За чертой

1. В подворотне в двух шагах от места Янис поймал Волка за локоть. – Волче. Стой. Тот неохотно оглянулся. Янис и сам чувствовал, как сложно стоять на месте, когда где-то там, впереди, движется сгусток темноты. Но сквозь горячий туман всё же пробилась разумная мысль: – Нам нельзя появляться там одновременно. Пойдём по очереди. Ночной ветер наполнялся мелким колючим снегом. Волк повернулся, заслоняя Яниса от его порывов. – Я пойду первым. – Без проблем. Но – ты монах, помнишь? Янис похлопал по плечу, укрытому серым плащом. – Веди себя соответственно. – Что это значит? – нетерпеливо спросил Волк. – Это значит, ты не знаешь, что там происходит. Что там вообще что-то происходит. – Тогда зачем, позволь спросить, я вообще туда иду? Янис выглянул из-за спины Волка, прошёл несколько шагов по выстланному ветром снежному наносу, заглянул за угол. – Это постоялый двор, – сказал он, разглядев сквозь буран огни набережной. – Ты идёшь туда, чтобы снять комнату. Волк догнал его, придержал за плечо плечо. Спросил: – Слышишь? Янис прислушался. Вой ветра переплетался с далёкой мелодией. – Что это? Волк кивнул вправо, где над берегом озера, над клубящейся снежной бездной нависала громада каменного здания, рассвеченного огнями окон. – Танцы. Сегодня день рождения герцога Сонлэ, и в его доме всегда в этот день приём и танцы. Янис сощурился, пытаясь защитить глаза от снега. – Хочешь присоединиться? – Нет. — А жаль, — протянул Янис насмешливо. — Уверен, мне бы пошло платье, скажем, бледного золота, и рукава, такие, широкие, стянутые на запястьях. Судя по взгляду Волка, эта мысль не приходила ему в голову. Но сейчас он явно отвлёкся от всего и представил. — Да, — сказал он. — Ведь наша цель — устроить сегодня по меньшей мере четыре дуэли, а не разобраться с нежитью. Потом качнул головой и затянул Яниса обратно в подворотню. – Жди тут. Как только замёрзнешь, догоняй. *** – Там что-то рычит, – мужчина лет сорока, укутанный в длинную шубу, заглядывал в темный провал под крыльцом. – Эй, Ранду, это ты? Вылезай! Второй смахнул перчаткой снег у крыльца. – Кровь, – сказал он. – И следы. Крепко ему досталось. Оба снова нагнулись, уставившись в черноту, кутаясь в куртки. – Что-то потеряли, господа? – человек в монашеском одеянии остановился в двух шагах от крыльца. Хозяин таверны приветственно кивнул, коснувшись костяшками пальцев груди – ритуальный жест. – Доброй ночи, брат монах. Мой пёс, похоже, ранен и заполз туда. Монах приблизился, опустился на колени в снегу, заглядывая под крыльцо с некоторой опаской. – Что с ним случилось? – спросил он. – Проклятые подростки, – выругался второй мужчина, зябко переступая с ноги на ногу. – Наверняка, они. Развлеклись. Я схожу за мясом, может, выползет. Хозяин таверны кивнул, и снова принялся подзывать пса: ласково, терпеливо, но уже начиная стучать зубами. Ветер смешивал дым из труб и бурлящую лавину снегопада. Волк помедлил, вглядываясь в темноту. Он видел то, чего разглядеть его собеседники не могли: запавшие черные глаза, оскаленную пасть, потемневшую от крови шерсть. Мёртвый пёс пытался приподняться на сломанных лапах, и постепенно продвигался к свету. Звуки, которые он издавал, были звуками чёрной ярости. Несколько минут – и он нападёт. – Нужен свет, – сказал Волк. – У вас найдётся лампадка? Хозяин таверны задумчиво покивал, поднялся на крыльцо, пряча лицо в воротнике, и ушёл в дом за светом. Волк проверил нож. Меч пришлось оставить в доме Эсу – да и толку от него против нежити было бы мало. Если бы пёс выполз сейчас – Волк успел бы покончить с ним до возвращения