За чертой

1. Капли крови на снегу. Тишина. Янис повернулся, встретился взглядом с Волком. Всё лицо Волка было покрыто ссадинами. Подбитый глаз. Разбитые губы. Янис медленно выдохнул через сжатые зубы. Он уже бывал в драках. Если Волк стоит на ногах – значит, скорее всего, в порядке. Янис потёр подбородок. Место удара ныло, но даже крови на пальце не осталось. Он задрал рукав куртки на левой руке. Глубокий порез ещё кровоточил, но опасным не был. Он снова взглянул на Волка. А потом медленно и неохотно обвёл взглядом поляну. Трое нападавших были очевидно мертвы. Янис на миг прижал согнутые пальцы к груди, остановив взгляд на своей жертве. Он не верил в Бога, но не знал, как ещё выразить охватившие его сожаления и горький ужас. Истоптанная полянка отчётливо пахла смертью. Янис вдыхал этот запах, чувствуя, как успокаивается стук сердца. Вокруг стоял тихий и тёмный лес. Прихрамывая, он прошёл к костру и присел на корточки рядом с четвёртым нападавшим. Тот по-прежнему не шевелился, но грудь поднималась и опускалась в такт дыханию. Янис услышал, как за спиной подошёл и остановился Волк. – Живой, – сообщил Янис тихо. – Вижу. Они помолчали. Янис предпочёл не задумываться, какие мысли возникают сейчас в голове у Волка. Сказал: – Если мы просто уйдём, и костёр погаснет, он замёрзнет. – Что ты предлагаешь? – спросил Волк сдержанно. Янис не стал отвечать. Потянулся к человеку на земле и легонько похлопал его по щекам. Веки шевельнулись, пытаясь приподняться. Мужчина тихо застонал, открыл глаза, глядя перед собой туманным, спутанным взглядом. – Кто ты такой? – спросил Янис. Незнакомец уставился на него, соображая. Потом дёрнулся, вспомнив, и тут же поморщился от резкой боли. – Что… почему… – он приподнялся на локте, обшаривая поляну взглядом. Разглядев тела на снегу, позеленел от страха. – Я… не хотел! – пробормотал он. – Нас обманули… – Да ну? – Янис вздохнул, но голос оставался твёрдым. – Что он вам сказал? – Он сказал, что… что вы его сестру… – мужчина попытался отползти, но тут же снова упал на снег. Нащупал на поясе мешочек с деньгами, рванул, протягивая Янису. – Он заплатил! Возьмите деньги, только не убивайте. Янис взвесил мешочек в руке, заглянул внутрь. – Тут примерно два золотых серебром, – сообщил он Волку. – То есть по одному за каждого. – Он обещал столько же, когда сделаем… Мужчина со страхом следил за ними с земли. Янис швырнул ему мешочек с деньгами, поднялся на ноги. – Тебе придётся похоронить твоих друзей, – сказал он. – Тебе же лучше, если не станешь болтать о том, как именно они погибли. – Я не стану… Янис подхватил с земли свою сумку и рюкзак Волка. Ночные тени казались прозрачными, манили уйти в чащу. Он ясно видел каждую веточку колючих кустов, цепочку заячьих следов под деревом, четкий контур свежих следов Принца. Волк отошёл к убитому, вытащил из тела нож. Вытерев лезвие о чужой плащ, вернулся, протянул Янису. Янис предпочёл бы никогда не прикасаться к этому оружию. Но, сглотнув, принял, убрал в ножны в рукаве. Кивнул и двинулся в сторону тракта. Пробравшись через кусты по узкий тропинке, оглянулся, подождал спутника. – Два золотых за голову, – сказал он с наигранной весёлостью. – Не знал, что Принц такого высокого обо мне мнения. – Ты шутишь? – уточнил Волк спокойно. – За человека с моей фамилией заплатить меньше пятидесяти золотых? Если бы отец об этом узнал, велел бы повесить заказчика просто за оскорбление рода. Янис тихо засмеялся. Потом умолк, снова погрузившись в мрачную и тоскливую тишину. *** Они шли весь день. Следы драки постепенно сходили с лица Волка, так и не превратившись в синяки. Снежную тропинку заливало солнце, на ветках деревьев стрекотали белки. На закате они спустились в овраг и развели костёр. Было голодно. Все припасы сгинули вместе с Принцем, как и деньги из дома Эсу. Они сели около костра, друг напротив друга. Прошедшая ночь пролегла между ними колючей изгородью, и Янис не был готов сейчас прикасаться к Волку. – Ты убил их, – сказал он тихо, глядя на золотые верхушки деревьев. Здесь, в низине, уже сгустились тени, но небо на закате ещё полыхало алым и малиновым. Волк качнул головой. – Ты меня винишь в этом? – уточнил он. – Нет… – Янис зябко обхватил себя руками. – Я ещё никогда не убивал… намеренно. Надо было спросить, как его звали. – Четыре человека пришли, чтобы убить двоих спящих, и получить за это деньги, – голос Волка был полон холода. – Им не нужна была причина. Если они и спросили о ней – то просто ради приличия. – Я знаю, – согласился Янис. – Тогда в чём же дело? Янис покосился на него, не осмеливаясь взглянуть прямо. Он не знал, как выразить отвратительную тяжесть, поселившуюся в сердце. Он вдруг пожалел, что сидит так далеко, и не может просто прислониться к чужому плечу. Он всё ещё видел перед глазами, как вонзает кинжал в чужую спину. Мог ли сделать что-то иначе? Мог ли остановить нападение, не убивая? Холод прокрадывался под куртку вместе с ответами. Нет. Волк был на земле. Янис не справился бы с двоими, если бы стал медлить. А Волк сражался за их жизни. Спас их. Янис почувствовал стыдливое облегчение от того, что две смерти достались Волку, а не ему. Он снова искоса взглянул на спутника. Спокоен. Холоден. – Тебе это легко? – Убивать? – уточнил Волк. – Угу. – Один на один – легче, чем когда противников двое, – в спокойном тоне Волка прорезался вызов. Янис замер, глядя на него расширенными глазами. – Я спросил не об этом. – Знаю, – голос Волка оставался стальным. – Янис, мне случалось убивать. Два раза – на дуэли, подлеца и насильника. В бою – об этом ты знаешь. Я видел, как казнят убийц. Видел, как умирают люди под моим началом, – он смотрел прямо в лицо Янису. – Я не способен испытать от смерти этих наёмников те эмоции, которые ты испытываешь от своего первого убийства. Янис нервно сплёл пальцы. Становилось понятнее. – Думаешь, я стану таким же? – спросил он тихо. – Ты? – Волк покачал головой. – Нет. – Почему? – Янис поднял взгляд, неожиданно приободрённый ответом. Волк смотрел на него через костёр. – Потому что для тебя эти люди – не хищные звери со дна городских трущоб. Для тебя они – старшие