намджуна: — Хён. Посмотри на него. Он такой высокий.       Тэхён посмотрел на него сбоку, с убийственным выражением. — Успокойся, кроль. У тебя один парень. Этого высокого мужчины тебе хватит.       Чонгук полностью проигнорировал его: — Но его плечи…       Тэхён безжалостно хлопнул его по лбу — бум. Бёль, всё ещё висящая на Хосоке как коала, драматично ахнул: — Тэ-тэ! Не ссорьтесь! Не делай больно Ку!       Намджун наконец поднял глаза с той своей милой, ничего не понимающей улыбкой, и Чонгук практически взлетел в воздух.       — Привет, я Намджун. Приятно познакомиться, Чонгук. Юнги-хён много мне о тебе рассказывал.       Чонгук пискнул. Пискнул. — Он... он меня знает.       Чимин, сухой как Сахара, с другого конца стола: — Ты же известный актёр, дурачок.       Намджун, искренне моргнув: — Да, я смотрю твои фильмы.       Тэхён, с невозмутимым выражением лица и голосом, ровным как сковорода: — Он занят.       Намджун, вежливо сбитый с толку: — Что? Кто занят?       Чонгук, чересчут честный для своего же блага: — Я. Им. Но...       Тэхён, стиснув зубы: — Сядь. На место. — И так сильно ударил Чонгука по бедру, что кролик чуть не сломался.       Юнги, сидящий в конце стола, сжал переносицу. Только не снова.       Он косо посмотрел на Чимина, как бы говоря: — Твой цирк. Твои обезьяны.       Улыбка Чимина была настолько фальшивой, что практически треснула: — Не смотри на меня так.       И как раз когда они осмелились подумать, что цирк достиг своего пика —       Тэхён совершил роковую ошибку, встретившись взглядом с солнечной улыбкой Хосока, который подбрасывал Бёль в воздух, как хихикающий блинчик.       Игра окончена.       Зрачки Тэхёна сразу же заблестели. Он отпустил запястье Чонгука, и тот пошатнулся в сторону, но он едва это заметил, всё ещё очарованный бицепсами Намджуна.       Тэхён практически подплыл к Хосоку, с широко раскрытыми глазами и полным восхищения.       — Вы же J-Hope-сси, верно? Тот самый Хосок? Я слушаю ваш микстейп каждый раз, когда принимаю душ. Он изменил всю мою жизнь. Мою ДНК. Думаю, благодаря ему моя кожа теперь сияет… Юнги откинул голову назад, уставился в потолок и напомнил себе, что он сам на это подписался. Ради Бёль. Ради Бёль.       Тэхён схватил Хосока за руку обеими руками.       — Хочешь выпить? Я могу принести тебе воды. Шампанского. Мою душу. Маленький остров...       Чонгук, наконец оправившись от оцепенения, вызванного Намджуном, зашипел, как обиженная кошка: — Малыш. Сядь. НАЗАД.       Тэхён: — Тише, крошка. Взрослые разговаривают.       Юнги, наполовину опустошив целый кувшин воды, повернулся к Чимину с убийственным взглядом. — Что—       Выражение лица Чимина было где-то между «мне всё равно» и «я съем гипсокартон». Он вонзил вилку в беззащитную клубнику с силой, достойной фильма ужасов. — Даже не спрашивай.       Юнги прищурился. — Ты же прочитал им лекцию о том, как себя вести, да?       Чимин: — Я показал им презентацию. Со слайдами. Там были пункты. Они дикие. Я сдаюсь.       Тем временем Бёль, всё ещё сидящий как король на руках Хосока, наблюдал, как Тэхён и Чонгук шипят друг на друга, как уличные кошки.       Он погладил Хосока по щеке маленькими пальчиками в форме звёздочек и прошептал: — Дядя Хоби, почему дядя Кролик и дядя Медведь дерутся?       Хосок просто поцеловал его в лоб. — Они странные, звёздочка. Но они любят тебя больше, чем их мозги работают, так что всё в порядке.       Чимин, сжав челюсти, пробормотал под нос: — Они поклялись. Они пообещали мне, что сегодня вечером не будут фанатеть. Клянусь Богом, если мне придётся вытаскивать их обоих за волосы...       Не успел он закончить свой план убийства, как Джин ворвался в комнату, как последний порыв хаотичного ветра — в солнцезащитных очках в помещении, с развевающимся за ним пальто, как у злодея из корейской дорамы. Он бросил взгляд на Чонгука, дрожащего у плеч Намджуна, и Тэхёна, крутящего волосы вокруг бицепса Хосока, и развернулся на 180 градусов к выходу.       Чимин бросился через брошенное детское кресло Бёль и схватил Джина за запястье. — КИМ СОКДЖИН. Не смей. Не смей оставлять меня здесь одного с этим.       Джин опустил солнцезащитные очки на полсантиметра, взглянул на человеческий зоопарк, затем на Чимина. — Ты платишь мне за то, чтобы я управлял твоей жизнью, а не за то, чтобы воплощать в жизнь эту фанфикцию.       Тем временем Бёль размахивал Муни над головой, как королевским скипетром хаоса. — НЕ ДРАТЬСЯ! ТОЛЬКО КЛУБНИЧНЫЙ ТОРТ!       Юнги снова сжал переносицу и ровным голосом спросил: — Можно мне… можно мне чек из этого ресторана? Я бы хотел вернуть всё.       Тогда Чимин, собрав все остатки здравомыслия, резко хлопнул в ладоши. — Все. На места. Сейчас же. Или я разглашу ваши…       Чудо: это сработало.       Человеческий цирк свернулся, перемешался и спотыкаясь сел на свои стулья. Плюшевые игрушки были уложены на их почётные места, Бёль гордо плюхнулся в центр, раскачивая блестящими кроссовками.       Юнги посмотрел на стол: дикие дяди, почётные мужья, подозрительный менеджер, который уже наполовину забронировал себе билет в один конец в Швейцарию, и его милый, раздражённый, уже-муж-в-своём-сердце, косо смотрящий на весь этот беспорядок, а в центре всего этого — Бёль, с короной Муни, всё ещё слегка наклонённой, сияющая, как будто это была лучшая ночь во вселенной.       Юнги вздохнул. Да. Это того стоило.       Затем Чимин снова хлопнул в ладоши, натянув дипломатическую улыбку: — Хорошо. Представимся. Давайте сделаем это по-хорошему, пожалуйста.       Но вежливость продлилась ровно тридцать секунд.       Джин, как самопровозглашённый лидер, прочистил горло и театрально отодвинул стул, вставая, как будто собирался произнести свадебный тост, а не просто поздороваться.       — Я думаю, меня даже не нужно представлять — я уже более известен, чем любой из вас. Я Ким Сокджин. Менеджер-слэш-Хён-слэш-бесплатный нянька. Приятно познакомиться…       Не успел он закончить, как Тэхён вскочил рядом с ним, как нетерпеливый сурикат, чуть не опрокинув стакан с водой Джина.       — Я Ким Тэхён! Актёр, модель, но, что более важно, любимый дядя Бёль. Если услышите что-то другое, это фейковые новости. — Он подчеркнул это смелое заявление, угрожающе направив хлебную палочку прямо на Чонгука.       Чонгук, с набитым ртом креветками, пробормотал: — Бро. Тебе бы этого хотелось. Я Чон Чонгук, настоящий любимый дядя и, наверное, тоже актёр.       Он проглотил, сразу же пришёл в себя и театрально прошептал через стол, глядя на Намджуна: — Кстати, я твой большой поклонник, Намджун-сси. Я однажды ходил на твой концерт. В маске. Я ждал, что ты меня заметишь и позовёшь за кулисы, но…       — Сядь. На место. Зайчик. — Тэхён дёрнул его за воротник, как невоспитанного щенка, и усадил обратно на место. Чонгук сел с писком и надутыми губами, всё ещё застенчиво махая Намджуну, как очарованный звездой щенок.       Намджун, застигнутый на полуслове, просто моргнул, как будто попал в розыгрыш со скрытой камерой. — Э-э... тоже рад познакомиться?       Следующий дядя — Хосок, наклонился с миллионной улыбкой. — Я Чон Хосок! Рэпер, танцор, иногда инфлюенсер и очень популярный танцевальный тренер Бёль, большое спасибо. — Он драматично подмигнул Бёлю, который хихикнул и пнул свои блестящие кроссовки.       Намджун, сидящий рядом с ним, прочистил горло и поправил очки, что нисколько не отвлекло взгляд Чонгука, прикованный к его профилю.— Э-э… привет. Ким Намджун. Рэпер, продюсер. Иногда я читаю книги людям, которые засыпают на второй странице. — Он застенчиво помахал Бёль рукой.       — Умный дядя! — пискнул Бёль с колен Юнги, вызвав вокруг мягкие возгласы.       Джин прищурился, глядя на Намджуна, как подозрительная свекровь, вынюхивающая скандал. Он ткнул пальцем в его сторону. — Я слышал о тебе. Это ты разучил с Бёль стихотворение про дерево, которое какает желудями, да?       Намджун покраснел и запнулся. — Это была метафора!       Джин наклонился ближе, посмотрев на него с той хитрой улыбкой, которая заставила даже Юнги выпрямиться. — Метафора, да? Мило.       Мозг Намджуна явно перезагрузился, очки сползли на нос, рот открылся, в горле застрял тихий писк.       Тэхён тем временем снова встретился взглядом с Хосоком, практически вибрируя на стуле. — Хён, я посмотрел все твои танцевальные видео. Даже те, что, типа, с 2015 году. Помнишь тот пас с…       — Не смей заканчивать эту фразу, — без выражения сказал Хосок, бросая в него салфетку, а Юнги зажал виски одной рукой.       Юнги в последний раз попытался восстановить контроль. — Ладно, теперь, когда мы все…       Но тут Джин вытащил из сумки соглашение о неразглашении, как агент ФБР, совершающий рейд в укрытие. Он бросил его на стол перед Намджуном и Хосоком. — Подпишите здесь, здесь и здесь. Никаких утечек о том, кто на самом деле Папа. Понятно?       Намджун, покраснев до ушей, стал искать ручку. — Э-э… да, хён… то есть, да, Джин-сси… то есть…       Хосок хихикнул, прикрываясь рукавом. — Хён, что мы будем делать? Продавать таблоидам секреты ухода за кожей Чимина?       — Всё равно. Подпиши, — сказал Джин деловым тоном, но его улыбка не соответствовала его голосу. Он опустил солнцезащитные очки настолько, чтобы пристально посмотреть на Намджуна своим пугающим, красивым взглядом.       Уши Намджуна стали ещё более розовыми. Его ручка дрожала, как будто он забыл, как писать своё имя.       За столом Хосок, Чимин и Юнги обменялись синхронными взглядами: — О?       Юнги прошептал: — Он обречён.       Чимин просто заглушил смешок рукой.       Чонгук заглянул через стол, сверкая глазами. — Вау, у тебя такая красивая подпись, хён.       Намджун сразу же задохнулся от собственного имени, случайно написав его дважды.       Тэхён так громко фыркнул, что Бёль попытался повторить за ним, драматично фыркнув в свой клубничный молочный коктейль, от чего Джин поморщился, увидев брызги на контракте.