хозяина и слуги. Но новорожденнный вурдалак ещё не успел освоиться, и когда дверь открылась, он преодолел только половину пути к свободе. Достать его отсюда Волк не мог. Первым вернулся слуга. Протолкнул в щель под крыльцом большой кусок сырого мяса раньше, чем Волк успел его остановить. Пёс щелкнул зубами всего в каких-то сантиметрах от пальцев, а потом принялся разрывать мясо – но Волк знал, надолго это его не отвлечёт. Мясо было мёртвым. Такое не насытит нечисть. Следом вернулся хозяин постоялого двора. – Там какая-то госпожа хочет снять комнату, – сообщил он слуге, перекрикивая гул ветра и наклоняясь к крыльцу с лампадкой. – Поможешь ей, и ложись. – Да, господин Дарюс, – слуга ушёл в дом. Дарюсу хватило двух секунд в тусклом свете лампадки, чтобы заподозрить неладное. Он отшатнулся от провала под крыльцом, шепча молитву, и потрясённо уставился на Волка. – Это не Ранду, — Волк прочёл по его губам. Волк ещё раз заглянул туда, тоже теперь со светом. – Что с ним, – пробормотал он, хотя прекрасно понимал, что. Хозяин, преодолев отвращение, ещё раз взглянул на пса. – Что же делать, – простонал он жалобно. – Может, вы, брат монах, можете что-то с этим сделать? Волк прикинул: огонь здесь не поможет, крыльцо деревянное, ветер рваный, может в миг перекинуть пламя на дом. – Подождём, пока выползет, – сказал он громко, наклоняясь к хозяину. – И тогда я с ним справлюсь. Нас учили. Дарюс покачал головой. – Лучше пусть там и остаётся, – заявил он, выпрямляясь. – Принесу пару досок, заткну эту дыру – пусть там в темноте и сдохнет. Как так-то… Волк снова остался ждать, засыпаемый снегом. Приготовил нож – но пёс, похоже, заинтересовался бывшим хозяином куда больше, чем некромантом. Он двинулся обратно, в темноту, и принялся скрести деревянные доски под самой дверью, низко рыча. Вернувшийся хозяин, и без того напуганный, побледнел, услышав эти звуки за гудением ветра. – Как так-то, – пробормотал он снова, забивая доски под крыльцо. Волк наблюдал за этим со стороны. Выбранная стратегия была обречена на провал: не в эту ночь, так в следующую, но вурдалак вырвется, и к тому времени станет сильнее. Но вряд ли простой монах мог что-то об этом знать. Волк промолчал. Дождался, пока проход будет перекрыт, отряхнул с плаща снег и отправился вместе с хозяином договариваться о ночлеге. *** Янис скинул накидку на табуретку, потёр замёрзшие руки. Слуга ушёл. За окном бушевал снегопад. Янис вслушивался в свои ощущения: тяжесть в плечах, тошнотворный запах земли и гнили, холод, пробегающий по позвоночнику. Вурдалак был совсем рядом. Чем так долго занимается Волк? Неужели не может найти? Янис сумел бы отыскать его с закрытыми глазами, настолько ясным было направление. Присутствие Волка он тоже ощущал. Как будто холодный компас, поселившийся в сердце, указывал, где находится напарник. Янис не смог бы сформулировать, на что именно похоже это чувство, но словно бы всё время видел краем глаз – чуял – чёрное пламя, и невыразимый запах Той стороны. Так пах некромант, ходящий по краю смерти. Схожий запах, пусть и куда слабее, доносился издалека. Может быть, Принц? Янис сел на кровать, закрыл глаза. Нежить внизу шевелилась, жила, и он стиснул зубы, пытаясь отвлечься. Хотелось пойти и распахнуть для неё Дверь. Погасить этот раздражающий тошнотворный огонёк, и снова почувствовать, как ветер из-за порога касается лица. Секунда текла за секундой, но ничего не происходило. А потом он почувствовал, что Волк приблизился – и где-то в коридоре хлопнула дверь. Янис вскочил на ноги, чувствуя раздражение. Тенью прокрался в коридор, наугад