братья, ушедшие по кривой дорожке и не сумевшие вовремя остановиться. Ты их знаешь. Ты ел с ними за одним столом и играл в кости. Ты почти помнишь их имена. Ты никогда не сможешь смотреть на них, как на стаю одичавших псов. Янису показалось, что земля уходит из-под ног. Он не мог понять по голосу Волка – это презрение? Или что-то другое? – То есть я для тебя… – он говорил медленно, с трудом находя слова, – младший брат убийцы, который всегда впишется за брата, что бы тот ни сделал. Трусливый, бесчестный и слабый? Волк снова покачал головой. – Вовсе нет. Ты для меня – удивительный цветок, который пробился сквозь снег. Человек, сумевший сохранить своё сердце живым. Ты гораздо лучше меня, Янис. Янис застыл, не находя слов, или даже мыслей. – Но это же не так, – выговорил он. Волк, кажется, усмехнулся. – И я не цветок! – Янис вспыхнул, чувствуя облегчение и негодование. – Что за сравнения! То, что ты сильнее меня, ещё не делает меня цветком! – Ты прав, – легко согласился Волк. – Ты воин. Просто очень красивый. Янис нащупал пригоршню снега, стиснул в руке и бросил в Волка. Попал в плечо и, открыто смеясь, вскочил на ноги, готовый увернуться, если Волк решит ответить. 2. Солнце стояло высоко в зените. Янис остановился посреди заснеженного поля. Где-то впереди лежал Сашим – к ночи они уже будут там, увидят башни, крепостные стены, знамёна над замком герцога. Воздух пах водой и – страхом. Янис обернулся на Волка. – Что-то не так. Тот кивнул, подтверждая. Они двинулись дальше. Янис вслушивался в свои ощущения. Что-то вырастало на горизонте – невидимое для глаз, но он ощущал это в дыхании, в тенях где-то за краем зрения, в когтистом прикосновении к сердцу. Он ускорил шаг. Знал, что и Волк, идущий следом, чувствует это подгоняющее, зовущее ощущение темноты. Раскинувшиеся вокруг поля, маленькие домики на склоне холма, дорога, петляющая среди холмов и рощ… Всё выглядело таким же мирным, как и всегда. Чуть меньше струек дыма над Лисьим Двором – но и здесь были люди, бегали по улочкам куры, переваливаясь по снегу. Они миновали деревню и вышли на тракт, направляясь к Сашиму кратчайшим путём. Когда солнце зависло над горизонтом, дорога поднялась на холм, и перед путниками открылся вид на город. Город был живым. Повозки тянулись к воротам и от ворот, спускались вниз по склону холма конные всадники, виднелись редкие пешие путники. И всё же Янис, глядя на город, не мог отделаться от чувства, что сам воздух здесь отравлен. Это не был запах нечисти. Это был густой, едкий, тягучий запах страха. – Честное слово, Волче, – Янис покачал головой, – мой город не такой… обычно. Ему вдруг захотелось оправдаться – словно бы он обещал Волку приятное путешествие, а привёл его сюда. – Я знаю, – откликнулся Волк. – Я здесь бывал. Янис мельком оглянулся: Волк, прищурившись, смотрел на город, держа руку на рукояти кинжала. Они спустились с холма и двинулись к городским воротам. Янис всматривался в лица стражников – но не мог сказать, видит ли тень тревоги в глазах капитана, или просто ожидает её там увидеть. Всё было таким же, как прежде. С купцов брали пошлину, путников пропустили без всяких вопросов. Янис скованно двинулся вдоль городской стены и, дальше, в лабиринт узких переулков, уводя Волка от главных улиц. Он, не отрываясь, смотрел по сторонам. Яркие цвета казались запорошенными пылью. Закрытые ставни – в дневное время! Серые ленты над дверями. Уличные продавцы с букетиками сухой полыни и связками церковных свечей. В какой-то момент он осознал: слишком тихо. Здесь должны были носиться дети, сбивая прохожих с ног и швыряясь снегом. Детских голосов в городском гуле не было слышно. Он прислонился спиной к синей стене дома, беспомощно взглянул на Волка. Спросил со злостью: – Что они сделали с моим городом? Во что они его превратили? и – как? Волк обвёл взглядом улицу. Янис понимал по его лицу: Волк тоже видит, что город изменился. – Мы разберёмся, – сказал Волк спокойно, возвращая взгляд к Янису. – Мы для этого сюда и добирались. 3. – С возвращением, Принц, – Охотница никогда не смотрела на него с теплом. Принц не знал, почему, но между ними с первого взгляда выстроилась стена вежливого отчуждения. Принц решил, что так оно и останется. Наверное, она понимала, что однажды он придёт ей на смену – и вряд ли это чувство было приятным. – Мастера, – он изящно поклонился, отдельно кивнул Коменданту. – Королевский Совет подписал соглашение на следующие двадцать пять лет. Новый староста Шахт ничего против нас не имеет. Обещал помогать. – Отличная работа, – похвалил Комендант. Они собрались в его кабинете – тепло натопленном, полным медвежьих и лисьих шкур. Принцу нравилось бывать здесь. Он устроил бы всё иначе – но это место ощущалось живым. Оно не было безликим, как спальни учеников. Принцу было интересно, как выглядят комнаты Охотницы и Тихого. Его не приглашали туда – но он и не торопился. – Есть ли что-то ещё, чем я могу быть полезным? – Возьмёшь ученика? – напрямик спросил Комендант. – Он завтра приносит клятву. Нужен кто-то, кто сопроводит его на первое дело. Всё то же самое, что Егерь сделал для тебя. – Конечно же. На следующий день они собрались в Зале Общих Собраний. Принц со сдержанным любопытством косился на двери – он провёл в Столице почти год, так что с этим учеником ещё не встречался. Ему поставили кресло – резные деревянные подлокотники, расшитая серебром обивка. Пусть только на эту церемонию – но это был шаг вверх, и Принц скользнул пальцами по гладкому дереву, твёрдо зная: здесь его место. Ввели ученика. Молодой черноволосый мужчина – держится, как герцог. Даже на коленях выглядит хозяином этого места, а не новообращённым. Немного старше Принца. Принц узнал его лицо – видел на приёме лет пять назад. Они тогда не разговаривали – вряд ли молодой Эшимиру вообще его заметил. А теперь они встретились здесь – совершенно в других ролях. С ним может быть сложно. Принц откинулся на спинку кресла, бросил быстрый взгляд на Мастеров, пока слова клятвы эхом отталкивались от каменных стен. Комендант смотрел на ученика с отеческой гордостью. Принц снова обратил взгляд на сцену перед собой, чувствуя