За чертой

1 . Большую часть пути до Золотого Порта Янис спал. Просыпаясь, он не мог есть. Чувство тошноты преследовало его наяву и во сне, рождая спутанные сновидения. Посреди ночи он просыпался от жуткого холода. Потом засыпал, дрожа, и просыпался снова в середине дня, не понимая, какое сейчас время суток, и сколько они уже в пути. Когда пришло время сходить на берег, Волк молча подставил ему плечо, и свёл по обледеневшему трапу, страхуя каждый шаг. Был вечер. Огни города отражались в реке, дрожали, исчезая, когда ветер поднимал рябь. Судно становилось на стоянку в Золотом Порту. Волк предложил поесть, и затем найти новый корабль. Янис мог только кивнуть. Ему всё ещё казалось, что земля под ногами покачивается. Они двинулись по извилистой портовой улочке. Янис старался не отставать. Волк, который время от времени оборачивался, чтобы проверить его, и без того шёл медленнее, догадываясь о состоянии спутника. Город лишь слегка изменился за эти дни. Такой же сияющий, ещё более оживлённый. До Зимнего Солнцестояния оставалась неделя — на площадях развернулись ярмарки, на перекрёстках продавали горячие пироги с рыбой и капустой. Запах их слышался издалека. Они свернули на широкую мостовую. Янис поднял голову. Узнал: впереди светились окна того же трактира, где они ужинали накануне отбытия в Академию. Улица перед входом была очищена от снега, несколько всадников гарцевали перед группой мужчин и женщин в дорогих платьях. Волк отогнул ворот куртки, кивнул слуге у входа. Янис остановился рядом, стараясь дышать ровно. Чем скорее их пропустят, тем скорее он сможет сесть. — Прошу меня простить, господа, — слуга говорил заученно вежливым тоном, но взгляд у него был неприятный. — Прошу, подождите здесь. Янис поймал взгляд Волка — Волк был раздражён. Через мгновение слуга вернулся — вместе с управляющим, высоким мужчиной в дорогом плаще поверх камзола и белых перчатках. — Прошу прощения, господа, — голос управляющего был жёстким. — Мест нет. — В самом деле? — голос Волка нехорошо зазвенел. — Тогда, может, вынесете нам горячего вина? Управляющий покачал головой. — Я прошу вас уйти. — По какой причине? — В нашем заведении не место… для таких, как вы. Янис коснулся локтя Волка. — Он прав. Пойдём. У него не было сил, чтобы возмущаться. Следовало убраться раньше, чем они привлекут ещё больше внимания. Волк отступил. Янис повёл его назад, к перекрёстку. Молодая девушка в красном лоскутном плаще предложила им купить пирогов. Янис оглянулся — никто не стоял слишком близко. — Угостишь бесплатно? — спросил он. — У нас с другом нет денег. — На каком основании? — усмехнулась она беззлобно. Янис приоткрыл брошь, наблюдая за её лицом. Девушка смутилась. Потянулась к жарнице, где на углях пироги оставались тёплыми всю ночь. — Само собой, господа. Доброй дороги. Они сели на скамью, поставленную рядом с кострищем. Янис забрался с ногами. Чувство голода внезапно вернулось — и он, обжигаясь, сжевал пирог за считанные минуты. — Нужно быть осторожнее, — сказал он, отряхивая куртку. Волк мрачно кивнул. — Что ты предлагаешь? — Переодеться. Что тут ещё предложить. Волк вздохнул. Янис закатил глаза. — Ну давай, объясни мне, почему нет. Волк поглядел на него задумчиво. — Могу объяснить. Мы отвечаем не только перед собой. Мы отвечаем за облик всей Гильдии. Каждый наш поступок отражается на ней. Если ты снимаешь камзол, ты рискуешь тем, что верить перестанут всем некромантам. Если тебя узнают, лжецами сочтут всех и каждого. Рисковать репутацией Гильдии — решение, которое никто из нас не имеет права принимать в одиночку. Янис слушал, чувствуя, как по телу разливается тепло после сытной еды. Туман в голове немного рассеялся. Говорить стало легче. — Хорошо, — откликнулся он. — Репутация. Это мне знакомо. Преступники тоже не нарушают своего слова — иначе кто станет в следующий раз договариваться? Но если вторая сторона договора нарушила свою часть, и твой дом окружён их людьми — даже самый честный вор сочтёт договор расторгнутым, и будет защищать свою жизнь любым способом. Волк слушал внимательно. Янис видел по его лицу: Волк не согласен. Но он слушал. — Кто же расторгнул договор в данном случае? — спросил он, когда Янис умолк. — Общество. Мы заключили соглашение: мы носим камзолы и броши, чтобы вы узнавали нас. Но это был не подарок, это договоренность, обе стороны защищают свою безопасность. Теперь же нас начали убивать — прицельно, одного за другим. Договор расторгнут. — Убивают конкретные люди, — возразил Волк. Янис покачал головой: — А остальные не пытаются защитить. И, знаешь, даже ради людей в целом — кого защитит гильдия, если её вырежут в полном составе, а книги сожгут? Волк задумался. Задержал взгляд на прохожих, покупающих пироги у юной торговки. Угли светились красным, факелы на перекрестке делали ночь ещё чернее. — Честь — это не только про репутацию. Это ещё про собственное достоинство. Это знамя. Сокровище, которое ты несёшь на щите, и потерять его — значит потерять самое важное. Янис помедлил. Слова Волка шли ему — в отблесках огня его лицо казалось особенно благородным. Потом он снова покачал головой. — Ты положил его на щит, на всеобщее обозрение. Я держу его при себе. Возможно, на щите оно красивее, и больше тебе нравится. Не вопрос. Но меня устраивает то, о котором знаю я. Что подумают остальные — не моя забота. Волк ответил ему задумчивым взглядом. Потом поднялся: — К сожалению, я должен признать, что в конечном итоге ты прав. Нам нужно быть в безопасности, чтобы выполнить свою задачу. — Уже? — насмешливо изумился Янис. — А ведь я даже не использовал свой главный козырь. Волк приподнял брови. — Слушаю. — Мы не можем носить камзолы, — Янис согнал с губ улыбку, но взгляд остался весёлым. — Мы больше не принадлежим к Гильдии. Если не веришь мне, спроси Коменданта. Волк помедлил пару секунд, прежде чем ответить — Действительно. Я всё ещё иногда об этом забываю. *** Янис не знал город, так что к дому Гильдии их снова вёл Волк. Здесь фонари горели реже, но дома стояли жилыми, и некоторые окна ещё светились. Янис шёл, глядя под ноги, не осматриваясь по сторонам. Усталость вернулась. Он не заметил, как остановился Волк, и налетел на его протянутую руку – спутник замер, но остановить Яниса не забыл. Пришлось поднять взгляд. Дом Гильдии в конце улицы чернел выбитыми стёклами и выломанными ставнями. Дверь была распахнута настежь, но свежий снег у крыльца лежал нетронутым. – Оставайся здесь, – приказал Волк. – Дальше я сам. Янис молча прислонился спиной к стене дома. Посмотрел, как Волк идёт вперёд, поднимается на крыльцо, исчезает в дверном проёме. Потом прикрыл глаза. Кто-то вышел из соседней двери, встал рядом. Янис почувствовал, как пахнет травяным дымом – похоже, прохожий решил раскурить трубку. – Какой позор, – тихо, но уверенно проговорил незнакомец. Голос был