толкнул одну из дверей – угадал. Волк вешал плащ на крючок. На скрип двери обернулся, приветственно кивнул. Янис зло сощурился: – В чём дело? Этот вурдалак был твоим другом, или почему ты здесь, а он всё ещё там? Взгляд Волка помрачнел. – Прости, что? – Ты же должен был с ним разобраться, нет? Волк поставил сумку возле кровати, не торопясь с ответом. Потом взглянул на Яниса: – Ты ждёшь, что я стану отвечать на вопрос, поставленный таким образом? – уточнил он, и Янис поёжился от прозвучавшего в голосе льда. – Что непонятного в моём вопросе? – мрачно откликнулся он. – Или я должен каждый вопрос начинать с “извольте обратиться”? Волк шагнул ближе, заглянул в лицо: – В чём дело, Янис? - спросил он прохладно. Янис почувствовал, как раздражение отпускает. – Я знаю, где он, – сказал он, словно это что-то объясняло. – Слышу его. И всё время знаю, где ты. Раньше так не было. Ты это тоже чувствуешь? Волк кивнул. Его лицо ещё оставалось отстранённым, но во взгляде появилось понимание. – Смерть и нежить — с того момента, как ты вернул меня. С ночи Солнцеворота всё стало ещё яснее. За исключением вчерашнего дня — я не знал, где ты. После возвращения ты на целый день словно бы… исчез. Но сегодня это прошло. Янис задумчиво потёр шею ладонью. – Ты ещё раньше отыскал меня в Академии. – Да. Янис вздохнул, оглянулся на дверь. – Так что не так с этим вурдалаком? Почему ты не достал его? Волк помедлил несколько секунд, но всё же ответил: – Он сидит под крыльцом постоялого двора, и не может выбраться. Янис ответил изумлённым взглядом. – Под крыльцом? Они запихали труп под крыльцо? – Это пёс. Янис понял не сразу – мгновение перед его глазами была картина того, как пёс затаскивает под крыльцо мёртвого человека. Потом он догадался и поёжился, ощутив холод уже совсем другого рода. – Не люблю собак. Волк не стал ничего спрашивать. Пригласил жестом: “проходи”. Янис быстро окинул комнату взглядом. Прошёл к постели, скинул сапоги, и растянулся поверх одеяла, улыбкой сообщая: он осознаёт наглость этого поступка, но не сожалеет. Раздражение прошло, но напряжение и нервность, словно это тягостное копошение происходит у него в груди – оставались. – Это невыносимо, – пробормотал он. Волк сел на табуретку рядом, коротко рассказал о том, что успел узнать. – И что, мы будем тут торчать, пока он не вырвется и не сожрёт кого-нибудь? – Не думаю, – Волк покачал головой. – Утром предложу разобрать крыльцо и сжечь его. – А если?.. – Янис нахмурился. Вурдалаки – не тени, они никуда не исчезают с первыми петухами, просто спят. Но могут и проснуться, если человек окажется слишком близко. – У тебя есть другие предложения? Янис сонно потянулся. – О, у меня их много, — сказал он со смешком, – но к сожалению ни одно из них не учитывает, что некромантия вдруг стала преступлением. Тут ты прав. Он закрыл глаза. Двигаться не хотелось. – Тут есть кто-то ещё, – сказал он тихо. – Там, – приподнял руку, слепо указывая в сторону от озера. – Принц. – Ты уверен? – Да. Янис поморщился, размышляя о Принце. Этот человек уже дважды передал его в руки властям. Начинало раздражать. – Интересно, как он оказался в Столице одновременно с нами. Что он знает? Волк не отвечал, но Янис и не ждал ответа. – И зачем остаётся в городе, а не помогает Коменданту готовиться к осаде. Они же, кажется, именно так планировали провести ближайшие годы. – Полагаю, у него те же цели, что и у нас, – откликнулся Волк. – Думаешь, он пойдёт наперекор Мастерам? – недоверчиво фыркнул Янис. – Мне не показалось, что он способен на собственные решения. Тем более, если речь не про стукачество. Он вспомнил, с каким лицом Принц произносил: “Прощение – это доверие”. Сразу стало мерзко. Голос Волка переместился чуть ниже – похоже, Волк теперь сидел на полу. – Принц был моим наставником после Академии. Он вовсе не глуп. – Да? – Янис приоткрыл глаза, мельком взглянул на собеседника. – Значит, его отправили с тобой на твоё первое дело? Та Тень, о который ты упоминал? – Да. У Яниса не было наставника после Академии. Он знал, что новичков отправляют с кем-то из старших, чтобы открыть первую Дверь вместе, и чтобы убедиться, что ученик не упадёт в обморок при виде нежити. Но Янис уже бывал на Пороге. – А что… что стало с кошмаром, в землях твоего отца? – Янис завис на грани сна и бодрствования, и перед глазами поплыли мёртвые тела. Очень много мёртвых тел, а ещё почему-то камни и железные двери. – Ты вернулся туда? – Вернулся. Но его там уже не было. Кто-то из вас успел раньше меня. Янис с облегчением хмыкнул. – Так значит, – пробормотал он сквозь сон, – твой отец как тот пёс, что только лает, но не кусает? – Я бы так не сказал, – мрачно ответил Волк. – Тогда, значит, мы – как лисицы. Поставь забор – пророем подкоп. Кажется, Волк на полу тихо посмеялся. *** Сонность продержала его в постели целый час, а потом схлынула, оставляя нервное возбуждение и нетерпение. Следовало покончить с раздражающим присутствием мёртвой твари. Янис тихо соскользнул с кровати, подхватил с пола свои сапоги, чтобы обуться уже за порогом. Спокойное дыхание Волка. Темнота ночного коридора, которая постепенно становилась прозрачной. Янис задержался у чёрного хода. Дверь пошатывалась от порывов ветра. Он укутался в плащ, надвинул капюшон на глаза, и шагнул в снежную ночь. Крыльцо было засыпано уже по щиколотку. Он спустился по ступенькам, вслушиваясь, как деревянные доски подрагивают под натиском мёртвого зверя. Нащупал нож. Опустился в снег и попытался расшатать одну из досок. Он больше не чувствовал страха перед псом. Не первый вурдалак в жизни Яниса. Он проводит его за порог, как и всех до него. — Как тебя зовут? Ранду? — позвал он, наклонившись к щели. — Иди сюда, пёсик. Он не слышал, но чувствовал вурдалака в противоположном от себя углу. Досадливо нахмурился: обычно получалось само собой, вурдалак нападал, не раздумывая. Неужели боится? Неужели чувствует, к чему идёт дело? Он снова дёрнул доску — на этот раз она поддалась, и слегка сдвинулась. — Кс-кс-кс, — позвал Янис. Всегда оставалась возможность приманить вурдалака на живую кровь. Янису не хотелось резать ладонь и угощать его собственной кровью — но если не останется выбора… — Иди сюда, Ранду, — позвал он весело, продолжая расшатывать доски. А потом вскинул взгляд, заметив движение: отворилась дверь. Присутствие вурдалака притупило все остальные чувства. Янис и не заметил, что Волк подобрался так близко. Волк пересёк крыльцо, оставляя вторую цепочку следов. Остановился над Янисом. — Боишься, что я уведу твою добычу? — поинтересовался Янис. Волк покачал головой. Спросил: — Что, по-твоему, ты делаешь? — Работаю. Волк сошёл по ступенькам. Покосился вниз, где продолжал рычать и царапать доски убитый пёс. — Четыре часа утра, — сказал он. — Вурдалак уснёт с минуты на минуту. Но хуже не это. Он кивнул на нависающий над озером замок. — Гости вот-вот начнут разъезжаться. Гости, их слуги, лакеи, которые провожают высокородных гостей. Янис поднялся с колен, косясь на сияющие сквозь снегопад окна и площадку для экипажей. — Пойдём, — сказал Волк. Они спустились на старый причал. Волк первым сошёл на лёд. Янис спрыгнул следом. Бескрайняя равнина, скользкая под слоем свежего снега. Ветер утих, и снег теперь сыпался ровно вниз тихим, бесконечным шелестом. Озеро не успело замёрзнуть до конца: далеко впереди чернела вода, но здесь было тихо и совершенно пусто. Янис никогда прежде не бывал в подобном месте. Лёд под сапогами поскрипывал, но держал крепко. Хрустел морозный сыпучий снег. Они прошли почти до самой воды, когда где-то за спиной вурдалак уснул: наступало утро. Далеко впереди — темнота другого берега, за спиной — редкие огни. Музыки больше не было слышно — только их шаги и пение льда. Янис приостановился, раскидал ногой снег с небольшого пятачка — и остался стоять, вглядываясь в толстое стекло под ногами, пересекающие его ветвистые полосы, и черноту под ним. 2. Вурдалака под крыльцом больше не было. Когда-то, похоже, здесь было слуховое окно в подвал – или просто разобранная часть в основании дома, забитое досками и забытое. Доски с годами прогнили. Из подвала тянуло сыростью и тёплым воздухом. Дарюс громко выругался. Волк промолчал. Нож снова был на поясе, под рукой. Но вурдалак спал внизу, в безопасности, недосягаемый. – Из дома можно спуститься в подвал? – спросил Волк. – Нет, – отозвался слуга с факелом. – Лестницу заложили ещё до моего рождения. Дарюс только кивнул, нервно переплетая пальцы. – Подождём до ночи, – распорядился Волк. – Он обязательно выберется. Думаю, вы это уже поняли. Снег перестал, но небо было затянуто тяжелым серым покровом, не пропускавшим солнечные лучи. – И что тогда? – спросил хозяин таверны, мрачно покосившись на Волка. – Я буду здесь. Я знаю, что делать, господин Дарюс. *** Ночь наступила быстро, пропустив закат, сразу опустившись на город темнотой. Янис ощутил, как проснулась под домом нечисть, но заставил себя остаться в комнате. Умылся холодной водой. Проверил, всё ли на месте в дорожной сумке. Отыскал игральные кости и принялся играть, роняя их без всякой цели, просто слушая тихий стук. Каждая секунда ожидания была тягостной. Он прислушивался к своему чутью. Любое мгновение могло оказаться для мёртвого Ранду последним. Что почувствует Волк? Янис остановил руку, вспомнив его рассказ: пса искалечили. Он умирал в одиночестве, забившись в пыльную дыру, среди мертвых крыс. И это должен будет пережить Волк? Янис не жалел себя, сталкиваясь с чужой смертью. Он знал, что и Волк не нуждается в жалости. Но всё же почувствовал сожаление, что не может быть там, внизу. Рядом – эти несколько минут. Кости снова покатились по полу. Шесть точек. Одна точка. Он потянулся, чтобы их подобрать. Холодный ветер смерти незримо пробежал по комнате. Янис оказался на пороге и сам – вместо комнаты увидел перед собой темноту, за которой – ласковое обещание покоя, течение неведомых сил, чей-то крик, колючие ветви, хлопанье невидимых крыльев. Он отшатнулся, ощутив, что ускользает за Дверь. Одно мгновение – и Дверь закрылась. Комната вокруг. Завывания ветра, поднявшегося к ночи. Тепло от каминной стены. Он был живым. Волк – тоже. Нежить ушла. На сердце разжались тягостные, ледяные и острые когти. Янис ждал. Потом поднялся на ноги – за секунду до того, как в дверь тихонько постучали. Он открыл, зная, кто стоит за дверью. Встретил взгляд Волка – глаза человека, только что победившего в войне, сразившего своего заклятого врага. Янис придержал дверь, встав на пороге. Спросил ехидно: – Кто вы, и как смеете вторгаться в спальню к незнакомой девушке в такой час? Волк отстранил его, переступил порог, аккуратно прикрыл дверь. Легонько усмехнулся: – Да, с часом я прогадал, но зато всё остальное вполне поправимо. Янис хмыкнул. Вернулся на место на полу тёплой стены. – Поздравляю с добычей, Волче. Волк прошёл по комнате, изучая её обстановку. Постель, табуретка. Сухие букетики полыни на столе. Ваза для умывания у стены. – Благодарю, – задумчиво откликнулся он. Взял со стола поднос с остывшим жарким. Сел рядом с Янисом – на расстоянии вытянутой руки. Янис наблюдал за ним. Спросил: – Кто-то видел, как ты с ним разобрался? – Дарюс, хозяин. Но не думаю, что он станет что-то подозревать. Янис задумчиво нахмурился: Волк никогда не ждёт опасности со стороны людей, которым помогает. Не считает их способными причинить ему вред? Или так слепо доверяет? Спорить Янис не стал. Смотрел, как Волк ест, потом и сам стащил с тарелки пару кусков мяса. – Утром отправимся в Сашим? – предложил он. – Пожалуй. Но я сегодня уже не усну, – сказал Волк. – М, понимаю, – протянул Янис весело и с лёгкой завистью. Покосился за окно, где бушевал снег. – В такой снегопад извозчика нам не найти. Да и потом, — язвительное, — какая разумная девушка пойдёт в ночь с незнакомцем, похожим на тебя? – Я бы не осмелился предложить, – Волк, судя по искрам в глазах, наслаждался этим обменом шутливыми репликами, и явно намеревался выйти победителем. – Да к тому же зачем, если у нас в распоряжении комната и целая ночь? Янис фыркнул. Огонь веселья смешивался с нервным волнением. Было слишком весело, чтобы отступить. Он заглянул в глаза Волка и шагнул на лёд: – И что, рискнёшь что-нибудь с этим сделать? – Ты пытаешься взять меня “на слабо”? – уточнил Волк с лёгкой угрозой, отставляя поднос на пол. – Пытаюсь? Я бросаю тебе вызов. Рука Волка коснулась его щеки, чуть поддела под побородок. Они были совсем близко. В глазах Волка – гневное веселье и нежность. Янис застыл, завороженный этим сочетанием. Волк еле заметно качнулся вперёд. Янис понял, что сейчас произойдёт. Сердце пропустило удар. Прикосновение руки обжигало – что же случится, если… Волк отдёрнул пальцы. Поднялся на ноги. Отступил на шаг. Теперь Янис видел в его глазах только смятение, которое пыталось скрыться за привычной маской спокойствия. Янис и сам не знал, что думать, кроме: “что, блять, только что произошло?” Волк нарушил тишину первый. Сказал, словно желая попросить прощения: – Я не могу. Это слишком странно. Я знаю, что ты мужчина. Янис не стал вставать, так и смотрел на него с пола. – Это… странно, – повторил Волк, как будто нужны были пояснения. “Было бы страннее, если б ты забыл, что я – да, он”. Янис отвел взгляд. Потёр лоб. – Что будем с этим делать? – спросил он легко, стараясь ничем не выдать смущения. Волк прошёл вперёд-назад по комнате, потом опустился на корточки рядом с Янисом. – Я тебя не обидел? – Меня? Нет. Подумаешь. Херня какая-то произошла. Волк помолчал. Кажется, хотел что-то спросить, но передумал. – Проехали? – уточнил Янис, не выдержав тишины. – Или ты сейчас скажешь, что это всё моя вина, и тебе со мной есть за одним столом – кусок в горло не полезет? Волк легонько качнул головой. – Нет, – он помедлил, прежде чем продолжить, и тоже отвёл взгляд. – Давай просто забудем. Если ты не против? – Забудем, конечно, – хмыкнул Янис. – Ну то есть я всё равно буду об этом шутить, ты уж не обессудь. – Договорились, – Волк снова взглянул на него, и Янис тихо выдохнул: взгляд Волка был тёплым. – Шутки я как-нибудь переживу. О да – подумал Янис. – Шутки куда как менее смертельны, чем поцелуи. – Ну… – сказал он, – тогда что, увидимся завтра утром? Волк кивнул, поднялся. – Доброй ночи. Янис проводил его взглядом. Всего несколько секунд, пока дверь не закрылась за гостем – самые сложные несколько секунд. Потом дышать