горькую иронию. Как получается, что он отдаёт всего себя, чтобы добиться того, что кто-то другой получает без всяких усилий? Новичка нарекли Волком. Охотница приколола к камзолу аметистовую брошь. Принц знал, что ощущает сейчас Волк – он сам испытывал тот же трепет, впервые обретя символ нового Ремесла. Понимал, почему Волк сразу же потянулся к украшению пальцами. Принц встал, когда прозвучало его имя. – Принц будет твоим наставником, – сказала Охотница, представляя их друг другу. – Относись к нему с тем же уважением, как к любому из нас. Именно Принц будет тем, кто решит, когда ты будешь готов отправиться в дорогу самостоятельно. Волк поклонился. Принц ожидал увидеть в его взгляде высокомерие или сомнение – но там не было ничего, кроме уважительного почтения младшего перед старшим. – Благодарю вас, Принц, – сказал Волк. – Это будет честью для меня. Принц протянул ему руку. – И для меня, – сказал он, чувствуя мгновенную приязнь. *** Они нашли дело через две недели – заполненных спокойными разговорами и уважительным сотрудничеством. Маленький город. Убийство в запертом доме. Родственники, которые старательно прячут глаза. Тихая комната, ужин, голоса хозяев доносятся с первого этажа сквозь приоткрытое окно. Летний вечерний ветер пахнет цветами. – Итак, Волк, – Принц сел напротив него за стол. В глазах обоих горело радостное предчувствие скорой встречи с неизбежным: до ночи оставалось всего пара часов, и тогда, наконец, произойдёт настоящее посвящение. – Чему вы научились сегодня? Волк взглянул на него с лёгкой улыбкой. – То, как вы пресекли лишние расспросы – это была полезная демонстрация. А ещё я был рад увидеть на практике, что вы собрали всю семью в доме. – Потому что? – уточнил Принц, кивая. – Потому что мы не можем предсказать, за кем из них придёт Тень. – Верно. Принц помолчал, задумчиво глядя на Волка. Он помнил собственное посвящение – страх, и очень много чужой боли. – Вы знаете, что вас ждёт? – спросил он. – Знаю. Боль. И память. – Как вы думаете, кто из них убил мальчика? – спросил Принц как бы невзначай, проверяя Волка. – Это не имеет значения, – качнул головой тот. – Я здесь не для того, чтобы думать, что же произошло. Не для того, чтобы искать виновных. – А когда вы увидите своими глазами? – Принц взглянул внимательно, но во взгляде Волка не было сомнений. – Это не станет проблемой. Принц кивнул. Его ученик был готов – Принц понимал это уже сейчас, но скажет об этом после того, как Тень отправится обратно, за Порог – чтобы Волк получил сразу две заслуженных победы. А потом их пути разойдутся – и Принц хорошо понимал, что Волк никогда не будет для него опасен. Он видел, кем стал для Волка. В каждом взгляде, в уважительном кивке головы по пробуждении, в том внимании, с которым Волк слушал его слова. Волк принял его как своего наставника, а такие люди, как он, определяют другим место в своей жизни раз и навсегда – Принц всегда останется для Волка на пьедестале. Они никогда не будут соперниками, и это Принца полностью устраивало. *** Он утратил контроль. Когда осознал, кто перед ним, всё ещё было лёгким. Он восстановил свою власть над Волком несколькими словами – и был уверен, что она была там всегда, и останется до самого конца. Но что-то было не так. Случайный попутчик, сводный брат Тисэ, вмешавшийся в уличную драку? Принц не был слепым. Связь между ними с Волком была сильнее, чем может сплестись за одно выигранное сражение. Эта связь ощущалась в воздухе, им хватало взглядов, чтобы поддерживать её целой – и Принц видел, что одного разговора Волка с Кэйто достаточно, чтобы ослабить нити, которые так старательно сплетал Принц. Казалось, даже не разговора, а самого присутствия. Кэйто знал слишком много. Он не выдавал этого напрямую – умело держал маску. Принц чувствовал это не по сказанным словам – а по вопросам, которые не прозвучали. По уверенности, с которой Кэйто участвовал в их путешествии. По тому, как Волк мгновенно заслонял его, стоило Принцу задать вопрос. Он успел услышать совсем немного из подслушанного разговора – только одно имя, одну фразу – но уже всё понял. Не было странным, как хорошо этот “Кэйто” ориентируется в окрестностях Сашима – он и был из Сашима. И Принц дал Волку последний шанс не солгать. Волк солгал. Легко, уверенно, без малейших колебаний. Это значило, что он потерян совершенно. Волк сорвался с поводка, и теперь на него нельзя было положиться. После ночи Солнцеворота, отпущенный из дома Советника, он оживил Яниса. Эсу думала, что Янис мёртв – но это было не так. А значит, приговор, вынесенный в Академии Янису, был столь же верен для Волка. Долгом Принца было покончить с ними обоими немедленно. Он и не стал откладывать. Но он уже утратил контроль. Четверо человек – этого оказалось недостаточно, и Принц чувствовал, что сам привёл этих мужчин на место их смерти. Он был прав – но смотреть в глаза Янису и Волку оказалось неожиданно сложным. Он должен был повернуть и немедленно двинуться к Академии – но Волк и Янис шли в Сашим, чтобы защищать Гильдию, и Принц не мог себе солгать: если бы сам он бежал, ничего не сделав, прикрываясь приказом Коменданта – выглядел бы трусом. Не просто выглядел бы – действительно переступил бы через собственные чувства. Он сомневался. Мастера должны были узнать, что двое отступников живы. Но они всё равно ничего с этим не сделают – из Академии. Принц должен был действовать. Да, Волк и Янис тоже вступались за Гильдию – весьма извращённым образом, пытаясь прикрыть и оправдать собственное отступничество. Но Принц должен был защищать свою Гильдию сам – иными, достойными средствами. Он вступил в Сашим, чувствуя давящую тревогу. Город выглядел неуловимо мрачным, звуки казались приглушёнными. Принц двинулся сквозь залитый солнцем город, сжимая руки в перчатках. Презрение в глазах Яниса бесило его. Янис оправдывал свои поступки эмоциями – и эмоциями же обвинял Принца. Принц мог бы объяснить каждый свой поступок – абсолютно верный с точки зрения всех законов, правил и логики. Но Янис всё равно не услышит – его разум глух, а эмоциям нет дела до истины. Принц сжал челюсти, смерил взглядом случайного оборванца на улице перед Дозорной башней. Чего и сожалеть, что такой человек, как Янис, его не понимает? – это скорее говорило в пользу Принца. А вот тот факт, что Волк пал жертвой грубого очарования этого сашимца – злило и заставляло Принца снова и снова возвращаться к сказанному. Почему Волк не понимает? Как он может не понимать? Принц выдохнул, пытаясь собраться с мыслями. Волк и Янис остались за спиной. Он больше не чувствовал их присутствия – значит, обогнал их как минимум на несколько часов. Но в городе был ещё некромант. Сашим – вотчина Кайенса. Вряд ли он по-прежнему ночует в Доме Гильдии – но зато Принц знал, где Кайенс предпочитает ужинать. Он сделал крюк, обходя рыночную площадь, и двинулся вверх по узкой улице, прикидывая время по положению солнца. *** Принц выбрал стол в углу таверны, лицом к двери – чтобы видеть каждого, кто появится на пороге. Заплатил за вино и тёплый хлеб. Расслабленно выпрямил ноги, готовый к тому, что ожидание может затянуться. И всё равно пропустил нужный момент. Вскинул взгляд, услышав, как от стойки донёсся знакомый голос. В первую секунду подумал, что обознался. Там не было никого — только высокий мужчина в монашеском плаще. Но мужчина повернулся, окидывая взглядом зал, и их глаза встретились. Принц застыл, чувствуя тяжёлую смесь неверия и отвращения. Серый плащ, на плече приколота серая лента. Это было хуже, чем если бы он явился сюда, забрызганный кровью. Кайенс тоже узнал Принца. Несколько секунд смотрел на него, решая что-то про себя, а затем усмехнулся и направился к его столику. Принц, побледнев, поднялся на ноги. Хотел отступить — но не мог сделать и шагу, словно прикованный к столу железной цепью. Кайенс, не торопясь, подошёл. Встретил взгляд Принца так спокойно, словно они по-прежнему были собратьями по Гильдии. Положил руку на плечо, сказал в своей обычной ленивой, насмешливой манере: – Какая приятная встреча! Принц мог только смотреть. Вздрогнул от чужого прикосновения — скорее от гнева, что этот человек к нему прикасается, чем от страха. – Да ты не дёргайся так, – Кайенс наслаждался его ошеломлением. – Садись, поговорим. Принц слегка приподнял подбородок. Его бросило в жар. – Полагаешь, у нас найдутся общие темы? – спросил он. – Сейчас – даже более, чем всегда, – усмехнулся Кайенс. Обошёл стол, сел напротив, подавая пример. – Я тебе не враг, Принц. Я согласился на этот наряд, чтобы спасти свою жизнь – но под ним тот же самый твой старый знакомый, просто в новых перьях. Принц медленно кивнул. Неохотно опустился на край стула. Людное место было бы безопасным – вот только Кайенсу достаточно одного выкрика, и горожане, которых в таверне было достаточно, схватят его. – Значит, Церковники добрались и до тебя? – уточнил он, не веря ни единому слову этого человека. – Да. Не самое приятное воспоминание, – Кайенс махнул рукой, подзывая слугу с подносом. – Ещё вина! – потребовал он. Когда слуга принёс кувшин и чашу, Кайенс оценивающе прошёлся взглядом по Принцу, довольно улыбнулся: – Похоже, нет нужды тебе что-то объяснять. Ты и сам обзавёлся другой шкуркой и даже деньгами. Принц снова кивнул. Он пытался понять, чего же хочет Кайенс. Станет ли поднимать шум? Если бы Кайенс собирался поступить достойно хоть в чем-то — мог просто “не узнать” Принца. Дать ему уйти. Но вместо этого он навязал разговор, и Принц чувствовал беспомощный гнев, не зная, приставлен к его горлу нож, или всё же нет. – Значит, Церковь позволяет тебе работать дальше? – спросил он, чтобы подтолкнуть Кайенса сказать что-то ещё. – Разумеется. Иначе зачем я им нужен? Кайенс глотнул вина, пододвинул вторую чашу поближе к Принцу: – Хорошо, что ты жив. Работы хватит всем, – он поставил локоть на стол, щелкнул пальцами по ленте, – Присоединяйся. – Кайенс, – Принц заставил себя сделать глубокий вдох, стараясь взглянуть спокойно, не выдавая бури эмоций, поднявшейся от слов бывшего собрата. – Ты был частью Гильдии Некромантов много лет, и я не слышал, чтобы кто-нибудь обращался с тобой несправедливо. Чем твоё предложение лучше, чем то, что я уже имею? — спросил он почти сочувственно. — Что может предложить мне Церковь? – Деньги. Безопасность. И власть, – Тон Кайенса был расслабленным, но не взгляд. Кайенс следил за его движениями, поглядывал на руки, лежащие на краю стола. Похоже, был готов к тому, что Принц может напасть. Принц видел, какое будущее Кайенс ему предлагает. Откупиться собратьями и добровольно надеть оковы. Никогда больше не быть в безопасности, и никогда не поднимать взгляд слишком высоко — потому что победители в любой момент будут готовы вспомнить, что ты — переметнувшийся, признавший поражение, но — чужак. – Может, лучше ты со мной? – предложил Принц спокойно. Кивнул в сторону двери. – Тебя от свободы отделяет одна только городская стена. Он не отрывал взгляда от глаз Кайенса – не промелькнёт ли там сомнение. Но там была только насмешка – словно Принц по наивности сказал глупость. – Твои хозяева хотят, чтобы ты спал на полу и ел объедки, – сказал Кайенс. – Мои – чтобы я был сыт, доволен жизнью и держал ноги в тепле. Ты умный парень, Принц. Это простой выбор. Принц не стал делать вид, будто не расслышал в дружелюбных словах угрозу. Выпрямился на стуле, слегка отодвигаясь. Как он не предвидел в Кайенсе предательство раньше? Ждал любой подлости извне, но не разглядел гниль внутри самой Гильдии. Он изучал лицо собеседника, силясь понять, что сделает Кайенс, получив отказ. Некромант, похоже, угадал его мысли. – Ты можешь сказать “нет”, – сказал он спокойно. – Я тебя задерживать не стану. – Ты не опасаешься, что церковники избавятся от тебя при первой же возможности? – спросил Принц равнодушно, сплетая тропинку к самому важному вопросу. – Для них мы никогда не станем своими. Слышал, что случилось с Эсу Нииши? Кайенс усмехнулся. – Как же. Слышал. Но пока я их единственный живой некромант – не избавятся. Принц недоверчиво приподнял брови. Бросил будто бы невзначай: – Но это же ненадолго. Или ты ещё не успел никого обучить? – И не собирался, – хмыкнул Кайенс. – Предпочитаю быть незаменимым. Принц должен был почувствовать облегчение, но было что-то настораживающее в этих словах. Он помедлил, обдумывая ответ Кайенса. Что-то не сходилось. Он похолодел, осознав, что именно. – Где твой ученик, Кайенс? – спросил он резко. – Мирано? – Кайенс пожал плечами, но теперь Принц уловил в его глазах что-то ещё. Удовлетворение сытого хищника. – Я оставил его в безопасном месте. – Что ты с ним сделал? – голос Принца задрожал от ярости. – Ничего, – Кайенс медленно поднёс к губам вино, не отрывая взгляда от лица Принца. – Оставил в безопасном месте, подальше от всего этого. – В Сашиме? – Да, разумеется. Я его навещаю. Принц сжал пальцы на краю столешницы. – И когда ты навещал его в последний раз? – уточнил он гневно. – Его нет в городе. Я его не чувствую. Что ты с ним сделал, Кайенс? Кайенс помедлил, поставил чашу на стол. – Вообще-то он был в порядке, – сказал он, снова пожимая плечами. – Но я проверю. Договорим – и схожу проверю, не волнуйся. Принц смотрел на него, пытаясь скрыть беспомощность за маской спокойствия. – Мы договорили, – сказал он. – Ты уверен? Принц вздохнул, разжал пальцы, позволил руке упасть. Нащупал рукоять ножа на поясе. Взгляд Кайенса сковывал пальцы, делал каждое движение неуверенным. Принц вдруг болезненно осознал, что один – а ведь они могли прийти в Сашим втроём. Будь Волк и Янис здесь, разговор получился бы совершенно другим. – Я уверен, Кайенс, – сказал он. Нужно было, чтобы Кайенс ушёл. Чтобы он действительно отправился к Мирано – тогда Принц сможет проследить за ним, как проследил однажды за Волком. – Как скажешь, Принц, – издевательски-вежливо кивнул Кайенс и поднялся на ноги. – Буду рад повидаться снова. Принц молча кивнул. 4. На город опускались синие сумерки. Серый плащ Кайенса мелькал в переулках, уводя всё дальше. Принц следовал за ним осторожно, держась на расстоянии, то и дело теряя из вида за очередным поворотом. Но каждый раз, заглядывая за угол, он видел впереди спину некроманта и выдыхал. Похоже, Кайенс не боялся слежки. Шёл уверенно, неторопливо, не оглядывался. Улочки становились всё более тёмными, чаще встречались забитые окна. Принц с недоверием покачал головой. Может ли быть, что Кайенс идёт к Дому Гильдии? Дома расступились. Улица нырнула вниз, вдоль каменной стены, ведущей к городскому кладбищу. В сумерках чернели надгробия, мигали огоньки лампадок вблизи ворот. В глубине за оградой темнели старые каменные склепы. Кайенс не стал сворачивать к кладбищу. Оправдывая подозрения Принца, он двинулся к черному и мрачному дому напротив чугунных ворот. Самый старый дом Гильдии из всех – он стоял вдали от шумных улиц, сам больше похожий на склеп. Ставни были наглухо закрыты, крыльцо увито сотнями чёрных лент. Старый обычай. Принц остановился за укрытием стены в конце траурного спуска. Пронаблюдал, как Кайенс поднялся на крыльцо, толкнул дверь и скрылся в черноте дома. Принц приподнял воротник, размышляя. Его нельзя было увидеть из дома, и он осторожно перебрался через заснеженную площадь. Двинулся в обход дома, к чёрному входу. Здесь были и другие следы – похоже, дом не так заброшен, как кажется. Чёрный ход не был заперт. Принц тихо проскользнул внутрь, прикрыл дверь за собой, вдыхая запах пыли и сырости. Он ощутил и ещё один запах – дым. Принц стянул перчатки, зарылся холодными пальцами в кудри. Постоял так с полминуты, собираясь с мыслями. Снял сапоги, тихо убрал их под лавку вместе с плащом. Бесшумно двинулся дальше, мимо пустого кухонного стола, глиняных горшков, подвешенных под потолком. Дверь в коридор под его пальцами тихо скрипнула. Он перешагнул порог, прикидывая, в какой части дома Кайенс может удерживать Мирано. Что-то вспыхнуло, обрушиваясь. Локоть и плечо глухо ударились о пол, холодный камень коснулся виска. Зрение, дрогнув, снова прояснилось. Он видел только сапоги перед своим лицом – несколько пар. Руки дёрнули за спину, ударив его подбородком о камень. В сплетении вспышек перед глазами, рывков и чужих голосов Принц не успевал мыслить. Он только чувствовал – панический страх зверя, пойманного в капкан, уже окружённого охотниками. *** Янис тихо ахнул. Где-то на окраине глухой отблеск присутствия Принца вспыхнул льдистой звездой ужаса. Янис знал это чувство – чужие руки, сжимающая горло верёвка. Он дернулся, оборачиваясь к Волку, ещё не видя ничего, кроме этой вспышки. Вечерние фонари, слишком рано пустеющие городские улицы. В глазах Волка отразилось ошеломление Яниса. По его сжавшимся губам и скользнувшему в сторону чужого ужаса взгляду Янис уже знал ответ. Он едва успел поймать Волка за руку. – Ты же понимаешь, – произнес немеющими губами, – что это плохо кончится? Мы постоянно умираем. Не похоже, что мы выигрываем. Волк перехватил пальцами его запястье. – Твои слова не имеют смысла, – сказал он. – Не будем заставлять людей ждать. Но ты можешь остаться – если для тебя это похоже на победу. Янис смотрел, как он уходит, не в силах шевельнуться. Он не мог думать про Принца – потому что в это мгновение знал наверняка: Волк сегодня умрёт. Это понимание живой болью разливалось в крови, не давало сделать вдох. Он догнал Волка, потянул за руку в переулок. Сказал тихо, глотая горечь: – Я проведу тебя туда. Безопасной дорогой. Он догадывался, где сейчас Принц. Пошёл в Дом Гильдии – но зачем, если точно знал, что его там ждёт? *** Холодное железо кладбищенских ворот обжигало кожу. Запястья прикрутили верёвками к чугунной решетке по обе стороны от лица. Босые ступни стянутых верёвкой ног мгновенно онемели в снегу, словно пронзённые сотней маленьких лезвий. – Скоро согреешься, – сказал Кайенс, подойдя в окружении серых монахов. – Но ты, может, передумал? – он заглянул в лицо Принца с насмешливым участием. – Передумал насчёт чего, Кайенс? – уточнил Принц, упрямо вскидывая взгляд. – Спрашиваешь, не появилось ли у меня желание предать мою клятву? – Твою клятву? – протянул Кайенс. – Принц, но в чём же я отступил от своих слов? Могу тебя заверить, – он стоял совсем близко, озаряя темноту вечера облачками дыхания. – Я не брал чужого, не раскрывал тайн, даже закона об одеянии не нарушал – в отличие от тебя. Просто, видишь ли, в этом городе закон успел поменяться. И уж тем более я не отказывал в помощи, – на его лице снова появилась опасная усмешка. Принц промолчал. Холод сотрясал тело мелкой дрожью. – Хочу тебя кое о чём спросить, – Кайенс махнул рукой, отсылая монахов обратно к дому. – Это твой последний шанс, – он неспешно вытащил из ножен на поясе Принца железный нож, отбросил в сторону. Нащупал под воротом его рубашки аметист и с лёгкой улыбкой принялся крепить его на положенное место на виду. Принц сжал зубы. Каждое прикосновение Кайенса рассылало по телу волны страха. Ноги подгибались. – Ты прибыл в Сашим не один, – сказал Кайенс, отступив назад и оглядывая дело своих рук. – Кто твой спутник? Принц знал, чьё присутствие ощутил Кайенс. В густых сумерках дом Гильдии за спиной Кайенса стоял неприступной крепостью. Волк. Высокородный дворянин, признавший Принца своим наставником. Янис. Раздражающий, не понимающий ничего о том, что происходит – но он остановил руку Волка, когда Принц привёл людей, чтобы убить их. Оба преступники – но никто из них не был предателем. Принц закашлялся. Колючий морозный воздух наполнил лёгкие. Кайенс продолжал ждать. – Что ты сделаешь? – спросил Принц вместо ответа. – Сожжёшь меня? – Нет, – сказал Кайенс насмешливо. – Я сожгу то, что было твоей жизнью, и ради чего ты умираешь. А потом уже убью тебя. Принц промолчал, выслушав обещание с пренебрежением, как пустую угрозу, за которой скрывается боль. Несколько минут он смотрел в ночное небо над домом Гильдии, со страхом ожидая дальнейших действий Кайенса. Но тот ничего не делал. Стоял рядом, поглядывал на своих людей, будто бы тоже чего-то ждал. Тёплый ветер коснулся щеки. Принц моргнул, опуская взгляд. Увидел дрожащий чёрный столб дыма, почувствовал запах гари, и тогда, наконец, понял. Он застыл, отказываясь верить своим глазам. Сквозь дым из чердачного окна прорвались первые языки пламени, лизнули крышу. Ставни закрытых окон, казалось, тускло светились. Дом – в окружении людей в серых плащах. Тихое потрескивание. Жар дотянулся через площадь до холодных рук Принца. Дым просочился из другого окна, под самой крышей. Принц дёрнулся. В этом доме был подписан самый старый кодекс Некромантов – Принц не читал его, но знал, что он был длиннее в десятки раз. В эти двери входили ученики, когда Академия ещё не обосновалась в горных переходах. Их голоса и сомнения до сих пор жили в старых стенах. В Сашимском доме хранились копии всех дозволенных книг, тех, что не содержали тайн, но повествовали об истории Гильдии. В общем зале на алтаре, укрытом алым расшитым покрывалом стояла погребальная урна Синицы и Моро, некромантов и возлюбленных. В ночь Летнего Солнцеворота дети прибегали к Сашимскому дому Гильдии, чтобы бросить в костёр уголёк из домашнего очага – а вместе с этим и все прошлые беды. Обычай, с которым даже Церковь давно перестала бороться. Принц был в ответе за то, чем был этот дом. На его глазах столетия бережно хранимого наследия, отзвуки многих поколений некромантов, их дневных снов и ночного ремесла – обращались в лоскутки пепла, осыпающиеся на снег. Принц повернул голову – Кайенс следил за его лицом с жадным вниманием. Принц взглянул ему прямо в глаза: – Ты очень скоро умрёшь, Кайенс, – сказал он, с трудом заставляя губы двигаться. – Я обещаю тебе. Твоё тело съедят вороны и дикие псы, а имя будет вычеркнуто из Гильдейской летописи. Никто и никогда не поднимет чашу с вином за то, чтобы твой путь на Ту Сторону был лёгким. – Не отвлекайся, – приказал Кайенс, смеясь. – Смотри дальше. Где-то в глубине дома с грохотом обвалились перекрытия. Пламя загудело, всколыхнулось над крышей. Принц едва ли чувствовал, как по щекам текут слёзы. Грудь сдавило железным обручем, каждый вдох причинял боль. Он не строил этот дом, не жил в нём и не поджигал его – но глядя на бушующее пламя, пожирающее стены, ощущал, будто всё это было именно так. 5. Янис заставил Волка пойти в обход. Перед Домом Гильдии – открытое место, их заметят, если будет хотя бы один наблюдатель. Предосторожность не была лишней. В переулке в двух шагах от кладбища Янис приметил движение теней. Засада. Он отступил назад и провёл Волка мимо засады через пустой подвал заброшенного дома. Пахло гарью. Он шёл вперёд, пробираясь через слежавшиеся сугробы за спинами древних склепов, и не сразу понял, что зарево впереди – не отражение ощущений, а настоящее пламя. Горел Сашимский дом Гильдии. Место, которое Янис безотчётно ненавидел – и которое подарило ему призвание. Весь второй этаж был уже объят пламенем. Лепестки пожара окон сходились пылающей короной над крышей, стены почернели от жара. Прямо на глазах Яниса часть стены обрушилась, рассыпая камни и угли по площади перед домом. Они оба с Волком застыли, глядя на серые фигуры, держащиеся на расстоянии от горящего дома. Янис был уверен, что Принц там, внутри – задыхается от ужаса и дыма. Всё ещё живой? Как? Но Принц не был в доме. Янис понял это, когда на треск перекрытий Принц отозвался не страхом, а тоскливой, режущей яростью. Янис увидел его. Понял, кто стоит у створки ворот с поднятыми к голове руками. Узнал в сером силуэте рядом Кайенса – и пальцы уже сжимают рукоять ножа. – Что ты хочешь сделать? – спросил он тихо и резко. – Можем отвлечь их, и попытаться освободить… Он обернулся, осознав, что его не слышат. Волка рядом больше не было. Волк, пригибаясь за надгробиями, пробирался к воротам. Янис затруднился бы сказать, кого в эту секунду ненавидит больше. *** Площадь перед домом была ярко освещена заревом пожара. Пламя бурлящим потоком стекало по стенам вверх, вздымалось в небо серыми клубами дыма. Холода больше не было. Принц не видел ничего, кроме огня и черных, рассыпающихся руин. Темнота за Порогом манила его, обещая забвение. Уже скоро. Краем глаза он заметил, как шевельнулся Кайенс, переступив с ноги на ногу. В сердце Принца поднялся отчаянный и гневный протест: он не отдаст свою жизнь этому человеку. Не позволит ему смотреть, как гаснут его глаза. Принц закрыл глаза, позволяя жаркому воздуху подтолкнуть себя вперёд, к Порогу. Он не слишком часто провожал туда Тени, всего пару раз встречался с вурдалаками – но он был некромантом. Он помнил дорогу. И он мог пройти её сам. *** Дверь приоткрылась всего на мгновение. Холодный ветер из иных мест. Бездонное чёрное небо без звезд. Волк не хотел умирать. Дверь закрылась, снова разъединив две Стороны, словно между ними никогда не было связи. Волк чувствовал так ясно, как если бы коснулся пальцами вены на чужой шее: Принц был мёртв. Площадь перед домом опустела. Там всё ещё были люди в серых плащах – но они ничего не значили для Волка. А ещё там был Кайенс. Некромант, пахнущий чемерицей, болотной тиной и ржавым железом. Волк остановился, глядя на врага из-за каменной статуи. Кайенс, кажется, почувствовал его взгляд. Он обернулся, окинул кладбище быстрым взглядом, потом наклонился и сказал что-то на ухо Принцу, повисшему на верёвках. Волк ждал, приготовив кинжал, как ждал назначенного поединка в свои двадцать три, на поросшем колючей травой пустыре. Кайенс коротко переговорил с кем-то из монахов, а потом толкнул вторую створку ворот, и шагнул на кладбище, оставляя мёртвого за своей спиной. Прошёл по тропинке почти к самой статуе, скрывающей Волка, и остановился, прислушиваясь. Волк выступил ему навстречу из тени. – Любопытно, – сказал Кайенс, разглядывая его. – Кто ты такой? Волк приподнял нож, как бы предупреждая: я вооружён. Я собираюсь напасть. Кайенс качнул головой, отметая предупреждение. – А! – сказал он. – Некромант, которого судили. Ученик Яниса? Сожалею о смерти твоего учителя, – произнёс он, не скрывая усмешки. – Мы были знакомы, ты знал? – Он говорил, – ответил Волк, делая шаг по кругу, как подкрадывающийся зверь. – Ты был его наставником? – Он так сказал? – насмешливо изумился Кайенс. – Оказывается, некоторые мальчишки умеют быть благодарными… Я приятно удивлён. – Он сказал не так, – прозвучал из-за Кайенса ещё один голос. – Наставниками Яниса были Охотница и Тихий. Твой лучший вклад в дело Гильдии было уйти из неё. *** Янис стоял на тропинке, по которой пришёл Кайенс. Кайенс обернулся на него, приподняв брови. Начал отступать спиной к надгробию, чтобы видеть обоих противников сразу. – А ты ещё кто? С каких пор некроманты плодятся, как крысы, быстрее, чем вас давят сапогами? – Мы друзья Яниса, – сообщил Янис, прислушиваясь: всё ли тихо со стороны ворот. – Не знал, что у Яниса было аж полтора друга, – протянул Кайенс. – Что ж, друзья Яниса – мои друзья, – он усмехался, словно не чувствуя опасности. – Пришли проводить Принца? Ему вас сегодня не хватало. Но, думаю, я смогу помочь вашему воссоединению – со всеми вашими друзьями. Янис успел поймать взгляд, брошенный Кайенсом на спящие склепы. Несколько новых теней появилось на пути отступления – слишком серых в ночной темноте. А выход через ворота теперь перекрывали четверо или пятеро – точнее Янис разглядеть не успел. Если понадобится, Янис сможет быстро перелезть через ограду. Но Волк, конечно, нет. – Поговорим? – предложил Кайенс, заметивший тревогу на лице Яниса. – Или вы слишком торопитесь догнать друзей? Столько шума – из-за одного непослушного мальчишки. Янису не было нужды оглядываться на Волка, чтобы знать: он не отступит. Даже явись сюда отряд конных рыцарей – Волк будет сражаться, и половину даже положит. Безнадёжность захлестнула новой волной. Ночь пахла смертью, и она только начиналась. Принц уже был мертв. Янис не хотел знать, кто будет следующим. – Достаточно разговоров, – процедил Волк. – Сражайся, или я просто убью тебя. — Боже, — простонал Янис. — Что ты делаешь? Это не дуэль, он не будет сражаться честно! Хватит терять время, нас сейчас убьют! – Нападёшь первым, на безоружного? – подколол Волка Кайенс. – Я всего лишь служитель Церкви, я не ношу оружия. Он тянул время. Янис не мог понять, как Волк этого не видит. Тени со стороны склепов приблизились, и Янис разглядел тусклый блеск коротких мечей. Четверо у ворот. Ещё четверо приближались от склепов. А Янис мог только стоять и смотреть, как ловушка захлопывается – или сбежать прямо сейчас, оставив Волка в западне одного. Монахи приближались. Они погибнут оба, и закончится вообще всё. Волк посмотрел на Яниса, и Янис понял: он видит приближающихся врагов. Он остаётся на месте сознательно. – Тебе пора уходить, – сказал Волк. – Остальное я сделаю сам. Кайенс отступил ещё, скользнул за массивный каменный обелиск, покрытый резьбой. Янис слышал, как он сказал: – Этого захватите живым, второго – как получится. Волк собирался умереть. Янис стоял на тропинке, сжимая нож, глядя на Волка, и не мог понять: почему? Когда Волк успел попрощаться с жизнью – и не сказать Янису об этом ни слова? *** Четверо противников с короткими мечами: они старались двигаться цепью, поэтому шли медленно, как волна, которая то и дело разбивается о волнорез мраморного надгробия, или увязает в нетронутом снегу. Разбитый, неумелый строй. Волк видел, что Кайенс отступает, желая оказаться за границей атаки. Он надеялся убить Кайенса первым, и погибнуть в дальнейшей схватке. Следовало поторопиться, чтобы успеть прежде, чем предатель окажется за чужими спинами. Волк ринулся вперёд, перепрыгнул мраморную плиту, сокращая расстояние. Сапоги скользнули в рыхлом снегу, но Волк удержал равновесие. Строй окружения мгновенно распался. Самый ближайших монах бросился наперерез – прикрыть Кайенса. Другие поспешно заходили со спины. У Яниса были все шансы уйти, если он последует совету Волка. В сердце зашевелилось царапающее сомнение, что Янис послушается – но было уже поздно что-то менять. *** Тишина оборвалась выкриками и шумом бегущих. Янис остался на месте, стискивая рукоять ножа, скользкую от пота. Бешеный стук сердца прогонял холод. Только один противник двинулся к Янису – против Волка было четверо. Ещё четверо могли оказаться здесь в любую минуту. Янис не хотел видеть, как Волк упадёт. А потом пасть рядом, в снег, стать пленником в руках Кайенса и Церкви. На выбор оставалось всего несколько секунд: умрёт только Волк, оставленный Янисом, в одиночестве; или умрут они оба, один за другим, в мучениях. В конце пути они проиграли, обратив всю свою прежнюю удачу в пепел. Янис не стал выбирать. Опрокинул доску, рассыпая фигуры – свои и чужие. Бросился под ноги нападавшему, вонзил нож в голень. Вскрик. Противник дёрнулся, отступая, нож выскользнул из раны. Янис знал, по ноге врага под штаниной струится обжигающе горячая кровь. Потянулся вслед крови, вслед боли, вспыхнувшей под лезвием. Распахивая Дверь настежь в бесконечный ночной лес, призывая – не важно, кого, кого угодно, кто мог бы воплотить своим обликом его яростное сопротивление. Напитывая безнадёжную жажду победы чужой бьющейся алой жизнью. Что-то вырвалось из-за Порога, разнеслось по тёмному заснеженному кладбищу холодным воем. На несколько секунд наступила тишина. Янис поднялся, тяжело дыша. Отступил назад. Противник не смотрел на Яниса – он смотрел куда-то ему за спину. Янис не стал оглядываться. Вой повторился. Один из врагов впереди закричал от ужаса. Что-то промчалось мимо ночной тенью, опрокинуло монаха на спину, сбивая с ног. С глухим леденящим рычанием чёрный зверь принялся рвать горло. Янис чувствовал клыки, впивающиеся в ещё живое мясо, словно сам был им. Одновременно он чувствовал смерть. Мимо пронеслись ещё трое огромных псов. Оскаленные клыки, прижатые острые уши. Снег не приминался под их лапами. Янис услышал крики, глухие удары падения. Тошнотворные звуки разрываемых тел. От ворот засвистели арбалетные выстрелы. Янис бросился на землю, ещё не зная, ранен ли. Впереди жуткий пёс приподнял окровавленную морду, принюхался к холодному воздуху и длинными прыжками метнулся к воротам. Мгновение тишины, наполненной треском пламени за спиной. Две чёрных тени последовали за первой, четвёртый пёс умчался куда-то в темноту за склепами, в спящий город. Янис больше не чувствовал их. Звериная ярость схлынула, оставляя пустоту – и острую тревогу, от которой перехватывало дыхание. Он встал, спотыкаясь, пробрался через сугробы к залитой кровью площадке меж тяжелых базальтовых статуй. Три растерзанных фигуры на снегу не шевелились, но четвёртый – в синем плаще – ещё дышал. Арбалетная стрела пробила грудь насквозь, кровь клокотала, выступая на губах пеной. Янис покачнулся, опускаясь на колени рядом с напарником. Волк отыскал его взгляд. Он не пытался ничего сказать, но Янис видел во взгляде страх. Янис бессильно сжал его руку. Ощутил слабое ответное движение. Коснулся кончиками пальцев лица, убрал волосы с мокрого холодного лба. Над кладбищем повисла тишина, в котором каждый хрип Волка ощущался лезвием, проникающим в сердце. Штаны на коленях промокали от чужой крови. Янис не шевелился, боясь, что любое движение причинит Волку боль. Взгляд Волка начал тускнеть, и Янис отвёл глаза, чувствуя, как горло сжимает горе. Ожидать, пока Волк умрёт, было невыносимо – но пока он умирает, Янис не мог сделать ничего, чтобы помочь. Мысленно он отламывал наконечник стрелы, выдергивал древко, доставал из мешочка на поясе Волка аместистовую брошь. Но ничего из этого он не мог сделать, пока Волк ещё судорожно вдыхал, не желая умирать. Кусая губы, Янис гладил его по лицу дрожащими пальцами. Дыхание прервалось на миг, потом Волк сделал ещё несколько вдохов, сражаясь за свою жизнь. Потом затих. 6. Жаркий воздух на площади обжигал горло, просачивался в лёгкие горячим пеплом и вырывался кашлем. Янис опустил тело Волка на камни. Он знал, что на снегу за ним осталась кровь. Слишком много крови. Чёрный остов дома по-прежнему горел. Воздух дрожал и плавился над грудами камня. Янис вложил аметист в ладонь Волка и сжал его пальцы на броши. Не задумываясь ни на миг, перешагнул порог, полный гнева и безнадёжного тепла. Сквозь непроглядную завесу Той Стороны что-то подалось ему навстречу. Янис успел ощутить чужое яростное желание жизни, скользнуть по поверхности – ненависть, боль, страх. Ему не нужно было звать, он сам был зовом – приди, вернись, дверь открыта для тебя. Стоило ему открыть глаза, как Волк шевельнулся. Дрогнули веки. Янис слышал запах сырой, холодной земли, прошлогодних листьев. Чувствовал во рту вкус гниющих яблок. Внутренний голос кричал: это чужой запах. Но он видел оживающие линии скул, движение шеи при вдохе – и это затмевало любые предчувствия. Янис протянул руку, ласково коснулся виска. Чёрные зрачки медленно качнулись, выхватывая фигуру Яниса, и равнодушно скользнули мимо, наполняясь сосредоточенным желанием крови. Почувствовав движение, Янис опустил взгляд на их руки, выпустил пальцы Волка из своих. По спине разливался холод. Пальцы на чужой руке напряжённо изогнулись. Ногти почти видимо заострились, вытягиваясь в хищную лапу. Аметист выпал из ладони, беззвучно скатившись в снег. Янис непослушными пальцами нащупал нож. Ударил оживающую тварь в сердце. Отчаянно-устало рванулся, сбрасывая её обратно, в тьму за Порогом. Это не был Волк, Янис знал это – и всё же убийство далось ему труднее, чем любая работа прежде. Тяжело дыша, он смотрел на свои пальцы, сжимающие нож в груди мертвеца. Закрытые глаза, застывшее лицо. Волк был мёртв. Он не вернул его. У тебя будет только один шанс – напоминали старые, выцветшие страницы. Обитающие за порогом ждут любой лазейки, чтобы прорваться. Если ты не отыскал ушедшего с первой попытки, закрой Дверь и уходи, не оборачиваясь. Янис знал, что виноват сам. Он не искал, он открыл Дверь для первого, кто попался на пути. Он не сумел сосредоточиться и не был осторожен. Он слишком сильно желал видеть Волка живым. Он разжал пальцы на рукояти. Обежал взглядом пустую площадь, залитую неровным светом пожара. Страх ворочался под сердцем. Ночные тени казались живыми, отблески пламени шептали о бесчисленных врагах, таящихся в темноте, за кругом огня. Несколько мёртвых монахов – один успел добежать почти до самого края площади, к ведущей вверх тихой улочке, когда его настигла смерть. Привязанное к воротам поникшее тело Принца. Единственный и – возможно ли? – равнодушный свидетель произошедшего побоища. Все мертвы. Видеть Принца мёртвым было неожиданно горько. Но мысль о том, что мёртв Волк, не помещалась в сердце. Нет, он всё исправит. Это просто ошибка. В голову закралось сомнение: что, если Волк не ждёт его за порогом? Что, если он не хочет возвращаться? Янис подобрал аметист, с усилием поднялся на ноги. Может быть. Но тогда пусть скажет мне об этом сам.