хрипловатый, выветренный временем. Янис открыл глаза. Старик рядом с ним раскуривал трубку и смотрел на дом Гильдии. Янис поморщился. Уточнил: – О чём ты, отец? – Да о чём же, вон, дом некромантов разгромили, – старик указал рукой. – Хороший был дом, добротный. Где теперь будем искать защиты, никто не задумывается. Зачем думать, когда можно камни кидать? Янис кивнул, чувствуя облегчение. Осторожно спросил: – Там хоть никого не было? – Нет, к счастью, пустой стоял, – старик повернул голову, пригляделся к случайному собеседнику. – Какой-то ты слишком бледный. Тебе бы присесть. Давай, обопрись, – он поддержал Яниса под локоть. Янис присел на ступеньки чужого крыльца. Подождал, пока в глазах снова прояснится. Пояснил: – Я недавно болел, ещё не до конца оправился. Ничего серьёзного. – Бывает, – подтвердил старик спокойно. – Так ты, значит, некромантов не боишься? – спросил Янис ещё через время. – А чего я стал бы их бояться? Люди делают свою работу. Если в стаде и завелась паршивая овца – не повод всех сразу одним цветом мазать. – Верно. А завелась? – Да кто ж его знает? Своими глазами не видел, утверждать не возьмусь. А ты что думаешь, молодой человек? — Я? Янис прикусил губу, усмехнулся. — Ну, я думаю, что если идёшь через весь этот снег, мечтая о доме, надеясь на тёплую постель, делаешь своё дело, помогаешь понемногу, а в конце пути видишь, что твой дом разрушен, и тебе больше никто не рад — это должно быть очень неприятно. Они помолчали. Старик курил, Янис ждал. Потом они вместе пронаблюдали, как Волк возвращается из дома Гильдии. Янис искоса поглядывал на старика, но его лицо оставалось невозмутимым. Волк подошёл. Склонил голову, здороваясь с незнакомцем. Остановился рядом с Янисом. – Ничего. Не думаю, чтобы что-то вынесли, но испортили всё, до чего дотянулись. Нашёл только вот это, взамен твоему утраченному, – он протянул пояс с железным ножом. Пока Янис надевал пояс, старик молчал, потом кашлянул, убирая трубку в мешочек. – Нужна помощь, господа некроманты? – Не откажемся, отец, – откликнулся Янис. *** В доме старика они переоделись. Раздобытая одежда была простой, но хорошо сшитой, и пришлась впору. Янис закрепил брошь под рубашкой, и, поколебавшись, положил камзол на кровать. Оглянулся на Волка. Встретил его внимательный взгляд. — Ты можешь идти? — спросил Волк. — Угу. Один за другим они вышли в прихожую. Старик ждал их. – Уверены, что не останетесь на ночь, молодые люди? – спросил он. – Мне не в тягость. – Благодарю вас, – Волк взял разговор в свои руки. – Но нам каждый час дорог. Поспим в пути. Янис зашнуровывал сапоги. Поглядел на них с пола. – Слушай, а как мы… – внезапная мысль заставила его скривиться. – Так не получится. В этой одежде нас на корабль без денег не пустят. Я бы ещё договорился, отработал бы – но не в таком состоянии. А ты… – он дернул плечом. – Не получится. Волк замер, придерживая на плече куртку. Старик нахмурился. – Так вам нужно на корабль? С этим я могу помочь. Сорок лет под парусами проходил. Могу договориться, чтобы вас на борт взяли. Вам вниз по Золотой? – В Столицу, – откликнулся Волк. – Ну, само собой. Я бы вас с моим старшим матросом отправил – он капитаном стал – да он вчера вышел. Но и без него найдётся судно. Янис кивнул, не веря их удаче. *** На улице царила глубокая ночь. Улицы почти опустели. Лёгкий снежок, падая с неба, серебрился в свете фонарей. Тянулись по земле длинные тени от идущих — Янис смотрел, как меняется цвет, когда они проходят мимо нового фонаря. На подходе к порту старик приостановился, оглянулся на спутников. – Не хочу вас обидеть, молодые люди, но – как мне вас представить? Я сказал бы, как есть, да вы теперь одеты… не совсем подобающе вашему ремеслу. Янис бросил взгляд на Волка – если кто и оскорбится, то он. – Охотники из Арната, – сказал, заметив, что Волк растерялся. – Кэйто и… – Фарэй. Имя не подходило для простолюдина, но Янис не стал спорить. – Кэйто и Фарэй, мои внучатые племянники, – старик хитро подмигнул им. – Только не из Арната – далековато. Сводные братья по матери. Узнали, что матушка слегла с лихорадкой, и спешите в Белый город её проведать. Янис пронаблюдал, как отвращение на лице Волка сменяется смирением, и слабо улыбнулся старику: – Спасибо, дедушка. Легенда была хорошей. Объясняла спешку, объясняла неравнодушие, проявленное к ним стариком. Чем проще – тем лучше. Янис про себя порадовался, что ему не пришлось ничего придумывать. Его снова знобило. Как во сне он поджидал на пристани, пока Волк со стариком ходили искать корабль. Не замечая ничего вокруг, поднялся по трапу на небольшое торговое судно. Маленькая палуба – куда меньше, чем корабль, на котором они добирались сюда. Всего несколько шагов, короткая лесенка в трюм, и вот уже можно упасть на выделенную ему жёсткую лежанку. Янис уснул мгновенно. 2. Янис проснулся от того, что рот зажали ладонью. Дёрнулся в панике. Открыл глаза. Увидел лицо Волка в полумраке, деревянные доски палубы над головой, и на миг утих, пытаясь сообразить, что происходит. Руку убрали. Волк отодвинулся, прислонился спиной к какому-то деревянному ящику. Янис приподнялся, сел. Спросил взглядом: “Что такое?” — Ты кричал во сне, — тихо пояснил Волк. Янис огляделся. Тесный закуток между бочками и ящиками — их спальное место. В полуметре виднелась голова спящего матроса, откуда-то из-за ящиков доносился храп второго. Тускло светились угли в жаровне. Из люка, ведущего на палубу, просачивался слабый свет предутренних сумерек. Сердце колотилось, как после драки. — Что-то снилось? — уточнил Волк. — Да, — Янис вспомнил. — Меня похоронили заживо. Очнулся уже в гробу, закопанный в землю. Он говорил шёпотом, пытаясь поскорее избавиться от жуткого послевкусия сна. Волк кивнул. Янису показалось, что в его взгляде мелькнуло понимание. Янис закутался в куртку, дыша, успокаиваясь. – Мы плывём? – спросил он через полминуты. – Всё в порядке? – Да. Капитан сказал, путь займёт четыре дня. Волк замялся, мельком оглянулся на спящего матроса. – Дедушка заплатил за нас. – Что? – растерялся Янис. – Он заплатил. Я видел, как он передал деньги капитану. Он не хотел, чтобы я заметил. Скажи, Кэйто… ты ведь не пытался его к этому подвести? – Нет, – Янис на миг прикрыл глаза. – Хватит, братец. Так и собираешься до конца дней припоминать мне моё прошлое? Волк наклонил голову набок, глядя на него оценивающе. Потом кивнул: – Нет, я верю. Приношу свои извинения. Янис прищурился. Потом тоже кивнул. – Проехали. Так ты говоришь, он заплатил? Значит, нас покормят? – Полагаю, да. Волк опустил взгляд на свою руку. Сказал так же тихо, не поднимая глаз. – Признаюсь, я не представляю, как мы будем выживать без денег. – Тебе-то что об этом переживать? Ты же всегда можешь попросить денег у родственников… по отцовской линии. По изумлённому взгляду Волка Янис понял, что сказал что-то не