За чертой

1. Вдоль опушки леса они вышли на дорогу, размеченную следами всадников и повозок. – Твой осведомитель сказал правду, – Волк разглядывал крепость, которая приближалась, вырастая над ними. – Я вспомнил. Этот замок действительно передали герцогу Широ. Только это не был подарок в общем смысле. Когда-то это была королевская резиденция – пятьсот, что ли, лет назад? Замок так и остался в ведении Церкви, но его никто не содержал, так что он быстро пришёл в упадок. Церковь обменяла его на значительное пожертвование Сашимскому Храму несколько лет назад. Это замок Чёрного Оленя. Янис покосился на него с интересом. – Полезные сведения. Волк кивнул. – Сейчас по бумагам замок принадлежит Аймэю Широ, и это его герб, видишь? Над воротами и в самом деле был прибит щит – зелёное поле с косой серебряной полосой, три чёрных птицы слева, и такие же три в правом углу. – Это герб наследника Широ. После того, как Аймэй станет герцогом, этот герб перейдёт уже его сыну. – Если станет, – поправил Янис. – Возможно, твоему брату придётся дружить с другим Широ. Волк усмехнулся, но во взгляде мелькнула тень. – Или так, – сказал он. Их заметили издалека. Молодой стражник у ворот поднялся на ноги, приветственно махнул рукой, поджидая, пока они подойдут. – Прошу, братья, – он махнул рукой в сторону дверей. – Вы пешком? Что-то случилось? На его кирасе был уже знакомый герб Аймэя: чёрные птицы на зелёном поле. – Здравствуй, брат – легко откликнулся Янис. – Мы оставили лошадей по ту сторону леса. Они нервничали. Стражник понимающе кивнул. Сказал, пока они шли к крыльцу: – Хорошо, что вы здесь. Заключенные без надзора со вчерашнего дня. Их с Волком план был совсем другим – но теперь, когда стражник так явно принял их за посланцев Архиепископа, Янис не стал его разубеждать. – Проводите нас? – спросил он, поднявшись к двери по каменным ступенькам. Медный дверной молоток с оленьей головой был новым, блестел на полуденном солнце. Стражник придержал дверь, пропуская гостей под своды крепости. Навстречу из коридора уже спешил пожилой слуга. – Проводишь братьев к управляющему? – Господин управляющий отдыхает… Может, желаете пообедать? Янис задумался, прослушав вопрос. Где-то внизу жила темнота. И люди, которым нужна помощь. И темнота. – Нам бы проверить, что с заключёнными… Или? Он для вида переглянулся с Волком. Волк сдержанно кивнул. – Сразу, – решил Янис. – Обед отложим на потом. Стражник, больше ничего не спрашивая, повёл их по коридору. Смех и голоса из привратницкой. Янис почувствовал слабый запах еды, когда они проходили мимо поворота к кухням. – Брат, – окликнул стражника Янис. – Пленников кормили? – Нет, брат, – ответил стражник, поморщившись. – С тех пор, как ваш предшественник погиб, туда никто не спускался. – Слуги боятся? – наудачу предположил Янис. – Да, брат. Сначала это происшествие, сегодня они ещё и на крысиного короля наткнулись в кладовке, перед завтраком. Это ведь плохой знак? – Недобрый, – подтвердил Янис. – И всё? – Лошади со вчерашнего дня не находят себе покоя, совсем перестали есть. Да и потом… не велено. Янис кивнул. Тёмные каменные коридоры без гобеленов и статуй. Кое-где ещё видны следы счищенного с пола мха. – Верность правилам – это хорошо, – сказал он, пряча яд в спокойствии. – Пусть кто-нибудь принесёт заключённым воды. Стражник кивнул. – Я передам, – сказал он после паузы. – Но те, что на нижнем этаже – они не открывают без вашего условного знака. Стражник свернул, жестом приглашая монахов следовать за ним. Потом остановился у тяжелой железной двери. – Здесь, – сказал он. – Вас сопроводить, или вы сами? – Возвращайся на свой пост, – сказал ему Янис. – Дорогу мы запомнили, позовём, если что-то понадобится. Стражник с поклоном удалился, с поспешностью, которая ярче слов говорила: спускаться в подземелье ему не хотелось. Янис прислонился спиной к двери. Опустил руку на дверную ручку, ожидая, пока шаги стражника стихнут в тишине пустых переходов. – Ну что? – спросил он, взглянув на Волка. – Готов? Из-за двери тянуло болью, отчаянием, но сильнее всего пахло кровью – запах рождался внутри Яниса, и, казалось, пропитывал его целиком, заставляя сердце стучать сильнее, а ноги подгибаться. Волк кивнул. Его сосредоточенный взгляд был уже где-то внизу, в подземельях. Янис открыл дверь. Темнота внизу лестницы – если светильники и были, за сутки они прогорели. Острый запах нечистот. Янис начал спускаться по стёртым скользким ступеням, глядя под ноги. Волк шёл следом, сняв со стены у двери лампадку. Справа от лестницы стоял деревянный стол и скамья. Вдоль коридора – каменные клетки, отделённые от коридора старыми, проржавевшими решётками. Темнота отступала перед кругом тусклого света в руках Волка. Янис двинулся вперёд, вглядываясь в каждую камеру. В первых двух никого не было, зато из третьей на их шаги откликнулся шорох ткани. Янис подошёл, взглянул. Человек у стены, прикованный к железному кольцу за худое запястье, был недавно избит. Он дёрнулся, заметив, что Янис остановился и смотрит. Волк встал рядом. Увидев выражение лица Яниса, взял разговор на себя. – Кто ты такой? – спросил он сдержанно. Пленник назвал своё имя. Впереди по коридору послышалось тихое звяканье, ещё шорохи. Другие пленники тоже услышали вопрос. Янис похолодел, поняв по доносившимся звукам: их здесь не меньше десятка. – За что задержан? – голос Волка звучал как приказ. – У вас там есть… в записях, – глаза мужчины зло блеснули. Янис оглянулся – на столе рядом с лестницей и впрямь лежали бумаги. Он выдохнул, сходил за ними назад по тёмному коридору, чувствуя, как чужой страх въедается в кожу. Вручил Волку нужный лист. Сам взглянул через плечо. Обвинение было написано ровным, уверенным почерком: “заговор против Архиепископа”. Янис нервно усмехнулся. Кивнул Волку головой – пойдём. Руки тянулись снять засов, распахнуть дверь. Он мог быть в соседней камере, без воды и еды второй день. Да он и был там уже. А сейчас должен идти мимо, не показывая эмоций, вполне заслуживая их ненавидящие взгляды. Двое пленников были без сознания или спали. Один – Янис помрачнел, увидев его – был уже мёртв. Похожие обвинения: “заговор против Архиепископа” для монахов, “сговор с некромантами” для горожан, а для одного молодого и не слишком знатного аристократа – “заговор против герцога Широ”. – Сашим – крупный город, – шепнул Волк Янису. – Судя по тому, как напуганы люди, пропавших должно быть как минимум втрое больше. Янис содрогнулся. Коридор заканчивался новой дверью, и за ней таилось что-то гораздо худшее. Ещё двадцать пленников – сколько из них уже мертвы? Пленники – и темнота, рождённая их смертью. Странно было ощущать нечисть настолько живой, когда снаружи ярко светит солнце. Впрочем, здесь, в подземельях, ничего не указывало на ход времени, не напоминало о существовании дня. Янис остановился у последней камеры. На полу за решёткой сидела молодая женщина, чуть старше Яниса. Припухший от удара нос, ссадина на щеке, но глаза живые. Волосы белые, как птичий пух. – Имя, – голос Волка под конец коридора стал резким, отрывистым. Янис знал, что это значит – но для пленников это звучало как угроза. – Арна, – девушка дрожала, кутаясь в грязный серый плащ. – Монахиня? – уточнил Янис. Имени в тюремном списке не было, он уже знал это. Пленница промолчала. – Так она ваша, – подал голос мужчина из камеры напротив, “сговор с некромантами”. Янис обернулся, глядя на него непонимающе. Незнакомец кивнул на дверь: – Носила туда еду, пока не заистерила и не попыталась кого-то выпустить. Теперь сидит тут. Она ваша, из людей архиепископа, – пояснил он. Янис поглядел на дверь, ведущую вниз, будто пытаясь различить что-то сквозь дерево и железо. – А сам ты, брат? – уточнил он мрачно, вернув взгляд к заключённому. Мужчина смешался под его взглядом. – А я уже всё понял, – он потрогал натёртое цепью запястье. Янис кивнул, сдерживая дрожь. Отвращение, ярость и острое сочувствие – неприятная, горькая смесь. Он повернулся к Волку, спросил взглядом: что дальше? Волк пододвинулся, заговорил на ухо: – Одиннадцать пленников. Сражаться смогут пятеро в лучшем случае. В седле могут сидеть не больше девяти. Но тревогу поднимут гораздо раньше, чем они доберутся до города. – Будет уже поздно, – отозвался Янис так же тихо. – Для того, чтобы уничтожить документы – нет. К тому же не забывай – нас могут в любой момент раскрыть. Янис стиснул пальцы. Времени было безумно мало, а они ещё даже не осмотрели подземелье целиком. Ещё и этот “условный знак”. Смогут ли они вообще попасть ниже? – Сестра, – окликнул он девушку, которая старалась на них не смотреть. – Ты пойдёшь с нами. Нам понадобится твоя помощь. Он ждал, что она отреагирует, но не ожидал, что так. Пленница вскочила на ноги, спотыкаясь на холодных плитах, отступая к стене: – Нет! Нет, я не пойду, я уже помогла, довольно! – Сколько там оставалось живых? – неожиданно вмешался Волк. Она замерла. – Не больше пяти. Янис запрокинул голову, глядя на каменный потолок невидящим взглядом. Смерть была вокруг, смерть, ужас и спёртый воздух. Кто-то в соседней камере громко вздохнул, тоже расслышав ответ. – А наших? – тем временем спросил Волк за его плечом. – Один. Янис обернулся к напарнику, неверяще качая головой. – Где они хоронят столько людей в середине зимы, – сказал он тихо. Волк взглянул на него с непонятным чувством. – Они не хоронят, – откликнулся он. – Ты скоро всё увидишь. Янис не хотел видеть ничего подобного. И одновременно тянулся – спуститься туда, прикоснуться к сердцу царящей здесь тьмы. Волк скинул засов с двери монахини. – Выходи, – приказал он, но пленница покачала головой, забиваясь в тёмный угол. Янис и Волк переглянулись. Оба представили, как вытаскивают её силой, чтобы оттащить в тихое место, где можно будет поговорить без свидетелей. В глазах Волка – отвращение к самой мысли. Янис на миг призадумался, но вдруг осознал, поймав взгляд горожанина напротив: каждый в этом коридоре подумает, что может стать следующим. Каждый здесь уже что-то такое видел. Но и говорить с ней при всех — нельзя. Янис прошёл до двери, ведущей к нижнему уровню темницы, осторожно потянул ручку. Дверь, скрипнув, приоткрылась. Пальцы тьмы стали ощутимей, коснулись сердца. Тёмная лестница. Внизу, похоже, ещё одна дверь. Значит, за ней… Он вернулся обратно к Волку. Вздохнул. Коснулся плеча Волка, проходя мимо, и шагнул за решётку. Девушка побледнела, пытаясь уцепиться пальцами о стену. Янис на миг прикрыл глаза, пряча под ресницами вспышку эмоций. Потом отвернулся от неё, взглянул в бесстрастное лицо Волка. – Оставь нас ненадолго, брат, – попросил он. Волк не стал ничего спрашивать. Кивнул. Повесил лампадку на крючок, вбитый в низкий потолок подземелий. Повернулся, и пошёл обратно по коридору, в темноту, в сторону лестницы наверх. – Чего вы хотите? – спросила Арна, когда Янис снова взглянул на неё. – Это дело не для чужих ушей, – Янис указал взглядом на пленника за своим плечом. Предупредил: – Я подойду и расскажу. Подошёл. Сказал, понизив голос до еле слышного шёпота: – Там, внизу, мой брат. Мне нужно, чтобы человек внизу открыл дверь. Тогда я заберу его. Девушка не слушала. Янис поймал её руку, неумело потянувшуюся к кинжалу на его поясе. Глаза девушки поникли, наполняясь обречённостью. Янис терпеливо повторил: – Внизу мой брат. Нам нужна твоя помощь, чтобы нас впустили. Если поможешь – позволю тебе забрать ещё кого-то из пленников. Обещание не должно было звучать слишком хорошим для правды. Янис видел – Арна и без того не поверила. Но по крайней мере теперь она слушала. – Стражник сказал, что они открывают только на условный сигнал. Ты его знаешь? Пленница почти незаметно кивнула. – Хорошо. Если поможешь – сможешь уйти. – Как тебя зовут, брат? – спросила она с едва заметной иронией. – Обойдёмся без имён. Она поверила. Кивнула, на этот раз увереннее. Бросила тяжелый взгляд на дверь, ведущую к нижнему уровню. Прямо спросила: – А если твой брат мёртв? Янис подавил вздох. Он совсем не был уверен, что внизу есть хоть что-то живое. Но что же там? Только когда Арна перед ним шевельнулась, он понял, что так и не ответил. Сказал, вспоминая, каким был вопрос: – Сделка останется в силе. Похоже, на обещания Арна не рассчитывала – но историю приняла за правду. – Хорошо, – сказала она, расслабляя плечи. Янис повернулся к двери – ещё успел увидеть краем глаза движение, но среагировать не успел. Что-то длинное, серое – обрывок ткани, лента? – Арна набросила ему на шею, стягивая концы за спиной. Он вцепился в ткань на горле, чувствуя удушье – не новое, он всё ещё мог дышать – а то, пережитое, грубая верёвка и снег. Красный туман перед глазами. Он толкнул себя и монахиню назад, ударяя её о стену. Удавка ослабла, и он дёрнул сильнее, вырывая один конец из её руки. Обернулся, считая себя почти победившим – и тут же согнулся, шипя от досады и боли. Пока пытался прийти в себя, Арна выскользнула из угла. Он думал, что она бросится к двери – но она так не сделала. Скрывшись за его спиной, всё же дотянулась до кинжала на бедре. Янис отшатнулся, оборачиваясь, предчувствуя удар. Девушка полоснула лезвием по воздуху перед его лицом, заставляя отклониться, поднять руки. Ударила в живот коленом, выбивая дыхание, а потом, когда он закашлялся, всё ещё пытаясь уследить за её правой рукой, левой резко ударила по загривку. Янис упал. Рванулся, подбивая её под ноги, но девушка даже падая сохранила контроль. Янис поймал её руку с ножом в нескольких сантиметрах от лица. Белые волосы щекотнули его шею. Янис замер, тяжело дыша, чувствуя, как гудит в голове от свалившего его удара. Сил хватало, чтобы удержать нож, и только, но по блеснувшему взгляду противницы он понял: сейчас она продолжит. И – уже было ясно – рано или поздно добьётся своего. – Кажется, вы разговаривали? – раздался от двери тяжелый, угрожающий голос Волка. Яниса пронзило холодом, хотя он знал: угроза относится не к нему. Янис не стал отводить взгляд – уже понял, что девушка опасна. Поспешно сказал, увидев, как она снова бледнеет. – Да, мы договорились, брат, – голос сорвался в отрывистый кашель, тело, придавленное сверху противницей, содрогнулось, пытаясь освободиться. – Мы договорились, это просто небольшое… выяснение деталей. Арна рывком поднялась на ноги, сразу же отступая. Кинжал всё ещё был в её руке. – Мы договорились, святой брат, – сказала она Волку голосом, в котором ирония смешивалась с вызовом. – Пришли к выводу, что оружие останется у меня, как гарантия честности… сотрудничества. Янис встал, куда более неуклюже, чем монахиня. Потёр шею, зарылся пальцами в волосы на затылке. – Так и было, – подтвердил он, закатывая глаза. – В общем-то, я сам виноват. Во взгляде Волка, брошенном на Яниса, была тревога. На Арну он смотрел оценивающе. – В самом деле? Тогда – прошу, – он сделал шаг, открыл дверь, учтиво предлагая монахине спускаться первой. Она не стала спорить. 2. Монахиня с кинжалом спускалась первой. Волк шёл сразу за ней, готовый в любой момент отразить нападение. Янис замыкал шествие с лампадкой в руке. Качающийся свет разбивался о спины идущих перед ним, так что монахиня каждый раз ступала на ступеньку, скрытую темнотой. Правой рукой она опиралась о стену. Кинжал держала в левой. Похоже, владела обеими руками одинаково хорошо. Опасный противник. На последней ступеньке монахиня остановилась, провела рукой по деревянной двери перед собой. Волк видел, что она собиралась постучать, и приготовился запоминать знак. Но что-то остановило её, и монахиня осторожно толкнула дверь кончиками пальцев. Дверь поддалась. Запах сырости и тишина за порогом. Госпожа монахиня помедлила несколько секунд, Волк видел, как замерли её пальцы. Потом она шагнула вперёд, открывая дверь шире. Переступила порог. Отошла вперёд по каменному коридору, и обернулась, остановившись на безопасном расстоянии от спутников. Темнота не была преградой для глаз Волка. Новый коридор казался шире предыдущего – Волк видел следы снесённых перегородок между камерами, дыры от выкорчеванных из пола решеток. Здесь не было людей, а по полу тянулся неровный след чёрных капель – кровь. Справа стояли две грубо сколоченных кровати. Слева – длинный стол, на котором лежали бумаги. Погасшие закопченные светильники, разбитый кувшин на полу у лестницы. Здесь вели дела и ночевали. Вряд ли в подземельях хранились бумаги заговорщиков – более вероятно, что тут держали протоколы допросов, но в допросах нужные имена встречаются не реже, чем в письмах. Янис встал рядом с Волком, тоже оглядывая помещение. Арна следила за ними, ожидая. Похоже, она уже не раз здесь бывала. – Ещё ниже, – сказал Янис. Волк молча кивнул. Невозможно было не чувствовать, откуда исходит отчётливый запах смерти. Он почти слышал стук капель по земле, но знал, что так глубоко под землёй это попросту невозможно. Янис прошёл к столу, бросив быстрый взгляд на Арну. Волк, жестом предложив монахине пройти дальше, остановился рядом с напарником. Две чернильницы, каменная храмовая печать. Каким богатством всё это показалось бы для врагов герцога Широ. Попади бумаги нужным людям – от репутации и богатств Широ не осталось бы ничего. Герцог Эшимиру первым отдал бы левую руку за возможность подтолкнуть давнего соперника к плахе. – Странное место для библиотеки, – проговорил Янис. Волк проследил за его взглядом – в самом деле, полки за столом были заполнены книгами и свитками. Янис поставил лампадку на стол, озаряя бумаги тёплыми отблесками. Волк шагнул к книжным полками, достал одну наугад. Тяжелый, пыльный том. Арна стояла достаточно далеко, и Волк взглянул на разворот. “Чёрный турмалин защищает разум от присутствия кошмаров и нежити. Черный турмалин в изголовье постели поможет сохранить разум некроманта. Но для ученика до посвящения не следует использовать турмалин, ибо он противостоит обучению. В случае необходимости его заменит оникс. Гематит сделает сильнее и поможет при потере силы в сражении. Аметист носят для того, чтобы укрепить связь с Иной Стороной и чтобы находить дорогу.” Волк положил книгу на стол, новым взглядом скользнул по полкам, полным манускриптов. Монахи изучали некромантов. Это было опасным само по себе, но эти книги были тем более под запретом – книги из времён до Войны. – Нет, – ахнул за его спиной Янис, таким голосом, что открытие Волка мгновенно перестало быть важным. Было что-то ещё. Волк обернулся к Янису. Расширенные глаза. Внезапная бледность. Встретив взгляд Волка, Янис не стал ничего говорить. Протянул Волку листок, исписанный мелким почерком. Три строки заголовка: “Первый день года. Двое подопытных. Женщина, 22 года, ушла сама. Мужчина, 34 года, вернулся Скорбной Тенью; упокоен пленным чернокнижником. Результата нет.” – “Пленным чернокнижником”? – переспросил Волк. – У них… – Да, – оборвал Янис, – но прочти дальше. Волк опустил взгляд ниже, чувствуя, как подступает к горлу тошнота. В два столбца – описания пыток. Недрогнувшая рука описывала их с такой детальностью, словно рецепт сложного блюда или алхимический процесс. Судя по мелким капелькам крови на странице, это были записи с натуры. “Объект пребывал в сознании две минуты, потом впал в забытьё и, не приходя в себя, умер спустя четыре минуты.” Волк заставил себя задержать взгляд на странице. Последние часы безымянных пленников были почти идентичными – и в этом явно был умысел. Часть эксперимента. Пленников не допрашивали – их пытали ради самих пыток. Волк позволил листку упасть обратно на стол, чувствуя отвратительно грязными. Крики не мешали слугам спать по ночам. Но не знать они не могли. Стражники, выполнявшие приказ, тоже видели, каких опасных преступников похищают и привозят в крепость. “Ваши люди на нижнем уровне”. Каждый в замке знал, зачем здесь монахи. Волк обернулся к монахине, сжимая зубы. – Ты в этом участвовала? – вопрос прозвучал как рычание зверя, но Волку было всё равно. Лицо монахини за кругом света стало высокомерно-замкнутым. – Да, – сказала она кратко. – Я была связной. Янис за спиной Волка шелестнул какими-то ещё бумагами. Волк почувствовал его пальцы на своём плече, но он не планировал убивать – не прямо сейчас. Сначала он узнает всё, что нужно, чтобы никто из причастных не избежал последствий своего выбора. Захватить замок вдвоём не получится – но можно отыскать оружейную и дождаться ночи. Пленники, вооружившись, сами отплатят пленителям. Янис рядом спросил – справедливо, хотя и излишне: – И сколько замученных до смерти людей тебе понадобилось, чтобы передумать, служительница Церкви? Она молчала, и Волк повторил вопрос, наполняя слова ледяной чёрной ненавистью: – Сколько? Он на самом деле не думал, что монахиня знает ответ, но она качнула головой и ответила: – Тринадцать. Волк сжал кулаки, чтобы остаться на месте. Ещё не время. Для начала он должен добраться до выжившего монаха. Потом – она. Потом падёт замок Черного Оленя, и Волк дотянется до каждого, кто приложил руку к заговору и решил изобрести некромантию заново, вывести эту науку из книг и человеческой боли, и подчинить Церкви. Непривычно длинные ногти Принца впивались в ладони. – А кто ты, чтобы спрашивать? – бросила Арна, опрометчиво делая шаг вперёд, к Волку. Янис вдруг оказался на пути Волка, останавливая его плечом. Сказал: – Отъебись от него. Или он сейчас тебя убьёт. Или я убью. Тринадцать человек, значит? Чем тринадцатый отличался от остальных? Почему двенадцать пытать было можно, а тринадцатого – нет? – Вы здесь для того, чтобы рассуждать обо мне? – женщина говорила с трудом, преодолевая гнев или страх, Волку было безразлично, что именно. – Они всё ещё там. Волк взглядом приказал ей умолкнуть. Одно такое убийство заслуживало смертной казни. Тринадцать – заслуживало бесконечных мучений. Он не сможет вернуть ей то, что она заслужила, но убить её один раз, скормить чудовищу, рождённому её соучастием, он сможет. – Книги нужно сжечь, – сказал он, обернувшись к Янису. *** Янис с трудом отвёл яростный взгляд от лица монахини. – Ну да, пойдём скажем слугам, пусть разводят костёр и помогают таскать, – пробормотал он. – Можно попробовать на обратном пути, иначе мы здесь и останемся. В дыму. Со всеми секретами. Одновременно с его последней репликой снова прозвучал голос Арны: – Зачем сжигать книги? Волк ответил – резкими, короткими фразами. Янис не вслушивался, разглядывая корешки. Выцветшие, истрёпанные, с обугленными уголками… Эти книги столетиями накапливали пыль, таились в частных библиотеках, напитывались темнотой в монастырских хранилищах, истлевали, забытые вместе с мёртвыми некромантами-отступниками в каменных склепах, в засыпанных или залитых дождём непрогоревших кострах. И чьи-то руки собирали их, продавали за золото, обменивали на хлеб, проливали на них кровь. Книги, старые, как Сашимский дом Гильдии. И умрут точно так же. Канут в бездну, где застывают кровавые полосы вечно текущего прилива, где нет неба, но есть слепые каменные стены, и неутомимое желание выбраться наружу, добраться до… Он увидел, что и Волк, и Арна оба смотрят на него – с тревогой и недоумением, подозрительно хмурясь. Янис шевельнулся, отгоняя тянущие мысли, наползающие в душную пустоту в голове. – Так что? – На обратном пути, – ответил Волк после короткой паузы, подводя черту под обсуждением. Янис кивнул и двинулся дальше. Пленный собрат – теперь, когда Янис знал про него, он чувствовал его слабое присутствие в глубине подземелий. Сколько теней он проводил за порог, снова и снова переживая то, что пришлось пережить им? Коридор по длине совпадал с предыдущим. И дверь в его конце казалась отражением двери в конце первого уровня. За дверью – новые ступеньки, уходящие в темноту. Янис был готов увидеть в конце лестницы ещё один бесконечный коридор, пустой, пропитанный тяжёлым отчаянием, памятью криков и слёз умирающих. Он почти не верил, что спуск вниз закончится. Ужас, который тянулся из подземелий, напоминал самые страшные сны – те сны, где ты отчаянно пытаешься закрыть дверь, чувствуя, как приближается что-то, что одним своим присутствием убивает, или даже хуже, чем убивает. Обращает тебя самого в липкий ужас. Что-то, что проглядывает из глаз друга, проступает в его голосе, и ты понимаешь – то самое жуткое уже здесь, уже в твоём доме, приняв знакомый облик. Он переступил порог вслед за Арной. Монахиня уже не пыталась отступить, она замерла у двери, но Янис не обращал на неё внимания. Здесь же кто-то всхлипывал, задыхаясь, слева, за решёткой. Янис отметил это про себя, но смотрел не туда. Коридор заканчивался тупиком. Залитый кровью и рвотой пол. Дыба и окровавленное железо у стены в конце коридора, там, откуда Янис чувствовал взгляд темноты. Живой, многоглазый, тошнотворный взгляд. На полпути, в пустоте меж каменных стен на полу шевельнулась человеческая фигура, звякнула цепь. Арна слева что-то спросила. Янис не сразу понял, что: – Где второй? Он оглянулся на неё. Арна не смотрела ни на Яниса, ни на Волка. Янис проследил её взгляд – снова к человеку, который садился, придерживая рукой цепь. Худой – острые плечи и рёбра. Тонкий. Невысокий. Лохматые тёмные волосы. Янис судорожно вдохнул тяжелый густой воздух. – Это же он? Скажи, что это он! Волк прошёл вперёд, почти крадучись. Опустился на колени перед подростком, не обращая внимания на грязь. Всмотрелся в истощённое бледное лицо, искажённое страхом, который уже, казалось, навсегда слился с чертами его облика. – Это он. – Так вы… – Янис с трудом обернулся к Арне на голос, словно стоило ему отвести взгляд, и мальчик исчезнет. – Вы пришли сюда за Мирано? *** – Мы пришли сюда за всеми, – сосредоточенно сказал некромант от порога. Мирано почувствовал головокружение. Он хотел бы упасть в руки некроманта у лежанки, но сдержался, продолжая держать глаза открытыми. Сон – бездонный колодец, полный крови – и слов, всегда одних и тех же слов разными одинаковыми голосами. Зачем! Зачем? Зачем? За что! Пожалуйста, нет… Стоит шагнуть туда – и не останется ничего, кроме сорванных криков, кашля и слёз. И оборванной тишины, которая наступает снова и снова. – Ты ранен? – спросил человек рядом с ним. – Нет, – горло не слушалось, но его, кажется, поняли. Незнакомец поднял руку к шее – Мирано дёрнулся от прикосновения. Некромант, ничего не сказав, поддел пальцами ошейник, взглянул на замок. – Надеюсь, ты с этим справишься, – сказал он второму. Второй, рыжий, тут же оказался рядом. Заявил, ослепительно улыбаясь Мирано: – Да, я справлюсь с этим за две минуты. Всё будет хорошо. Мы тебя отсюда заберём, Мирано. Мирано не стал ничего спрашивать. Если они так говорят – лучше не спорить. Одно неверное слово – и дверь закроется снова. Сказал, хрипя, махнув рукой в сторону клетки: – Там ещё Динар. Он живой. – Остальные? – тихо спросила Арна от двери. – Ушли. Они очень просили помочь. Я помог. И… второй… – Мирано не хотел вспоминать монаха. Ещё меньше хотел вспоминать, что произошло. – Умер. Пока он говорил, ошейник на шее разошёлся под руками рыжего некроманта. – Мирано, – шепнул тот. – Ты меня не знаешь, но мы друзья. Мирано сумел кивнуть. В глазах темнело. – Я вижу. Они были некромантами. Да, в серых плащах – но они ничуть, ничуть не были похожи на учителя. Он понял, что должен сказать, предупредить, может, ещё не слишком поздно: – Мой… Кайенс теперь с монахами! – Мы знаем, – голос темноволосого некроманта прозвучал, как упавший камень. – Он отдал тебя им? – Они хотели научиться. Он сказал, что если они будут смотреть, то сумеют… Я – клянусь, клянусь, я не учил их, не учил их открывать Двери! Я только делал то, что должен был, но ничего не раскрывал! Некроманты молча переглянулись. Темноволосый поднял его на руки. – Ты провожал все рождённые Тени сам? – тихо спросил рыжий. – Да. Но это, – Мирано не стал оглядываться в сторону ямы. Помотал головой, чувствуя, как проваливается в сон от тепла чужих рук, – я не могу. Вверх по ступенькам. Некромант придержал его макушку, чтобы не стукнуть головой, выходя в коридор. Коридор, в котором пахло свежестью и водой. Он положил Мирано на кровать, так далеко от нежити, что Мирано вдруг вспомнил залитую солнцем площадь, вспомнил лето в зелёных горах. – Что случилось со вторым палачом? – спросил некромант, поднявшись на ноги. Хромающий, кровавый след. Пощечина, от которой затылок бьётся о стену. Открытая крышка ямы. Да, он толкнул его, но он просто больше не мог. – Он упал. И тогда… они все проснулись. Тяжелое, мягкое одеяло. Губ коснулась фляга с водой. Потом некромант отошёл, и Мирано наконец провалился в сон. *** Янис поддержал пленника – Динара – под руку, выводя из камеры. Там его приняла Арна. Янис не стал спорить. Прошёл мимо остальных клеток – три мёртвых тела, спокойных, отпущённых на свободу рукой Мирано. Цепь была достаточно длинной, чтобы дотянуться до каждого. Мирано – шея покрыта чёрными синяками от цепи, нездорово горящая кожа, выпирающие кости. Он убил троих человек – осудят ли мастера его на смерть? Янис замешкался на несколько мгновений, глядя в сторону дальней стены. Оно было там. Он чувствовал, что его видят, даже не зная, кто. Он мог бы подойти и взглянуть… Но пустота подземелья и одиночество подтолкнули его к лестнице, как чёрная волна страха. Что, если там, наверху, захлопнется дверь? Что, если он останется здесь? Так глубоко под землёй, что он забудет сам себя. Сойдёт с ума. Утратит разум ещё раньше, чем свою жизнь — а значит, нечему будет уходить за Дверь. Янис взбежал по ступенькам. Закрыл дверь, как будто это могло помочь. Волк оказался рядом. Подвёл его к столу – Янис был благодарен прикосновению, возвращающему чувство реальности, напоминающему: он здесь не один. – Итак? – Волк подтолкнул Яниса к стулу, сам встал у стола рядом. – Динар. Я видел ваше имя в списке. Динар, усаженный Арной на свободную кровать, смотрел на Волка с отвращением, перемешанным с усталым ужасом. Янис не знал, сколько времени этот человек провёл в пыточной – что он успел увидеть? Зато – сердце снова тяжело сжалось – Мирано видел вообще всё. Видел снова и снова. Пятнадцать раз – если верить записям. А потом вставал между палачами и Тенью. Янис прикусил пальцы. Как они могли так поступить – с ребёнком? Да даже со взрослым – немыслимо. – Что вам от меня нужно? – спросил Динар тихо. Лампадка, стоящая на полу, рисовала ровный круг света, едва касающийся лиц. Четыре человека смотрят друг на друга, и один в стороне спит. Дыхание Мирано – единственный звук. – Мы тратим время, – сказал Янис, царапая ногтями спинку стула. – Почему мы не..? – Потому что мы можем погибнуть, – Волк положил руку ему на плечо. – Сначала нужно освободить людей. – Кто вы такие? – Арна продолжала стоять, и в руках у неё снова был кинжал. – Вы не монахи. Вы некроманты? Янис почувствовал, как сжались пальцы Волка. – А тебя ебёт? – спросил он. – Мы же вроде в одной лодке в любом случае. – Это так, – сказала она неожиданно спокойно. – