За чертой

1. Солнце заливало комнату сквозь скошенное окно в потолке. Янис проснулся от голода, с твёрдым намерением срочно добыть еды – и не сразу сообразил, где он. В противоположном углу, у тёплой стены сидел Волк в своём новом обличье. Янис поймал его взгляд – похоже, он так и не ложился с ночи. Из глаз уже совсем исчезла туманная мёртвая дымка. Сидел, натянув на плечи плащ, вертел в пальцах руки оттёртый дочиста аметист. – Ты выглядишь совсем живым, – сообщил ему Янис. – Даже пальцы вернулись к нормальному цвету. Жуткое зрелище. Волк неопределённо дёрнул плечом. Янис сполз на пол, размотал с руки платок. Кожа вокруг раны была болезненно покрасневшей, но края сошлись, кровь высохла. Янис оглядел сам платок – не так уж и страшно, всего несколько пятен, для своей цели он всё ещё годился. – Я схожу за едой, – сказал он, обуваясь, и пытаясь вспомнить, как снимал обувь. – Раз ты всё ещё здесь, значит, твоя голова работает, и ты не совался на люди. – Работает, – откликнулся Волк. Кажется, он ни разу не шевельнулся к тому моменту, как Янис вернулся с лепёшками и мясной похлёбкой. Янис сел на пол рядом, поставив тарелки между ними. Помедлил, разглядывая Волка. – Тебе плохо? – Не стоит внимания, – Волк отмер, потянулся за едой. Янис проследил за его движением – ничего не выдавало, что вчера эта рука была холодной и жёсткой, отказывающейся согнуться. Волк жевал, игнорируя его взгляд. Янис, помедлив, последовал его примеру. – Сегодня ночью мы уходим, – сказал он, когда голод понемногу унялся. – Нас обоих не должны увидеть. Я знаю тропинку до тракта, а там свернём на восток, к Горам. Если повезёт присоединиться к торговому каравану, доберёмся за неделю… за две. – Об этом. – Волк поднял на него взгляд. – Нужно поговорить, Янис. – М? – Янис приподнял бровь, предчувствуя подвох. – Мой камзол, я подозреваю, сгорел. – Так и есть. – Но твой – здесь. – Верно. – И ты снова наденешь его. Янис глотнул воды из чашки. К этому разговору следовало подходить осторожно. Один неверный шаг – и хрупкое перемирие разобьётся. – Как насчёт вернуться к твоим принципам через неделю пути? Не верю, что ты всерьёз хочешь, чтобы я расхаживал в камзоле по этому городу. – Под плащом его всё равно не видно, – заметил Волк. Похоже, он тоже решил договариваться. – К тому же, мы уходим глубокой ночью. Янис вздохнул. Это было рискованно. Но по сравнению с тем, что он уже сделал – Волк имел право настаивать на камзоле. – Тогда встречное условие: будем избегать крупных дорог и посёлков. И не пойдём ни на какой зов, сколько бы напуганных вдов не умоляло нас упокоить их мужа. — И каким же образом ты рассчитываешь дойти до гор по бездорожью зимой? Янис задумался. — Можем дойти тропинками до русла Змеиной. Она наверняка замёрзла — пройдём по льду до слияния с Золотой, а оттуда найдем корабль до Шахт. Так получится даже быстрее, чем с торговцами. — Встречая людей, мы не станем скрывать, что некроманты. — Хорошо, — Янис спрятал улыбку в чашке, — скажем, что ты — мой ученик, поэтому без камзола. Волк согласно кивнул, чем снова изумил Яниса. — Я не в восторге, — сухо пояснил он, заметив взгляд Яниса, — но это самое близкое к правде, что мы можем сказать. — Слушай, — Янис отставил чашку, — я всё же спрошу. Ты вообще как себя чувствуешь? Это тело — оно не собирается умереть снова? У меня, знаешь ли, не очень много опыта в… — он поймал угрожающий взгляд Волка и закончил не так, как собирался, — в таких вещах. — У меня тоже, — лаконично ответил Волк, и снова умолк. *** Когда стемнело, они собрались, подождали, пока голоса внизу, в общем зале, утихнут, и спустились по тёмной скрипучей лесенке. Янис — в камзоле, плаще и шапке, Волк добавил к своему наряду, доставшемся от мертвеца, безрукавку, а платок накинул на плечо, чтобы замаскировать пустой рукав. Часть светильников были уже погашены, слуга убирал со столов, а хозяин постоялого двора пересчитывал что-то за стойкой. — Идете прогуляться? — спросил он, заметив выходящих. — Осторожней на улице, там к ночи опять всё замёрзло. Очень скользко. Янис кивнул, а вот Волк решил ответить: — Благодарю за предупреждение, любезнейший. — Не за что, — буркнул трактирщик, смерив его подозрительным взглядом, — Хорошего вечера. — И вам. Янис с трудом дождался, пока они отойдут на десять шагов от закрывшейся двери. Повернул голову к спутнику, и негромко, чуть раздражённо посоветовал, уводя Волка в переулок: — Завязывай со своими манерами. Тебе это больше не идёт. С таким лицом, как у тебя сейчас, нужно выражаться попроще. Волк, кажется, вздрогнул, но ничего не сказал. — Кроме того, — Янис яростно выдохнул, — этот ублюдок рассказал мне, что тебя казнят, как будто речь шла о заезжем цирке. Сказал, могу посмотреть, если любопытно. — Ну… — Волк бросил на него ответный взгляд, и Янису показалось, что он узнаёт в выражении глаз Волка. Того, прежнего, не столь молчаливого. — Не каждый день казнят некромантов. — Тоже верно, — Янис кивнул, предлагая свернуть на новую улицу, — Он ещё заметил, что хорошего человека волком не назовут. Очень проницательный человек! Он уже решил, что разговор на этом закончился, но когда впереди показалась городская стена, вдруг услышал ответ: — Волк был у меня на гербе. Ощетинившийся волк, серый, на зелёном поле. И девиз: “наш меч защищает слабых”. 