•◍✧⁠*⁠。

      Пока они ждали основное блюдо, Намджун изо всех сил старался вести себя нормально. Он постоянно поправлял очки и кланялся каждый раз, когда Чонгук хотя бы дышал в его сторону.       — Ну, э-э... Чонгук-а, над каким новым проектом ты работаешь? Мне очень понравился «Человек, который …»         Чонгук, совершенно серьёзный: — У тебя просто невероятные руки. Такие длинные. Ты деревья поднимаешь? Ты занимаешься спортом без рубашки или с…         Тэхён так сильно ущипнул его за бок, что Чонгук запищал, как собачья игрушка. — Перестань вожделеть. У тебя есть я.         Хосок наклонился к нему с заговорщическим видом. — Вы оба такие милые. Сколько вы вместе?         Чонгук, надув губы: — Семь лет.       Тэхён, с невозмутимым выражением лица: — Семь часов, если он будет продолжать так себя вести       Чонгук: трагичное нытьё кролика: — Хённн...         Бёль — по-видимому, единственный взрослый за этим столом — ударил своей крошечной ложкой по столу, словно молотком. — НЕ ССОРЬТЕСЬ! ДЯДЯ ДЖИН! ТОРТ!!         Джин, всецело считавший Бёля своим наследником трона власти, бросил салфетку через плечо, словно плащ, и подал знак сотрудникам. Он заставил их принести торт пораньше, затем отрезал самый большой в мире кусок и положил его перед Бёлем, как подношение маленькому клубничному божеству.         Юнги попытался протянуть Бёлю вилку. Бёль невозмутимо ответил: — Только руками, Аппа. Руками он слаще.         Чимин только ласково вздохнул и сделал снимок, когда Бёль нырнул лицом в торт, покрывая нос и щёки шлазурью. — Мой элегантный мальчик.       Тем временем Намджун каким-то образом умудрился открыть шампанское, потому что Чонгук настаивал, что это сделает его «в десять раз сексуальнее». Намджун, будучи Намджуном, попытался изящно открыть бутылку, но пробка пролетела через всю комнату и отскочила от плеча Хосока.         Тэхён ахнул, как шокированный принц: — О БОЖЕ МОЙ, ты только что застрелил Хоби-хёна?!       Чонгук, с блестящими глазами: — Сделай это ещё раз. — Намджун, убийца пробок, был, по-видимому, самым горячим существом, которое он когда-либо видел.                Юнги невозмутимо произнёс: — Вам всем запрещён алкоголь.         Джин всё равно спокойно налил себе три бокала, потому что его уже ничто не могло остановить. — Удачи тебе в этом, дедушка.         Хосок ткнул Джина бутылкой в ​​грудь. — Хён, сбавь вайб устрашающего менеджера, ты пугаешь бедного Джуни.       Он сочувственно посмотрел на Намджуна.         Джин потягивал свой напиток, словно мелкий король. — Устрощающий? Детка, я придумал, что такое устращающе. А теперь передай мне бутылку, иначе прольёшь её на ребёнка.           Намджун, милый человек-дуб, Намджун, повернулся к Чимину, словно увидел последнего здравомыслящего человека. — Так… у вас так каждые выходные?         Чимин хихикнул, прижавшись к плечу Юнги, с презрением уткнувшись в свой телефон и с убийственным взглядом за беспорядок, но при этом он был явно счастлив. Потому что он буквально мечтал о таких днях. — Лучше, ччем церемония награждения за драматические роли. Меньше фальши. Больше сахара.         Юнги посмотрел на творящийся хаос: Бёль теперь визжал на коленях у Джина, а Тэхён страстно объяснял Хосоку свой плейлист для душа.        Затем Чимин самодовольно ухмыльнулся, прочитав мысли своего альфы: — Это была твоя идея — семейный ужин.         Юнги: — Ненавижу тебя.       Чимин целует его в щёку, приторно-сладко: — Люблю тебя больше.       И прямо посреди всего этого Бёль поднял свои липкие, покрытые глазурью руки высоко, словно маленький король, отдавая королевский указ: — Больше торта! Больше дядюшек! Больше всего!         И ни один человек, ни Юнги, ни Джин с его страшными соглашениями о неразглашении, ни даже бедный менеджер ресторана, гадающий, сколько глазури останется на мебели, не осмелились сказать «нет».    

 •◍✧⁠*⁠。

          Ужин оказался больше похож на фестиваль рассказывания историй, чем на настоящую трапезу: тарелки были наполовину съедены, напитки брошены, а Бёль снова сидел на коленях у своей аппы, как сверкающий император.          Муни гордо восседал на сложенном троне из салфеток возле корзины с хлебом, Стари прижался к Бёлю, как маленький королевский стражник, а Суни преданно расположился рядом с Чимином.         Между поеданием лапши Бёль приступил к своему грандиозному пересказу. Глаза его были огромными, лапша драматичным движением слетала с его подбородка.       И когда говорил этот крошечный диктатор, все взрослые мужчины за столом слушали его так, как будто он раскрывал государственные тайны.         — А потом директор спросила меня, есть ли у меня друзья, — объявил Бёль, голос его был полный радости. — И я сказал ей, что у меня пять дядюшек! — Он указал на каждого из них крошечным пальчиком, словно император, выбирающий своих рыцарей.        — Дядя Джин, дядя Тэ, дядя Кук, дядя Джун и дядя Хоби. Самые лучшие друзья на свете!         Тэхён улыбнулся, как будто получил награду, и стёр липкую лапшу с подбородка Бёля. — Ты рассказал ей и о своих плюшевых игрушках?         Бёль очень торжественно кивнул и церемонно погладил Муни по пушистой голове. — Я сказал ей, что им нужен свой собственный стульчик. И клубничное молоко во время дневного сна. Папа говорит, что всегда нужно договариваться.         Юнги искоса покосился на Чимина. Чимин, ничуть не смутившись, просто стащил кусок стейка с тарелки Юнги. — Что? Жизненные навыки.         Намджун, полускрываясь за стаканом с водой, остро осознавая, что плечо Джина касается его каждым вторым вздохом, пробормотал: — Он будет управлять страной к семи годам.         Чонгук взъерошил волосы Бёля. — И что ты ей рассказал о нас, звёздочка?         Бёль так широко улыбнулся, что его щёки едва не лопнули. — Я сказал ей, что Аппа сочиняет песни, Папа обнимает меня лучше всех, а все мои дяди делают меня храбрым! — Он сказал это так, словно делился самым большим секретом вселенной.         Затем он для пущей убедительности ткнул маленькой ложкой в сторону Джина. — Дядя Джин властный, но готовит лучший жареный рис с кимчи.         Хосок ахнул, схватившись за свои жемчужины… ну, воображаемые. — Лучший кимчи?.. А как насчёт знаменитого на весь мир тоста дяди Хоби?!         Бёль прищурился, как маленький корпоративный руководитель, взвешивающий контракт. — Тост от дяди Хоби тоже очень вкусный. Ты — второй лучший. — Он погладил Хосока по щеке для пущей убедительности.         Хосок драматично обнял Намджуна. — Мой малыш. Наш малыш. Малыш всего мира.   Чонгук чуть не подавился газировкой, так сильно он смеялся. — Моя очередь! А как же я, суперзвезда?         Бёль не растерялся: — Ку носит меня. Говорит, что у меня сильные мышцы. Однажды я сделаю татуировки, как у тебя.         Тэхён хлопнул ладонями по столу. — Ни за что. Тебе пять лет.   Бёль только моргнул ему в ответ и сунул в рот ещё один кусочек клубники. Юнги фыркнул в стакан и прошептал на ухо Чимину: — Он станет самой маленькой рок-звездой в мире.         Чимин мягко улыбнулся во весь рот. — Маленькая драматичная рок-звезда. Интересно, от кого он это унаследовал.         Тем временем Намджун наклонился вперёд, его широкая улыбка и ямочки на щеках были наготове. — А как же дядя Джуни?         Бёль сразу же оживился, изобразив руками книгу. — Дядя Джун читал мне книги о космосе и учил меня сложным словам. — Он сжал руку Намджуна, словно торжественно давая клятву. — Я знаю, что такое астероид.         Намджун выглядел так, будто вот-вот расплачется. Джин лишь театрально шмыгнул носом. — Мой гениальный малыш.         Тэхён практически набросился на Чонгука, чтобы снова оказаться в центре внимания. — А как же я? А? Твой любимый дядя, да?         Бёль наклонил голову, с крошками торта на губах, и ткнул Тэхёна по носу своей крошечной ручой. — Дядя Тэ издаёт медвежий голос, когда гремит гром. И играет со мной в переодевалки. И покупает мне смешные очки.         — ВИДИТЕ? — торжествующе надулся Тэхён. — Любимый!         Хосок резко опустил палочки по столу. — Извините, я научил его танцу цыплёнка. Покажи им, Бёль-и!         Бёль, с полными щеками, поднял обе крошечные руки и сделал самый маленький и хаотичный взмах в мире. Муни свалился с его коленей набок и чуть не попал в напиток Чонгука.         Чимин чуть со стула не упал от смеха. Юнги просто притянул его к себе, обняв за талию, и пробормотал ему в волосы, словно хотел услышать это прямо сейчас, посреди этого абсолютного цирка: — Я люблю тебя. Ты же знаешь, да?         Чимин прижался к его подбородку тёплым поцелуем, нежным и самодовольным. — Даже когда мои лучшие друзья сражаются с твоими лучшими друзьями за звание «Любимый дядя»?         — Особенно тогда. — Юнги наклонился, чтобы поцеловать его ещё раз, но, конечно же, вселенная сказала «нет», потому что взрослые мужчины за их столом всё ещё были поглощены полномасштабной ссорой из-за голоса пятилетнего ребёнка.       Тэхён, привстав со стула, протянул руку Намджуну. — Дядя-умник! Он любит меня больше всех, потому что я лучше всех озвучиваю истории. Скажи ему, Бёль!         Бёль, уже с полным ртом второй порции, лишь широко моргнул, глядя на всех своих дядюшек, препирающихся, словно дети. Он повернулся с широко раскрытыми глаза, к Чимину, который потягивал вино, как будто это было лучшее живое представление, которое можно купить за деньги.       — Папа, — театрально прошептал он, надув щёки, как бурундук. — Они снова дерутся.         Юнги, который выглядел так, будто пересматривал каждый свой выбор, который привёл его сюда, безразлично бросил: — Не обращай на них внимания, суперзвезда. Они взрослые мужчины. Они устанут.         Но Бёль не был убеждён. Он повернулся к Муни, восседавшему на нём, словно плюшевый судья, и прошептал: — Муни, скажи им.         Затем, своим самым писклявым «муни-голосом», он пропищал: — Я люблю всех своих дядей одинаково! А Аппу и Папу больше всех! Не ссорьтесь!         Тишина. Джин замер на полуслове, угрожая лишить Хосока права на десерт в будущем. Чонгук раскрыл рот от удивления. Намджун спрятался за салфеткой, с дрожащими плечами.         Тэхён первым не выдержал и наклонился, чтобы сжать щёки Бёля, пока тот не взвизгнул. — Слишком милый. Слишком сильный. Ты победил, маленький король.         Хосок надулся, театрально опустив голову на плечо Бёля. — Наш маленький миротворец. Ладно.         Джин фыркнул, притворяясь, вытирает глаза углом папки с соглашением о неразглашении, всё ещё выглядывающим из его портфеля.         Чонгук наклонился к Тэ через плечо и прошептал достаточно громко, чтобы все услышали: — Но всё-таки твой любимый, да, Бёль?         Бёль просто поднял рисовый шарик, как микрофон. — Ещё десерт или никаких комментариев.         Юнги рассмеялся так тепло, что растопил все препирательства в комнате. Чимин нежно и самодовольно поцеловал Бёля в его макушку. — Наш суперзвёздный переговорщик.       — Видишь? — Он ткнул Юнги локтем в бок. — Я же говорил. Умение вести переговоры — очень важный жизненный навык.         Юнги притворно посмотрел на него с угрозой, но его улыюка выдала его, и тепло разлилось под его рёбрами, как лесной пожар.         И вот так, под гирляндами и смехом, весь стол снова растаял перед самым маленьким королём в мире. Который точно знал, как удержать своих дядюшек в своих липких пальчиках, и любил их всех одинаково.           Джин, с поднятым бокалом, с подозрительно дрожащим голосом. — Тост за лучшее вложение в моей жизни. Наш пенсионный план в блестящих кроссовках.         Юнги закатил глаза, но всё равно чокнулся, и тепло проникло глубоко внутрь. Он посмотрел на мягкую улыбку Чимина, на липкую улыбку Бёля, на всех взрослых мужчин за столом, обёрнутых вокруг пятилетних пальцев, и подумал: да. Стоит каждой крошки.         А потом, поскольку мир в этой семье под запретом… Тэхён издал подозрительное, готовое к сцене, хлюпанье носом. Громкое. Влажное. Достойное награды.         Хосок искоса взглянул на него с каменным лицом. — Не. Начинай.         Но, конечно, Тэхён всё равно начал.         — Не могу поверить, — завыл он, сжимая предплечье Хосока, словно оплакивая потерянного возлюбленного, — он пойдёт в школу! Ещё вчера он был, он был, — он сжал пальцы так сильно, что было биологически невозможно. — …такой крошечный! Спрашивает меня, является ли мыло едой!         Чонгук ударил себя ладонью по груди, словно трагический герой. — Хён, пожалуйста. Это я не дал ему засунуть мелки в нос! Я научил его говорить «Аппа». Я воспитал этого мальчишку…         Джин с грохотом опустил стакан, словно судья, выносящий приговор. — Простите! Вы двое нарядили его ананасом на Хэллоуин. Я научил его говорить «пожалуйста» и «спасибо»! Я ему практически второй отец!         Тэхён обиженно пискнул: — Я ему второй отец!       Чонгук, не желая отставать, завыл: — ТРЕТИЙ ОТЕЦ!         Тем временем Намджун и Хосок сидели, застыв с широко открытыми глазами, молча, их головы беспорядочно мотались туда-сюда между тремя взрослыми мужчинами, борющимися за фальшивое отцовство, словно это был приз в игровом шоу.         Тэхён вытер фальшивую слезу уголком салфетки Бёля. — Он наш гений, наша маленькая звёздочка…         Чонгук, полностью увлеченный, так драматично всхлипнул, что Бёль остановился на полпути, облизывая глазурь. — Ему даже не нужна школа! Он слишком хорош для школы! Он будет дома навсегда, я буду учить его до старшей школы…         Хосок наклонился к Намджуну и полушепотом спросил: — Может, нам… поаплодировать?         Ямочка на щеке Намджуна беспомощно дёрнулась. Он наклонился ближе к Юнги, тихо и осторожно пробормотал: — Эм… это нормально?         Юнги сжал переносицу, терпеливо, но с какой-то странной нежностью. — Актёры. Не обращай на них внимания.         Хосок прищурился, глядя на Тэхёна, который теперь драматично прижимал к груди оставленное Бёлем клубничное молоко, словно реликвию. — Ты уверен? Он выглядит так, будто вот-вот напишет балладу о том, как он отвозит детей в школу.         Юнги только пожал плечами, пододвигая свежий кусок торта к Бёлю, который теперь сидел на коленях у Джина, как липкий клубничный король.         Чимин, полусвернувшийся калачиком рядом с Юнги, даже не пытался скрыть ухмылку. — Ты сам это выбрал, Мин Юнги.         Юнги тихо рассмеялся, нежно поцеловав висок Бёля, измазанный глазурью, а затем сладкие губы Чимина. — Оно того стоило.         Бёль, не осознавая, какую драму он устроил, оживился с полным ртом торта.        — У меня будет так много друзей! — пропищал он, разбрызгивая крошки на рукав Чонгука.         Чонгук: драматический вздох: — Маленький предатель!       Тэхён: уродливые рыдания: — Он оставляет нас позади!       Джин: наливает ещё шампанского: — Налей мне ещё. Я больше не могу этого вынести.         Намджун был озадачен и тихо произнёс: — Это… много.         Юнги, отправив кусок торта в рот, просто пробормотал с вилкой: — Добро пожаловать в мою жизнь.