снова стало легко. Как будто бы ничего не произошло – но в груди неприятно ныло. Он встал, выглянул в окно. Ледяная поверхность Золотого озера, через которую ветер метёт снег. Другого берега видно не было. Янис забрался в постель, завернулся в одеяло. Досада разливалась по венам вместе с кровью. Не заполучи он тело Эсу – не было бы этого мимолётного флирта на полу. Но почему-то казалось, что наоборот. Что именно тело Эсу всему виной. Что будь он собой, всё повернулось бы иначе. Он попытался прогнать эти мысли. Они с Волком друзья. Напарники. Зачем нужно что-то ещё? Да и потом, что ещё может быть? Вздохнул, сворачиваясь клубком. “Какая-то херня. Точнее и не скажешь”. 3. Янис проснулся от того, что Волк уходил. Чёрный маяк, который Янис почти видел, закрывая глаза, и который безошибочно определялся как Волк — двигался вниз по лестнице. Причин могло быть сколько угодно, от невинных до самых тоскливых. Но тревога, разбудившая Яниса, заставила его спешно выбраться из постели. Пара мгновений — и он уже у двери, распахивает её, не успев толком зашнуровать сапоги. — Оставайся в комнате, — приказал ему чей-то голос. Янис недоумённо уставился на хозяина таверны — тот заслонял проход, и выглядел раздражённым, мрачным, но одновременно довольным. — Что? — переспросил Янис, ещё не до конца проснувшись. С чего этот человек принялся командовать? — Вернитесь в комнату, — Дарюс шагнул вперёд, оттесняя Яниса за порог. Янис отступил, ничего не понимая. Хозяин таверны закрыл за собой дверь, и остался стоять прямо перед ней, оперевшись рукой о дверной косяк. Коренастый, тепло одетый, лицо покраснело от мороза. — Ради вашей же жизни, моя дорогая, — уточнил Дарюс, понизив голос. — Вам не стоит ходить туда. Ваш любовник арестован. — Мой — кто? — впрочем, он догадался. — Что? Почему? — Он только выдавал себя за монаха. Он некромант, – из его уст это слово прозвучало как чудовищная гнусность. Янис застыл, глядя на Дарюса. Читал по его взгляду: хозяин таверны рад, что так ловко раскрыл преступника, так удачно донёс. Смотрит на девушку перед ним со снисхождением: “красивая, глупая, наивная девчонка” — но от такого снисхождения до озлобленности — всего один шаг. — Я спас твою жизнь, — сообщил Дарюс. — Ничего им о тебе не сказал. Сиди тихо — и обойдётся. Кончики пальцев обожгло зудом. Янис не представлял этого специально — но увидел, даже не закрывая глаз, как вонзает нож в живот Дарюсу, через куртку, снова и снова, и смотрит, как в глазах боль сменяется ужасом, как течёт изо рта алый ручеёк, и мужчина захлёбывается собственной кровью. А потом наступает ему сапогом на горло. И как глаза этого человека медленно гаснут. Он очень хотел так сделать. Так сильно, что это его испугало. Сжал кулаки, вонзая ногти в ладони, зажмурился, чтобы не видеть человека перед собой — слишком живого. Их разделяло всего пара шагов. Насколько легче стало бы, если бы он преодолел это расстояние. Всего лишь ударить ножом — и звериная ярость внутри уймётся, и он поймёт, что делать дальше. Янис отступил назад. Что-то прошипел — и хозяин таверны, почти не медля, убрался. Его шаги простучали вниз по лестнице за стеной, и затихли. Янис разжал пальцы, слепо глядя на дверь. Перед глазами плыли красные пятна. Волка схватили. В эту секунду уже увозили. Бессилие причиняло боль. Как будто зажившие – никогда не ломавшиеся – рёбра снова треснули. Янис понимал, что хозяин таверны может вернуться с монахами – но сейчас ему было всё равно. Волка схватили. Он позволил этому случиться ещё раз. Тонкий лёд под ногами подломился, и ледяная вода сомкнулась над головой.