2. Было уже светло, когда они наткнулись на охотничий домик и решили сделать привал. Янис быстро заснул. Волк развёл огонь в печке и прилёг, но стоило ему закрыть глаза, как оно снова вернулось: Полная темнота, в которой ты скорее ощущаешь, чем видишь бескрайнюю серую равнину, покрытую рытвинами и острыми каменными утёсами. Горячий ветер, кажется, пронизывает насквозь, уносит что-то с собой — воспоминания? чувства? самого себя? А там, впереди, за краем равнины — бездна, и он даже отсюда чувствует, что у неё нет дна. Он снова открыл глаза. Сел, неловко попытавшись опереться левой рукой — снова забыв, что это невозможно. Тело казалось чужим — оно и было чужим, и он старался не шевелиться, чтобы не помнить, не чувствовать, насколько оно другое. Оно слушалось. Даже слишком легко — его подташнивало от того, насколько “близко” было тело к его сознанию. Руки — грубоватые пальцы, с квадратными, слишком короткими ногтями. Ноги, покрытые белым пушком волос. Он провел рукой по лицу, пытаясь справиться с отвращением. Губы должны быть тоньше. Нос стал длиннее. Вся кожа на ощупь была другой. Он снова изучил взглядом свою кисть. Эти пальцы никогда не носили колец. Не сжимали рукоять меча. Не поднимали древко со знаменем. Он очень скучал по себе. По телу, которое прожило с ним все эти годы. По глазам, которыми он смотрел на мир. По воспоминаниям, которые превращались в шрамы и мозоли. По левой руке. Он глубоко вздохнул, пытаясь отмести эти мысли. Задумчиво поглядел на Яниса. Тот спал, завернувшись в плащ и подложив под голову шапку. Дышал спокойно и ровно. Волк принялся наблюдать за ним, размышляя. Он не понимал, как относиться к Янису. Следовало признать, что трусом тот всё-таки не был. Да, его действия со всех сторон выглядели как трусость: сбежал, когда обещал сообщить страже, снял камзол, нарушив свою клятву — но он оказался прав и выжил, а Волк — ошибся и погиб, хотя Янис пытался его предупредить. Казалось бы, в такой ситуации ошибиться благороднее и предпочтительнее, чем дезертировать — но не было похоже, что Янис дезертировал. Он рискнул своей жизнью и честью — если она у него была — чтобы вернуть Волка к жизни, и напоил его своей кровью — это, с любой точки зрения, был великодушный поступок. Безумный, глупый, преступный — но великодушный. Волк снова и снова вспоминал их недолгое знакомство, пытаясь понять, в чём он ошибся. Янис был грубым, вёл себя нагло и, порой, оскорбительно — а ещё он был бывшим вором, так что грубость и лживость закономерна. Он подчинялся инстинктам, а не разуму и правилам чести. Но он был некромантом — и был уже не один год — и никто никогда не говорил, что Янис не справляется с работой. Может ли лживый человек быть великодушным? Волк не знал ответа. Он был уверен: если придётся, Янис снова сбежит. Но не знал точно: рискнёт ли Янис ради общего дела снова? Или его риск продиктован сиюминутными эмоциями, а не верностью гильдии? Янис был ненадёжным, как, впрочем, большинство людей... Нет, Янис был ещё более непредсказуемым. Впрочем, другого спутника не было. *** Янис проснулся — тлел хворост в очаге, снаружи всё ещё был день. Волка не было видно, но снаружи доносился звук топора. Стряхнув сон, Янис вышел на снег — и сразу же наткнулся взглядом на двух зайцев, подвешенных за задние ноги на ветке дерева. Внизу в снегу алели лужицы слитой с тушек крови. Похоже, вопрос с ужином был решён. — Не знал, что ты охотник, Серый, — окликнул Янис Волка, обойдя домик — Волк как раз опустил руку с топором, разглядывая получившиеся дрова. На поленнице рядом — не виденный раньше старый, но теплый плащ — похоже, найденный в охотничьем домике. Волк обернулся. На скуле у него застыл смазанный кровавый след — наверняка после разделки дичи. Он выглядел лучше, чем с утра — в глазах больше уверенности, подбородок приподнят, чётче вырисовывались мышцы под рубашкой. — Городские воры не умеют охотиться? — спросил он в ответ. — Нет. Не на зайцев. Да, я забыл — это же входит в обучение молодого дворянина. Чему ещё вас там обучали? Волк поправил поленницу, накинул на плечо плащ, прежде чем двинуться с топориком обратно к дому. — Танцы. Этикет. Верховая езда, — он перечислял это с отсутствующим видом. — Война. Выступаем? Волк вернул топор на место, закрыл заслонку печи. Янис снял с ветки зайцев, прикидывая по солнцу направление. — И что из всего этого тебе не понравилось? — спросил он у Волка, глядя, как тот закрывает дверь домика снаружи на засов — от зверей. Он вспомнил слова про герб — и вдруг захотелось узнать больше. — А что, позволь спросить, не понравилось тебе в твоей прежней жизни? — интонация стала жёстче, но вопрос был справедливый — такие вещи не спрашивают. Дальше шли молча. Опускающееся к горизонту солнце заставляло искриться нетронутый снег на широких полянах. Янис шёл первым. Выбирал дорогу, а ещё делал вид, что идёт один. Одиночество — неотъемлемая часть Ремесла. Янис ценил это. Они вышли на опушку и двинулись через заснеженную равнину — впереди, в двух днях пути, лежала река Змеиная, мелкий и извилистый приток Золотой. Если они не собьются с пути, то вряд ли встретят по пути хоть кого-нибудь. Янис старался не думать о том, что ждёт впереди, в лабиринтах Академии. Мастера узнают о том, что произошло — и в их решении он не сомневался. Глядя на снежную пустыню, он подумал о том, как просто было бы сейчас исчезнуть. Подождать, пока Волк уснёт, уйти — и навсегда раствориться среди людей. Будут ли мастера разыскивать его? Вероятно, да, но он умеет скрываться. Искушение было велико. Но он хотел убедиться, что Академия узнает об угрозе. Нужно было довести Волка хотя бы до подножия Гор. А там — можно бесследно исчезнуть… и избавить всех остальных от необходимости выносить приговор. Какой-то голос — тихий, но твердый — вступил внутри, безжалостно напоминая, что всё не так просто. Что он нарушил запрет настолько значимый, что искать его будут так, как никого и никогда. Не остановятся, пока не найдут. Если понадобится, объявят награду — или обвинят его в таких злодеяниях, что не скрыться. Волк, возможно, не понимает. Или не может осознать, потому что сам вернулся Оттуда. Смерть ждёт их обоих, — осознал он, — если Мастера заподозрят хоть на миг, что именно произошло. И в то же время — он поднял взгляд на холмы впереди, чувствуя странный восторг: он совершил невозможное. Повернул по-своему. Волк идёт следом — живой. Некроманта убили — но он не умер. Никаких сожалений. *** Дымящийся чай из хвои и рябиновых ягод пьянил не хуже, чем вино. В углях запекалась зайчатина, на мили вокруг – ни одного человека, а над головой в бездонном ночном небе полыхало зелёным Северное зарево. Медленно колыхались огромные полотнища света, как занавес, отделяющий их от какого-то иного мира. Янис и Волк расположились на подстилках из лапника, наблюдая за небесным представлением. – Не знал, что Ночные Огни бывают по эту сторону Гор, – проговорил Янис, поворошив угли в костре веткой. Волк коротко поглядел на него. Спросил: – Вас выводили смотреть на них, когда ты учился? – Охотница, – подхватил Янис. – Я так и не смог запомнить дорогу. – Я запомнил, – признался Волк. Янис покачал головой, отпивая свой чай. Каменные галереи, сплетающиеся в сети, уводящие в глубокие шахты и обрывающиеся в бездны – так и остались для него чуждыми. – Когда ты возвращался последний раз? — спросил он. – Летом. Там всё по-прежнему. – Ученики есть? – Четверо, – кивнул Волк. – Двое юношей и две девушки. Все младше тебя. – Четверо – это очень хорошо. Когда я учился, нас было двое. Я – и Тисэ. Встречал её? Волк покачал головой. – Она сейчас где-то на западе, – задумчиво проговорил Янис. – Надеюсь, там безопасно. Волк выпрямился, отставляя чашку. – Она читала те же книги, что и ты? Янис почувствовал, куда клонит Волк – но этот вопрос был лёгким: – Тисэ? Что ты. Она вряд ли хоть раз была в Архиве. Они помолчали, Янис снова поворошил угли, добиваясь равномерного жара. Потом взглянул на Волка. – А ты? Ты читал их? Не так просто было отыскать вход в тайник внутри Архива – но Янис умел искать тайники. Он не был уверен, что даже все мастера знают, что за тайны хранят старые рукописи. Тихий, конечно, знал. Но остальные? – Я читал. Это было интересно. – Что-нибудь понял? – подколол Янис. – Ну, кроме самых крупных рун, там, где говорилось: “так делать нельзя”? Выпад не попал в цель. Волк не стал отвечать, вместо этого спросил сам: – Позволь полюбопытствовать, как так вышло, что ты умеешь читать старый алфавит? – Не такой уж он и сложный, – пожал плечами Янис. – Чем ещё заниматься в этих пещерах? – Зная твою биографию, я предположил бы, что ты будешь искать в заброшенных шахтах драгоценные камни, а не книги читать. — Зная твою биографию, я предположил бы ум, — протянул Янис. — но, как видишь, мы оба ошиблись. — Ну ты и наглец, — Волк подбросил в костёр пару щепок. — А ты сноб, — почти миролюбиво ухмыльнулся Янис. — И я тебя как-то терплю. 3. День стоял такой же светлый, как и вчера. Скрипел под ногами снег, легкий ветер гнал по равнине снежную пыль. Они были в пути уже пару часов, когда Волк – сейчас он шёл впереди – остановился, позволяя Янису нагнать его. Это место ничем не отличалось от прочих – Янис бегло огляделся, пытаясь понять, в чём дело. Волк поймал его взгляд. – Мне сегодня приснился сон, – начал он, и выражение лица Яниса сразу стало недоверчиво-насмешливым. “Мы будем говорить о снах?” – Странный сон. Я полагаю, что он не принадлежал мне. Волк двинулся дальше, Янис – рядом. Теперь ему стало интересно: чужой сон? – Ты думаешь, это сон… этого человека? – Возможно, – прозвучало уклончиво. – Я был в комнате: стены обшиты алым шёлком. Большую часть времени я смотрел в окно – оттуда была видна подъездная дорожка к дому. А затем в комнату кто-то вошёл – не думаю, что он ожидал меня увидеть, но он напал, и мы стали драться. Я толкнул его к окну… – Мне не интересно, – прервал его Янис. – И он пробил стекло. Потерял равновесие, начал падать, – Волк повернулся к остановившемуся Янису, не дал оборвать себя, подняв руку. – Осколок стекла вонзился ему в основание шеи. Повисла тишина. – Значит, теперь ты крадёшь мои сны, – процедил Янис. — Не многовато ли ты на себя взял? – Я видел, как он умирает. А потом он открыл глаза и поднялся — как вурдалак. Этот случай заставил тебя стать некромантом? Взгляд Яниса стал ещё злее: – Не надо лезть ко мне в душу! Если тебе показалось, что это было приглашение – ты ошибся. Волк спокойно кивнул и зашагал дальше. Янис несколько секунд испепелял его взглядом, а потом двинулся следом. Конечно, всё было не так. Убитый не вставал на глазах у Яниса, посреди осколков и алого шёлка. Нет, он явился следующей ночью. Янис отчётливо помнил звук бьющегося стекла. В доме их было четверо. Трое ходили в поместье, четвертый — нет. Тень, не разбирая, начала с четвёртого. Янис успел добежать до Сашимского дома гильдии, и даже вошёл, когда стекло зазвенело, разбиваясь и здесь. В Доме был некромант — позже Янис узнал его имя: Кайенс. Он смеялся, глядя на Яниса, который, спотыкаясь, отступал от тени, побледневший, загнанный в угол. А потом встал рядом и заставил Яниса взять железный нож в свои пальцы. И смотрел с едкой насмешкой, пока Янис умирал на полу, долгие несколько минут переживая смерть своей случайной жертвы. Янис никогда не забывал этот смех. *** Они шли весь день. Раз в час менялись — чтобы у идущего впереди и прокладывающего путь была передышка. После очередного привала, пронаблюдав, как Волк одной рукой застёгивает пояс, и так же ловко поправляет плащ, Янис не сдержал любопытства: — Признавайся, ты всегда это умел? — Несколько лет назад я подставил левую руку под кистень — в сражении. Пришлось научиться. — Ты сражался в битве? Когда? — Янис никогда не видел настоящего боя. Закованные в латы рыцари? Ряды воинов, выставившие копья? И Волк — на лошади, среди них, врывается в схватку? Волк покачал головой — нет, мы не будем об этом говорить — и продолжил: — Кроме того, у меня складывается впечатление, что тело помнит, как двигаться. Оно учит меня, пока я сам учусь с ним обращаться. — Как тебе вообще — быть таким? Я начинаю привыкать, что ты выглядишь именно так. Он вгляделся в лицо спутника. В самом деле, теперь ему казалось, что черты лица почти подходят происхождению Волка — было в них что-то артистически-тонкое. Форма носа — необычная, но она добавляла всему облику неуловимое ощущение опасности. Он всё ещё выглядел моложе, чем раньше, но уже не настолько юным. Глаза — да разве были у Волка другие? — Очень жаль. Приятного в этом мало. — Ну, знаешь, — фыркнул Янис. — Я бы на твоём месте не жаловался. — Ты так полагаешь? — прохладно переспросил Волк. — Ты помнишь, как замерзал? — Нет. Это помнила бы Тень. Память достаётся тени, эмоция — вурдалаку. Мне же досталось только тело — пустое. – Хочешь сказать, что вурдалак получает эмоции от умершего человека? – заинтересовался Янис. – А как же “нет ничего человеческого в порождении ночи, это сгусток смерти с Той Стороны, просочившийся в открытую дверь”? – процитировал он. – Слишком упрощённый взгляд. Ты видел хоть раз неупокоившегося, чья смерть была лёгкой? Янис призадумался. Нет, смерть всегда была неприятной — но он привык думать, что именно страдание и “открывает Дверь”, позволяя тьме проникнуть на освободившееся место. – Что же это за эмоция тогда? Я видел вурдалака в теле маленькой девочки трёх лет. Вряд ли она умирала, одержимая мыслями о мести. – Я думаю, это жажда жизни. Я думаю, что нежить на самом деле отчаянно хочет жить. Янис хмыкнул, погружаясь в размышления: — Для ученика ты удивительно хорошо разбираешься в теме. Волк не ответил, но в глазах мелькнуло что-то, похожее на усмешку. Янис мысленно засчитал себе это как маленькую победу. 4. На следующий день небо затянуло ровным непроглядным слоем снеговых облаков. Равнина почти сливалась на горизонте с белым небом. Пахло грядущим снегопадом. Постоянное движение через снег выматывало — Янис чувствовал, как ноют мышцы ног, щёки болели, исцарапанные морозом. От растрескавшихся губ во рту стоял постоянный вкус крови. Наслаждаться красотой снежной равнины больше не получалось — устали глаза, а однообразие подавляло. Холод выпивал силы — их хватало только на то, чтобы переставлять ноги снова, и снова, и снова, идя через непотревоженный снег. После полудня они наткнулись на тропинку и остановились, почти обрадовавшись следам сапог. Похоже, кто-то проходил здесь за последние несколько дней. Или такой же путник, или где-то поблизости есть жильё. Волк остановился, изучая направление, откуда пришли следы. Потом сказал, не глядя на Яниса: — Я думаю, нам обоим нужно восстановить силы. Янис несколько мгновений смотрел на него, пытаясь сообразить. Потом понял: — Ты хочешь найти дело? — Да. — Слишком опасно, — Янис отмёл искушение согласиться. — Не стоит риска. Но если тебе необходимо… — он выдержал взгляд на Волке, дождался чего-то, отдалённо похожего на кивок, — мы можем сделать крюк и пройти через Курганы. Древние насыпные холмы — люди старались обходить их десятой дорогой, потому что и сейчас, многие столетия спустя, им становилось не по себе вблизи этих мест. Когда-то давно здесь совершали человеческие жертвоприношения и хоронили владык древности — вместе со всей их челядью. Запах смерти в этом месте пропитал землю, и воздействовал на некромантов так же, как соприкосновение с Тенью. Восстанавливал силы, заживлял царапины… и насыщал некий особенный, тёмный голод. Не было похоже, что Волк рад предложению. Но он согласился, и Янис выправил направление. На ночь они остановились в рощице, защищавшей от усилившегося ветра. До реки — с учётом нового маршрута — оставался день, до курганов — часов шесть пути. Пошёл снег. Они соорудили из плащей тесный навес, постелили еловые ветви, развели костерок. Волк сразу уснул — или, во всяком случае, сделал вид. Янис сидел на краю снегопада и смотрел на огонь. В такую погоду нельзя было допустить, чтобы костёр погас, так что они караулили по очереди. Кроме того, его одолела апатия. Нужно было продержаться ещё три таких же дня — завтра они посетят курганы и выйдут к реке. Два дня вдоль берега — и самая тяжёлая часть пути закончится. Но сейчас он не мог даже шевельнуться, чтобы лечь, или поправить на голове шапку. Просто сидел, глядя в огонь, в который сыпались бесконечные снежинки. Долгое время спустя в темноте он почувствовал, как в груди зародилась тяжесть — болезненное, неприятное чувство, но в то же время манящее. Он остался неподвижным — но теперь прислушивался к этому ощущению. Словно бы сквозняк с Той стороны холодил сердце. Что-то происходило — но слишком далеко: он знал, что добраться не успеет, и это заставило сжать зубы в бессильном гневе. За спиной послышался шорох. Янис инстинктивно обернулся. Всё его внимание по-прежнему было сосредоточено на живой темноте, шевелящийся внутри. Волк поднял голову. Янис узнал его взгляд, напряжённый, словно бы перед броском. Мгновение они смотрели друг на друга. Затем Волк встал, выбравшись из-под навеса под снег, и принялся ногами засыпать костёр снегом. Решение было принято без участия Яниса — и Янис молча потянулся отвязывать плащ. *** Снегопад застилал путь бесконечной живой стеной. Янис был уверен, что в такую погоду невозможно определить направление, но Волк вёл их вперёд столь уверенно, словно видел сквозь ночь, снег и мили рытвистого бездорожья. Невидимый болезненный ветер в сердце утих — кто бы ни умирал в нескольких часах пути от лагеря, всё было кончено. Запах смерти всё ещё ощущался где-то впереди, но идти на него потеряло всякий смысл. Янис попытался остановить Волка. Оказалось, что проще встать на пути камнепада. Пробираясь через заледеневшие заросли вслед за спутником, Янис мысленно перебирал свой запас ругательств. Из всех существующих возможностей провести утро грядущего дня Волк выбрал завалиться на место убийства — что-то это, конечно, напоминало. Не меньше трёх часов миновало, когда Янис различил сквозь поредевший снег светящиеся впереди окна. Небо начинало светлеть. Он поймал Волк за плечо, и тот всё же позволил себя остановить. — Что ты делаешь? — спросил Янис, пряча онемевшие руки под плащ. — Решил, что по сравнению с этим холодом костёр не так уж и плох? Взгляд Волка был тёмным и нетерпеливым. — Страдания людей оставляют тебя равнодушным, значит? — Страдания тех, кто уже умер — или тех, кто убил, и, возможно, расставил на нас ловушку? — уточнил Янис хладнокровно. — Последним я, конечно, сочувствую. Сидят, ждут, не знают, придём мы, или нет… ужасно. — Ты слишком высокого о себе мнения, — отрезал Волк. — Не всякое убийство пытается подставить лично тебя. — И я этому рад, — согласился Янис. — Но с каких пор нас это касается? Они обошли дом, пробираясь к дверям. Богатое охотничье поместье в глуши, из тех, где аристократы отдыхают от городских забот. Никакого другого жилья поблизости. Дорогу едва можно угадать по расступившимся деревьям. У конюшни Янис задержался. Жестом подозвал Волка. Следы копыт припорошены снегом — но видны. Им никак не могло быть больше часа. Кто-то покинул поместье верхом уже после убийства. Янис заглянул внутрь. В стойлах волновались две породистые лошадки — такие запрягают в лёгкий экипаж. Дверь дома была приоткрыта, и в прихожую уже успело намести снега. Они шагнули внутрь, топча образовавшийся сугроб. Янис закрыл дверь — и вой ветра утих, погрузив их в тишину. Снаружи продолжался снегопад – а здесь было тихо, прохладно и освещённо. Горели светильники. Смотрели со стен портреты. И не было ни малейшего сомнения в том, что источник тёмного волнения находится именно здесь. Некроманты замерли, прислушиваясь. В доме царила тишина. Янис выдохнул, непослушными пальцами стряхивая с плеч снег. Ни один из них не стал снимать плаща. Янис кивнул на арку, уводящую влево, Волк так же молча указал на правую. Они разошлись. Снова встретились в прихожей минут через пять. Янис покачал головой. Волк кивнул, и оба взглянули на лестницу, ведущую наверх. На втором этаже поместья было тепло. Подтаявший снег скатывался по складкам плаща и падал на паркет. Пальцы рук понемногу согревались, и Янис впервые за последние дни ощутил, как отпускает морозное напряжение в плечах. Но тревога не исчезала. Он первый заметил цепочку кровавых капель на полу: она тянулась из комнаты слева от лестницы. *** Комната была жарко натоплена, ярко освещена — и залита кровью. Окно, заледеневшее и покрытое узорами льда снаружи, изнутри было отмечено несколькими мелкими брызгами. Ковёр промок насквозь, и неприятно пружинил под ногами, как мшистая болотистая земля. Янис двинулся по комнате, медленно, скользя взглядом по резным столикам, аккуратно лежащему столовому серебру, расставленным вокруг стола стульям с мягкой обивкой. — Я не вижу следов борьбы, — сказал он. В трёх шагах от него Волк склонился над мёртвым мужчиной лет сорока. — Его застали врасплох, — сообщил он. — Но не всех же троих? — Янис шагнул дальше, остановился над телом женщины. Багровые порезы трещинами расходились по её шее и груди. — Взгляни. Он подобрал с ковра липкий от крови изогнутый нож с деревянной ручкой и странным, раздвоенным лезвием. – Видел когда-нибудь такой? – Это нож для сыра, – помедлив, откликнулся Волк. – Из набора, – он кивнул на приборы, оставшиеся на столе. Янис уронил нож обратно. Перевернул руку женщины тыльной стороной вверх. – Защитные раны есть. Но почему она не пыталась сбежать? Сколько людей нужно, чтобы убить их вот так, почти без усилий? Не меньше трёх. Я бы предположил, что четыре. — Или один ребёнок, — Волк поднял с пола за креслом мягкую тканевую лошадку. Они встретились взглядами: Волк — мрачным, Янис — обреченно-спокойным. — Заложник? — Скорее всего. Янис заново обежал взглядом комнату. Четыре тарелки. Положим, служанка за стол не садилась. Родители — и двое гостей? — Что ж,— он сделал глубокий вдох, — давай искать ребёнка. *** Ребёнка нашёл Янис – в кабинете за комнатой с убитыми. Она спала, забравшись под массивный письменный стол. Кудрявая девочка лет пяти, в светлом платьице - Янис понадеялся, что сцены убийства она не видела. Но понимал: не слышать она не могла. Он присел на корточки рядом со столом, осторожно позвал: – Эй. Малышка сразу же проснулась, испуганно забилась ещё дальше, глядя на незнакомца большими чёрными глазами. – Меня зовут Янис, – сказал он, осторожно пододвигая к девочке найденную игрушку. – Ты в порядке? Игрушку она забрала, но доверия на заплаканном лице не прибавилось. – Как тебя зовут? – мягко спросил он. – Йори, – откликнулась девочка. Добавила, слегка собравшись, повторяя урок кого-то из взрослых: – Дочь барона Эмро. – Прошу прощения, юная госпожа, – Янис продолжал говорить так же ласково и подбадривающе. – Вы видели, кто напал на вас и ваших родителей? За его спиной в комнату шагнул Волк, и замер, не желая мешать. – Эсу напала, – сообщила девочка. – Она сказала, что я хорошенькая... а потом взяла нож и держала его близко, вот тут, – она коснулась ладошкой своей шеи. – Мама очень испугалась. – Конечно, она испугалась за тебя, – вздохнул Янис. – Скажи, Йори, а Эсу была одна? Девочка замотала головой. – Нет, с ней был ещё монах. Они приехали вчера вечером. Папа с мамой пригласили их на ужин. Янис кивнул. – Твои родители очень добрые. И что делал этот монах, когда Эсу взяла нож? Йори крепче прижала к себе лошадку. – Он сердился. Сказал ей прекратить. Потом убил папу. 5. Когда Йори уснула в своей кровати, Янис вышел в коридор и аккуратно прикрыл за собой дверь. Волк ждал его тут – протянул тарелку с остатками ужина, устроился на полу по соседству с дверью. – У неё есть родственники в Золотом Порту, – сказал Янис шёпотом. – Но я не представляю, как мы туда доберёмся. С ребёнком по бездорожью не попутешествуешь. Волк согласно кивнул. – Есть экипаж, – сказал Янис, – но сомневаюсь, что мы сможем запрячь лошадей. – Должен быть конюх, – задумчиво проговорил Волк. – Схожу поищу. Через пять минут он вернулся – Янис уже доел, сонно растянулся на ковре. – Конюх был, – сообщил Волк, остановившись рядом. – Лежит за конюшнями, убит таким же ударом, что и барон. – Нам в любом случае придётся задержаться, – Янис повернул голову, взглянул на него с пола. – Если дом будет пуст, Тени могут отправиться за выжившей, а могут – за убийцами. Они встретились взглядами. Каждый, похоже, думал об одном и том же: так ли плохо, если Тени вернутся за монахами? Но оба знали, что так нельзя. – Кто-то должен оставаться тут, чтобы баронесса не бродила одна по дому, – Волк покосился на дверь детской. – Побудешь первым? Янис кивнул, снова закрывая глаза. Где-то за стенами дома постепенно разгоралось утро, но тут, в коридоре, царил приятный тёплый полумрак. *** Он проснулся, когда несколько часов спустя девочка приоткрыла дверь. – Доброе утро, Йори, – сонно сказал он, приподнимаясь. – Что-то случилось? – Я голодная, – голос девочки звучал тихо. Она стояла, кутаясь в слишком длинное для неё одеяло. Игрушку из рук она так и не выпустила. – Хорошо, – Янис поднялся, стараясь не делать резких движений. – Давай спустимся на кухню. Там должна быть еда, и печка, сможем развести огонь. Он проследил, чтобы дверь в столовую не попадалась ей на глаза. Уходя, они с Волком приоткрыли в комнате окно, чтобы охладить помещение, и заперли дверь, и теперь из-под двери тянуло ледяным воздухом. Янис понадеялся, что Йори не чувствует запаха крови. Сам он разучился определять этот запах ещё на первом году, когда только-только покинул Академию. В кухне он усадил Йори на скамью, завернул в одеяло, и стал растапливать печь, отвлекая её разговорами. Волк нашёл их, когда Янис снимал с огня котелок с супом. – Йори, знакомься, – Янис поставил еду на стол и потянулся за тарелками. – Это мой друг, он честный, как благородный рыцарь, и никогда тебя не обидит. Они уже виделись, ночью, но тогда обошлось без представлений. – А это баронесса Эмро, Йори. Очень умная и смелая девочка. Волк вежливо поклонился. – Рад знакомству, госпожа Йори. Йори, похоже, не боялась Волка. Она поглядела на него с любопытством, и спросила у Яниса: – А ваш друг – тоже некромант? Янис поставил ей на колени мисочку с супом, вручил ложку. – Он мой ученик. Выучится, и будет защищать людей, так же, как и я. – Если госпожа Йори не против, я тебя на время подменю, Янис, – предложил Волк. – Моему другу Янису нужно умыться после долгой дороги, – пояснил он с еле-заметной усмешкой. Сам Волк с мокрыми волосами, пахнущий ароматным маслом, похоже, только недавно выбрался из горячей ванны. Янис дождался, пока Йори согласно кивнёт. – Хорошо. Я скоро вернусь, Йори, и всё время буду недалеко. *** Смеркалось. В тепле гостиной на первом этаже, после ванны, с кубком яблочного вина – Янис чувствовал себя королём. Он разлёгся на диване, глядя, как Йори тихо играет на полу. Волк сидел в кресле ближе к дверям. Он раздобыл где-то книгу, и теперь читал в свете камина и пары свечей. Весь остальной дом погрузился в темноту. Йори отложила игрушки, подняла голову: – Папа сказал, раньше монахи были королями. Волк оторвался от книги. – Глава Церкви – он называется Архиепископ – был когда-то правителем, – подтвердил он. – Но это было очень давно. – Когда? – спросила она. – Чуть меньше трёхсот лет назад. — А кто король сейчас? — Сейчас страной правит Высокий Совет, — объяснил Волк. — Туда входят все дворяне и ещё самые богатые люди королевства. Туда же войдёте и вы, когда станете взрослой. Из этого числа тридцать человек составляют Малый Королевский Совет, а восемь избираются в Совет Министров. Йори задумалась. Янис спустил ноги с подлокотника и сел прямо. – А почему твой папа стал об этом говорить? – спросил он. Йори посмотрела на него, но, кажется, замкнулась в себе. Пододвинула игрушки поближе и нахохлилась. – Госпожа Йори, – позвал Волк. – Эсу что-то сказала об этом? Йори помотала головой. – А её спутник? – уточнил Янис. – Он сказал, что это было правильно. Янис переглянулся с Волком. Услышать такое от монаха не было странным – и всё же? Было ли в этом что-то большее, чем обычные разговоры? Янис почувствовал, как какая-то мысль ворочается на дне его памяти – но додумать не успел. Йори истошно завизжала. Янис вскочил – нож привычно лёг в руку, огонь знакомо полыхнул в венах. Тень выходила из стены. Чёрная, непроглядная. Янис скорее почувствовал, чем увидел: женщина. – Прикрой ребёнка, – крикнул он Волку, а сам встал между ними, одновременно шагая на границу между Здесь и Там. Женщина-Тень протянула вперёд руки, пригнулась, словно собираясь броситься. Янис услышал голос: хриплый, мёртвый. – Ты не тронешь мою дочь! Янис почувствовал, как просыпается в нём безумное веселье, которое всегда приходило в момент работы. – Тише, баронесса, – он выставил нож вперёд, готовясь к рывку, если она попытается его обойти. – Йори в безопасности. Мы позаботимся. – Ты не тронешь, – прорычала тень, и двинулась вперёд, слепо, но неукротимо. Янис выжидал. Вот сейчас… Кто-то перехватил его руку, выдёргивая из пальцев нож. Янис не ожидал этого. Отступил, позволяя Волку занять позицию, растерянно глядя ему в спину. Потом оглянулся – и метнулся к девочке, отвернул её от Тени. Незачем ей смотреть. Не видел, но слышал, как Волк говорит: – Я открываю тебе Дверь. Я забираю твой страх, твою боль, твоё горе. Ты свободна. Ощутил, как приоткрылась и захлопнулась Дверь, пропуская Тень. Он выждал ещё минуту. Знал: то, что переживает сейчас Волк – личное. И всё же – почему именно Волка? Этого он не понимал. Наконец за спиной послышались шаги. Янис выпустил Йори, принял у Волка нож. Спросил взглядом: “какого хера?” – но пока промолчал. Йори тихо плакала. – Янис? – Да, малышка? – Почему мама стала тенью? ей было очень больно? – Такое случается, – глаза Волка горели торжеством, но слегка охрипший голос оставался скорбным. – Когда смерть тяжелая, человек может заблудиться. Тогда ему нужна помощь, чтобы… – Дело совсем не в этом, – прервал Янис. Присев на корточки, он осторожно взял руки Йори в свои. – Твоя мама очень хотела тебя защитить. Настолько сильно, что не ушла туда, куда мы уходим после смерти, а осталась, и попыталась тебя найти. Тени сложно понять, кто опасен, а кто помогает. Но единственное, чего хотела твоя мама – чтобы ты была в безопасности. Она очень тебя любила, Йори. И продолжит любить и теперь. Девочка слушала, иногда судорожно вздыхая от недавних слёз. – А что теперь будет с мамой и папой? Янис вздохнул. Спросил осторожно: – Ты ведь понимаешь, что твои мама и папа умерли? Йори отвернулась, не делая, впрочем, попыток отойти. – Да. – Их нужно теперь похоронить. Но мы это сделать не можем – это должны сделать взрослые, которые знали твоих родителей. Мы отвезём тебя в Золотой Порт к твоей тёте, и ты всё ей расскажешь. Хорошо? – Хорошо, – кивнула она, прижимаясь к плечу Яниса. Он приобнял, погладил по спине. – Ты молодец, Йори. Самое страшное уже позади. Для неё – подумал он, бросая взгляд на стену, откуда появилась Тень. Но что творят эти двое монахов? Что — и зачем! — делает Эсу? 6. Девочка уснула. Волк стоял у окна, глядя в темноту за стеклом. Силы переполняли его. От былой усталости и хандры не осталось и следа. Боль, которую пришлось пережить, освобождая Тень, уже почти забылась, страх остался смутным облаком – но не мог перекрыть лёгкость, разлившуюся по телу. Лёгкость, от которой просыпались воспоминания о скачке верхом наперегонки с братьями, о солнечных лучах в разрывах облаков, о пригибающихся под ветром травах. Конечно, он был не прав, оттеснив Яниса, взяв его нож – но, с другой стороны, Янису не приходилось умирать всего несколько слепяще-снежных дней назад. Но теперь он был готов – действовать, делиться, явиться в Академию с необходимым предостережением – и силами что-то с этим делать. Янис куда-то отлучился. Ожидая его, Волк вспомнил: Эсу выпускает девочку, и та отчаянно напуганным зверьком сбегает за дверь. Аликс, отряхивая кинжал, глядит ей вслед. – Ну и что ты сделала? Сама будешь её искать потом. Эсу поднимается с кресла, не выпуская нож. В глаза своей добыче она смотрит с любопытством и азартом, без капли человечности. Аликс её раздражает. – Зачем мне её искать. – Так расскажет же! Эсу улыбается – изгиб искусанных губ обещает счастье и смерть. – Ничего она не расскажет, – вкрадчиво говорит Эсу, глядя в глаза матери. – Подержи служанку, пока я занята этой. Каждая минута ожидания длилась почти бесконечно долго – но в этом было наслаждение особого рода. Минуты принадлежали ему, как эта темнота снаружи, как причудливые ветви и звёзды, нарисованные на стекле инеем. Тихие шаги – Янис вернулся. Волк помрачнел, заметив в его руках охапку тёплой одежды. С брезгливостью пронаблюдал, как Янис раскладывает свою добычу на диван. Две длинные тёплые куртки с капюшонами и высокими воротниками. Шарфы. Перчатки. – Напомни мне, Янис, с каких пор мародёрство стало приемлемым? – Примерно с тех же, с каких некроманты стали отвечать за безопасность детей-сирот. Похоже, Янис понял по взгляду Волка, что аргументом это служить не может. – Там, снаружи, холодает, – напомнил он. – А закон хлеба и крова распространяется и на одежду, если есть потребность. Волк подошёл, оглядел вещи внимательнее – что ж, по крайней мере здесь действительно не было ничего сверх необходимого. – А ещё я нашёл для тебя вот это, – и Янис положил на стол чёрный свёрток. Волк развернул. Камзол. Не точно такой, как положено носить некромантам – но очень похожий. С аметистом у горла вряд ли кто-то заметит отличие. Усилием воли Волк сдержал искушение мгновенно согласиться. Да, это сделало бы его снова целым. Не просто ложным учеником другого некроманта – но собой, тем, кем он стал, перестав быть герцогом, воином, сыном и братом. Но необходимость ли это – или просто желание? Он пронаблюдал за борьбой внутри себя. “Не бери чужого” – или “не нарушай закон об одеянии”? Знал, победы какой стороны желает, но постарался остаться непредвзятым. В Золотом Порту есть дом Гильдии. Следовало просто добраться туда. Он бережно вернул камзол на стол. – Деньги и драгоценности ты не брал? – уточнил, внимательно глядя в глаза Янису. – Нет, – Янис нахмурился, в глазах засверкали молнии. – Ты достал, Серый. Ещё раз предположишь такое – и отсутствующая рука меня не остановит. – В таком случае давай обсудим, что мы намерены делать дальше. Янис сел в кресло, запрокинул голову, словно бы изучая резьбу на потолочных панелях. – По бездорожью до города – три дня, и это само собой отпадает. Но если идти трактом… Двое мужчин на дороге с маленькой девочкой… Я бы поостерёгся. – Между Триовражьем и Портом есть же какие-то ещё поселения? – предположил Волк. – Честно говоря, я не очень понимаю, где мы. Всё, что я точно знаю о вчерашнем ночном броске — мы шли по прямой. Да и то, это лишь догадка, потому что ты заставил меня продираться через колючие кусты, даже не попытавшись их обойти. А в каком направлении? Сколько мы прошли? — он пожал плечами. На миг Волку стало не по себе. В самом деле – почему он шёл сюда через снежную ночь, не слушая голоса разума – вообще никаких голосов? Он не привык руководствоваться порывами. Да, решение было верным – но он не мог знать этого заранее. Он не узнавал себя – и это ему не понравилось. Янис тем временем продолжал: — Йори говорит, по дороге из города они останавливались в какой-то деревеньке, поблизости, прямо перед тем, как свернули на лесную дорогу. Размышления о собственных поступках стоило отложить. Богатое поместье в лесу… — Деревня должна быть, — согласно кивнул он. — Кто-то привозит им свежие продукты, и людей, если нужны рабочие руки. – Значит, там мы можем нанять извозчика. Идея была здравой. – Разделимся, – предложил Волк. – Я договорюсь с местными, а ты присмотришь за девочкой. Обсуждать больше было нечего. Скрепя сердце, Волк поднялся наверх, и в морозной комнате достал из кошелька убитого барона несколько монет: заплатить извозчику. Против такой траты отец девочки точно не стал бы возражать, так что взять деньги было допустимым – но всё равно неприятным. Янис проводил его на крыльцо. – Постарайся вернуться без разъяренной толпы, – сказал он, пока Волк надевал перчатку. – И вообще вернуться. Буду ждать пять часов, а потом, если задержишься, захвачу поместье, объявлю себя бароном и останусь тут зимовать. – Да ну? Янис серьёзно кивнул, потом уточнил: — Шутки ведь не считаются за обман, верно? — Верно. Но не советую тебе этим злоупотреблять, — угрожающе-весело предупредил Волк. 7. Однообразие снежных сугробов и рывки экипажа, когда колеса соскальзывали с протоптанной колеи, сменились стуком колёс по камню, скрипом дерева, голосами. Ранний вечер расцвел огнями. Они миновали оживленный пригород, потом проехали