За чертой

1. Глубокой ночью они завалились в единственный портовый трактир Белого города, где Волку пообещали ванну. Комната под самой крышей была тёплой и даже не слишком маленькой. Сонная служанка принесла им холодный ужин и несколько свечей. Янис, уже высвободившийся из обледенелой куртки и разувшийся на пороге, потянулся зажечь свечу. — Не нужно, — остановил его Волк. — Могу я попросить тебя оставить как есть? Не люблю ночной свет. Янис отложил свечи. Растянулся на постели, чувствуя, как расслабляются мышцы. Потом повернулся на бок, отыскал взглядом спутника. — Каков наш план? Волк сел на пол между кроватями, прислонился спиной к своей. Пододвинул к себе блюдо с мясом. — Прежде всего, нам стоит узнать последние новости. Навестить дом Гильдии — само по себе скажет о многом. Конечных целей у нас две: разобраться, что именно происходит; предупредить об этом наших коллег. — Стоит сходить в Храм, — предложил Янис. — Послушать проповедь. Завтра Самая Долгая Ночь. Проповедь должна быть. — Верно, — Волк налил в чашку воды. Сделал несколько глотков. — Проповедь начинается за час до полудня. Для архиепископа откроют Королевский зал. — Ну, таких подробностей я не знаю, — хмыкнул Янис. — Сходишь? — Ты предлагаешь разделиться? Янис сел на постели, тоже потянулся за едой. — Думаю, стоит использовать все возможности нашей армии. — Армии? — Из двух человек. Волк усмехнулся. — И как ты предполагаешь распорядиться такими значительными силами? — Ты сходишь на проповедь — я их терпеть не могу. И заглянешь в Дом Гильдии. Ты же тоже чувствуешь, что в городе кто-то есть? — Да. — А я тем временем пройдусь по трактирам, послушаю, что говорят люди. Может, повезёт разузнать, где видели наших коллег в последний раз. Куплю вино. — Вино, значит? — Ну а как ты собираешься праздновать Солнцеворот? — поинтересовался Янис. — А мы собрались его праздновать? — уточнил Волк. Янис приподнял брови, встретив его взгляд. — Позволь тебе напомнить, Волче. Каждый из нас чудом избежал смерти. Мы пошли наперекор воле Мастеров и пустились в бега. Ходят слухи, что мы — исчадия зла, хуже вурдалаков. И денег у нас всего на неделю сытой жизни. Конечно, мы будем праздновать Солнцеворот. Как же иначе? Волк задумчиво глядел на него, что-то взвешивая. — И как у вас принято его праздновать? — А что, высокородные герцоги не празднуют Самую Долгую? Волк улыбнулся почти опасно. — Высокородные герцоги в эту ночь устраивают бал. Мне провести вас на бал? Янис фыркнул. — Нет, спасибо. Будем праздновать, как простолюдины. Пить вино, загадывать желания, не спать всю ночь, ожидая солнце. — Значит, ты принесёшь вино, — заключил Волк, не оставляя своего пытливого взгляда. — Подарками обмениваться будем? — Думаешь, я не раздобуду для брата подарок? — вызывающе-весело уточнил Янис. — Или ты считаешь, что не заслужил подарка в этом году? Довольно улыбнулся, заметив негодующий взгляд Волка, в котором досада смешалась с иронией. Добавил дерзко: — Ну я-то в любом случае заслужил. — Уверен, что речь о подарке? — поинтересовался Волк, убирая посуду на столик. — Ты не перепутал слова “приговор” и “праздник”? Они только начинаются похоже. — Ты просто не всё расслышал из-за двери, — отозвался Янис, вспомнив рассказ Волка о подслушанном Совете. — Речь шла о подарках. — Вот как? И что же ты хочешь? Волк всё ещё был в рубашке тёплого песочного цвета, подаренной стариком в Золотом Порту. На нём она смотрелась неуместно, как отзвук какой-то иной жизни — где Волк не был сыном герцога, не был воином и не был некромантом. — Слушай, я хотел спросить, — Янис снова прилёг, подложив под голову подушку. — Но ты не обязан отвечать. — Я слушаю. Деревянные балки потолка над кроватью напомнили палубу. Было странно слышать тишину после дней непрекращающегося плеска волн и хлопанья паруса. — Та история… про то, почему ты пошёл в Академию, — Янис не смог заставить себя произнести имя нежити, но в голове вертелось именно оно. — Я понимаю. Но почему тебя лишили дворянского имени? Лишили наследства? Только потому, что ты не смог бы передать титул? — Не только потому, что я не смог бы передать титул, — голос Волка звучал глухо. — Дай слово, что это останется между нами. — Само собой. Волк поднялся, прошёл к окну. Янис видел со своего места соседние крыши, засыпанные снегом. Потом Волк закрыл ставни — с трудом управился с задвижкой одной рукой, но управился, и вернулся к постели. Полная темнота скрадывала цвета, но Янис по-прежнему отчётливо его видел. — Его светлость герцог, — в спокойном голосе Волка проснулась ярость, которой Янис не ожидал, — отказался послать за некромантом. Он сказал, что погибшие заслужили такую участь, и пусть это будет назиданием для остальных. — Подожди, что? — Янис приподнялся на локте. — Это твой отец такое сказал? — Я сообщил ему, что это неприемлемый поступок для дворянина, рыцаря и человека, а также напомнил, что крестьяне восстают, когда их господа ведут себя преступно, жестоко или неразумно. Так что если его вассалы оказались неспособны заботиться о своих людях, наказаны должны быть они, а не погибшие простолюдины. Янис молча кивнул. — Мы повздорили. Он заявил, что запретит некромантам приближаться к своим землям, я же объявил, что, в таком случае, стану некромантом сам. Он сказал, что если я сделаю хоть шаг из палатки, он вычеркнет меня из рода, как вычёркивают изменников. И я ушёл. Янис ошеломлённо смотрел на него. Потом осторожно спросил: — Ты потерял всю свою герцогскую жизнь из-за одного разговора? — Из-за разговора? — холодно переспросил Волк. — Нет. Из-за того, что мой отец был подлецом, и носить его имя дальше было бы худшим бесчестием, чем уйти. — И ты никогда не жалел, что… лишился всего? Денег, замков, лошадей..? — Разумеется, нет. Сохранить это было невозможным. Янис пошевелился, качнул головой. — Нет, я не об этом. Я понимаю, почему ты ушёл. Никаких вопросов. Но — это ведь сложно? В одночасье изменить всё. Обходиться без слуг? Ты вообще умел, ну не знаю, готовить? — А, — лоб Волка разгладился. — Ну, конечно же, было сложно. До сих пор сложно. — Без ванны? Он улыбнулся. — Особенно без ванны. Но самым тяжёлым был момент, когда Ночной отказался признать меня. — Ночной? — Мой конь. После обучения в Академии он стал недоверчив, но после первой Тени он уже не подпустил меня к себе. — И что с ним стало? — Я отослал его к госпоже Лани, дочери герцога Сонлэ. — А это..? — Это девушка, которую я когда-то любил. Янис лёг обратно, переваривая услышанное. В истории Волка оказалось намного больше, чем он ожидал услышать. *** Янис проснулся в темноте. Укутанный в одеяло, в тишине пустой комнаты — он лежал, ощущая блаженное чувство покоя. Словно бы всё было хорошо. Он позволил себе несколько минут не вспоминать о том, как обстоят дела на самом деле. Сейчас, на границе сна и бодрствования, в прекрасной темноте, с отдохнувшим телом — предвкушение будущей радости переполняло его. Впереди была Самая Долгая ночь — но счастье обещала даже не она, а жизнь. Потом он встал, оделся, и вышел в город, наполненный предпраздничной суетой. В кармане у него было две серебряных монеты и горстка медяков, а где-то в этом огромном, полном людей городе дожидался своего часа подарок для Волка. Янис не имел ни малейшего представления, что это будет за подарок. Он зашёл в несколько трактиров, заводя ленивые разговоры о нечисти и пытаясь услышать хоть что-нибудь о своих собратьях. Либо ему не везло, либо новости пока не добрались до столицы. Медяков убивалось, а Янис вышел из Портового района, пересёк Мастеровой город и добрался до Полуденного рынка, так ничего и не разузнав. Полуденным рынок назывался потому, что когда-то, когда Белый город ещё не разросся так сильно, даже не был ещё столицей, рынок располагался возле главных — южных — городских ворот. Ворота по-прежнему высились посреди площади, но городскую стену давным-давно разобрали. Янис поднялся на холм к воротам мимо бесчисленных торговых рядов. Отсюда открывался вид вниз, на собственно сам Белый город — самый старый район столицы. Янис разглядел городскую ратушу, и ещё дальше увидел Золотую реку, разливавшуюся здесь широким озером. День был хмурым, и вода темнела внизу, как медная пластина, постепенно зарастающая льдом. Белый город спускался к озеру, сияя, как драгоценная жемчужина. По правую руку у берега к нему примыкал Порт, переходивший в Мастеровые кварталы, ограниченные на востоке узенькой мелкой речкой, впадающей в озеро. Слева от Белого Города и до самой южной границы столицы тянулся Высокий Город — дома потомственных аристократов. Улицы, где могут разъехаться три экипажа. Сады. Где-то там, на окраине Высокого Города стоял и дом Гильдии. Янис мельком скользнул взглядом по крышам особняков и снова повернулся к рынку. Бесчисленные ряды лавочек, прилавков и шатров — а за ними снова дома. Эта часть столицы, разделяющая Высокий и Мастеровой города называлась Купеческий Город. Каменные дома, раскрашенные в яркие цвета. Из каждой трубы поднимается в небо столб дыма. Извилистые улицы вверх и вниз по холмам. Это место напоминало Янису Сашим — те его районы, где он когда-то промышлял. Пора было двигаться дальше. Кроме покупок к Самой Долгой, у него было ещё одно дело. Янис свернул в ряд, пестреющий лентами и кружевом. Тут было тише. Богатые горожане прогуливались, разглядывая ткани, застёжки, вышитые пояса. Заметив у одного прилавка группу аристократов, Янис вдруг задумался: а ведь кто-то из них может оказаться братом или кузеном младшего герцога Эшимиру. Он отыскал взглядом лавку побольше. Сдерживая волнение, шагнул под вышитый полог. Здесь уже были покупатели. Двое торговцев — мужчина и женщина — беседовали с женщинами в богатых широких платьях, ещё несколько человек придирчиво выбирали из полотен, разложенных на прилавке. Янис протиснулся к торговцам. Заметив его потрепанный вид, оба нахмурились. — Добрый день, господа, — Янис склонил голову в вежливом приветствии. — Я вас не задержу надолго. Хотел спросить, нет ли у вас информации о вашем коллеге, Нарисе из Сашима? — О Нарисе? — они переглянулись. Женщина поправила ленту на плече. — Его лавка чуть выше по холму. А что именно вы ищете? — Я сыщик из Золотого Порта. Мы расследуем смерть юной девушки, — Янис понизил голос. — Полагаем, такие случаи могли быть и раньше. Может, до вас доходили слухи? Может быть, кто-то из подмастерьев господина Нариса пропадал? Вы в одной гильдии, могли что-то слышать. Мужчина явно заинтересовался. Женщина стала ещё мрачнее. — А это точно? — вкрадчиво уточнил мужчина. — Как связан господин Нарис с убийством? Янис оглянулся, словно бы проверяя, что их не слышат. Их слышали — несколько человек, стоявших поодаль, поглядывали, отвлекшись от тканей и вышивки. Женщины-покупательницы, разговор которых прервал приход Яниса, вслушивались в каждое слово, даже не пытаясь это скрыть. — Он и убил, — пояснил Янис. — В ночь исчезновения девушки из его дома слышали крики. А потом соседи видели на снегу следы крови, ведущие к реке. Девушку с тех пор никто не видел, но господин Нарис спешно отбыл из нашего города. — Мы ничего не знаем, — отрезала женщина. — Но если узнаем, сообщим Страже. — Благодарю, — Янис, снова поклонившись, отступил. Вышел на воздух. Помедлил, разглядывая собственные сапоги. Триумфа он не чувствовал — скорее стыд. Поступать так было нельзя. Но поступить иначе, забыть об увиденном он не смог. Он направился дальше, рассматривая прилавки и вывески уже более вдумчиво. Волк… Что может быть нужно человеку, у которого было всё, и который от всего отказался? Променял замки, пиры и золото на то, чтобы брести по дорогам по колено в грязи. Янис задержался около стенда с оружием — но в оружии Волк наверняка разбирался лучше него. Вышитый шарф? Богатый плащ? Привлекать внимания им сейчас нельзя, да и с богато одетых людей всегда дерут больше. Перчатки? Дарить одну — нелепо, дарить две — почти издёвка. Попетляв по рынку, он обнаружил ювелирный ряд и наугад вошёл в лавочку с витражом в круглом окошке над дверью. Ювелир поглядел косо, но мешать не стал. Янис остановился около прилавка с кольцами. Размышляя, скользил взглядом по рядам, примериваясь: подойдёт ли? Здесь было крупное кольцо-печатка с силуэтом волка, и был изящный перстень с аметистом. Но всё это было не то. Насколько Янис знал, воины редко носят кольца на правой руке — а на левой Волк не смог бы. Снова не подходит. Кто-то вошёл. Янис не оборачивался, но прислушался. Шаги проследовали мимо, и хорошо поставленный голос провозгласил: — Господин Хирши, от имени Городского Совета имею честь пригласить вас на Зимний рыцарский турнир. Турнир состоится на третий день нового года на Королевском ристалище. Прошу вас принять это приглашения и ленту, которая будет вашим пропуском на трибуны. Янис оглянулся. Гонец протягивал свиток. Ювелир кивнул, принял приглашение, но затем небрежно отбросил его на прилавок, снова склонившись над счётной книгой. Янис почувствовал, как быстрее забилось сердце. Ему нужно это приглашение! Ничего лучше и представить себе нельзя! Он подождал, пока за посланником закроется дверь, и тут же повернулся к хозяину лавки. — Любезный господин Хирши, — к досаде Яниса, голос выдавал его нетерпение, — позвольте купить у вас приглашение. — Купить? — ювелир на мгновение удивился, а потом его лицо стало самодовольным. — Приглашение на турнир — высокая честь, вряд ли у тебя найдётся достаточно денег, чтобы его перекупить. — Сколько вы за него хотите? Ювелир оценивающе прошёлся взглядом по одежде Яниса. — Четыре серебряные монеты. Слишком дорого. У Яниса было две — да и их стоило приберечь для оплаты ночлега. Он быстро отцепил ножны вместе с кинжалом. Положил на прилавок перед торговцем. Сказал, глядя почти гневно: — Это гораздо больше четырёх. Ювелир достал кинжал, повертел в руках. — Согласен, — он подобрал свиток и протянул Янису. — Хорошо провести время, молодой человек. Свиток с лентой показался Янису раскалённым. Ликуя, он поспешно засунул его во внутренний карман куртки, пока хозяин не передумал. Дверь за спиной снова отворилась. Янис посторонился, пропуская гостя, продолжая возиться с курткой. Потом поднял взгляд, намереваясь поблагодарить торговца — но торговец уже неприязненно разглядывал нового посетителя. — Что привело ко мне в лавку господина некроманта? — спросил он. Янис бросил быстрый радостный взгляд на собрата — и похолодел, узнав его со спины. Чёрные, чуть вьющиеся волосы. Голос, прозвучавший вежливо и мягко: — Я здесь всего лишь как покупатель, господин Хирши. Слышал о ваших кольцах много восхищённых слов. Янис молча кивнул торговцу и отступил к двери, стараясь не дышать. Ещё шаг. Взяться за ручку, выскользнуть за дверь. Принц так и не повернулся. Янис ускорил шаг, не веря до конца, что остался не узнанным. Сердце стучало так, словно он только что разминулся с виселицей. *** Волк преклонил колени в маленькой исповедальной комнате. Седой монах накинул на его голову чёрное покрывало. — Говори, сын мой. Волк не был на исповеди три года — с тех пор, как он надел камзол некроманта, в храм он не заходил без приглашения. Не чувствовал, что ему здесь рады. Хотелось сказать так много — но до проповеди оставались считанные минуты, всего в любом случае не успеть. — Я отрёкся от своей семьи, отче, — начал Волк, глядя на мраморные плиты у своих ног. — И я ничуть не жалею об этом. Они поступили недостойно и преступно. Голос незримого монаха был спокойным и добрым: — Гнев на своих родителей и кровных родственников — грех перед Богом, но идти на поводу у них, поступая дурно — грех ещё бо́льший. Ты поступил правильно, сын мой. Бог прощает тебя. Волк помедлил, собираясь с мыслями. — Мой напарник преступил закон, а я помог ему скрыться, чтобы он мог избежать сурового наказания. — Почему ты помог? — Потому что… — Волк на миг запнулся, — потому что он хороший человек. Мотивы у него были самыми чистыми. — Преступать закон людской — нехорошо, но истинно рассудит Бог, а не судьи. Бог прощает тебя. Волк вздохнул. В исходе суда Бога над Янисом он вовсе не был уверен. — Проповедь вот-вот начнётся, сын мой, — поторопил монах. — Есть ли что-то ещё, что ты хочешь сказать? — Да, — он наконец решился. — Отче, мне… мне приснился сон. Я умер, и шёл по равнине, безжизненной и пустой. А впереди была бездна. Чёрная, бездонная, стирающая всё. С тех пор, как я проснулся, я каждый день вспоминаю этот сон. Смерть начала пугать меня. Монах мягко вздохнул. — Тебе нечего бояться, сын мой. В еретических книгах упоминается такая бездна, но Церкви известно: за порогом смерти есть царство Бога, и он освещает всё, для чёрной бездны там нет места. Если где и есть такое место — то только в человеческом сердце, закрытом перед Богом. Не бойся. Это был просто сон. Волк стиснул зубы, чтобы ничего не сказать. Он не может возразить. Он знает, он был там и видел — но что он скажет? — Благодарю вас, отче, — тихо откликнулся он. Монах стянул покрывало. — Пойдём, сын мой, я отведу тебя в Королевский зал. Архиепископ вот-вот начнёт. *** Архиепископ сидел на возвышении в высоком алом кресле. Огромный зал, служивший когда-то для коронаций, был заполнен толпой. Волк остановился у стены, глядя поверх голов. Архиепископ был довольно молод для главы церкви. Волосы только начали седеть, глаза смотрят цепко. Серое с алым одеяние складками спускалось к полу. На голове у него был тяжёлый венец, украшенный рубинами. Когда-то такой носили короли — три столетия назад, до того, как всю власть получил Высокий Совет. И всё же церковь сохранила венец. Архиепископ заговорил. Голос у него был сильный, пронзительный, требовательный. — Славим Бога! Каждый день он посылал нам пищу, кров и питьё, каждую ночь оберегал наш сон и возвращал на небо солнце. Волк усмехнулся, не к месту вспомнив Яниса. Речь подходила для горожан и знати Белого Города — но некромант-сашимец обязательно возразил бы. Он вообще умел возражать. — Волей Бога мы прошли через тьму, но самая долгая ночь ещё впереди! Этот год был полон испытаний, но главное испытание ещё только грядёт. Негромкий встревоженный ропот. Это было необычным. Обычно архиепископы обещали в наступающем году милость Бога, а не новые испытания. — Живя свою жизнь, погрузившись в мирские заботы, мы отвернулись от лица Бога, — архиепископ говорил “мы”, но его обвиняющий голос утверждал: “вы”. — Вместо служителей Церкви призвали себе на помощь посланцев Тьмы. Дети мрака, служители смерти, некроманты ходят среди нас в чёрных вороньих одеяниях — а мы открываем им двери, и предлагаем им свой хлеб. Новые встревоженные перешёптывания. Волк прислонился к стене. Янис снова оказался прав. Гонения на некромантов начались с благословения Главы Церкви. Достаточно одной речи архиепископа, и число жертв умножится. — Мы знаем их, мы встречаем их в городах и сёлах, священных местах и местах скорби. Все двери открыты для них. Спросите себя: зайдёт ли Бог в те двери, которые вы распахнули перед прислужником тёмной магии? Волк почувствовал, как по телу распространяется холодок опасности. Никто не признал бы в нём некроманта — но даже неузнанный, он чувствовал, как в людях вокруг растёт злость. Злость, которая может легко обратиться во враждебность и насилие. Архиепископ питал их страхи, их недоверие — взращивая из этих семян ненависть. — Они усыпили наше доверие и обманули нас. Дюжина некромантов ходит по дорогам, носит своё клеймо, как знак отличия, притворно протягивает нам руку помощи. А сколько их — не узнанных, не отмеченных — таится среди нас, смеясь над нашей наивностью, поднимая из могил мертвецов, посылая на зерно чёрную хворь, сводя в могилу детей? Мы открыли двери для дюжины — а сотни влезли в наш дом через окно. Кто знает, сколько учеников они выращивают в своей проклятой школе? Сколько пропавших детей они извращают в подземельях, превращая в служителей смерти? Волк принялся пробираться к выходу. Взгляды, которыми люди теперь одаривали своих соседей, грозили бедой. Волна паранойи пройдёт по стране, сея смерть обычным людям. Книжникам, которые покажутся кому-то слишком мрачными. Одиноким мужчинам и женщинам, которых сочтут слишком нелюдимыми. Случайным путникам, от которых шарахнется лошадь. Это было даже слишком плохо, но Волк видел: именно этого добивается архиепископ. У дверей в зал он приостановился, слушая как глава Церкви вещает с помоста: — Бог ждёт, что вы сделаете. Видит каждый ваш шаг. Продолжите привечать чернокнижников, бросающих вызов порядку, заведённому Богом? Откажетесь от дружбы с исчадиями тьмы, броситесь к Богу, прося прощения за неведение и отступничество? Сражайтесь с тьмой, отриньте её, защитите себя и своих детей! Волк выскользнул за двери. Следовало спешить. До дома Гильдии больше часа пешком. Речь наверняка затянется, но вот после речи — он знал, куда двинется эта толпа. *** Здесь было тихо. Столичный дом Гильдии представлял из себя целый особняк, стоящий отдельно, со своей оградой и садом. Волк не любил бывать в столице. Она слишком напоминала ему то, что больше не было его жизнью. Но при виде чугунной ограды, сада со старыми деревьями и заброшенной голубятней, заросших дорожек, он почувствовал боль. Не хотелось думать, во что превратят это место горожане. Будь у них отряд из нескольких дюжин воинов с арбалетами, может быть, они смогли бы остановить толпу. Но только на час или два — потом их просто смели бы. Волк не знал, здесь ли некромант. Он чувствовал, что неподалёку есть кто-то из коллег, но это ощущение не было путеводной нитью, как со смертью и тенями. Это был скорее запах, без конкретного источника. Некромант в городе — но кто и где, неясно. Он прошёл по тропинке к дверям. Отворил их. Гулкая тишина дома, слой пыли — всё на своих местах. На деревянных панелях напротив двери — резьба, изображающая карту королевских земель. Вышитый ковёр на полу скрадывал шаги. Через арку он прошёл в общий зал — здесь к стене были пришпилены выцветшие записки. “Пятый день лета. Уходим к морю. Тисэ” “Восьмой день от середины лета. Иду к Южным пределам. Егерь”. Пять записок — но ни одной свежей. По ним не понять, где коллеги сейчас. И всё же Волк сорвал каждую, смял и сунул в карман — выбросить по дороге. Подобрал из камина уголёк и написал поперёк стены: “Здесь опасно. Уходите немедленно” Остановил руку прежде, чем оставил подпись. Имени у него больше не было. Он вышел в прихожую. И увидел, как закрывается дверь за вошедшим молодым мужчиной в черном камзоле. Оба замерли. Волк узнал его. Принц разглядывал Волка с лёгким недоумением, а потом в его глазах вспыхнуло понимание. — Вам нельзя здесь быть, — Волк заговорил первым. — Я вас знаю. Вас называют Принц. — А вас? — уточнил некромант. — Рэй. — И почему мне нельзя здесь быть, господин Рэй? Волк заметил, что Принц положил руку на эфес кинжала. Похоже, принял Волка за первого из погромщиков. — Потому что в эти самые минуты сюда движется толпа, чтобы сравнять этот дом с землёй. С благословения и полной поддержкой Его Высокопреосвященства Архиепископа. Принц помедлил, затем отнял руку от эфеса. — А что здесь делаете вы? — спросил с интересом. — Я, собственно, как раз и пришёл, чтобы вас предупредить. — Очень любезно с вашей стороны, господин Рэй. А откуда вы меня знаете? Мне ваше лицо незнакомо. Волк помедлил. — Мой напарник говорил мне о вас. Давно. Это не имеет значения. Принц улыбнулся. — Что ж, в таком случае рад знакомству. — Он посторонился, пропуская Волка к дверям. — Не беспокойтесь, я осмотрюсь и сейчас же уйду. Ваше предупреждение не будет напрасным. Волк кивнул. Долгий взгляд Принца встревожил его, но времени на размышления не оставалось. Следовало уходить — и уходить быстро, пока у Принца не возникло новых вопросов. *** Вместо ковра Янис постелил на пол оба одеяла. Вытащил на середину комнаты деревянный сундук, на который поставил вино, одолженные у трактирщика чаши, и купленную у него же снедь. Запах горячего мяса дразнил, распространяясь по комнате, но Янис терпеливо ждал. Вечер только начинался, Волк должен был явиться с минуты на минуту. Подарок он спрятал под подушку на своей половине пола. Понравится ли? Не может не. Янис не стал открывать ставни, но зажёг пару свечей. Устроившись спиной к своей постели, он поигрывал ножом. Ловил отблеск свечи в лезвии и пытался пустить по комнате солнечный зайчик. Наконец послышались шаги, и на пороге показался Волк. Янис встревожился, увидев его лицо — но при виде Яниса Волк заметно расслабился. Оглядел комнату, всё выше приподнимая брови. Повесил куртку. — Я видел Принца. — Я тоже, — отмахнулся Янис. — Предупредил его. — О чём? — Янис криво улыбнулся. — О нашем празднике? Он обещал прийти? — Нет, на праздник я его не позвал, — откликнулся Волк. Прошёл через комнату, задул свечи, возвращая комнату в темноту. — Этот праздник только для меня. Но я предупредил его о погроме. Янис помрачнел, слушая рассказ Волка о проповеди. Потом потянулся, стряхивая с себя тревожное оцепенение. Сказал: — Это всё завтра. Ты готов? — Готов к чему? — Волк устроился напротив, бросил голодный взгляд на еду, но вежливо удержался. Янис выдержал паузу, пряча улыбку. — К Самой Долгой ночи, Серый. Держи. Это — тебе. Он протянул свиток, а сам взял бутылку, и отхлебнул из горлышка. Смотрел, не отводя глаз, как Волк непонимающе разворачивает свиток, прижимая его пальцами правой руки к своему колену. Читает. Как с его лица пропадает всякое выражение — Янис уже знал, такое бывает, когда Волк испытывает эмоции. Волк молчал так долго, что Янис начал нервничать. — Что-то не так? – он снова поднёс бутылку к губам. — Нет, — Волк наконец ожил. Свернул свиток, убрал его в кошель на поясе. Поднял задумчивый взгляд. — Благодарю вас… тебя. Янис не сдержал довольной улыбки. — Что, неужели ты сомневался, что я найду достойный подарок? — Сомневался? В тебе? Ничуть. Волк переставил блюдо с мясом себе на колени, и положил на поверхность сундука между ними маленький тканевый мешочек. — Счастливого нового года, Янис. Янис зажал бутылку коленями и вытряхнул содержимое себе на ладонь. Четыре маленьких янтарных кости. У него перехватило дыхание. Очень красивые — таких дорогих игральных костей у Яниса сроду не было. Но дело было не только в красоте. Янис не ожидал, что Волк даст себе труд выбрать что-то, настолько Янису подходящее. — Охуеть… ты же был против? — Янис бросил быстрый взгляд на Волка, перебирая в пальцах кости. — Я смирился. Судя по сдержанной улыбке, Волк был доволен произведённым эффектом. Янис смутился. Он не знал, как следует выразить признательность. Волк, похоже, и не ждал никаких слов. Налил в чашу вина из второй бутылки и принялся есть, наблюдая за тем, как Янис пересыпает кубики из руки в руку. В темноте было трудно оценить их в полной мере, и Янис предвкушал момент, когда достанет их при свете солнца и посмотрит на свет. В дверь постучали. Янис ссыпал кости обратно в мешочек, сунул в карман, и прошёл к двери с бутылкой вина в левой руке. Волк обернулся туда же, не вставая. Янис открыл дверь. На миг болезненно замер, увидев за дверью двух стражников в железных кирасах. Шевельнулся, крепче сжал горлышко бутылки, пытаясь скрыть лёгкую дрожь в пальцах. — Чем могу помочь? Один из стражников заглянул в комнату, переглянулся со вторым. Буркнул: — Ну точно некроманты — сидят тут в полной темноте. Или извращенцы. Вы некроманты? Янис на миг задумался. За спиной стражников по лестнице поднимались ещё трое. Он поднял бутылку, сделал ещё глоток. Протянул её вставшему рядом Волку. — Да. 2. Камера, куда их поместили, находилась в подвале портового дома Стражи. В центре комнатки — деревянный столб, к которому Яниса, посадив спиной, привязали верёвками за обе руки. Запястье Волка притянули туда же, так что они сидели рядом, соприкасаясь плечами. Стражники ушли, жалуясь на дежурство в праздник. Ножи и кинжал Волка они унесли с собой, но обыскивать старательнее не стали. Янис проводил их взглядом, прежде чем пошевелиться, проверяя верёвки. Увы — руки стянули крепко. Страх действовал на Яниса, как вино. Следовало смеяться, говорить глупости, петь — лишь бы не дать панике овладеть им. — Ну что, высокородный герцог, вам когда-нибудь доводилось бывать в подобных местах? — спросил он шутливо, надеясь, что Волк не чувствует, как он дрожит. — Я могу вам всё рассказать. Волк по левую руку был спокоен. Ещё бы — вряд ли его хоть раз хватали стражники. Вряд ли кто-то хоть раз всерьёз угрожал ему. — Буду рад послушать, — отозвался он сдержанно. Повернул голову, встречая взгляд Яниса. — Большой опыт? — Больше, чем хотелось бы, — Янис всё ещё пытался провернуть запястье, чтобы дотянуться пальцами до узла. Безнадёжно. — Почему ты сказал “да”? — спросил Волк. Янис замер, оставив попытки. — Я понял, что они в любом случае нас обыщут, и найдут броши, — голос стал спокойнее, но нервные нотки всё равно прорывались. — Так что вопрос был в том, уронишь ты со щита своё сокровище, или оно останется там лежать. Я решил, пусть остаётся. Он заметил взгляд Волка — и, смутившись, добавил, решив подколоть: — Оно, конечно, дурацкое, но им под ноги я даже сухую шишку не кинул бы. Волк пошевелился, садясь поудобнее. Получалось, что своим плечом он подпирал Яниса — но Янис был только рад. Прикосновение помогало держаться. — Значит, это уже второй подарок, — сказал Волк. — А я приготовил вам только один. Недальновидно с моей стороны. Янис скосил взгляд, всё ещё не решаясь взглянуть напрямую. — Достаточно того, что я праздную не в одиночку. — С удовольствием составлю компанию, — откликнулся Волк. — Это будет самое необычное празднование ночи Солнцеворота в моей жизни. Вы были правы, решив, что нам стоит её отметить. Янис тихо рассмеялся. — Не совсем то, на что я рассчитывал, — сказал он. — Ты успел попробовать вино? — Нет, извини. Но я и так уверен, что оно было хорошим. Они помолчали. Дрожь понемногу отпускала, но страх — нет. — Расскажи, — предложил Волк. — Как ты попал за решётку впервые? Янис запрокинул голову, опираясь затылком о столб и поглядывая на Волка. — Хорошо, — сказал он. — Тогда поиграем в вопросы и ответы. — И какие правила у этой, без сомнения, увлекательной игры? — Простые. По очереди задаём друг другу вопросы. Проиграл тот, кто первый отказался отвечать. Волк приподнял бровь, размышляя. — Звучит как игра, в которую не играют на трезвую голову. — Сам виноват, что не успел напиться, — съязвил Янис. – Или у тебя есть другие дела? — Нет, я вполне свободен. Итак? Твой ответ, если я всё правильно понял. Янис пожал плечами — насколько сумел со связанными руками. — Мне было шесть. Нас подержали два дня, выпороли и отпустили. — Так ты был вором с шести… — изумлённо начал Волк, но Янис прервал его: — Моя очередь. — А. Действительно. Я начинаю понимать, — прищурился Волк. Янис задумался, перебирая в голове вопросы. — Расскажи про госпожу Лани. Волк вздохнул. — Прекрасная дева с волосами цвета белого золота. Прекрасная всадница, танцует лучше всех, с кем мне доводилось танцевать. Очень молчаливая, но её глаза, мне казалось, говорят больше любых слов. Мы познакомились, когда мне было девятнадцать, и я четыре года был в неё безответно влюблён. — Почему ты не посватался? — Мой ход, — напомнил Волк с лёгкой усмешкой. Янис досадливо фыркнул. — Итак, ты был вором с шести лет? Как так получилось? — Я родился в Сашиме, — напомнил Янис. — В той его части, где ты ешь то, на что заработал, как только учишься ходить. А если не заработал — не ешь. Другой Гильдии у нас там не было, или, по крайней мере, мне она не попалась. Волк задумчиво кивнул. — Почему ты не посватался к этой девушке? — К ней посватался мой старший брат. И она приняла предложение. Янис сдержался и не задал вопрос, готовый сорваться с языка. Волк пронаблюдал за этим с лёгкой полуулыбкой. — А ты? У тебя в Сашиме была дама сердца? — Ничего, что длилось бы четыре года, — сказал Янис. — Было несколько приятных историй. Я никого не оставил там, уйдя в Академию, если ты об этом. Твой брат знал про твои чувства? Волк вздохнул ещё раз. — Боюсь, что там все знали про мои чувства. — Ты их не скрывал? — Вопрос вне очереди. Ты собирался быть вором всю жизнь? Янис поколебался. Разочаровывать Волка не хотелось. Врать – тоже. — Мне нечем гордиться. Я выучился писать, чтобы найти дело, в котором я не буду рисковать головой. Но мне не везло. А когда снова и снова зовут делать то, что ты умеешь делать хорошо — и зовут друзья… Да и потом, — он скривился, — да, я был подонком. Отчасти и остался. Волк задумчиво кивнул. — Твой ход. — А, да, — Янис постарался сбросить неприятное послевкусие собственных слов. — Каково это — ожить? Волк вздрогнул. — Что, никаких больше вопросов про госпожу Лани? — спросил он, криво улыбнувшись. — Я надеялся протянуть так до конца игры. — Ха, зря. Волк помолчал. — Про что именно ты спрашиваешь? — Когда ты очнулся. Как это было? — Очень холодно. Волк задумчиво смотрел перед собой, на каменную стену подвала. Янис ждал. — Словно всё в твоём теле отказывается жить — а ты всё равно живёшь, преодолевая это сопротивление каждый миг. Как будто идёшь против потока воды — и сам при этом насквозь состоишь изо льда. И раскалываешься на мириады осколков с каждым шагом — но силой воли заставляешь себя сделать следующий. Янис молчал, чувствуя неприятный озноб. — Как ты это сделал? — спросил Волк. — Мой ответ не оскорбит твой слух? — уточнил Янис язвительно. — Ты в любом случае не можешь отказаться отвечать, — напомнил Волк. — Твоя правда. Хорошо. Теперь Янис умолк, вспоминая и подбирая слова. — Я положил на твоё тело — вот это — твою брошь. Лёг рядом, и шагнул через Порог — туда, куда отсылал Тени, только на этот раз шагнул туда сам. И всё это время держал в голове воспоминание о тебе. — Какое? — О нашей первой встрече. Общий зал постоялого двора, твоё лицо, когда мы обсуждали, что же произошло. Я держал в памяти это воспоминание, и пытался найти тебя — там, в темноте. Мне показалось, что я нашёл, и я позвал тебя. Ты что-нибудь помнишь? — Да. Янис подождал, затаив дыхание. Волк не продолжал. — И? — Это и был ответ, — сказал Волк. Янис досадливо зашипел. — Ну ладно. Увидим. Волк повернул голову, взглянул на него в упор. — Как ты выбрался из подземелий Академии? Я уверен, что тебя заперли. Как ты выбрался? Янис глубоко вздохнул. Покусал губы. — Ладно, я должен признаться. — В чём именно? — Я проиграл эту игру. Мгновение Волк смотрел на него, потом понял. Хмыкнул. Кивнул, соглашаясь. — Тогда просто вопрос. Как ты отыскал мой аметист? Янис прищурился. Смотреть в живое лицо Волка и вспоминать то, обугленное, совершенно мёртвое — это было странным. И это было очень, очень плохим знаком. — Там, где тебя сожгли. На поле. Твой труп. Я подобрал его из кострища. Вообще говоря, я рылся в останках некроманта, удивительно, что меня никто не видел. — Да, — задумчиво согласился Волк. *** Янис не мог уснуть. Знал, что недосып сделает боль сильнее — но не мог даже закрыть глаза. В какой-то момент посреди ночи он сказал Волку: — Ты же можешь лечь. Спи. Но тот лишь покачал головой: — Я обещал составить тебе компанию. И у Яниса не хватило духу его разубеждать. Было всё так же темно, но Янис почувствовал, что наступает утро. Выпрямился, выдохнул, чувствуя, как по занемевшим рукам пробегают огненные мурашки. Волк рядом тоже шевельнулся. Они переглянулись. — Я скажу, что ты ученик, — шепнул Янис. Даже губы едва шевелились от сковавшей его тревоги. — Почему не наоборот? — спросил Волк. — Меня могут знать в лицо, — так же шёпотом ответил Янис. — Тебя — нет. Волк промолчал, но взгляд у него был мрачным. Очень скоро проскрежетал засов, и в подвал спустились трое стражников. Янис узнал их. — Нам не до вас, — сообщил первый. — Но вас попросили монахи. Личная просьба Архиепископа. Они разберутся. — Исповедуют и отпустят? — нервно усмехнулся Янис, пока его отвязывали от столба. Монахи — это было даже хуже, чем стражники. Они оба знали, чем заканчиваются такие встречи. — Ой вряд ли, — откликнулся тот же стражник. — Вид у них не такой уж и благостный. На вашем месте я бы не запирался. Вас сдали ваши же. — Не может быть, — Янис встал, когда его потянули наверх, быстро скользнул взглядом к выходу — без шансов. И руки по-прежнему связаны. — Да нет, одет был по-вашему. — Наверняка переодетый монах, — деланно твёрдо сообщил Янис. Стражники переглянулись. — Ну, может быть, — отозвался ещё один. — Для некроманта он был слишком учтив. — Принц, — сказал негромко Волк. Янис бросил на него быстрый и злой взгляд. — Как это пришло тебе в голову? — Повернулся к стражникам. — Он блондин был, этот ваш некромант? — Нет. — Ну вот видишь, — кивнул он Волку. — Принц должен быть на севере, что ему делать в столице? Их вывели из здания Стражи. На улице было ещё темно, хрустел под сапогами свежий снежок. Во дворе дома стоял запряжённый экипаж. — Полезайте, — приказал стражник. Янис забрался первым. Узкие сиденья друг напротив друга. Дверь только одна. Янис подвинулся на скамье, чтобы Волк мог сесть рядом. Дверь захлопнули. Снаружи разговаривали стражники. Экипаж всё ещё не трогался с места. Янис наклонился к самому уху Волка. — У тебя просто нет опыта с ними общаться, — зашептал он. — Не давай им ничего. Не давай даже самую малость того, что им нужно. Никакой информации. Совсем. Пусть сомневаются даже в том, что видят своими глазами. Взгляд Волка был очень серьёзным. — Это не спасёт нас, — сказал он. — Нас ничего не спасёт, — процедил Янис, испытывая острое желание вцепиться в кого-нибудь зубами. — Но и пользы им от меня не будет. — Ты их боишься, — сказал Волк. Янис зло фыркнул. — Я их презираю. Вместе с порывом ночного ветерка в экипаж забрались двое стражников — других, не знакомых Янису. Застучали копыта. Экипаж покатился по мостовой. — И давно городская стража в подчинении у Архиепископа? — спросил Янис. – Личная просьба Архиепископа – это сколько в золотых? Стражники не ответили, а Волк наградил его тяжёлым взглядом. — Не нарывайся, — сказал он тихо. — А ты вежливее говори со своим наставником, — нервно огрызнулся Янис. 3. Дорога заняла вечность. Янис чувствовал слабость и ноющий голод, но сон не приходил. Окошки в экипаже были под самым потолком. Он видел иногда крыши и верхние этажи. Дома становились всё богаче. Похоже, они въехали в Высокий Город. Дорога стала ровнее, улицы — шире. Янис не знал этих мест. Экипаж остановился. Янис услышал, как открываются ворота. Ещё движение вперёд — и ворота заскрипели, затворяясь за их спиной. Приехали. Янис болезненно поморщился, чувствуя пережёвывающий внутренности страх. Стражник распахнул дверцу, выбрался из экипажа. Приказал: — На выход. Янис увидел, как презрительно дрогнуло лицо Волка. Они по очереди спустились во дворик, окружённый высокой каменной стеной. Небо стало светлее, но рассвет всё не наступал. Янис коснулся плечом плеча Волка. Окна дома перед ними были тёмными. Два этажа, осыпающаяся черепица. — Куда их? — спросил стражник. Янис обернулся. От ворот подходили двое мужчин в серых плащах. — Мы их забираем, — сказал русый коренастый монах, и шагнул к Янису, окидывая его быстрым и жёстким взглядом. — Сейчас вернёмся за вторым. Янис знал этот взгляд. Среди воров попадались такие люди. Они не забирались в пустые дома, а грабили людей в тёмных переулках, или избивали до полусмерти указанного человека за несколько серебряных монет. Двое монахов повели его в дом, и он счёл за лучшее подчиниться. *** Это снова был подвал. Запястья Яниса перехватили над его головой и привязали к железным кольцам, которые казались намертво вделанными в стену. Янис проверил их, когда монахи вышли. Железные кольца не поддавались даже под всем его весом. Жёсткие верёвки впились в кожу. До узлов не дотянуться. Он встал на ноги, пытаясь ослабить натяжение, позволить крови снова бежать по венам. Размял пальцы. Подвал освещался только пыльными масляными лампами. У стены напротив Яниса стоял покосившийся деревянный стол. Рядом — такой же старый табурет. Янис вдохнул воздух, вслушиваясь в свои ощущения. Здесь когда-то кого-то пытали — но это было давно. Может быть, сто лет назад. Он выдохнул с облегчением. Похоже, они были первыми некромантами, пойманными живьём. Он подождал в тишине, зная, что Волка приведут слишком быстро. Отчаянно желая, чтобы тишина продлилась дольше. Не продлилась. Те же двое ввели Волка. Янис смотрел, как его привязывают к соседней стене. Они могли видеть друг друга. Повезло. Наверное. Один из монахов сел на табурет, второй вышел. Янис снова взглянул на Волка. Тот задумчиво разглядывал помещение — с таким видом, словно планировал устроить здесь приём, и прикидывал, куда поставить закуски. Янис заставил себя усмехнуться этой мысли. Волк поймал его взгляд. Кажется, кивнул ему — Янис не был уверен. Русоволосый монах вернулся — теперь вместе с ещё одним мужчиной, тоже в сером, но гораздо лучшего кроя. Он даже был в перчатках — серых, сшитых под его руки. Определённо, это был хозяин дома. Его подручный встал у дверей, и Янис прикинул шаги: не меньше шести, чтобы подойти и ударить. — Имена, — потребовал хозяин, окинув взглядом пленников. Янис опередил Волка лишь потому, что тот замешкался, снова преодолевая брезгливость. — Янис. И мой ученик, Рен. — Янис, — хозяин дома развернул какой-то листок. — Тот Янис, которого видели недалеко от Арната? — А у вас там несколько Янисов? Давайте я выберу, кто из них я. Дознаватель проигнорировал этот выпад. Ещё раз пристально изучил листок. — Рен? В моём списке такого нет. — Я его недавно подобрал, — сообщил Янис. — Собирался отвести в Академию. Можно взглянуть на ваш список? Хозяин дома устремил на него изучающий взгляд. Приказал: — Обыщите. В этот раз их обыскивали куда тщательнее. Сняли пояса, стянули сапоги, нащупали под рубашкой Яниса брошь. Потом нашли аметист Волка — в кошельке на поясе. Изучили свиток с приглашением. Порылись в мешочке с костями, прежде чем отложить на стол к остальным вещам. Дознаватель кивнул, удовлетворившись находками. Жестом отослал второго из монахов. Дождался, пока закроется дверь. — Ну что ж, — сказал он. — Вам придётся говорить. — Есть объяснение, — сказал Янис. — Это всё меня не интересует, — оборвал его хозяин. — Нам нужно другое. Янис промолчал, стараясь смотреть равнодушно. Волк тоже молчал. — Ваши чернокнижные секреты, — пояснил хозяин. — Секреты вашей гильдии. Кто из вас разговорчивей? Янис переглянулся с Волком. — Ну так-то никто, — сказал Янис медленно. — Но я хотя бы что-то знаю, в отличие от этого. — Я убью тебя, — тихо пообещал Волк. Янис улыбнулся. — Очень хорошо, — сказал дознаватель. — Тогда рассказывай. — Если честно, — протянул Янис, — как-то неохота. Подручному монаху понадобилось не больше трёх секунд, чтобы оказаться рядом. Он ударил Яниса в живот. Потом ещё раз. И Янис даже не мог согнуться — это оказалось самым мучительным. Янис подождал, пока снова сможет вдохнуть. И ударил ногой в ответ. Босой, вскользь — но попал. Следующие несколько минут его избивали ногами по ногам. Он повис на верёвках, врезавшихся в запястья. Кажется, стонал — потому что ноги теперь казались одной сплошной пульсирующей болью. С закрытыми глазами он видел, как ниже пояса разгорается пламя, но пожирающий огонь не приносил облегчения. Боль нарастала. За каждым ударом следовал новый. Потом вдруг следующий удар не наступил. Янис замер, ожидая. Секунда, другая. Он открыл глаза. Заставил своё дыхание снова стать тихим. Трое людей в комнате смотрели на него. Монах-подручный — равнодушно. Дознаватель — выжидающе. Взгляд Волка был ледяным, и Янис ощутил облегчение, коснувшись этого льда. — Ну что? — спросил дознаватель. — Готов отвечать? Янис приоткрыл губы. — Не помню вопроса, — сказал он. Дознаватель сделал шаг вперёд, стянул перчатки. Глаза у него были запавшие, и делали лицо похожим на череп. — Как вы побеждаете Тени? — А, — сказал Янис. — Этот вопрос. Он попытался опереться на ноги. Правая подчинилась. Левую пронзила острая боль. Он вскрикнул, тут же прикусил губу. — Как вы побеждаете Тени, — повторил дознаватель, подходя вплотную. — Смотри, — сказал Янис. — Если, предположим, вы продолжите в том же духе — я стану мстительной тенью. И ночью явлюсь за вами обоими — третьего, так и быть, пощажу. И тогда ты встретишь меня с моей брошью и ножом. Произнесёшь молитву. И сдохнешь, потому что ничего я тебе не расскажу. На этот раз дознаватель ударил его сам. Разбил губу, заставил приложиться затылком о стену. Потом поднял голову за подбородок, пока Янис пытался прийти в себя. — Ты можешь быть сколь угодно дерзким, — сказал он. — Но хуже от этого будет только тебе. Потому что в какой-то момент у тебя закончатся целые конечности, и не сломанные рёбра, и невыбитые зубы — а способы причинить боль всё ещё не закончатся. Как ты думаешь, на каком моменте ты сломаешься? Когда лишишься пальца, или глаза, или когда я возьму раскалённое железо? Янис побледнел, но взгляд стал только злее. — Я же некромант, — сказал он. — Вопрос в том, когда я сломаюсь и подниму из земли парочку мертвецов, а не когда начну рассказывать тебе мои секреты. Его пнули по ноге – к несчастью, по левой. — Блять, — это вырвалось само собой вместе с новым вскриком. Он поднял взгляд, и увидел, что человек напротив ничуть не встревожен. — Я знаю, что ты так не можешь, — сказал дознаватель. — Иначе давно бы кто-то из вас так сделал. Янис промолчал — боль в ноге затихала слишком медленно. Дознаватель снова отступил, пропуская к нему своего помощника. Янис закрыл глаза. Сейчас станет хуже. Хуже стало. Похоже, ему и впрямь сломали пару рёбер — потому что теперь каждый вдох растекался по груди обручем боли. Янис почувствовал, как сознание уплывает. Успел обрадоваться. Тут же получил пощёчину, и снова обнаружил себя — нога подгибается, в груди перемешиваются невыносимый жар и тошнотворный холод. От каждого вздоха с губ срывается стон, но от них не становится легче. Он не помнил, когда его снова ударили по лицу, но, похоже, разбили нос — он чувствовал горячий ручеёк, стекающий вниз по подбородку и шее. Дознаватель запрокинул его голову за волосы, заставляя посмотреть в лицо. Янис посмотрел. Он был готов смотреть куда угодно, лишь бы не встречаться взглядом с Волком — потому что отчаянно боялся увидеть в этом взгляде страх. — Ну? — спросил дознаватель. — Ещё? Янис не придумал остроумный ответ. Он дышал через рот, чувствуя на языке вкус собственной крови. — Считаю до трёх, — сказал дознаватель. Он выпустил Яниса, и протянул руку, в которую подручный тут же вложил нож. Янис не сдержал смешка — это был его собственный нож. Заметил ли дознаватель смешок, или нет, Янис не понял. Но считать до трёх он не стал. Резким движением воткнул нож в руку над плечом. И принялся проворачивать в ране, разрывая мышцу. Янис закричал. Боль. Нож, кажется, остался в ране — он не видел, но чувствовал раскалённое прикосновение. Чувствовал всё время, и оно становилось стократ ярче, стоило ему шевельнуться, вдохнуть, выдохнуть — боль была везде. Он наконец открыл глаза. Лицо напротив расплывалось, но человек всё ещё был тут, а Янис отчаянно желал видеть вместо него темноту. — Он не говорит не потому, что стойкий, — сказал кто-то. Этот голос был знакомым. Янис сморгнул слёзы, повернул голову на звук. — Он не говорит, потому что не знает. Волк. Янис поймал его взгляд — и страха там не было. Ярость. Бессилие. Но не страх. — Мы договорились поменяться именами. Янис из нас двоих — я. Это было низко, но Янис испытал облегчение. Он больше не Янис. Он ничего не знает. Он может позволить себе пару минут просто ничего не знать. — Ты? — переспросил голос рядом. — Посмотрите на него, — сказал голос Волка. — Вы действительно думаете, что этот мальчишка — мой наставник? Янис провалился в темноту. Вряд ли надолго. Когда он снова открыл глаза, Волк тяжело дышал, но по-прежнему твёрдо стоял на ногах. — Ты в порядке? — спросил Янис, заставив обоих монахов оглянуться. — Не стоит беспокоиться, — откликнулся Волк, и тут же сжался от удара — помощник дознавателя ударил его коленом в пах. Янис зашипел от острого сопереживания. — Скажешь что-нибудь ещё? — уточнил дознаватель у Волка. Он стоял на полпути между ними, и сжимал в пальцах нож. Значит, в плече ножа всё-таки нет? Волку понадобилось полминуты, чтобы снова выпрямиться. — С палачами не беседую, — сообщил он дознавателю. И застонал от нового удара, пытаясь подтянуть колено к животу. Янису не понравилось на это смотреть. — Послушай, Рен, — окликнул он Волка. — Давай в следующий раз бросать монетку, кто из нас кто? Дознаватель обернулся. Глаза его мрачно блеснули. — Я им почти начал рассказывать, — поспешил развить успех Янис. — А ты мне спутал все карты. Взгляд Волка исподлобья пообещал ему ещё более страшную участь. Но какая разница, они оба до этого не доживут. Кажется, дознаватель ему не поверил. Но зато пришёл к другому решению: — Не так важно, кто из вас первый сломается, — сказал он, и от этого голоса у Яниса мгновенно заболела голова. — Ты — от боли, или твой друг — глядя на тебя. Янис замер, пытаясь разобраться, кто из них имеется в виду. Дознаватель шагнул к нему. Поднял руку к онемевшему, вспыхивающему болью плечу. Надавил, прижимая плечо к стене, заставив Яниса снова дёрнуться и снова закричать. И это было удачей. Потому что Янис ни на миг не опасался, что Волк сломается и начнёт предавать гильдию, глядя на то, как Янису больно. В себе Янис не был так уверен, но знал — когда понадобится, Волк снова даст ему передышку. Дознаватель отступил. Сделал жест подручному. Тот потянулся, чтобы отвязать руки — и Янис зашипел от боли, потому что сделать это, не пошевелив его плечо, было невозможным. Никто, впрочем, и не старался. Верёвки на руках отвязали, и он рухнул на пол. Мокрый от пота, с содранной кожей на запястьях и окровавленным плечом. Пол был приятно холодным. Янис закрыл глаза. Снова открыл, услышав шаги совсем рядом. Подручный вернулся. В руке у него появился тяжёлый железный молоток. Янису стало дурно. Он попытался отползти. Поймал взгляд Волка. “Доигрался?” — спросил его тёмный взгляд. — Слушай, — сказал Янис, отыскивая глазами дознавателя. — Давай ты покажешь моему другу свой список. А я отвечу на вопрос. Всего на один, зато любой. — Список? — Твой список с нашими именами, — голос охрип. — Ему давно интересно. Дознаватель кивнул. — Или ты сдержишь слово, или, — кивок в сторону подручного, — ходить ты уже не сможешь. Разве что прыгать на одной ноге. — Угу. Янис сел, опираясь на правую руку. Было очень страшно. Он вдохнул поглубже, стараясь прогнать тошноту. Посмотрел, как хозяин дома подносит к лицу Волка свои записи. Как Волк читает. Потом Волк перевёл свой взгляд на Яниса и кивнул одним лишь взглядом: “Есть”. Янис облизал разбитые губы. Нога немела, как будто уже чувствуя на себе невыносимую тяжесть удара. Он поднял голову, ожидая слов дознавателя. Человек в сером аккуратно убрал листок, смерил Яниса взглядом. Напомнил: — Мне нужен ответ. Янис ждал. — Как вы побеждаете Тени? — Ого, — сказал Янис. — А ты упрямый. Он сжал в кулак пальцы правой руки, пытаясь подготовиться к тому, к чему нельзя быть готовым. — Нет бы спросить о тайных ходах в Академию, о том, пьём ли мы кровь… не жарко ли нам в камзолах… Подручный монах схватил его за щиколотку, дёрнул, прижимая ногу к полу, наступил сверху коленом. – Как вы побеждаете Тени, – повторил его хозяин. – Никак, “ибо Тени посылает Господь как испытания, и чтобы совершить справедливость.” Дознаватель оглянулся на Волка. — Может быть, ты хочешь ответить на вопрос вместо него? — Нет, — кратко ответил Волк. Янис зацепился взглядом за нож на поясе у монаха. Он не сможет быть достаточно быстрым… но если бы смог… Удар. Как будто он попал под каменную лавину. От боли он на несколько мгновений утратил голос, только и мог, что слышать в ушах оглушающий стук крови, и чувствовать, как по ноге расползается новое пламя. Сильнее прежнего. Он бы хотел подтянуть к себе ногу, но не мог заставить себя шевельнуться. Он повернул голову на миллиметр, чтобы увидеть Волка. Тот смотрел, не отрываясь. В его взгляде и теперь не было страха. Внимательность. Какое-то тёмное ликование. Ничего похожего на страх. Янис почувствовал, как его охватывает дрожь. Ногу потрясывало от боли, его всего — от холода. — Интересная у вас дружба, — сказал дознаватель, опустившись на корточки рядом с Янисом. — Ты ради него жертвуешь собой, а ему, похоже, абсолютно всё равно. — Ты прав, — хмыкнул Янис, обнимая себя подрагивающей рукой. — Мы больше не друзья, Серый. Дознаватель нахмурился, взглянул на Волка. — Это он о вас, — пояснил ему Волк. И Янис расхохотался, задыхаясь от боли в рёбрах, и от невыносимой невозможности защититься. Было слишком больно. Из глаз потекли слёзы. Он умолк, стараясь не дышать, чувствуя, как кружится голова. — Пожалуй, больше толку будет от вас по отдельности, — сказал дознаватель, резко вставая. — Наконец-то, — шепнул Янис, чувствуя головокружение от страха. Он не хотел оставаться один. Ещё и снова под землёй. — Ненавижу смотреть, когда кого-то бьют. Он поднял голову, глядя, как Волка отвязывают от стены. Больше не увидимся — сказал он ему взглядом. Ты молодец — ответил ему взглядом Волк. Волка увели. Янис склонился на бок, сполз на пол и тут же провалился в забытьё. *** — Вот, — сказал дознаватель. — Один из них Янис, но я не уверен, кто. Человек на каменном полу не двигался. Девушка сняла с головы серый капюшон. — Вот этот, — сказала она, чуть сморщив нос. — Его я заберу. Второго не знаю. – Хорошо, госпожа. Что сказать Его Высокопреосвященству? Она задумчиво поглядела на собеседника. – Архиепископу пока не докладывайте. Подождём результатов. 4. Он очнулся, привязанный к стулу. Из всей боли теперь чувствовал только боль в груди при дыхании — и как ноет разбитая челюсть. Руки и ноги отзывались цепочкой болезненных искр, но он замер, стараясь не шевелиться, и дышать как можно медленнее. Его лихорадило. Кожа под рубашкой была мокрой и горячей. Напротив, у изящного резного столика, сидела девушка в серой накидке. Задумчивая, с нехорошим огнём в глазах. — Привет, Эсу, — прохрипел Янис. — Какая встреча. Она улыбнулась ему. Подцепила со стола аметист. Теперь уже Янис не мог ей помешать, и просто бессильно смотрел, как она вертит его в пальцах. Даже не смотря на улыбку Эсу казалась уставшей и нервной. — Выглядишь расстроенной, — сказал он, и почувствовал вкус крови: корочка на губе снова треснула. — Что, архиепископ запретил тебе убивать? Она замерла. Потом снова чарующе улыбнулась. Глаза остались холодными. — Не совсем понимаю, о чём ты. Он не ответил. — Не суть, — отмахнулась она. — Советник сказал, ты упрямишься. Но мы ведь с тобой поладили? Мне ты расскажешь? Он заметил окно. Там снова был вечер. Или, может, это самая долгая ночь всё никак не заканчивалась. — А что с моим другом? — Тем одноруким? Янис, в самом деле, как ты думаешь, что с ним? — она раздражённо отбросила аметист на стол, встала, потянулась за кинжалом. Янис промолчал. — Я дам тебе один шанс, — сказала она, подцепив кончиком лезвия его подбородок. — Ты ответишь на все мои вопросы — и я позову врача. Сможешь стать одним из нас. Будешь полезным. — Угу, — сказал он спокойно. — Или? — Или ты зальёшь кровью мой ковёр, и это будет очень невежливым. Но Бог завещал прощать. — Ну вот видишь, как всё легко, — сказал он почти ласково. — Я испорчу твой ковёр, и умру секунд через тридцать, потому что ты не умеешь сдерживаться. И не льсти себе, это даже не будут мои худшие тридцать секунд. — Хорошо, — сказала она. — Значит, сыграем в мою игру. Янис не стал смотреть. Лезвие ослепительной молнией полоснуло вниз по груди, поперёк рёбер. Он непроизвольно напрягся, и тут же застонал — движение мышц отдалось в сломанные рёбра, холодным пламенем расцвело в левом плече. Янис поморгал, вгляделся в лицо Эсу, пытаясь осознать. Он помнил рассказы Волка. Помнил изуродованные тела. Но сам он до сих пор ещё не видел, как она убивает. Они ведь были так похожи. Почему? — Ты действительно убила маму Йори? — спросил он. Она вздохнула, став похожей на грустного ребёнка. Сказала: — Ненавижу притворяться хорошей. Как ты это выносишь? Янис вдруг осознал: она ведь не просто так была живой и радостной в их первую встречу. Они до утра играли в карты и смеялись, когда от убийства на постоялом дворе прошло меньше суток. “Со мной такое бывает,” — так она сказала? И разделила с ним свой восторг. Эсу, похоже, прочла что-то по его взгляду. Янис видел, как мгновенно потемнели её глаза. Она толкнула руку вперёд. Лезвие вонзилось в живот, глубоко, с силой, придавив его к спинке стула и оборвав вздох. Янис опустил взгляд — кровь растекалась по рубашке, пачкая чужие пальцы, сжимающие рукоять. Заливая штаны и обивку стула. Очень много крови. Кончики пальцев уже наливались холодом. Голова вдруг стала очень лёгкой. Накатила тошнота. Он ещё дышал, но уже был мёртв. Янис поднял глаза. На лице Эсу была только скука. Из всех смертей, которые Янис пережил за эти пять лет, только собственную он встретил… с удивлением? В этом не было смысла. Эсу сломала его, как ненужную вещь. Одно движение тонкого девичьего запястья – и всё? У неё не должно было быть такой власти. Она даже не получила удовольствия. Она даже не позволила ему умереть, сражаясь, во время допроса. Мгновение назад он думал, что готов. Что не выдержит больше боли, и лучше умрёт быстро. Но боли почти не было. В глазах темнело. А он чувствовал только острое, тоскливое разочарование. Полминуты – и он уронит голову, затихнет и будет смотреть стеклянными глазами, постепенно остывая. Как будто он — просто ещё один человек, который умер. Как будто смерть — это обыденность, которая случается со всеми. Как будто у него были лучшие карты, но он отвлёкся и сделал ошибку — и вдруг с ужасом видит, что проиграл. Ужас, досада, и острое чувство несправедливости. Тело больше не было его телом. Оно растекалось по грязному полу, равнодушно оставляя его. Кровь была теперь обычной рекой, бегущей к морю — а не его кровью. Всё закончилось. И он не мог сделать совершенно ничего, чтобы это исправить. Янис умирал.