•◍✧⁠*⁠。

      После ужина, когда поле битвы на столе всё ещё было усеяно крошками десерта и глазурью, хаос перешел от баталий за еду к полномасштабной фотосессии.         Первым был Чонгук, который в течение десяти минут нервно ерзал на стуле, прежде чем наконец вскочил, сжимая телефон обеими руками так, будто тот вот-вот взорвётся. Он остановился перед Намджуном, с широко раскрытыми глазами и дрожащим голосом: — Х-хён… можно… можно нам сделать селфи вместе?         Намджун, полностью включивший режим нежного великана, тихонько усмехнулся. — Конечно, Чонгук-а. Иди сюда.         Чонгук буквально сиял. Он неловко перевернул камеру, чуть не выронил её, шикнул на Тэхёна, чтобы тот перестал заглядывать ему через плечо, а затем прижался щекой к бицепсу Намджуна, словно фанат, поражённый встречей со звездой. — Ещё одно! Нет, погоди, один с жестом мира… Хён, сделай серьёзное лицо.           — Спасибо, хён! — пискнул Чонгук, прижимая телефон к груди, словно только что поймал редкого покемона.         Следом появился Тэхён, драматично появившийся сзади, выхватив телефон, словно меч. Он без тени смущения оттолкнул Чонгука в сторону.         — Моя очередь. Хён, нам тоже нужны доказательства. — Он первым плюхнулся рядом с Хосоком, обняв его за плечо, словно они были лучшими друзьями с рождения. — Улыбнись, Хоби-хён. Милое личико. Три, два, один!         Щёлк. Щёлк. Щёлк.         Затем, в истинно тэхёновском стиле, он заметался вокруг стола, словно режиссёр-отступник. Он притянул Бёля к себе на бедро для очередной серии селфи, втиснув в кадр и Муни. Он заставил Юнги неохотно сфотографироваться с ним, морща нос. Он заставил Джина надеть розовые ушки-сердечки.         Чимин? Его даже не спросили. Тэхён просто кинулся к Чимину на колени, прижался к его щекам и сделал около пятидесяти снимков подряд, пока Чимин чуть не подавился смехом.         — Идеально, — объявил Тэхён, пролистывая хаотичную галерею, словно гордый художник. — Воспоминания: сохранены.         Юнги, уставший, но, несомненно, довольный, просто потянулся за оставшимся вином Чимина и пробормотал: — Мне нужен отпуск от моего отпуска.         Бёль взмахнул рукой, измазанной глазурью. — Папа! Аппа! Я! Семейное селфи!         Чонгук ахнул: — О! Групповое селфи! — Он уже привстал на стуле, вытянув руку так далеко, что Тэхён схватил его за пояс, чтобы не дать ему упасть головой на стол.         Чимин так рассмеялся, что чуть не свалился со стула, стукнувшись лбом о плечо Юнги. — Круче любой церемонии награждения, да?       Юнги хмыкнул, зарывшись носом в волосы Чимина, а щелчок затвора камеры и смех Бёля эхом разносились вокруг. — Намного лучше.       Щёлк. Щёлк. Щёлк. 

•◍✧⁠*⁠。

      Примерно сотня размытых селфи и хаотичных групповых снимков спустя — на некоторых было только трио рэперов, на некоторых только группа хаоса, на некоторых Тэкуки явно фанатели, на нескольких был горячий и страшный менеджер, а на нескольких — сам маленький диктатор, измазанный глазурью, — Намджун наконец нашёл Святой Грааль.         Фотография, на которой четверо из них: Юнги целует Бёля в щёку, пока тот ёрзает, Хосок делает сердечко из пальцев, как будто от этого зависит его жизнь, ямочки на щеках Намджуна грозят рассечь его лицо пополам, а Бёль выглядит так, будто только что изобрёл само счастье.         — Идеально, — заявил Хосок и сразу же загрузил безопасную версию. Никаких подозрительных отражений, никакого Чимина, целующего Юнги в щёку, никаких подозрительных фанатов с глазами-сердечками, никакого Джина, который устраивает фотобомбу с вилкой в ​​знак угрозы.         Только «официальные» мальчики Мин — Аппа, два почётных дяди и звезда шоу — единственная версия, которую мир знал на данный момент.       Юнги тоже взял лучшую версию для своей ленты и опубликовал её с простой подписью, которой было достаточно, чтобы все сошли с ума:       мои лучшие мальчики 💕         Раздел комментариев в считанные секунды обезумел.       Не каждый день Мин Юнги публиковал что-то, не связанное с музыкой, не говоря уже о своём личном времени.         АППА ЮНГИ ВОЗВРАЩАЕТСЯ!!       Бёль несёт бренд Мин на своих маленьких плечах 🥹.       ГДЕ 👀 НАХОДИТСЯ 👀 ЕЩЁ ОДИН 👀 РОДИТЕЛЬ 👀.             Тем временем, на дальнем конце стола, Тэхён наблюдал за всем происходящим с яростью преданного человека, лишившегося своего законного трона.         — Ладно, — фыркнул он, театрально плюхнувшись рядом с Чимином, который полуобнимался с Чонгуком, держа бокал вина в свободных пальцах.         Тэ сунул свой телефон Чонгуку. Селфи их четверых. — Выложи, — потребовал он, возмущённый тем, что не может выпустить ещё и Бёль.         Чонгук, вытирая глазурь Бёля со своего рукава, фыркнул. — Не могу, гений. Они через пять секунд сопоставят обои с постом Юнги-хёна. Хочешь дважды сегодня вечером сломать интернет?         Тэхён прищурился, театрально надув губы. — Это нечестно.         Но Чимин только мягко и хитро промычал, откидывая чёлку Тэ с его лба. — Я понял.         Юнги поднял бровь, сидя напротив, в режиме уставшего отца и любопытного мужа. Чимин поймал его взгляд и лишь ухмыльнулся: мягко, заговорщически, немного весело. Они уже говорили об этом — никакого громких заявлений. Пока нет. Но что-то небольшое? Иеальный хаос.         И вот, в @j.m появилось:       Селфи актёра и менеджера, обрезанное. Полуулыбка Чимина, блестящие щенячьи глазки Тэхёна, кроличьи зубки Чонгука, выглядывающие из-за его спины, и самодовольная улыбка Джина, говорящая «я владею вами всеми». Никакого Бёля. Никакого Юнги. Только хаос и домашнее тепло в четырёх лицах.         Подпись: семейный вечер 🐻🐰🐥🐹           Юнги открыл свой Instagram, наведя большой палец на аккаунт, на который он ещё не был подписан, но который определённо был в топе его поисковых запросов.         Тем временем Бёль не собирался оставаться в стороне от сплетен. Он извивался в объятиях Юнги, покрываясь глазурью. — АППА! Дай-ка посмотреть!         Юнги показал ему свой пост первым, Бёль взвизгнул от комментариев, назвавших его самым милым Мином на свете. Затем Чимин наклонился и показал ему обрезанный пост с хаосом.         Бёль лишь кивнул, как маленький король. — Хорошо. Папа умный. Дядя весёлый. А я самый милый.

•

      Тем временем Твиттер был в состоянии полного хаоса. Одна только фотография Юнги заставила весь мир ликовать: «Аппа Юнги стал мягким», «Мини Мин превосходит всех» и «О Боже, они действительно похожи, что за…»         Но в тот момент, когда семейный вечер Чимина 🐥🐻🐰🐹 попал в ленту времени? Хаос достиг своего апогея.       Фан-теории набирали обороты. Скриншоты детективов работали в полную силу. Кто-то уже обвёл размытое отражение, утверждая: «ЭТО ПЛЕЧО ХЁНДЖЭ, ДЕЛО ЗАКРЫТО #ХЁНМИН».         А Юнги, прижавшись лбом к покрытым глазурью волосам Бёля, с телефоном, всё ещё открытым на посте Чимина, просто пробормотал себе под нос: — Никогда больше не обрету покоя, да?         Чимин наклонился ближе, мягкий и самодовольный, и прошептал: — Не тогда, когда ты выбрал меня, Мин Юнги.         Юнги просто спрятал улыбку в ​​волосах Бёля, пролистав мимо трёхсот комментариев «Кто второй родитель?», и прошептал в ответ: «Ничего бы не стал менять».

•◍✧⁠*⁠。

      Вскоре хаос привлёк внимание печально известного @chimfairy — одинокого конспиролога, который уже несколько месяцев кричал в пустоту, что Юнмин — это реальность.         Они вели подозрительно хорошо организованную дискуссию «Они тайно влюблены?» с тех пор, как дебютировал Бёль во время премьеры фильма Чимина, и теперь они налетели, как ястребы на кофеин.           @chimfairy: ПОСМОТРИТЕ НА СТЕНУ. ТА ЖЕ СТЕНА. ТА ЖЕ НОЧЬ. ТО ЖЕ ОСВЕЩЕНИЕ. ОПУБЛИКОВАНО С РАЗНИЦЕЙ В НЕСКОЛЬКО МИНУТ. Я ЖЕ ГОВОРИЛ, ЧТО Я НЕ СУМАСШЕДШИЙ.         Результат: коллапс ленты.         @yoongibae: При всём уважении, вы с ума сошли. Они ненавидят друг друга.         @minbear.defender: Будь серьёзен. Они друг друга ненавидят. Чимин как-то раз буквально сказал, что микстейп Юнги звучит как разъярённый блендер.         @tinyyoongi: НЕТ, НА САМОМ ДЕЛЕ. Он всей грудью сказал «шум промышленного блендера».         @mochimoon: Это фейк. Это пиар. Они привлекают внимание. Они ненавидят друг друга. Малыш милый, но это пиар, проснись.         @kdramaslut: Будь серьёзным. Чимин зарабатывает на жизнь поцелуями в романтических фильмах. Юнги ссорится с другими рэперами ради развлечения. Они аллергичны к нежности друг к другу.         @chimfairy: Эй?? ОНИ — САМИ ПО СЕБЕ РОМАНИЧЕСКИЙ ФИЛЬМ. ЮНГИ ПРЕДСТАВИЛ БЁЛЯ КАК СВОЕГО СЫНА НА ПРЕМЬЕРЕ ФИЛЬМА ЧИМИНА. КТО ПРИГЛАШАЕТ СВОЕГО СМЕРТЕЛЬНОГО ВРАГА НА САМУЮ ВАЖНУЮ НОЧЬ В СВОЕЙ ЖИЗНИ???         @sweetassuga: Вежливый враг?         @tinyyoongi: Возможно, его шантажировали.         @yoongibae: Может быть, Юнги был там, чтобы помешать ему.         @chimfairy: БУДЬТЕ СЕРЬЕЗНЫ. ОН БУКВАЛЬНО НАДЕЛ КОСТЮМ РАДИ ЧИМИНА. ДАЖЕ ИХ БРОШИ СООТВЕТСТВОВАЛИ ДРУГ ДРУГУ..         @tinyyoongi: Ладно, @chimfairy, подыши в бумажный пакет. Выходи из сети.         @chimfairy: Вы все пожалеете, что издевались надо мной, когда они поцелуются на церемонии награждения.         @yoongibae: Бро, они даже не смотрят друг к другу в глаза.         @chimfairy: ИМЕННО. СЕКРЕТ. ЛИЧНОЕ.         @mochimoon: Ты настолько заблуждаешься, что это почти вдохновляет.         @tinyyoongi: В любом случае, Юнги ненавидит актёров. Чимин ненавидит рэперов. Прими свою таблетку от дурачества.         @babychimchim: Они не вместе. У них конфликт. У них должен быть конфликт. Мне нужно, чтобы у них был конфликт, иначе я провалю экзамены.         @chimfairy: Ну что ж, ваши выпускные экзамены скоро будут провалены, потому что я вам говорю — они вместе, ваша честь.           Затем фанаты Намджуна, которые мирно занимались своими делами, создавая образовательные темы о его мозге и бицепсах, были втянуты в перекрестный огонь, как нерешительные военные знатоки.         @joonielibrary: Сосредоточтесь. Настоящий заговор в том, что ямочки на щеках Намджуна выглядят особенно глубокими. Почему? От сияния любви.         @bigbrainjoon: да нет, ПОЧЕМУ он выглядел таким мягким? Я видел, как он обнял чей-то стул. ЧЕЙ СТУЛ.         @chimfairy: Это был стул менеджера Джина. Они делились водой. Я ЗНАЮ. Я БЫЛА ЭТОЙ ВОДОЙ.         @sexybraincell: ОНИ ДАЖЕ НЕ ЗНАЮТ ДРУГ ДРУГА???? Тебя официально признали сумасшедшим или это самодиагноз?           @sunshinecult: Сосредоточься на волосах Хоби на этой фотографии — они безупречны. Ухожены ангельскими слезами.         @hobi4president: Ладно, но кто его так рассмешил??? Парень был на грани смерти от смеха. Чья это вина?         @chimfairy: ЭТО ЧИМИН. ОН — ЕГО КНОПКА СМЕХА. ПРОСНИСЬ.         @hobi4president: @chimfairy тебя роняли или бросали, когда ты был ребёнком??? Есть разница.         @chimfairy: БРОСИЛИ НАМЕРЕННО. СУДЬБОЙ.       Я ЖЕ ГОВОРЮ ВАМ, ОНИ ВСЕ ВМЕСТЕ УЖИНЮТ. ОНИ ЯВНО СЕМЬЯ. ПРОСНИТЕСЬ.           @taebear.king: чувак, зачем им быть вместе? Тэхён и Юнги — это как... артхаус и рэп-диссы. Разные миры. Он не нянчится с рэперами.         @hopeonhope: Тэхён БУКВАЛЬНО выкладывал каждый альбом Хосока сразу же, как только он выходил. Он фанат. У него включены уведомления. Вот это преданность.         @taespoiler: Ну и что? репощу все фото, которые мне нравятся. Это не значит, что я на них женюсь.         @guccighost.tae: Однажды его застукали, как он поправлял воротник Чимину с нежностью влюбленного мужчины. Простите, но я что-то ЗНАЮ. #vmin    @goldenjoonie: if @chimfairy is right, i just pray for jungkook’s sanity. I know he hasn’t stopped bouncing since Namjoon walked in.         @goldenjoonie: если @chimfairy права, я просто молюсь за рассудок Чонгука. Я знаю, что он не перестаёт прыгать с тех пор, как вошёл Намджун.         @bunnytatts: Будь добр. Думаешь, Чонгуку нравится человек, с которым дружит враг его лучшего друга? МОЙ КУКИ ВЕРНЫЙ. КОМАНДА ЧИМИНА ИЛИ УМРИ.         @rmbiceps: Бро, кстати, буквально был замечен на концерте Намджуна. В маске. Кричал-плакал, читая слова песни. В первом ряду.          @steponmejk: Это был просто двойник. Чонгук никогда бы не пошёл на концерт RM. Серьёзно. Освещение было красным. Кук ненавидит красный цвет.         @namkoodelulu97: На нем была надета «моно»-толстовка с капюшоном, детка. Это не мода. Это ПРЕДАННОСТЬ.           А потом.              Как финальная битва с боссом.              Фанаты менеджера Джина набросились на него с мемами о его папке NDA, словно со священными реликвиями войны:         @jinmanagerfan: наш КОРОЛЬ, Джин, держит эту папку с соглашением о неразглашении, как последний крестраж. Защити НАШЕГО КОРОЛЯ.          @kimseokjinism: Настоящий герой нашей семьи. Если бы не он, все они были бы в хаосе прямых трансляций. Красавчик мира, мастер своего дела.         @jinjinjinjinnieee: Я просто ЗНАЮ, что Намджун — тип парня, который нравится Джину. Высокий. Застенчивый. Послушный. Большие руки. Трагическая поэзия на первом месте.         @fileunderseokjin: Джин собирается удалить эту папку и ПОКОНЧИТЬ с chimfairy одним постом.         @leakedbyjin: Думаешь, мы не знаем, что именно из-за него эта троица до сих пор не ссорится на публике? Этот человек с 2017 года ест ложь на завтрак.         Временная шкала буквально дрожала от энергии множества различных фан-баз, сталкивающихся с силой тысячи мемов.         @yoongibae: Можем ли мы просто... Пожалуйста, можем ли мы просто... Я НЕ МОГУ...         @tinyyoongi: Не, дружище. Я удаляю Твиттер. Это не тот контент, на который я подписывался.         Все это время @chimfairy продолжал твитить, как будто он выпил пять бутылок Red Bull и не испытывает страха:         @chimfairy: ОНИ.       ЯВЛЯЮТСЯ.       А.       НАШЕЛ СЕМЬЮ.       С РЕБЕНКОМ.       И ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ БАГАЖ.       ЭТО 16-СЕРИАЛЬНАЯ К-ДРАМА. ПРОСНИТЕСЬ.         @chimfairy: Юнги опубликовал «МОИ ЛУЧШИЕ МАЛЬЧИКИ». НЕ ТОЛЬКО НАМСОК И БЁЛЬ. НО ЭТО ЗНАЧИТ И ЧИМИН, ТЭ, КУК И ДЖИН ТАКЖЕ. ОНИ — СЕМЬЯ. ПРОСЫПАЙТЕСЬ.         @chimfairy: ТЫ ДУМАЕШЬ, БЁЛЬ СЛУЧАЙНО ВЫГЛЯДИТ ТАКИМ МИЛЫМ???? ГЕНЕТИКА. НАУКА. ЛЮБОВЬ. ОТКРОЙ ГЛАЗА.         @chimfairy: У МЕНЯ ГОТОВ 92-СЛАЙДОВЫЙ ДОКЛАД. ХВАТИТ МЕНЯ НЕДООЦЕНИВАТЬ.         Твиттер рухнул...💥    

•◍✧⁠*⁠。

      Ужин в итоге завершился более чем двумястами фотографиями, сделанными под всевозможными углами, случайными снимками, паническим поиском Тэхёна в Google по поводу того, «как вести себя нормально в присутствии легенд», и по крайней мере одним видео, на котором Чонгук роняет вилку и кричит, потому что Намджун знал имя его персонажа в фильме.          Тэхён и Чонгук ушли вместе, всё ещё задыхающиеся после встречи со своими кумирами, громко хихикая и хватаясь за грудь, словно они только что пережили религиозный опыт.       — Я встретился взглядом с Намджун-хёном, — ошеломлённо прошептал Чонгук.       — Хоби-хён улыбнулся мне, — ответил Тэхён со слезами на глазах. — Кажется, я вознёсся.         Тем временем Джин, слишком уставший, чтобы вести машину после нескольких часов общения со знаменитостями и пятилетним ребёнком, переполненным сахаром, захватил заднее сиденье автомобиля Хосока, в то время как Намджун сидел спереди.       — Вы двое, отвезите меня домой, — приказал он, уже сбрасывая обувь. — И по дороге купите ромашковый чай. Приказ менеджера.

•

      В результате этой встречи появился новый групповой чат под названием: «Небесный Принц Бёль и его 7 Верных Подданных 👑🌟»         Намджун протестовал против названия («он не принц, он очень умный ребёнок…»), но его возражения были отклонены. Хосок заспамил чат блестящими гифками, Чонгук добавил фото Бёля в короне, а Тэхён обновлял аватарку группы каждые две минуты новым селфи.         Джин, как настоящий менеджер, сразу же начал составлять расписание ежемесячных ужинов, словно календарь королевского двора.         Джин 🐹: Если мы не договоримся сейчас, вы все разбежитесь. Я знаю, какие вы, рэперы.         Юнги 🐱: мы буквально здесь.         Чимин 🐥: Он прав.         Тэ 🐯: МОЖЕМ ЛИ МЫ ПОГОВОРИТЬ О ТОМ, КАК БЁЛЬ СКАЗАЛ НАМДЖУНУ-ХЁНУ: «ТЫ ВЫГЛЯДИШЬ КАК КОАЛА»!         Намджун 🐨: Он подарил мне листок...?? Я теперь усыновлён?         Джин 🐹: Ни за что. Я его вырастил ;⁠)         Хосок 🐿️: Бёль держал меня за руку шесть секунд, и теперь я другой человек.         Чимин 🐥: Ты и так был уже взбит, хён 🙄         Хосок 🐿️: А ТЕПЕРЬ Я ВЗБИТЫЙ ДО УРОВНЯ МОЛОЧНОГО КОКТЕЙЛЯ 😭         Юнги 🐱: без комментариев.         Кук 🐰: СЛИШКОМ ПОЗДНО, ЮНГИ-ХЁН, МЫ ВИДЕЛИ, КАК ТЫ ПОЦЕЛОВАЛ ЕГО В НОС       ТЕПЕРЬ ТЫ ЧАСТЬ ЭТОЙ СЕМЬИ       ПОЛНАЯ ПРИВЕРЖЕННОСТЬ.         Тэ 🐯: Подожди, может, нам заказать групповые толстовки? С надписью «МИНЬОНЫ БЁЛЯ» на спине?         Джин 🐹: Только если на моей будет написано «Старший Миньон».         Намджун 🐨: Только если мой сделан из переработанного бамбука.         Чимин 🐥: Только если Бёль будет иметь право последнего слова по поводу дизайна.         [Бёль ⭐ (голосовая заметка через телефон аппы)]       Привет, дяди! Я хочу сказать вам спасибо за то, что пришли на мою школьную вечеринку. Я люблю вас всех одинаково. Не ссорьтесь, ладно? Пока, спокойной ночи! Сладких снов от меня~         Дяди дружно растаяли.