под городской стеной. Янис насторожился, сел ровнее, приник к стеклу, пытаясь что-нибудь рассмотреть. Экипаж остановился на площади. В витражное окошко Янис видел только кусочек крыши и грязную мостовую, но было слышно, как проходят мимо люди, как торговцы предлагают зимние фонарики, как где-то неподалёку всадник торопит лошадь. – Ты помнишь план? – спросил он у Волка, распахивая дверцу. – Ты возьмёшь то, что тебе нужно, и тут же оттуда уйдёшь. Сразу же. План был простым: Янис отводит девочку к семье, тем самым давая Волку время добраться до дома Гильдии. Если всё пойдёт так, как нужно, они оба затеряются в городе прежде, чем кто-либо решит их искать. Янис спрыгнул на мостовую, подхватил закутанную в меха Йори на руки, чтобы тоже спустить на землю. – Договорились? – Я помню, – Волк смерил его красноречивым взглядом. – Тогда до скорого. Экипаж снова тронулся. Янис взял девочку за руку, уводя с середины улицы. Трёхэтажные домики теснились друг к другу в сумерках, на каждом доме – лампады разноцветного стекла. Снег под ногами расцвечивался алыми, зелёными, желтыми бликами. Золотой Порт – богатый город, а это был ещё и один из самых зажиточных его кварталов. Первые этажи домов отданы под дорогие лавки. Взгляд Яниса зацепился за вывеску ювелира, рядом расположились двери торговца тканями. – Сейчас мы прогуляемся к дому твоей тёти, – сказал он Йори. – Это, как я понимаю, совсем рядом. Скоро ты будешь дома. Сказал – и тут же пожалел об этом. Вряд ли Йори называет домом именно это место. Но девочка, кажется, не расстроилась. Он узнал направление у почтенного седого купца, и повёл Йори вперёд, стараясь не спешить. Тревога за Волка не отпускала. Как только Йори окажется у родственницы, счёт пойдёт на минуты. Про некромантов тётя баронессы узнает быстро, а дальше – станет ли дослушивать? Новая куртка – широкая, с обилием карманов – была ещё и очень тёплой. Янис порадовался, что он сейчас здесь, а не пробирается по льду Змеиной реки. Он чувствовал сразу и беспокойство, и воодушевление: до города они добрались быстро, удача снова улыбалась, хорошо бы так было и дальше. Они остановились через улицу напротив ворот особняка. Йори узнала дом и герб, значит, всё было правильным. – Ну вот, – сказал он, присаживаясь, чтобы оказаться на уровне девочки. – Нам пора прощаться, Йори. Она нерешительно оглянулась на ворота. – Ты ещё придёшь? – Я не знаю, малышка. Но мы всегда где-то рядом, чтобы помочь. – Приходи! Я стану баронессой, и ты можешь жить в моём замке. Янис тепло улыбнулся: – Это очень доброе предложение, Йори. Он поколебался, потом осторожно обнял её. – Береги себя, ладно? – Хорошо. – Тогда беги, – и он кивнул на ворота. Минута – он удостоверился, что её впустили, что один из привратников опрометью бросился в дом – доложить хозяевам – и Янис нырнул в присмотренный заранее переулок. Две минуты – и он растворился в рыночной толпе. Через три, спросив дорогу, он уже двигался к реке сквозь синие вечерние сумерки, мимо праздных прохожих и спешащих по поручениям слуг. В этом городе отыскать его будет невозможно, если только не знать, где. Янис знал, где искать Волка. *** Казалось бы, ну не могло безумие докатиться до Золотого Порта и заразить всех его обитателей. И всё же Янису было не по себе, когда пришло время показать брошь лакею у дверей ресторана. Его пропустили. Повели куда-то в задние комнаты — и Янис мог только выше и выше поднимать брови при виде золотых светильников, мраморных арок и шёлковых занавесей. В таких местах ему ещё бывать не приходилось. — Ну ни хера себе, — заявил он Волку, который, как оказалось, уже сидел за столом, в комнатке в самом конце коридора. — Почему не сразу в герцогский замок? Ответа он не ждал. Разглядывал Волка. Куртку тот повесил на спинку стула, и теперь блистал в новом камзоле, броши, с ножом и кинжалом на поясе. Ничего в нём не осталось от погибшего в лесу парня — разве что цвет волос, но кто вспомнит, какой там был на самом деле цвет волос. Непроницаемое лицо Волка не позволяло понять, что он чувствует, но Янис готов был поклясться, есть в положении головы что-то гордое и — радостное. — Что ж. Он сел за стол, примериваясь к ближайшему блюду. Несколько минут они ели в молчании. Янис придержал кусок жареного мяса, который Волк вознамерился разрезать, потом отрезал и себе, и, почувствовав первую сытость, откинулся к спинке. — Судно отходит через два часа, — сообщил Волк. — Я предупредил, что нас будет двое. — И они не нашли предлога отказать? — Нет. — Отлично, — Янис покосился на дверь — но вряд ли их кто-то слушал. На всякий случай он понизил голос: — В доме всё в порядке? — Да. Я не заметил ничего тревожащего. А как баронесса? — Дома. Он снова поглядел на дверь. — Слушай, Серый... На судне может быть не до этого. Что ты видел? Волк помолчал, глотнул воды. Потом коротко пересказал чужое воспоминание. Янис медленно кивнул. Глаза его потемнели. Он вертел в руках нож, поглядывая на отблески света в лезвии. — Ты понимаешь? — спросил он. — Нет, — Волк отодвинул тарелку, взглянул задумчиво. — В таверне они могли планировать нас подставить. С Коником, полагаю, случилось что-то похожее. Но здесь — никто не мог знать, что мы окажемся рядом. Я не вижу в этом никакого смысла. — А его тут нет, — подтвердил Янис, — Аликс, возможно, следует какому-то бесчеловечному плану. Но Эсу — нет. То, что ты рассказываешь... Ей просто нравится убивать. Она хочет крови ради самой крови. Помнишь, Йори сказала, что Аликс был против? Волк кивнул. Его лицо стало жестче и холоднее. — Она убивает женщин, — сказал он. — И она будет убивать, пока может, — Янис поморщился, взглянул с сомнением. Бросил нож на стол. — Возможно, слова Йори заинтересуют стражу. Но я не знаю... Волк поглядел на мигающий огонёк свечи в светильнике. Одна из свечей догорала. — Или они поверят ей, или нет. Наш голос тут всё равно ничего не решит. — Потому что мы некроманты. Волк взглянул на него с лёгкой усмешкой. — Потому что нас там не было, — напомнил он.