то, но всё никак не мог сообразить, что именно. – Попросить денег у родственников? – шёпот Волка выражал такую иронию, что Янис на мгновение позавидовал. – Позволь уточнить, в качестве кого? – Ну, как… – Янис запнулся, когда до него дошло. Тихо фыркнул, представив, как Волк в своём новом теле пытается убедить папу-герцога, что он его родной сын. – Может, у тебя найдутся друзья с деньгами? – поинтересовался Волк, и было заметно, как он пытается не выразить лицом отношения к возможным друзьям Яниса. Янис покачал головой. – Честно говоря, до сих пор мне не очень везло с друзьями, – сказал он, устраиваясь поудобнее. Разговор помогал проснуться и забыть смертельный ужас, пережитый во сне. – А те, что были… Погибли. – Сожалею, – откликнулся Волк. – Как это произошло? Янис задумался, решая, как объяснить понятно для Волка, но непонятно для всех остальных. – Помнишь разбитое окно? – спросил он тихо. Волк еле заметно кивнул. В его взгляде больше не было пренебрежения. – Следующей ночью на наш дом… напали. Я успел сбежать, но остальным не повезло. – Сожалею, – повторил Волк мягко. Янис задержал на нём свой взгляд. Волк был первым, кому он рассказал об этом. Стало больно – но в то же время как будто немного спокойнее. – Я виноват в этом, – сказал он неожиданно для себя. Волк задумчиво качнул головой – то ли споря, то ли согласившись. – Я знаю, что ты этого не хотел, – сказал он, словно бы напоминая. И Янис вспомнил: он и впрямь знает. Хмыкнул. Коротко кивнул: “Не хотел”. И замер, почувствовав что-то. Не совсем давящее и жуткое ощущение тени. Не совсем леденящее и тошнотворное чувство присутствия поблизости вурдалака. Что-то тоскливое, холодное, тяжелое – как жажда. Как тёмная вода над головой. Волк всё ещё смотрел на него, но в его взгляде отразилось: он тоже почуял. Несколько секунд они оба ждали, прислушиваясь. Молчаливый вопрос Волка: “Что это?” Такой же ответ: “Я не знаю.” Совсем рядом. На судне? Волк шевельнулся, собираясь подняться. Янис приподнял ладонь, останавливая его: – Ты куда? – Выйду на палубу, подышу свежим воздухом, – даже в шёпоте слышалось его напряжение. – О, тогда я тоже. Волк протянул ему руку, помог тихо и быстро подняться на ноги. Янис быстро огляделся. Трюм был совсем маленьким, и почти полностью набитым грузом. Два спальных места пустовало. Они поднялись по лесенке и вышли в сизые холодные сумерки. Парус. Двое матросов стояли на носу корабля, у ещё одной жаровни, тихо переговариваясь. На корме возвышалась капитанская каюта – снаружи даже и не скажешь, что там внутри можно жить. Волк кивнул на корму, показав жестом, что можно пройти в обход каюты. Янис доверял его чутью. Двинулся туда. И тут с кормы раздался истошный крик. Янис оказался на месте первый. Плотный мужчина, хорошо одетый, отступал от борта, бледный и ошарашенный. Он пытался застегнуть пояс, но руки плохо его слушались. Янис перегнулся через борт. В тёмной рыжей воде ничего не было видно. – Что с вами? – услышал он за спиной голос Волка. – Ничего, – мужчина пытался справиться с голосом, но Янис отчётливо слышал страх и отвращение, а ещё гнев. – Мне привиделось. Темнота… Какая-то коряга… Янис обернулся. Вмешался, пока Волк не начал настаивать. – Со мной такое постоянно случается. Ненавижу зимние сумерки. Вы капитан? Незнакомец обернулся к Янису. Волк за его спиной покачал головой: “Нет”. – Я пассажир, – отозвался незнакомец, постепенно овладевая собой. – Нарис из Сашима, торговец. – Кэйто, – отозвался Янис. – Рад знакомству. Это мой брат Рэй, – представил он Волка. – Вы тоже в Белый Город, господин Нарис? – Да, – похоже, присутствие людей возвращало торговцу уверенность. – Какой холод, – пожаловался он, растирая руки. – Я, пожалуй, попробую ещё поспать. Янис проводил его взглядом. Нарис свернул в каюту капитана – видимо, заплатил достаточно, чтобы расположиться в максимально комфортных условиях. Матросы, встревоженные криком, уточнили у него что-то, и тоже вернулись к своему посту. Янис переглянулся с Волком. Коротко кивнул на маленькое окошко в задней стене каюты: приоткрытое. Разговаривать здесь не стоило. – И впрямь зверский холод, – сказал он, ещё раз оглядывая воду. Сколько хватало глаз – только рябь на воде, да тонкий лёд у берегов. Никаких коряг, никаких чудовищ. – Вернемся? Они снова спустились в трюм. Здесь было сыро и прохладно, но воздух уже не казался острым и хрустящим. Можно было спокойно дышать, и не прятать руки в рукавах. Запахи грязи и копченостей смешивались в неприятный душный покров, но быстро переставали замечаться. Янис сел на прежнее место, спиной опираясь на туго набитый мешок. Волк устроился напротив. – Что там произошло? – окликнул их один из матросов. – Торговцу привиделось что-то, – ответил Янис небрежно. – Чуть за борт не выпал. Матрос тихо выругался. Повозился и снова затих. – Интересный человек, – осторожно начал Янис вполголоса. – Что такое он мог увидеть? – В детстве, – откликнулся Волк медленно, – я слышал историю про утопленниц. Рассказывали, что иногда утонувшие девушки становятся речной нечистью, и преследуют… тех, кого считают виновными в своей смерти. – Что-то припоминаю, – Янис старательно вспоминал рассказы Охотницы. Про утопленниц там было совсем мало. Но что-то же было? Он принялся жестами пересчитывать людей на корабле. Указал на себя, на Волка, на спящих за нагромождением товаров матросов. Двое в трюме, двое на носу… Двое в каюте? Показал восемь пальцев, спросил взглядом: “Да?” Волк кивнул. – Из-за тебя никакая дева не топилась? – деланно легкомысленно поинтересовался Янис. – Насколько мне известно, нет. – Из-за меня тоже. Значит, нам и переживать не о чем. Он приподнял шесть пальцев, как бы подытоживая: остаётся шестеро возможных жертв. Задумался. Снаружи начинался неторопливый зимний рассвет – значит, до следующей ночи утопленница – если это она – не явится. Храпевший матрос проснулся, заворочался, потом выбрался на палубу. – Пойду узнаю насчёт завтрака, – Волк тоже поднялся на ноги. – Постарайся подружиться с поваром, – предложил Янис. – Это обычно окупается. – Не уверен, смогу ли, – Волк ответил на удивление серьёзно. – Я успел заметить, что у тебя хорошо получается ладить с людьми. Правда, только если ты не успеваешь им нагрубить. Янис хмыкнул. – Ничего, скоро я поправлюсь, и снова начну успевать. Ты ещё пожалеешь, что не оставил меня с дедом. Он, в отличие от тебя, сразу всё просёк, и даже приплатил, чтобы поскорее от нас избавиться. Получив в награду скептический взгляд Волка, и проводив его взглядом наверх, он снова лёг. Заснул почти сразу, провалился в глубокий, спокойный сон. *** В следующий раз Янис проснулся от запаха еды. Над миской горячей каши поднимался пар. Когда Янис сел и забрал миску на колени, Волк вернулся со второй. Снаружи уже рассвело. Янис чувствовал, как корабль слегка покачивается на воде. Неподалёку снова кто-то спал — видимо, из дежуривших ночью матросов. Они поели в тишине, потом Янис спросил: — Какие-то новости? — Познакомился с нашим поваром. Волк покачал головой: “Не он”. Янис кивнул, отметил мысленно: “осталось пятеро.” — Что Нарис? Проснулся уже? Выражение лица Волка стало бесстрастным. Янис помнил такой взгляд. Похоже, торговец Волку очень не нравился. — Да, проснулся. — Отлично, — Янис с интересом поглядел наверх, на выход к палубе. — Пойду пообщаюсь. На палубе было четверо человек. Капитан кивнул Янису без интереса, и двинулся дальше. Он прохаживался вдоль борта, оглядывая поросшие лесом берега реки. Солнце уже поднялось, и тускло светило сквозь облачную завесу. Вода у берегов затягивалась льдом, который тянулся к кораблю извилистой кромкой. Повар стоял у жаровни, беседуя с матросом — оба ещё завтракали. Поблизости нашёлся и Нарис — он с равнодушным видом сидел на скамейке на носу корабля. Янис отдал тарелки повару, остановился рядом. — Кэйто, — представился, с наслаждением вдыхая речной ветер. — Благодарю за завтрак, он меня буквально поднял на ноги. Повар усмехнулся: — Лесть, чтобы получить добавку? — Лесть, чтобы получить добавку в будущем, — весело откликнулся Янис. — Смотрю, мы быстро движемся. Течение? — Ага, — откликнулся матрос. — Вниз всегда легко. — А как вы обратно пойдёте? Будете грести? Матрос кивнул, повар тоже. — Обратно сложнее. Обычно стараемся найти парочку пассажиров, и гребём вчетвером, с заменой. — Вчетвером? — А ночью становимся на якорь, — пояснил повар. — Понял! — Янис присел на скамейку рядом с Нарисом, но лицом к собеседникам. — И как коротаете свободные дни? Кости? Карты? Матрос и повар с досадой переглянулись. — Капитан запрещает нам играть на борту, — пояснил повар. — Но, может, господин Нарис составит вам компанию. — А что, господин Нарис, сыграем? — предложил Янис. Торговец посомневался, но кивнул: — Кости. Я принесу свои. Этим вашим карточным трюкам я не верю. Янис подождал его у спуска в трюм. Потом провёл к своей лежанке. Нарис поморщился, всем своим видом показывая недовольство от царивших тут запахов, но прошёл. Волк встретил Яниса вопросительным взглядом. Янис устроился рядом с ним, приглашающе махнув гостю на место напротив. — Тебе не предлагаю, братец, — сообщил он Волку ехидно. — А то ты и вторую руку проиграешь. Волк нахмурился, пытаясь сообразить, о чём речь. Увидев кости, нахмурился ещё больше. — На что играем? — деловито уточнил торговец. Янис выложил на пол кинжал. При взгляде на него заныл порез на левой руке. Порез уже почти зажил, но он всё ещё перевязывал ладонь, чтобы не потревожить рану. — Наши медяки вас вряд ли заинтересуют, господин Нарис, — сказал он с показным равнодушием. Нарис повертел в руках кинжал. — Пять серебряных, — заявил, роняя его обратно. — При всём уважении, — улыбнулся Янис, — он стоит не меньше двенадцати. — Не больше восьми, — буркнул Нарис. Янис поглядил рукоять, подкинул нож. — Готов сойтись на десяти… нет, на десяти с половиной. Нарис отсчитал девять серебряных монет, убрал кошель. — Ни одной монетой больше я за этот клинок не дам, — уточнил он. Янис пожал плечами. — Ладно. Тогда давайте на монету за раунд, — предложил он. Янис изучил кости, одолженные торговцем. Рядом медленно закипал Волк. — Начнём, — решил Янис. Они бросили кости. Стук по деревянному настилу, тихое перекатывание. Считали они одинаково быстро. — Одна монета ваша, — признал Янис. Новый бросок. На этот раз ему повезло больше. — Равны, — сказал он, и, оглянувшись на Волка, заявил ему со смешком: — Учись, брат. Ещё два броска — счёт дошёл до двух серебряных монет в пользу Яниса. Торговец начал хмуриться. Янис откинулся назад, к стенке ящика, задумчиво взвесил в руке кости. — Понизим ставки? По половине монеты, — предложил он. Им везло почти по очереди. Очень медленно они сражались за следующую монету, то отступая на полшага, то снова отвоёвывая их. — Кэйто, прекращай, — потребовал Волк. Янис отмахнулся: — Отстань. Снова бросил кости. Чёрные точечки показывали четыре и четыре: восемь. У Нариса напротив — только семь. — Три монеты мои, — улыбнулся Янис. Собрал кости в ладонь, помедлил — и опустил обратно. — Пожалуй, на этом закончим. — Вы это серьёзно? — взгляд Нариса наполнился неприязнью. — Какие-то три монеты? И ради этого затевать игру? — он явно рассчитывал отыграться. Янис потянулся, ловко подхватил с пола свой выигрыш. — Нужно уметь останавливаться. Удача редко улыбается долго. Но впрочем… Можем сыграть в карты? Торговец смерил его подозрительным взглядом. — Моей колодой, — решил он наконец. — И позовём кого-то из матросов в свидетели. Он ушёл за картами, не забыв собрать с настила оставшиеся монеты. Янис обернулся к Волку. Тот смотрел гневно. Янис закатил глаза. — Сам же говорил, нам нужны деньги. — Я не предлагал тебе их красть! — Тише. И как, по-твоему, я мог жульничать с его костями? — Ты должен был обсудить со мной прежде, чем… — Волк умолк, услышав, как кто-то спускается в трюм. В наблюдатели Нарис позвал уже знакомого Янису повара. Один из отдыхавших матросов — его представили как рулевого — тоже подтянулся посмотреть, и в закутке стало совсем тесно. Повар раздал карты. Янис, ещё не взглянув на них, кивнул сопернику: — По половине серебрушки вам играть не понравилось? Вернёмся к целой? Торговец мрачно кивнул. Янис развернул к себе карты. Играть он умел. Почти без усилий выиграл две игры подряд — быстро, не щадя противника. Матросы посмеивались, наблюдая за игрой, подбадривали Нариса. Янис выиграл в третий раз. Жестом остановил потянувшегося раздавать карты повара. — Думаю, теперь точно хватит. С вас три серебрушки, господин Нарис. Одну, если можно, медяками. На этот раз торговец не спорил. Отдал деньги, пробрался через сидящих и скрылся наверху. Янис вернул кинжал в ножны, убрал деньги — все, кроме одной серебряной монеты. Её он пододвинул к повару. — Угостите команду за меня, когда будем в порту? — Конечно, друг. Монета исчезла. Янис подвинулся, пересаживаясь на освободившееся место, потянулся. — Слышали крик ночью? Это господин Нарис предвидел, что мы с ним сегодня сыграем. Матросы рассмеялись. Волк сидел всё такой же напряжённый. — Ну а если серьёзно, — Янис понизил голос, — он, кажется, видел что-то за бортом. Сказал, это была мёртвая девушка. Никто из ваших людей не досаждал утопленнице? Повар и рулевой растерянно переглянулись. — Да ну, ерунда, — сказал рулевой. — Мы бы знали. Никогда такого не было. — Тогда ладно, — Янис зевнул, — А то я не люблю мертвяков. Вы давно из Белого Города? Какие там новости? — Только оттуда, — отозвался рулевой. — Всего день в Золотом простояли. Выгрузиться, загрузиться — и в путь. Я даже на берег сойти не успел. Через несколько минут, поделившись новостями — ничего значительного — матросы разошлись. Янис подождал, пока они скроются в проёме лестницы, и повернулся к Волку. — Так, ну-ка, что ещё я должен согласовывать со своим братом? — уточнил он, опасно щурясь. — Может, когда захочу наведаться в отхожее место? Или просто решу заговорить с кем-нибудь? Он снова достал из кармана монеты, отсчитал половину. Подвинул к Волку: две серебряные монеты и десять медяков. — Твоя доля. Волк не взял деньги, даже не взглянул на них. Сказал: — Из всех способов заработать ты выбрал самый неблагородный. — А я не благородных кровей, Серый. Деньги есть? Есть. И даже время тратить не пришлось. Что ещё? Волк встал, молча поднялся наверх. Янис подобрал монетки. Лёг, растянувшись и глядя в потолок. Кто-то прошёл по палубе. Снова стихло. Он задремал. Проснулся, когда с лестницы позвали: — Эй, Кэйто! Еда! Выполз наверх, кутаясь в куртку. Был ранний вечер. Почти вся команда собралась на носу, откуда тянулись запахи запеченой рыбы. Янис взглянул назад — за поворот реки в направлении Золотого Порта уходили два чужих корабля. Он прошёл к жаровне. Взял тарелку. Волк подвинулся на скамье, давая ему место рядом. Янис сел. Какое-то время они ели. Янис почти не вслушивался в весёлые голоса матросов. Смотрел на холмы, медленно ползущие мимо. Небо очистилось, только на западе у горизонта остались облака, начинающие наливаться сияющим алым цветом. — Ты был прав, — сказал Волк вполголоса, не поворачивая головы. — Но я бы хотел, чтобы ты предупреждал меня о том, чего ожидать. — Ладно, — Янис развернулся на скамье, перекинув ногу, и сел лицом к Волку. Вытащил из кармана половину выигрыша. Высыпал монеты в карман куртки спутника, потом взглянул ему в глаза. — Вопросы? Взгляд Волка негодующе вопрошал: “Ты в самом деле сейчас это сделал?”, но уголки губ дрогнули, а на дне глаз сверкнули весёлые искры. Они вернули тарелки, встали у борта, наблюдая за расходящимися волнами. Янис увидел, как Волк оглянулся. Никого рядом. — Зачем ты спросил их о ней? — уточнил Волк очень тихо. — Им стоит знать, — шепнул Янис. — Пойдут слухи, и тот, кто нужно, будет хотя бы предупреждён. Волк медленно кивнул, соглашаясь. Солнце село. В сумерках корабль обогнул холм, и Янис увидел стену какого-то дома, забор, а потом впереди загорелись огни небольшого городка. Янис почувствовал, что озяб. Он шагнул было в сторону лестницы, но тут от каюты капитана послышался голос: — Все сюда! Общий сбор. Вздрогнув, Янис присоединился к группе матросов. Волк встал рядом. Торговец держался в стороне, но тоже слушал. Капитан зажёг лампадку над дверью в каюту, сам встал перед командой, скрестив руки. — Пошли слухи, что за кем-то из вас увязалась речная нечисть, — сказал он. Янис вздёрнул брови, и стал всматриваться в лица людей рядом. — Это так? Если это так, я должен знать, за кем. Никто не откликнулся, но все переглядывались. — Дело серьёзное, — повысил голос капитан. — Мы можем высадить кого-то в Камышах, — взмах руки в сторону городка впереди, — Это лучше, чем рисковать своей жизнью, и нашими впридачу. Никто не отозвался. — Никто? Тогда хватить болтать о нечисти, — резко приказал капитан. — Других тем нет, что ли? Идите. Янис поймал взгляд Волка, легонько кивнул в сторону лестницы. Они спустились. Устроились на уже привычных местах, друг напротив друга. Янис подался вперёд, сокращая расстояние. — Ты заметил, кто был встревожен? Волк кивнул. — Торговец. И матрос, который дежурил ночью, вместе с рулевым. Мы его видели, когда поднимались. — И рулевой. Но это не он, он сказал, что даже на берег не сходил. Не успел бы ничего сделать. — Кто-то из этих двоих, — подытожил Волк. И посмотрел в глаза Яниса скептически, словно бы говоря: “Мы правда будем делать вид, что не знаем, кто?” Янис и сам почти не сомневался в ответе. Но нельзя было рисковать. — Прикроем обоих, — начал он, но тут услышал, как кто-то спускается в трюм, и отшатнулся, возвращаясь на своё место. Волк задержал на нём взгляд с ноткой сомнения, а потом кивнул, соглашаясь. Спустившийся матрос — повар — принялся возиться с ближайшим к лестнице ящиком. Янис окликнул его: — Эй, помочь? — Не, спасибо, справляюсь. Янис прикинул: от места у ступенек его рук было никак не увидеть. Тогда он потёр большим и указательным пальцами — “торговец” — и указал на Волка: “на тебе”. Волк снова кивнул. Янис облизнул губы, задумавшись. Он снова вспомнил, как Волк забрал его нож и вышел навстречу Тени вместо него. Он силился понять, но никак не мог: почему? Как он посмел? Что это значило – от такого, как Волк? Он тихо хмыкнул. — Помнишь нашу первую охоту? Приподнятые брови Волка: — Ну допустим. — Когда я подстрелил лису, а ты сказал отцу, что это твоя добыча? А меня оттеснил в сторону? — Хмм… — Волк помедлил. — Ну не то что бы ты её действительно подстрелил. Янис лукаво улыбнулся: Волк догадался, про что идёт речь. — Подстрелил бы, если бы ты не вмешался. Волк наклонил голову, признавая: это правда. — Можешь быть уверен, я так больше не поступлю. Ещё один матрос спустился вниз, прошёл за ящики к своей постели. Снаружи уже совсем стемнело. — Сколько тебе было? Двенадцать? — подколол Янис. — Но объясни мне — почему? Сомневался, что мне удастся? Волк покачал головой. — Нет, дело было совсем не в этом. — А в чём? Волк задумался. То ли подбирал слова, то ли действительно не был уверен. — Меня захватил азарт охоты, — сказал он наконец. — То чувство, когда настигаешь добычу, и чувствуешь прилив сил. Я должен был остановиться и уступить тебе то, что было твоим по праву. *** Янис почувствовал, как вечер растворяется в черноте ночи. Открыл глаза, сел. Волк рядом тоже зашевелился. — Не спится, — шепнул Янис на всякий случай. Стараясь не шуметь, они прошли к лестнице мимо спящего матроса. Небо было бездонным, чёрным, невероятно далеко перемигивались звёзды. Снег по обоим берегам жемчужно белел в их свете. Рулевой и матрос уже устроились на скамье возле жаровни на носу корабля. В каюте свет не горел. Нариса нигде не было видно. Волк сходил на корму — проверить — а потом снова пересёкся с Янисом у лестницы. Янис поманил его к огню и компании. — Как вы тут? — спросил, усаживаясь на палубу рядом с жаровней. — Греемся, — матрос, сидящий рядом с рулевым, протянул Янису флягу. Янис принял, сделал маленький глоток. Предложил Волку. Тот отпил — похоже, тоже скорее для вида. — Меня Кэйто зовут, — представился Янис. — Да, я уже запомнил, — матрос в самом деле выглядел нервным. — А я — Лиль. — Вы двое всегда по ночам дежурите? — поинтересовался Янис. — Обычно да. Он, — кивок в сторону рулевого, — подменяет капитана, а я на подхвате. — Не страшно? Такие глухие места. На левом берегу сейчас стоял непроходимый лес, а правый круто поднимался от реки и уходил к горизонту заснеженной равниной. — Что ты, не первый год под парусом, — откликнулся Лиль, но Янис ему не поверил. Рулевой вздохнул: — А меня все эти разговоры напрягли, честно скажу, — признался он. — Всё время теперь мерещится что-то в воде. Янис привстал, поглядел за борт. Ничего. — Может, рыба? — предположил он. — Скорее всего, — хмыкнул рулевой. Волк молча стоял у борта — вроде и рядом, а вроде и смотрит вдаль, и даже немножко назад. Он первым заметил, что дверь каюты открылась — а потом уже Янис, уловив его движение, повернулся взглянуть. Торговец пересёк палубу. Матросы на скамье подвинулись, чтобы он мог сесть. Лиль предложил и ему флягу, но Нарис жестом отказался. Янис расслабился. Рядом с жаровней было тепло, все возможные жертвы — под присмотром. Можно просидеть так хоть всю ночь. — А ведь я о вас слышал, — сказал вдруг Волк. — Торговец Нарис из Сашима, торговец тканями, если я не ошибаюсь? Я однажды… поставлял дичь одному герцогу, и у него в доме только и разговоров было, что о ваших тканях. — Вот как? — заинтересовался торговец. — Это у которого герцога? — Эшимиру, — неохотно ответил Волк. Янис навострил уши. Это становилось интересным. — О, эти, — торговец со значением закивал. — Я недавно у них был. Привозил ткани для свадьбы младшего сына. — Младшего? — уточнил Волк странным голосом. — Это который… — Ну, который стал младшим, когда их младший сбежал. Янис бросил на Волка быстрый взгляд: не нужно ли вмешаться? Волк на него не смотрел. — А у них сбежал сын? — уточнил он равнодушно. — Говорят, что сбежал. Ещё говорят, они сами его убили, а потом для вида лишили титула и наследства. Волк пожал плечами. — Я этой истории никогда не слышал, — сказал рулевой. — Герцогский сын сбежал? Когда? Куда? Нарис неприятно усмехнулся. Посмотрел на реку, потом повернулся к матросу: — Громкая была история. Года три назад. Герцог с сыновьями выехали в южные провинции, подавлять восстание. Вернулись без младшего сына. Причём все говорят, в бою он не погиб, его ещё несколько дней потом видели живым и здоровым. И вдруг — исчез, как сквозь землю провалился. А герцог Эшимиру его из рода вычеркнул, и наследства лишил. Ну и тут одно из двух: либо родственники от него отреклись, потому что он своё имя как-то обесчестил, либо убили, и скрыли это. Янис сделал над собой усилие, чтобы в этот раз не посмотреть на Волка. — Так вы — знаменитый торговец тканями? — полюбопытствовал он. — Поставляете самим герцогам? В Золотом Порту по делам были? — По личным, — отрезал Нарис. И тут Янис снова почувствовал. Что-то приближалось — не близко и не далеко. Он ощутил во рту вкус речной воды. Оно. Волк всё так же стоял у борта. Ресницы опущены, словно он о чём-то размышляет, но Янис успел увидеть быстрый взгляд по поверхности воды. Матросы о чем-то заговорили между собой. Торговец сидел, нахохлившись, как замёрзшая ворона на ветке. Утопленница была где-то рядом — но Янис не знал, где. Лиль поднялся. — Пойду отолью. Янис тоже встал, пропуская его мимо себя по палубе. Лиль уходил на корму — но Янис не мог подобрать предлога, чтобы последовать за ним. — Ладно, — сказал он. — Пойду попробую всё же уснуть. Он решил: дойду до лестницы в трюм, а там посмотрим. По крайней мере, оттуда до кормы ближе. Можно успеть. Волк придержал его за плечо. Качнул головой: “не там”. Янис потёр лоб. — Слышите? — сказал он, пытаясь сообразить, что же делать. — Нет? Я что-то слышал. Рулевой качнул головой. Нарис оглянулся на реку. Ему явно было не по себе. Янис шагнул к борту, взглянул вниз — и вздрогнул. От воды на него смотрела девушка. Сначала он заметил только её глаза — черные, звериные, без всякого человеческого выражения. Потом осознал остальное: тёмные мокрые волосы. Бледная кожа. Когти, которыми она цеплялась за деревянную обшивку корабля. Утопленница была в длинной белой рубахе. Она казалась частью волны. Длинные волосы терялись в воде, становились рекой. Лицо не выражало эмоций — только спокойствие. Несколько мгновений она смотрела на Яниса, а потом разжала руки и ушла под воду. Он ощутил, как отпускает тревога. Выдохнул, распрямляясь. — Спать, — повторил он своё решение. На этот раз действительно спать — утопленница отступила. Можно было не ждать её возвращения раньше следующей ночи. *** Он не уснул сразу. Лежал, прислушиваясь к плеску волн о борта, все ещё ощущал послевкусие встречи. Пытался представить, каково ей там, в глубине. Холодно? Спокойно? Спустился в трюм Волк. Лёг на своей половине. Янис слышал, что он тоже не спит — но спрашивать ничего не стал. Убаюканный лёгкой качкой, он, наконец, погрузился в сон. Проснулся ближе к полудню. Светло, прохладно, в трюме — никого, еда в миске — давно остыла. Вышел на палубу. Река блестела в солнечном свете. Матросы рыбачили у левого борта, торговец и капитан разговаривали на носу корабля. Янис прищурился, оглядываясь. Кивнул матросам. Обошёл каюту и наткнулся на Волка. Тот стоял у бочки с водой, протирая лицо мокрым полотенцем. — С пробуждением, — сказал Волк, заметив Яниса. Янис кивнул, зачерпнул ледяной воды, чтобы умыться. Умывшись, он встал у борта. Убедился, что видит отсюда всех матросов, капитана и пассажира. Спросил у Волка, подставляя лицо солнечным лучам: — Ночью всё было тихо? Мы спугнули её? — Да. Но можно не сомневаться, что она вернётся снова. Янис задумчиво кивнул. — В тех сказках, которые ты упоминал — как с ними справлялись? — Холодным железом. Янис помолчал. Потом открыл глаза, взглянул на Волка: — А если не сделать ничего? Если они не получают желаемого — как тогда? Нападут ли они на другого? Волк непонимающе качнул головой. — Я не знаю. Но как мы можем — не сделать ничего? Оставить её страдать? Янис цокнул языком: — Хватит их жалеть… Рэй. Он снова умолк, глядя на золотившуюся воду. Потом пояснил: — Я видел её. Она не страдала. — Ты хочешь сказать, что ей нравится жить так? — недоверчиво переспросил Волк. — Я думаю, она просто живёт. Каково ей? Не знаю. Она в любом случае уже не человек. Янис чувствовал, что Волк смотрит на него. Потом Волк заговорил, на этот раз мягче. — Она не принадлежит этому миру. Если она не получит его — она возьмёт кого-то другого. Пока он рядом — её тянет к нему; но если его не будет рядом — вполне возможно, она выберет первого попавшегося человека. Помнишь истории про старые омуты, полные человеческих костей? Мы не имеем права дать ей уйти. Янис кивнул. — Хорошо. Ты возьмёшь это на себя? — Мне казалось, тебе нужны эти силы. Янис покачал головой, стянул с ладони повязку. Корочка поверх пореза уже подсыхала. — Мне лучше, — сказал он. — Я не хочу… убивать её. Я помогу тебе отвлечь торговца. — Это будет кстати, — Волк облокотился о борт, уточнил по-деловому: — А как именно? Чего мне ожидать? — Ожидай ссоры. *** К вечеру похолодало. Перед закатом матросы прошли вдоль бортов, сбивая лёд длинными деревянными молотками. Потом дневные матросы ушли с палубы, ночные заняли привычное место у жаровни. Торговец не показывался из каюты. Янис и Волк расположились на скамьях для гребцов рядом с лестницей в трюм, в двух шагах от капитанской каюты. Волк сосредоточенно точил кинжал. Янис подкидывал монетку. Потом поймал, положил на тыльную сторону левой руки. — Корона или цветок? — в ночном воздухе даже тихий голос был ясно слышен на всей палубе. — На что мы играем? — уточнил Волк, убирая кинжал в ножны. — Если проиграешь, принесёшь младшему брату воды, — улыбнулся Янис. — Ладно. А если угадаю, ты уйдешь спать и оставишь старшего брата в покое, — предложил Волк, подхватывая игру. — Корона. Они оба взглянули на монетку. Корона. Проигрывать в планы Яниса не входило – и Волк это понимал. Вздохнул, словно бы убедившись в своей неудаче. Встал, сходил за водой. Янис снова подбросил монету. — Корона или цветок? Если не угадаешь, ужин в Столице с тебя. — А если угадаю, ты на год бросишь играть в кости. Корона. — По рукам. Янис открыл монетку. Торжествующе засмеялся, увидев цветок. Дверь в каюту недовольно скрипнула. Господин Нарис выглянул, смерил их недовольным взглядом. Янис сделал вид, что не заметил. — Моя очередь, — Волк протянул руку за монеткой. Подбросил, поймал, положил на бедро, закрыв ладонью. — Корона или цветок? Если проиграешь… то в будущем назовёшь в мою честь своего первенца. — Ну уж нет, — с возмущением повысил голос Янис. — Вы мешаете спать, — заявил Нарис, появляясь на палубе. — Кому? — удивился Янис. И тут же почувствовал, как возвращается вчерашнее чувство чужого присутствия. Утопленница была где-то рядом. — Прошу прощения, господин Нарис, — Волк бросил монетку обратно Янису. — К слову, могу я попросить вас уделить мне пару минут? У меня к вам деловое предложение. Он встал, приглашающе кивнул на корму. Нарис поколебался. — Добро. Но давайте возле тепла, — и он указал на озарённый мерцающим светом жаровни нос корабля. Волк последовал за торговцем. Янис остался сидеть у каюты. Выбор торговца шёл вразрез с планом, но даже и так — в нужный момент Янис отвлечёт всё внимание на себя. Нарис и Волк остановились около жаровни. Янис привстал, почувствовав, как пробегает по позвоночнику холод. Краем глаза заметил движение. Обернулся. У кормы, над бортом на миг показались её глаза. Она что же, залезет прямо сюда? Из речной глубины, на обледеневшие доски палубы? Он оглянулся на Волка. Тот смотрел в эту же сторону — если и не видел, то точно чувствовал. Волк должен был быть тут, а он застрял у жаровни вместе с матросами и торговцем. Матросы говорили что-то, передавая по кругу флягу. Следовало поменяться местами. Нарис снова спутал все планы. Похоже, он чувствовал присутствие своего преследователя. Возможно, она призывала его, приманивала к себе, как заманивают насекомых светящиеся медузы. — Подождите меня здесь, — сказал Нарис Волку, и неуверенной походкой двинулся на корму. Он шёл вдоль левого борта, и должен был обойти каюту с другой стороны, не проходя мимо Яниса. Янис снова взглянул в темноту за кормой. Ему показалось, что он видит длинные холодные пальцы, вцепившиеся в край борта. Он шагнул в узкий проход между каютой и бортом, закрывая корму от случайных зрителей. Теперь, когда он видел её, запах реки и темнота ночи сплелись внутри в болезненный ритм сердца. По телу пробежала волна жара. Сделал ещё шаг, нащупывая нож. Он ожидал, что услышит крик Нариса, и утопленница снова сбежит — до следующей ночи. Вместо этого увидел, как девушка приподнимается над бортом, опираясь на руки — мокрые пряди облепили голову, глаза похожи на две луны — и услышал справа неразборчивое проклятие. Нарис не бросился в бегство. Обогнув каюту и заметив в темноте бледную утопленницу, он зарычал. Рванулся к ней, сжав кулаки, замахиваясь, словно в уличной драке. Мёртвая девушка перегнулась через борт, покачнулась от удара по голове, и удивительно ловким движением дотянулась до плеча Нариса. Торговец дёрнулся назад, и она, не выпустив его плечей, повисла на нём. Её тело перескользнуло поверх борта. Полная сосредоточенность в глазах. Пока Нарис пытался оттолкнуть её, она потянулась к его горлу, обнажив зубы. Янис почему-то ожидал увидеть острые, как у рыбы, иглы, но зубы были обычными, человеческими. Он успел раньше, чем она сомкнула зубы на шее торговца. Оказавшись рядом, дёрнув её назад за волосы, он вонзил нож ей в грудь. И только тогда, почувствовав на клинке её тяжесть, со всей силы ударился о дверь Той Стороны, распахивая её для утопленницы, толкая её туда. Перед глазами потемнело. Несколько бесконечных мгновений вокруг была только тёмная вода, бездонная, пустая — а потом он увидел — словно бы со стороны: Девушка в белой рубахе падает спиной на деревянный столик. Разлетаются тарелки. Мужчина хватает её за волосы и ударяет головой о дерево. Снова. Снова. Она кричит. Пытается оттолкнуть его. Он бьёт сильнее, пачкая руки в крови. В глазах — ни тени эмоций, только раздражение затянувшимся делом. Треск дерева. У стола ломаются ножки, мужчина отталкивает его вместе с лежащим поверх телом. Девушка уже не шевелится. Он стаскивает её на пол, потом закидывает на плечо. Кровь капает с длинных волос. Лицо обезображено кровоподтёками. Глаза закрыты. Тяжёлые шаги к двери. За дверью — нетронутый снег и мерный плеск золотистой воды о причал. Янис ощутил, как что-то тяжёлое вырывают у него из рук. Услышал плеск. Ещё ничего не видя, вцепился в борт, приподнялся, склонился над водой, чувствуя, как его выворачивает наизнанку. Кто-то придержал его за плечо. В ушах звенело. Наконец он увидел воду, почувствовал, что может стоять. Осторожно выпрямился, обернулся — и увидел того же мужчину, который прижимался спиной к стене каюты. Мужчина с лицом, искаженным гневом и страхом, успел выдохнуть: — Эта тварь сдохла? Янис шагнул вперёд, зная, что сейчас он убьёт. Его схватили за руку, дёрнули назад. Волк. Янис попытался оттолкнуть его — получил удар по колену и рухнул на палубу. Потянулся, чтобы встать — ещё один удар заставил его согнуться, ловя воздух ртом. Волк прижал его к полу коленом и что-то сказал торговцу. Янис уловил только голос: ледяной приказ. Янис запрокинув голову и успел увидеть, как торговец скрывается за углом каюты. Он снова дёрнулся, пытаясь стряхнуть с себя Волка. — Я… Волк зажал ему рот. Потом убрал руку, схватил за плечо, придавливая к палубе. — Тихо, — такой же ледяной голос. — Отпусти немедленно, — прошипел Янис. — Я его убью. — Нет. Янис ударил его в челюсть. От ответного удара по лицу на несколько секунд затих, оглушенный. Хватка на плече стала ещё жёстче. — Ах ты… — Тихо. Янис замер, тяжело дыша. В голове немного прояснилось. Можно было ударить Волка кинжалом. Но он остался лежать, чувствуя, как из глаз к вискам течёт что-то горячее. Никаких эмоций. Волк разжал пальцы, но не отпустил его. Янис поморгал, шевельнулся, отыскивая его лицо. — Ты не дашь мне убить его? — Нет. Янис шевельнул одним плечом, равнодушно взглянул в черноту неба. Плечо больше не болело. Он приподнял левую ладонь, посмотрел — след был виден, но рана затянулась. Силы были — но все эти силы он хотел потратить лишь на одно. Волк наклонился ниже, заговорил совсем тихо. — Сейчас я отпущу тебя. И ты не скажешь ему ни одного слова. Даже не взглянешь в его сторону. Ты услышал? Янис не успел ответить. Поспешные шаги — их обступили какие-то люди. — Что здесь произошло? Господин Нарис говорит, что на вас… Янис вскинулся, услышав имя, но Волк удержал его. — Да, — услышал он спокойный голос Волка. — Похоже, на моего брата напала утопленница. Я не знал. Мы бы сошли прошлой ночью, если бы он сказал мне… — Я тоже не знал, — огрызнулся Янис, осознав, что именно происходит. — Полностью наша вина, капитан, — продолжил Волк, не обращая на него внимания. — Можете высадить нас на берег хоть сейчас. Он выпустил Яниса, но бросил на него взгляд, который не оставлял сомнений: Волк не позволит Янису сказать или сделать что-то иное. Янис медленно сел, медленно поднял взгляд на матросов. Выдохнул, поняв, что торговца тут нет. Их лица были встревоженными, капитан был зол — но никто не смотрел на них так, как смотрят на некромантов. Опасений перед ними в глазах не было. – Я правда не знал, – сказал он спокойнее. – Никто не пострадал? Волк отвёл капитана в сторону, рулевой хлопнул Яниса по плечу и ушёл на свой пост. Лиль помог подняться. – Как она выглядела? – спросил он, нервно поглядывая за корму. “Как очень грустная девушка”, – подумал Янис. – Жуть как страшно, – сказал, отряхиваясь. – Огромные глаза. Зубы. Она меня чуть не укусила. Волк вернулся. – Садись на вёсла, Кэй, – сказал он. – Лиль, вам тоже придётся. Капитан хочет, чтобы мы как можно скорее сошли, но согласился дойти до города. Говорит, к рассвету будем там. Янис молча кивнул. *** Корабль пришвартовался у городской пристани вскоре после рассвета. Янис дружески попрощался с матросами. Мышцы ныли после долгой работы, но спать совершенно не хотелось. Волк пропустил его вперёд на трап. Янис обернулся – на пороге капитанской каюты стоял торговец. Господин Нарис смотрел на них с равнодушной расчетливостью. Он больше не был напуган – скорее удовлетворён, что успешно свалил ответственность на других пассажиров. Поймав взгляд Яниса, он отвернулся. Янис и Волк спустились на пристань. Пока осматривались и забирались вверх по ступеням на каменную улочку, корабль отошёл от берега. Янис обернулся, встал на углу, следя, как он движется дальше по течению, мимо пустых причалов и рыбацких лодок. Потом они встретились взглядами. Волк протянул ему железный нож рукоятью вперёд. — Твой. С лица Яниса соскользнул след улыбки, надетой для прощания. Он больше не был Кэйто. Сомкнул пальцы на рукояти, вдумчиво вернул нож на пояс. Глаза стали пустыми и злыми. Волк кивнул на вывеску таверны. Завёл его в пустой зал, усадил за стол в углу. Янис бездумно царапал край стола ногтями. Волк молчал, дожидаясь, пока им принесут слабого горячего вина. Наконец слуга отошёл, и Волк почти приказал: — Рассказывай. Янис поднял взгляд. Стал рассказывать, с удовлетворением наблюдая, как темнеет взгляд Волка. Каждую подробность. Всё, что он успел увидеть. Тихий голос искрил ненавистью: — Этот ублюдок даже не проверил, дышит ли она. Умолкнув, Янис потянулся за чашей, и нахмурился, услышав холодный ответ: — Что ж. Он всего лишь один из людей. — Не знаю, как тебе сказать, — в голосе проснулась язвительность, — но ты тоже — всего лишь один из людей. Люди не нуждаются в твоём снисхождении, господин герцог. Мы заслуживаем встречать последствия своих дел. Лицо Волка стало надменным. — Ты хочешь что-то спросить? — Хочу. Но не стану спрашивать. Меня твоё прошлое не касается, — он вздохнул, пытаясь совладать с эмоциями. — Ты поступил бы иначе, если бы видел то, что видел я. — Это ведь не первое убийство, которое ты видел? — хладнокровно уточнил Волк. — Не первое. Но это первый убийца, которому я взглянул в глаза, ещё слыша крики этой девушки. Волк отпил вина, задумчиво глядя на Яниса. — И как бы ты хотел, чтобы я поступил? Янис стиснул чашу в руке. Неохотно тихо признал: — Ты поступил, как следовало. Просто меня бесит, что моя работа состоит в том, чтобы помочь ему добить девушку — и отпустить его, не сказав никому ни слова. — Он добивал свою жертву — а ты защищал людей от нежити, — напомнил Волк. — Хранить их тайны — часть нашей работы. Раскрывать преступников — нет. — И что, — спросил Янис, закидывая ноги на соседний стул. — Для тебя это легко? — Что именно? — Смотреть, как немыслимое зло остаётся безнаказанным? Или может… — он помедлил, но решил договорить, — ты его понимаешь, потому что и сам такой же? Взгляд Волка остался спокойным. — Значит, всё-таки спрашиваешь? — заметил он. — Всё-таки спрашиваю, — согласился Янис. Взглянул ему в глаза с вызовом. — Что ты скрываешь, Фарэй Эшимиру? Чем дольше он смотрел, тем сильней казалось, что вот сейчас Волк достанет кинжал и убьёт его. Было в его взгляде что-то тяжёлое и смертельно опасное. Но Волк всего лишь поднялся, расплатился за вино, и придержал для Яниса дверь: — Пойдем. Попробуем найти другой корабль. На пристани стало оживленней. Большой корабль причаливал, медленно поворачиваясь в глубокой воде благодаря слаженным усилиям шестерых гребцов. Осколки льда у берега покачивались на волнах. Холодный ветер выметал из головы гнев и подозрения. Янис уже пожалел о вопросе. Но Волк отвёл его в сторону, на безлюдный край берега, и развернул к себе лицом. — Ты когда-нибудь видел кровавый кошмар? — спросил он. Янис почувствовал, как ложатся на плечи лапы жутких историй из самых мрачных ночей в академии. Так называлась нежить, которую он предпочёл бы никогда не видеть. Он помотал головой. — А я видел. Ты ведь слышал торговца? Мы отправились подавлять восстание, а когда крестьяне сражаются против рыцарей, это само по себе чудовищно. В бою полегло очень, очень много людей. Янис не знал, что сказать. Выражение лица Волка — отстранённое и пустое — не позволяло сомневаться. То, что Волк сейчас видел — в пустоте перед собой — не оставило за собой даже ярости. — Я понял, — сказал он. Но Волк вряд ли его вообще услышал. — Ты зря подозреваешь меня в том, что я убивал людей, как этот торговец тканями. Я прекрасно понимаю, почему ты чуть не убил его. Ты защищаешь живых. Но я — я стал некромантом не поэтому. Я стал некромантом, потому что увидел, что есть вещи хуже, чем смерть. Янис слушал, чувствуя неприятный озноб. Он понимал, о чём говорит Волк – хотя никогда не ставил вопрос таким образом. Волк задумчиво коснулся рукояти ножа. Сказал: – Кто-то должен приносить освобождение тем, кто умер, но не смог уйти. А если некромантам перестанут доверять, то нас не станет. Никто не захочет пригласить некроманта в дом и попросить помощи, зная, что мы своими глазами увидим, как всё было на самом деле.