•◍✧⁠*⁠。

      Семья Мин вернулась в квартиру Чимина, потому что именно туда им сегодня вечером и хотелось вернуться. Они вернулись сытые и сонные, с улыбкой на лице.         Теперь у Юнги здесь был целый шкаф с одеждой, но он всё равно переоделся в одежду Чимина, с рукавами слишком длинными, пахнущую ванилью и мягкую от кондиционера для белья.       Тем временем Чимин уже украл толстовку Юнги, утопая в древесно-мускусном аромате, который создавал у него ощущение, будто его окутал лес и объятия, и пробормотал: — Пахнет, как мой любимый лесной тролль».         Отвратительно влюблён. Безнадежно.         Бёль, несмотря на то, что уже съел два торта, башню из печенья и половину арбуза, решил, что его первое интервью требует вознаграждения.         — Мне нужно мороженое, — заявил он. — За храбрость.       Конечно же, они сдались. Мягкий смех раздался за ложками клубничного и печенье-кремового мороженого, а Бёль сидел на коленях у Юнги, с липкими щеками и улыбкой.         Каждый раз, когда он говорил что-то милое (а это всегда было мило), его целовали в обе щёки.       Юнги и Чимин тоже украдкой целовались у него над головой. Липкие пальцы, сладкие улыбки, прикосновения лбами.       Рай.       Позже они оказались перепутанными на кровати Чимина, Бёль, как всегда, посередине.         Чимин выбрал одну из новых книг Бёля (подарок от дяди Джуни, который, очевидно, забыл, что Бёлю пять лет) — толстую, слегка громоздкую космическую энциклопедию для школьников средних классов. Но, конечно же, их маленький гений настоял на своём.         — Папа, что такое сверхновая? — спросил Бёль, широко раскрыв глаза и сонно моргая.       — Это когда звезда взрывается, — мягким голосом объяснил Чимин.       — О. Как я.       — …Да, — сказал Чимин, и губы его дрогнули. — Точно как ты.         Юнги сдержал смех и прижался к ним поближе, наблюдая за ними из-под полуприкрытых век. Чимин читал самым мягким голосом, замедляя каждое сложное слово ровно настолько, чтобы Бёль мог его уловить, а тот напевал и ёрзал, сжимая в руках свои плюшевые игрушки, словно они были VIP-гостями на ночной лекции по астрономии.         Затем Юнги начал тайком записывать всё это на свой телефон, улавливая тихий рассказ Чимина, маленькие зевоты и напевы Бёля, редкие вздохи, когда появлялось что-то вроде чёрной дыры или нейтронной звезды.         Просто что-то, что можно сохранить на свой телефоне.       Чтобы переслушивать, когда в студии становилось слишком тихо.       Когда ночи казались слишком длинными.       Когда он скучал по ним больше, чем мог вынести.       Потому что этот беспорядочный хаос перед сном, тёплых конечностей и сонных смешков...       Это был его дом.         Их маленькая вселенная, мягкая, безопасная и такая полная любви, вращается вокруг одного блестящего, чрезмерно драматичного, звёздного маленького мальчика.         Юнги снова моргнул, глядя на свой телефон, теперь открытый Твиттер. — Они снова ссорятся, — пробормотал он.         Чимин замолчал на полуслове, приподняв бровь. — Кто побеждает?         Юнги ухмыльнулся, наклоняясь ближе, так что только Чимин мог слышать сквозь визг Бёля о звёздах. — Я.         Чимин закатил глаза и щёлкнул лбом. — Высокомерный аппа.         Прежде чем Юнги успел что-то возразить, Бёль забрался ему на грудь, словно сонная коала, и лучезарно улыбнулся: — Аппа, папа! Они сказали, что я самый милый ребёнок на свете!         Чимин наклонился и поцеловал его в покрасневшую щёку. — Это потому что ты такой.         — Наше величайшее сотрудничество, — с ухмылкой добавил Юнги, проводя рукой по спутанным кудрям Бёля.         Чимин бросил на него взгляд. — Он не микстейп, Юнги.         Юнги пожал плечами, не сказав ни слова извинения. — В моём сердце он всё равно на первом месте.         Чимин вздохнул. — Нет, малыш, не слушай своего аппу. Ты наше драгоценное благословение. А не совместная работа.         Бёль, уже полузаснувший на груди Юнги, пробормотал с сонной ухмылкой:       — Я и то, и другое.         Он хихикал и уснул, уютно устроившись между двумя дураками, безнадёжно влюблёнными в него — и друг в друга.

•

      Где-то в групповом чате под названием «Небесный Принц Бёль и его 7 Верных Подданных 💫»:         Тэхён спамил селфи на фоне плачущего Чонгука.              Намджун рекомендовал следующую книгу для чтения перед сном.              Джин голосовал за место следующего семейного ужина.       Хосок искал последние тренды, чтобы снять видео с Бёлем.         А Юнги?                Он скинул две фотографии:       Одна — Чимин читает Бёлю, его губы замерли на полуслове, волосы растрёпаны, на лице мягкая улыбка.       Другая — Бёль спит на его груди, Чимин свернулся калачиком рядом с ним, его рука легко покоится на их сердцах.       Подпись: Вот как выглядит победа.         Чимин увидел это на экране Юнги. И на этот раз он не закатил глаза. Он просто улыбнулся.         Они лежали там, переплетённые руки, соприкасающиеся ноги, а между ними лежал их сын, тёплый и тяжёлый. Их телефоны всё ещё жужжали от уведомлений, упоминаний и царившего в группе хаоса.         Но всё это не имело значения.       Не сегодня.       Не в этой маленькой галактике из трёх человек.

•◍✧⁠*⁠。

      Через несколько дней в пентхаусе разыгралась сцена, как из ситкома: двое взрослых, одна крошечная суперзвезда и столько блеска, плюша и родительской паники, что хватило бы на весь город.         Юнги стоял у кухонного островка, держа в руках крошечные, блестящие, невероятно дорогую пару дизайнерских кроссовок на липучках, как будто они могли взорваться. Они сверкали при каждом движении. Брендовые. Дизайнерские. Возможно, огнеупорные. Определённо зачарованные.         Тем временем Чимин был полураздет, в рубашке на пуговицах, в едва держащихся шортах, с взъерошенными волосами, и по локть погружен в рюкзак Бёля, сделанный по индивидуальному заказу. Тот самый рюкзак, на подарке которого настаивал Тэкук, с изображением мультяшной мордашки Бёля в окружении его летающих плюшевых игрушек и блестящих звёздочек. Сейчас он был набит, как чемодан после отпуска.         — Малыш, — сказал Чимин как мягко, как только мог, пытаясь вырвать Суни из железной хватки Бёля, — ты не сможешь взять их всех.         Круглые, как у лани, глаза Бёля расширились от предательства, разбитого сердца и боли, достойной Оскара, прежде чем он повернулся к своему величайшему союзнику.         — Но Аппа сказал, что они тоже должны увидеть моих новых друзей! — сказал он, уже наполовину вступив в драматический монолог.         Юнги, совершенно бесполезный в такие моменты, даже не раздумывал. Он наклонился над столиком, пара кроссовок всё ещё болталась в его руке, словно белый флаг. — Он прав. Нельзя разлучать отряд в первый же день.         — Юнги, — задыхаясь, выдохнул Чимин, сверкая глазами. — Перестань его поощрять.         Юнги пожал плечами, даже не пытаясь изобразить сожаление. Он знал, что в этих отношениях он — мягкий родитель, и давно смирился со своей участью. Если бы Бёль попросил его пойти с ним на занятия, переодевшись в ассистента эмоциональной поддержки Муни, Юнги согласился бы без колебаний.         Он отдал бы этому мальчику весь мир — даже с пятилетним опозданием.         Бёль был аккуратно одет в тот же свитер за триста долларов, который Чимин купил во время их тайной встречи в торговом центре. — Муни — староста класса.       — Муни получит наказание, — пробормотал Чимин, всё равно целуя Бёля в щёку. Как он мог сказать «нет» тому лицу, которое тот буквально скорчил?         Его телефон зазвонил, напоминая о драматической сцене плача на крыше, съёмки которой должны были состояться сегодня, но он отложил её из-за своей смертельной серьёезности.         Он пристально посмотрел на своего режиссёра, в его глазах горел огонь, и он сказал «НЕТ».       Потому что первый день его ребёнка в школе важнее их слёз на крыше.         Юнги наконец-то надел на Бёль носки, снова непарные: один с луной, другой с солнцем, но на данный момент это было просто модно. Он наклонился и поцеловал Чимина в затылок, медленно и нежно.       — Расслабься, любовь моя. С ним всё будет хорошо.         — Легко тебе говорить, — фыркнул Чимин, гневно глядя на школьный рюкзак так, словно он совершил военные преступления. — Ты не беспокоишься, что он будет плакать или… или скучать по дому, или… а что, если кто-то будет его задирать, Юнги, что, если они…         Юнги обхватил его лицо тёплой ладонью, сжимая щёки Чимина, пока слова не превратились в приглушённый шёпот. — Он не будет плакать. Он будет управлять всем к обеду. Ты знаком с нашим сыном?         — Он унаследовал твою дерзость и драматизм Тэхёна, — продолжил Юнги, прижавшись лбом к лбу Чимина. — Если и стоит о чем-то беспокоиться, то только о учителе.         В зеркале прихожей Бёль уже репетировал свой поклон «доброе утро».         — Папа! Аппа! Смотрите! — крикнул он, широко улыбаясь и сверкая глазами, и так сильно кланялся, что чуть не упал лицом вниз. — Я скажу: Здравствуйте, директор! А потом скажу: Я могу поделиться закусками! Но не с Муни!         Чимин издал звук, похожий на смех и всхлип, и уткнулся лицом в грудь Юнги. — Мы создали вежливого маленького диктатора.         Юнги с ухмылкой поцеловал его в макушку. — Это мой мальчик.         — Наш мальчик, — поправил Чимин с лёгкой улыбкой, хлопнув Юнги по боку. Слово «наш» по-прежнему вызывало у него щемящую боль в груди.         Юнги притянул его ближе, коснувшись губами виска, а его рука не слишком-то незаметно скользнула вниз по бедру Чимина, где задрались шорты, напоминая Чимину, что тот всё ещё не полностью одет. — Поторопись, Папа. Он опоздает в свой первый день.         Бёль снова засунул свою плюшевую мафию в рюкзак, несмотря на все попытки папы оставить их дома. Муни, Суни, Стари, теперь все с бейджами «Привет, я друг Бёля», готовые проникнуть в систему образования.         Первый день в школе обещал быть настоящим хаосом.         А если бы Чимин рыдал в толстовку Юнги после того, как его высадили, прижимая к себе второго близнеца Муни, как к спасательному кругу, и шепча: — Наш малыш растёт. — А Юнги целовал бы каждую слезинку, тайно тоже прослезившись?         Ну что ж.         Никто не мог бы их винить.

•

      К тому времени, когда они добрались до вестибюля, уровень хаоса официально увеличился вдвое.         Потому что, конечно же, конечно же, все пятеро дядюшек явились. Яркие и спозаранку. Напившись кофеина. Разодетые. Заряженные энергией, которой у любого взрослого человека не должно быть до восьми утра, и абсолютно неспособные успокоиться..         Намджун и Хосок были самыми спокойными. Никаких шляп. Никаких масок. Только элегантные солнцезащитные очки, кофе в руке и одинаковые улыбки: «он, по сути, и наш сын тоже», — когда они суетились над волосами Бёля, словно гордые отцы. Хладнокровные, уравновешенные, собранные… пока Хосок не достал гель для волос с блестками.         — Всего лишь крошечная искорка, — настаивал он, выдавливая немного на волосы Бёля. — Он звезда, пусть сияет.         Юнги, как и следовало ожидать, был просто Юнги: чёрная кепка, мягкий свитер и аура человека, который полезет в детсадовскую драку, если тот будет обижать его ребёнка. Никакой особой маскировки, но лицо словно кричало: «Тронь. Моего. Сына. И. Умри».         А остальные трое?         О, они выкладывались по полной.         Тэхён появился в эффектном тренче, винтажной шляпе с широкими полями и солнцезащитных очках размером с десертную тарелку. Он выглядел как сбежавшая наследница из скандальной драмы 1960-х годов.         Чонгук был ходячей толстовкой — завязки были затянуты так туго, что были видны только его нос и зрачки. Зефирка с мускулами.         А ещё был Джин: маска, солнцезащитные очки, шарф и запасной шарф на случай чрезвычайной ситуации. У него была сумка, полная дополнительных соглашений о неразглашении информации на случай, если кто-то узнает Чимина в ярком свете родительской паники или, не дай бог, застанет Юнги целующим его в щёку, потому что эти двое явно не могут себя контролировать.         — Хён, ты выглядишь так, будто занимаешься контрабандой бриллиантов, — пробормотал Хосок, пока Джин в десятый раз поправлял шарф.         — Извините, я защищаю бриллианты. Думаете, я позволю Dispatch сделать зернистый снимок снизу, где эти двое играют дома, прежде чем они будут готовы? Абсолютно нет. — Джин фыркнул, аккуратно смахивая воображаемые ворсинки с крошечного пиджака Бёля, словно готовил его к публикации в Vogue.         Тем временем Бёль наслаждался вниманием, как маленький император. Намджун с филигранной точностью поправлял лямки рюкзака, а Хосок сжимал щёки, тихонько визжа.         — Ты готов очаровать всех, суперзвезда? — просиял Хосок.         — Да, дядя Хоби! — Бёль ухмыльнулся, широко раскрыв блестящие глаза. — Я очарую всех, как ты!         Реплика: Тэхён ахнул за своими солнцезащитными очками, как бубто он только что стал свидетелем рождения нового бога. — Боже, как же я хочу поцеловать его в лоб на людях, не выглядя при этом как сумасшедший сасэн.         Он схватил Чимина за руку с отчаянием человека, находящегося на грани. — Поторопись и расскажи всему миру, Чимин-а. Я хочу любить нашего ребёнка открыто.         Чимин пискнул. — Ладно, король драмы. Мы делаем мягкий запуск, помнишь? Мягкий. Как твой мозг.         Тем временем Юнги в пятнадцатый раз поправлял свитер Бёля, бормоча что-то о том, что воротник неправильно складывается, хотя это было совершенно очевидно.         Чимин поймал его взгляд и прошептал: — Ты поцелуешь меня прямо здесь или подождёшь, пока нас не окружит охрана?         Юнги ухмыльнулся. — Зависит от обстоятельств. Будешь ли ты плакать, когда мы его высадим?         Чонгук, находясь в пустоте своей толстовки, пробормотал: — Нам лучше всё-таки купить те семейные худи, о которых мы говорили...         Затем Бёль воскликнул: — Аппа! Папа! Теперь мы можем идти? Детская площадка ждёт!         И с этими словами маленький король направился к машине, плюшевая мафия, засунутая в специальную сумку, изготовленную на заказ, а за ней, словно телохранители и инфлюенсеры, плелись пятеро дядюшек с очень слабым самоконтролем.

•

      В машине Чимин повернулся на сиденье и произнёс речь.       — Все запомните — мягкий запуск. Не выкрикиваете наши настоящие имена. Не выпрыгиваете из машины. Не душите Бёля у ворот. Мы с Юнги проводим его. Вы машете рукой, улыбаетесь, остаетесь в машине.         Тэхён с приглушённым воплем прижался к окну. — А если он заплачет? Я тоже заплачу!         Юнги протянул руку и нежно переплёл свои пальцы с пальцами Чимина, сжимая их тепло и крепко. — Если он заплачет, я куплю школу и найму вас всех в качестве плюшевых помощников.         Джин пробормотал: — Честно говоря, я бы выполнил эту работу.         И тут с заднего сиденья Бёль, держа на коленях Муни и решительно надув щёки, сделал своё заявление:       — Бёль не плачет! Я большой мальчик! У меня есть Муни! И вкусняшки!         Вся машина взорвалась.         Чонгук взвизгнул.       Тэхён попытался нырнуть на заднее сиденье.       Хосок так громко охнул, что Джин выронил всю свою стопку бумаг.       Намджуну пришлось притворяться, что за очками у него не слезятся глаза.       Чимин чуть не расплакался прямо там. — Он такой храбрый, — шмыгнул он носом.

•

      Когда они наконец подъехали к роскошным воротам школы, хаос прекратился — всего на мгновение.         Бёль выскочил из машины, словно знаменитость на красной ковровой дорожке, помахав рукой охраннику, как будто всю жизнь готовился к этому дебюту. Рюкзак надёжно закреплён. Уверенность в себе опасно высока, как у его папы и дяди Тэ.         Дяди высунулись из окон, махали руками и шептали подбадривающие слова. Джин послал ему драматичный воздушный поцелуй.       Хосок отдал честь.              Чонгук снимал всё это, как гордая мама на выпускном — с телеобъективом и всем остальным.       Тэхён вытер невидимую слезу и прошептал: — Он мой. Я его вырастил!           Юнги и Чимин держали Бёля за руки, когда вели его внутрь. Они подождали, пока все остальные родители уйдут, как и планировал Юнги. Уединение, тишина, только они и их маленькая звёздочка.         Школа была светлой и гостеприимной, стены были покрыты красочными фресками, доски объявлений были завешаны изображениями мультяшных животных, а у главных ворот висела огромная вывеска с надписью:       «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, МАЛЕНЬКИЕ ЗВЁЗДЫ!»         Бёль прищурился, посмотрев на него, и с важным видом выпятил грудь.       — Видишь? Речь обо мне, — заявил он, высоко задрав подбородок.         — Готов, суперзвезда? — спросил Юнги тёплым голосом.         Бёль торжественно кивнул. — Да. Но папа должен держать меня за руку.         Чимин, который уже слишком часто моргал и был готов вот-вот расплакаться, улыбнулся и крепче обнял его. — Всегда, малыш.         Блестящие кроссовки Бёля уверенно поскрипывали, его рюкзак подпрыгивал, а уши Муни драматично болтались при каждом шаге.         Внутри учительница с добрыми глазами, в пастельном кардигане, опустилась на колени и улыбнулась. — Ты, должно быть, Бёль!         — Да, — сказал он с большой важностью. — А это Муни. Он староста класса. Ему нужен свой собственный коврик для сна.         Учительница моргнула. — О, конечно.         — И папа сказал, что я должен делиться своими закусками, — задумчиво добавил Бёль, — но не Муни. Муни не любит делиться. Он очень чувствительный.         Учительница улыбнулась, а затем подняла взгляд, чтобы поздороваться с «папой», и тут же замерла.         Потому что там стояли, спокойные и собранные, но эмоционально разваливающиеся, Пак Чимин, принц нации, мировая икона дорамы, и Мин Юнги, музыкальный гений, легенда индустрии, легендарный продюсер и автор песен.          Публично известны как «враги».       А теперь... стоящие плечом к плечу. Совместное воспитание детей. Согласованные наряды. Держась за руки.         У нее произошло короткое замыкание в мозгу.       У Пак Чимина и Мин Юнги есть ребёнок. Совместно.         Она вспомнила, как на прошлой неделе вспыхнул групповой чат сотрудников, когда соглашение о неразглашении было снято. Она посмеялась над этим, решив, что это изощрённая шутка.       Но, судя по всему, она ошибалась. Глубоко ошибалась.         — ...Понятно, — сказала она, каким-то образом продолжая улыбаться, хотя она явно переживала внетелесный опыт.         Юнги слегка повернулся, сдерживая смех в кулаке. Чимин сосредоточенно поправлял воротник Бёля, хотя его нижняя губа определённо дрожала.         — Ладно, — Чимин присел на корточки, голос его был тихим и слезливым. — Ты помнишь правила, малыш? Не кусаться. Не произносить драматических монологов, если тебя не попросят. А если кто-то тебя расстроит…         — Я скажу учителю, — кивнул Бёль. — А потом Папа и Аппа приводят дядю Джина.         — …Достаточно близко.         Юнги присел рядом с ними, нежно откинул чёлку Бёля в сторону и поцеловал его в лоб. — Ты будешь великолепен. И помни: Муни не оставят после уроков, если он этого действительно не заслужил.         Бёль хихикнул: — Я напишу Аппе отчёт.         И вот тогда... это случилось.         Учительница протянула руку, нежно и терпеливо.       Бёль обернулся.       Замер.       Затем он быстро бросился в объятия Чимина, его голос был тихим и приглушённым.       — Папа… я буду очень по тебе скучать.         Чимин мгновенно обнял его, крепко прижимая к себе, как будто пытался запомнить, как он помещается в его объятиях.       — О, мой малыш.         Юнги прижал руку к груди, словно его физически ударила любовь. — Ладно. Да. Это было больно.         — Я люблю тебя, Аппа. Я люблю тебя, Папа. Передайте моим дядюшкам, что я их тоже люблю. И пусть не плачут слишком много.         Учительница, всё ещё с широко открытыми глазами и мысленно сочиняющая фанфик, терпеливо ждала, пока рядом с обувной полкой разворачивалась семейная драма.         После ещё примерно 87 объятий, 14 поцелуев и двух последних напоминаний о правилах перекусов, Бёль наконец взял её за руку.         У двери он обернулся и улыбнулся так широко, расплывшись в улыбке.         — ПОКА, АППА! ПОКА, ПАПА! Я НАЙДУ ТАК МНОГО ДРУЗЕЙ, ЧТО НАМ ПОНАДОБИТСЯ АВТОБУС НА МОЙ ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ!         И с этими словами он зашагал прочь, скрипя блестящими туфлями по коридору, словно маленькая знаменитость, отправившаяся на задание.         Чимин и Юнги застыли на пороге, уставившись на пустое пространство, как будто оно им что-то должно.         Чимин издал тихий звук боли и рухнул прямо на грудь Юнги. — Не могу поверить, что он просто бросил нас. Он даже не заплакал.         — Ты сделал его таким храбрым, — прошептал Юнги ему в волосы, мягко и гордо.         — Я не был готов, — сказал Чимин дрогнувшим голосом. — Я думал, он заплачет, а я поцелую его в щёки и театрально попрощаюсь. Я подготовил речь.         Юнги усмехнулся, поглаживая его по спине. — Ты вырастил крошечного генерального директора. Он не плачет. Он проводит утренние совещания и распределяет перекусы для команды.         Они стояли там, два чрезмерно эмоциональных, безнадёжно влюблённых идиота, пытающихся выжить в эмоциональной чёрной дыре, которой является первый день в школе.

•

      Внутри Бёль поначалу даже не оглянулся, слишком занятый энергичной ходьбой под баннером «WELCOME STARS!», словно тот был создан специально для него. Ухо Муни болталось из-под молнии рюкзака, как флаг секретной миссии.         Но потом, пройдя половину стеклянного коридора, он обернулся.         И там они были, вся банда.       Чимин и Юнги всё ещё стояли бок о бок у ворот, выглядя так, будто их сердца покинули тела в блестящих туфлях.         А в машине? Его дяди, запихнутые во внедорожник напротив, высовывают головы из окон, словно стая эмоционально неуравновешенных золотистых ретриверов.         Бёль так широко улыбнулся, что отпустил руку учителя. Затем он помахал ему, болтая рукой, словно лапшой.       — ПОКА, АППА! ПОКА, ПАПА! ПОКА, ДЯДИ!         Чонгук попытался помахать рукой, но ударил себя по лицу шнурком от толстовки.       Тэхён высунулся наполовину из окна, солнцезащитные очки сползли ему на нос.       Хосок делал джазовые движения руками, как будто готовил Бёля к дебюту на Бродвее.       Намджун эмоционально помахал рукой, как король, отправляющий своего наследника на войну.       Джин прошипел сквозь зубы: — Они подумают, что мы секта… — но всё равно продолжал махать.         Чимин уткнулся лицом в плечо Юнги и хихикнул, не стесняясь в шмыгании носом.       Юнги поцеловал его висок.  

•

      В машине, когда они вернулись, хаос возобновился с новой силой: все расспрашивали о мельчайших подробностях проводов.         Юнги забрался в машину и тут же сказал: — Я ухожу из музыки. Буду здесь учителем музыки. Тогда мне не придётся его оставлять.         Тэхён (с заднего сиденья): — ХЁН, ГДЕ МНЕ ПОДАТЬ ЗАЯВЛЕНИЕ? Им нужен преподаватель драматического искусства? Я могу научить детей быть культовыми.         Джин потёр виски: — Вы все с ума сошли.         Хосок театрально облокатился на плечо Намджуна. — Я голосую за завтрак. Мимозы. Я в трауре. Наша звезда нас покинула.         Намджун вздохнул, но кивнул. — Пошли, пока Хоби снова не начал рыдать на приборную панель.         Джин наконец захлопнул свой портфель, в котором, слава богу, лежали неиспользованные соглашения о неразглашении.       — Бранч. Я угощаю. Все двигаемся. Мне нужны углеводы, чтобы пережить это эмоциональное предательство.         Машина завелась. Джин сделал заказ.       А где-то позади них маленькое личико наблюдало за ними, прижимая лапу Муни к стеклу, словно секретный код.       Я тебя вижу. Я тебя люблю. Иди ешь блинчики.

•

      Учительница вошла в класс, держа Бёля за руку, и тихонько бормотала слова утешения, пока маленькие кроссовки скрипели по полированному полу.          Была середина семестра, и новым ученикам редко удавалось поступить в школу, но вот он стоит в первых рядах со своим рюкзаком, украшенным звёздами, широко раскрытыми глазами, оглядывая море незнакомых лиц, уже сидевших за своими маленькими партами, с розовыми от нервного румянца щеками.         — Это наш новый друг, — с улыбкой объявила учительница. — Хочешь представиться?         Бёль кивнул. Он глубоко вздохнул и вспомнил, как дядя Тэхён велел ему говорить так, будто он на сцене, а дядя Хоби сказал: — Добавь блеска своему имени, когда его произносишь.         — Я Мин Бёль! — уверенно сказал он. — Мне пять. Мой аппа — Мин Юнги, а ещё у меня пять лучших дядюшек и три плюшевых игрушки. Их зовут Стари, Суни и Муни.         Мисс Ынха улыбнулась. — Что ж, прекрасное знакомство. Спасибо, Бёль.         Из среднего ряда поднялась рука. Маленькая девочка наклонила голову. — Я видела твоего аппу по телевизору! Сахарок?         Бёль скривился. — Нет, — сказал он очень серьёзно, словно поправляя очень важный факт. — Его зовут Шуга. Ш-у-г-а. Он не конфетка. Он рэпер. Он очень крутой. Он мой аппа.         По классу прокатились вздохи удивления, как будто кто-то принес дракона на урок «Покажи и расскажи».         — Он очень знаменит!       — Он живёт во дворце?       — Он может сочинять рифмы с динозаврами??       — Правда, что он написал песню для фильма о супергероях??       — А ты ездишь на лимузинах?!       — У него действительно были зелеёные волосы?!         Дети заёрзали на стульях, с надеждой в глазах похлопывая по пустым местам рядом с собой. «Сядь сюда, Бёль!» «Нет, сюда!»         Но Бёль спокойно оглядел комнату, как это делал Юнги, выбирая место на церемониях награждения.         И тогда он увидел его — тихого мальчика, сидящего у окна и возившегося с молнией рюкзака, того самого рюкзака, на котором был напечатан самый любимый мультяшный кролик Бёля. Большие висящие уши, блестящие глаза и крошечный плащ супергероя. Он не махал рукой и не кричал. Он просто крепко обнимал свой кроличьий рюкзак и болтал ногами, глаза его были немного застенчивы из-под чёлки.         Бёль, не раздумывая, подошёл к нему и плюхнулся рядом. — Привет! Меня зовут Бёль. А тебя?         Мальчик, немного испугавшись, поднял взгляд и моргнул. — Я Ханыль.         — У тебя есть Искорка-Банни! — прошептал Бёль с благоговением, указывая на сумку. — Я тоже смотрю это шоу. Оно моё любимое.         Хануэль смущённо улыбнулся. — Правда? Я смотрю его каждый день с папой.       Затем мальчик добавил ещё тише: — У меня только один папа...         Прежде чем предложение успело закончиться, какой-то избалованный мальчишка с другого конца ряда хихикнул: — Только один? Странно.         Остальные дети тоже засмеялись, отчего Хануэль ещё сильнее сжался в комок.         Прежде чем учитель успел вмешаться, Бёль резко обернулся и нахмурился так же, как Юнги во время пресс-конференций.         — Это не странно. — Он не повысил голос, но в этом не было необходимости. Он был тихим и спокойным, как и его Аппа.        — Ханылю повезло, его папа, должно быть, очень его любит.         Он повернулся к Ханылю, положив свою маленькую руку на руку мальчика. — До того, как появился мой аппа, у меня тоже были только папа и дяди, — объяснил Бёль, и его голос смягчился.          Ханыль поднял глаза, широко раскрыв их.         — Но это было нормально, потому что мой папа любил меня достаточно. Он самый лучший папа, и я был с ним невероятно счастлив, так же как я счастлив с Аппой сейчас. Так что твой папа тоже очень классный, Ханыль-и.         В классе воцарилась тишина. Даже учитель просто стоял и слушал мальчика, который явно говорил слишком мудро для своего возраста.         Ханыль моргнул, глаза засияли. — Правда?         — Да, — сказал Бёль, выпятив грудь, словно маленький герой. — Теперь у меня есть и тот, и другой, и они пекут мне блинчики, и поют мне песни, и... и иногда спорят, кто из них любит меня больше.         Бёль хихикнул, просто думавя о них. — И я поделюсь с тобой своим обедом. Мой аппа и мой папа приготовили его вместе сегодня утром. Мой аппа сделал сэндвич, но он поджёг яйцо. Папа сделал фрукты похожими на звёздочки. Он всегда их так режет.         Ханыль раскрыл рот от удивления. — Звёздные фрукты?!         — Ага, — гордо ответил Бёль, уже доставая свой ланчбокс. — Ты можешь взять самый большой.         — Спасибо, Бёль, — сказал Ханыль, и его голос стал немного твёрже.         — Пожалуйста, Ханыль! — просиял Бёль. — И однажды, когда я смогу рассказать тебе о своём папе, ты тоже увидишь, какой он замечательный. Пока это секрет, — заговорщически сказал он, наклоняясь к Ханылю. — Но обещаю, однажды я расскажу тебе всё.         Ханыль с готовностью кивнул, держа руку нового друга обеими своими маленькими руками. — Я сохраню твой секрет, Бёль.         Бёль сжал его руку и лучезарно улыбнулся. — Тогда мы друзья, Ханыль. Навсегда.         Они прижались друг к другу над ланч-боксом, шепчась и хихикая, а между ними, словно в мирном договоре, лежала сумка с блестящим кроликом.         И вот так, с сердцем, полным любви и преданности, Бёль нашёл своего первого школьного друга — человека, который, как и он сам, знал, что значит быть глубоко любимым.        Маленькая звёздочка по-своему нежно, уже заставила Ханыля почувствовать себя частью общества, почувствовать, что ему ничего не не хватает, потому что теперь они были друг у друга.         И когда учительница снова взглянула в их сторону, она увидела в нём не только лицо Юнги.       Она тоже увидела и мягкость Чимина. Нежную, страстную любовь, исходящую от кого-то совершенно другого человека.         От человека, который вырастил его на рисовых шариках в форме звёздочек и с таким количеством любви, что хватило бы, чтобы заполнить каждый уголок мира маленького мальчика.

•◍✧⁠*⁠。

      Школа наконец закончилась после нескольких часов, которые для группы пролетели как дни. Дверь распахнулась, и из неё, переваливаясь, вышел Бёль. Его крошечный рюкзак подпрыгивал при каждом шаге, а уши Муни выглядывали из-под молнии, словно у секретного агента, сбежавшего с сверхсекретного задания.         Он оглядел толпу у ворот, пока его взгляд не остановился на Юнги.         — Аппааааа!         Он рванулся вперёд, словно ракета, широко раскинув руки, а Муни висел на волоске. Юнги вовремя присел, подхватил мальчика на руки и прижал к себе, защищая от толпы.         — Мой храбрый мальчик, — прошептал Юнги, поцеловав Бёля в висок, и быстро понёс его к чёрному внедорожнику, который стоял неподалеку с заведенным двигателем.          Внутри сидели Чимин и дяди, которые не уходили с утра, с самого завтрака, который в основном состоял из слёз над фотографиями Бёля с «первого дня» и споров о том, какой фильтр делает его более милым (спойлер: все).         Как только Юнги открыл дверь, Бёль бросился к Чимину, словно ракета с тепловым наведением.         — Папа!         Чимин поймал его, окутав нежными объятиями и поцелуями. — Моя суперзвезда! Ты покорил детскую площадку?         Бёль хихикнул и уткнулся лицом в шею Чимина. — Да! У меня появилось столько друзей, и даже один лучший друг. Его зовут Ханыль. Я поделился с ним своим обедом, мы рисовали, и Учитель сказал, что я очень умный.         — Конечно, сказала, — проворковал Чимин, уже осыпая поцелуями его мягкие волосы. — Ты наша гениальная звезда. Тебе было весело?         Бёль так сильно кивнул, что ухо Муни зацепило подбородок Чимина.         — Я нарисовал тебя! — гордо заявил он, ёрзая на коленях у Чимина и вытаскивая свою маленькую папку. — Смотри!         Юнги наклонился, когда Бёль с большой торжественностью развернул бумагу. Края бумаги были покрыты пятнами от карандашей, но в центре было сердечко — шаткое и милое — с двумя фигурками, держащимися за руки, и крошечным блестящим мальчиком посередине. У одного были крошечный микрофон и гитара. У другого рубашка была вся в блёстках. Крупные пузырчатые буквы гласили: АППА и ПАПА.         У Юнги сжалось сердце. — Это мы, малыш?         Бёль лучезарно улыбнулся. — Ты, папа и я! Песня Аппы, звёзды Папы!         Глаза Чимина тут же наполнились слезами. — Это прекрасно, малыш. Можно повесить его на стену?         Бёль кивнул: — Да-а! И это ещё не всё!         Он вытащил второй лист бумаги, и на этот раз там царил настоящий восхитительный хаос: пять фигурок-палочек, каждая из которых была ещё драматичнее предыдущей. У одной были большие очки (Намджун), другая разбрасывала блёстки (Хосок?), третья носила заячьи ушки (Чонгук), третья носила солнцезащитные очки в помещении (Джин), а у четвёртой была целая тигриная корона (без вопросов — Тэхён).         Юнги тихо рассмеялся. — Ах, твоя команда хаоса.         — Мои дяди! — гордо пропыхтел Бёль. — Учитель сказал нарисовать семью, поэтому я нарисовал всех.         И на этом спокойные дяди, которые давали семье возможность побыть наедине, внезапно потеряли все свое спокойствие.         — ОН СДЕЛАЛ МЕНЯ КОРОЛЁМ! — взвизгнул Тэхён, выхватывая бумагу, как будто это была премия «Грэмми». — ПОСМОТРИТЕ НА МОЮ ТИГРИНУЮ КОРОНУ!         Чонгук протянул руку и вырвал её у него из рук. — Ты здесь не единственный король — посмотри на мои заячьи ушки! Он любит меня больше.         Намджун осторожно взял её и поправил очки. — Я, безусловно, самый мудрый. Очки — это мозги.         Джин фыркнул, театрально взмахнув волосами. — Я, очевидно, лидер, посмотри на мои очки. Я изобрёл защиту семьи.         Хосок указал на свою фигурку. — У меня блёстки. Так что, очевидно, любимый дядя.         Бёль, всё ещё зажатый между Юнги и Чимином, сжимал обе бумажки, как сокровище. — Я люблю вас всех одинаково!         Затем он тихонько хихикнул, когда Юнги нежно и драматично поцеловал его в висок. Чимин прижался ещё ближе, осыпая Бёля громкими поцелуями другую щёку, стараясь не раздавить Муни, который теперь тоже рисковал остаться без волос от поцелуев. Дяди снова начали ссориться, на этот раз из-за того, кто первым сможет обрамить рисунок.         — Папа, Аппа, слишком много поцелуев! — взвизгнул Бёль, отталкивая их лица своими крошечными ручонками в форме морской звезды. — Муни говорит, хватит!         Юнги только фыркнул, и всё равно украл ещё один поцелуй. — Муни, можешь подать жалобу в отдел кадров. Без возврата средств.         Чимин легонько щёлкнул Юнги по уху. — Мы и есть отдел кадров, дурачок.         Тэхён драматично плюхнулся на сиденье рядом с Бёлем и подхватил его к себе на колени. — Ты рассказал своим новым друзьям, что твой дядя Тэ — самый крутой? Ты показал им свою тигриную корону?         Бёль торжественно кивнул. — Я рассказал им, что дядя Тэ рычит на монстров.         Прежде чем Тэхён успел потерять сознание, Чонгук утащил Бёля прочь, словно торнадо в форме кролика. — Но кто же носит тебя на плечах, а? Дядя Куки!         Бёль протянул липкие пальцы и погладил Чонгука по щеке. — Ты сильный кролик.         Намджун прочистил горло, пытаясь выглядеть достойно. — Ты им рассказал, что дядя Джун научил тебя всему о луне и звёздах?         — И о починке роботов! — весело добавил Бёль.         Хосок, вечно солнечный, пощекоотал другую щёку Бёля, стряхивая блёстки, которые тот, несомненно, спрятал в рукаве. — Но кто покупает тебе самое большое мороженое? Кто-о-о?         — Дядя Хоби! — взвизгнул Бёль. — Но Папа сказал только две ложки!         Джин, чьи солнцезащитные очки съехали на середину носа, щёлкнул пальцами, привлекая внимание Бёля, словно менеджер, приглашающий на сцену свою суперзвезду.       — Кто печёт лучшее печенье, а? Кто кричит на злых людей, чтобы вы с Папой могли спокойно поспать?         Бёль сразу же указал на Джина со всей искренностью: — Дядя Джин страшный, но хороший!         Юнги, снова держа Бёля на руках, переглянулся с Чимином и рассмеялся. — Мы действительно создали для него целую команду телохранителей, да?         Чимин прикоснулся лббом к его лбу и прошептал так громко, что услышал только Юнги: — Лучшая инвестиция, оторую мы когда-либо делали в нашей жизни.         Бёль, как всегда маленький король, высвободился из рук и передал рисунки Джину, как свиток государственной важности. — Дядя Джин, береги их. Не помни. Если помнёшь, не получишь печенье.         Джин ахнул. — Помять шедевр? Ни за что. Я сделаю копии и вставлю их в рамки для всех твоих дядюшек, как в музее.         Юнги наклонился к нему и тихо проговорил тёплым голосом: — Следующая остановка, суперзвезда, дом и торт?         Бёль ахнул, и в его глазах заблестели звёздочки. — Клубничный торт?! С клубничным молоком?!         Чимин улыбнулся. — Только если Муни разрешит.         Бёль повернулся к Муни и серьёзно прошептал. Затем, гордо кивнув, он сказал: — Муни говорит можно.         И вот так, с рисунками в руках, щеками, испачканными поцелуями, блёстками в волосах и самой маленькой суперзвездой в мире, уютно устроившейся между его отрядом по борьбе с хаосом, они отправились домой.

•

      Ужин был наполнен всеми любимыми блюдами Бёля: хрустящими пельменями в форме мишек, клубничным тортом с огромным количеством свечей без всякой причины и молочными коктейлями с посыпкой и дополнительным взбитым кремом «просто так». За столом царил смех. Так же как и следы от соуса и глазурь на носах.         И вот, наконец, вечер постепенно затихал.         Свет был приглушен, и спальню заливал тёплый золотистый оттенок. света. По потолку медленно кружились маленькие звездочки от проектора, словно убаюкивая Бёля. Но кто-то явно ещё не собирался ложиться спать.         Бёль лежал между ними, только что выкупанный и закутанный в свою любимую мягкую пижаму с кроликом, с щёчками, покрасневшими скорее от волнения, чем от тепла. Его маленькие ручки махали в воздухе, он быстро рассказывал о прошедшем дне, а Чимин и Юнги лежали по обе стороны от него, подперев головы руками, и слушали, словно он был самым важным человеком на свете. (Именно так и было.)         — И тогда... Ханыль дал мне розовый мелок, хотя я его даже не просил! А розовый — мой счастливый цвет сегодня, потому что Папа дал мне клубничное молоко утром. А это значит, теперь он мой лучший друг, навсегда.         Чимин тихо рассмеялся, откинув влажные волосы Бёля со лба. — Тебе очень повезло, малыш. Ты сказал спасибо?         — Я повторил это три раза. Я сказал: «Спасибо, Ханыль», а потом добавил: «Ты можешь взять мою наклейку со звёздочкой», а потом добавил: «Ты можешь подержать Муни», и он так и сделал.         Юнги моргнул. — Ты поделился Муни?         — Да, потому что он не злодей. Он мягкий, как Папа.         Чимин буквально растаял, его рука лежала на тёплом животике Бёля, нежно поглаживая его большим пальцем. — Это очень мило, малыш. Что ещё произошло? Ты что-то говорил о том, что кто-то смеялся над Ханылем?         Бёль фыркнул. — Ага. Один мальчик сказал, что странно, что у него только один папа. Но, — он театрально приподнялся, — я сказал им, что это совсем не странно! Я сказал, что у меня был только Папа до того, как появился мой Аппа, и я всё равно был очень счастлив, потому что мой Папа очень-очень меня любил.       Он сделал широкий круг руками и шлёпнул Юнги и Чимина по щекам.         У Чимина сжалось горло, но улыбка не исчезла. Юнги залез под одеяло и нежно переплел их пальцы.         — А потом? — спросил Юнги, и его голос стал тише и мягче.         — А потом я сказал им, что они просто завидуют, потому что у Ханыля теперь есть лучший друг — я. И мы решили создать клуб любителей космических кораблей, в который могут вступить только хорошие люди.         Чимин торжественно кивнул. — Я бы хотел подать заявку.         Юнги наклонился и поцеловал Бёля в макушку. — Ты сегодня отлично постарался, звёздочка.         — Ханылю очень понравился обед, — зевнул Бёль. — Он сказал, что никогда раньше не ел пельменных мишек. Я сказал ему, что мои особенные. Потому что в них есть любовь.               Юнги фыркнул.         — Это правда! — настаивал Бёль, его глаза уже трепетали. — Даже если соус проллся…         Его голос смягчился от сна, слова растянулись, как ириска. — Когда-нибудь я расскажу ему о Папе. Но пока ещё рано. Он слишком мал для секретов.         У Чимина перехватило дыхание, и Юнги слегка сжал его руку.         — Ты такой хороший друг, — прошептал Чимин.         — Да. Потому что мои Аппа и Папа — самые лучшие, — пробормотал Бёль, голос его был медленным и сонным. — И Ханыль сказал, что, может быть, он однажды сможет прийти к нам, чтобы познакомиться с пельменным поваром.         Юнги усмехнулся. — Договорились. Мы приготовим вам обоим космические обеды.         Веки Бёля наконец закрылись, губы растянулись в лёгкой улыбке, и он пробормотал: — Мы станем астронавтами…         Наступила тишина — мягкая, золотистая, полная. Только жужжал проектор и изредка слышалось сонное бормотание Бёля: рюкзаки-зайчики, мишки-пельмени, друзья навеки и то, как он хочет, чтобы Ханыль пришёл и познакомился со всеми дядями. Даже с тапочками-лягушками дяди Тэ.         В конце концов он полностью успокоился, руки его переплелись между родителями, маленькая нога один раз пнула Юнги в бок, прежде чем обмякнуть.         Чимин наклонился и поцеловал Бёля в висок. Юнги сделал то же самое мгновение спустя.         — Он слишком хорош, — прошептал Чимин.         — Слишком похож на тебя, — пробормотал Юнги. — Хотя он и говорил без перерыва сорок пять минут.         Чимин мягко улыбнулся. — Это у него от тебя.         Юнги усмехнулся: — Я почти не разговариваю.         — Если ты бормочешь что-то в ритме, это считается разговором.         Юнги ласково закатил глаза. — Драматизм он перенял от тебя.         Чимин тихонько фыркнул, откидывая чёлку Бёля назад. Его маленькие ресницы были длинными, а на щеках всё ещё горел лёгкий румянец от волнения. — Завтра он начнёт второй сезон. Я чувствую это.         Юнги улыбнулся. — Он нашёл лучшего друга в первый же день.         — Ханыль, — повторил Чимин с любовью в глазах. — Конечно, он выбрал тихоню с сумкой-кроликом из всех детей, кричащих его имя.         — И он защитил своего друга. Прямо как его хаотичные дяди.         Улыбка Чимина стала тише, а сердце наполнилось радостью. Он вспомнил все те времена, когда друзья были рядом – и в радости, и в горе, и в секретах, и в слезах – как они сплотились вокруг Бёля ещё до его рождения. Теперь та же преданность, то же сердце расцветали в его маленьком сыне.         — Он так вырос, — прошептал Чимин.         Юнги посмотрел на него: выражение лица Чимина было мягким, полным воспоминаний и нежности. Такой взгляд бывает, когда ты одновременно держишь в руках прошлое и настоящее. Когда ты вспоминаешь новорождённого, который когда-то помещался у тебя в изгибе руки, и понимаешь, что он уже вырастает из своей пижамы с кроликом.         — Я укачивал его перед сном, — тихо сказал Чимин, кончиками пальцев скользя по крошечным костяшкам пальцев Бёля. — Каждую ночь. Я пел ему, когда у него были колики. Я считал, сколько у него ресниц.         Юнги протянул руку и коснулся руки Чимина.         — Ты до сих пор так делаешь, — мягко сказал он.         Чимин моргнул. — Нет.         — Да. Ты смотрел на него во время купания целых десять минут.         Чимин фыркнул, но горло у него сжалось. — Он всё ещё просит меня мыть ему голову. Однажды он скажет: Папа, я справлюсь сам.         Юнги не спешил отвечать. Он просто смотрел на него, на мягкость в глазах Чимина.         А потом он тихо сказал: — Когда это случится, мы всё ещё будем здесь. Для всех взрослых дел. Для каждой утомительной ночи. Для каждого комикса, который он нарисует вместе с Ханылем про астронавтов.         Чимин посмотрел на него, его глаза заблестели.         Затем Бёль пробормотал что-то во сне: — Сначала молоко для клубнички... — и они оба мгновенно растаяли.         Юнги наклонился и поцеловал Бёля в лоб. Чимин последовал его примеру, нежно поцеловав его в щёку.       Они встретились посередине, их губы нежно коснулись небольшого пространства, оставшегося между поцелуями.         Затем Юнги поцеловал Чимина в макушку, его голос был бархатным. — Ты хорошо справился, знаешь, — пробормотал он в темноту. — Все эти ночи. Всё это… скрывание. Ты так хорошо справился.         Чимин сглотнул, быстро заморгал и свернулся калачиком.       — Он — лучшее, что у меня есть, — тихо и уверенно прошептал он. — Лучшее, что со мной когда-либо случалось. Мы… это… ты… всё это.         Большой палец Юнги лениво водил кругами по тыльной стороне ладони Чимина, их тихом маленьком островке в темноте.         — Он наш, — прошептал он, и голос его едва слышный, как сердцебиение. — А завтра он снова убежит и вернётся с ещё двадцатью историями. И я по-прежнему буду делать вид, что понимаю половину из них         — Ты их запишешь, — пробормотал Чимин, коснувшись губами подбородка. — И отправишь дядям на перевод.         Юнги ухмыльнулся. — Конечно.         Между ними Бёль пошевелился, тихонько вздохнув, пнув Юнги в живот маленькой ногой, а рукой обняв Чимина за рёбра. Муни стукнул Чимина ухом по подбородку, но никто не жаловался.         Они оба замерли на мгновение, а затем тихо расхохотались, как могли разделить только они, в этом крошечном коконе беспорядочной, совершенной, полуночной любви.         Юнги снова уткнулся носом в волосы Чимина, поцеловав их, как обещание.       — Спи, Папа суперзвезды.         Чимин улыбнулся, прижав губы к плечу Юнги.       — Спи, Аппа суперзвезды.         И в тишине города, который никогда по-настоящему не спит, — все трое заснули, окутанные теплом и любовью, а их крошечная звезда тихонько посапывала между ними, держа в своих маленьких кулачках завтрашние истории и мечтая о рюкзаках-зайчиках, мишках-пельменях и клубах астронавтов.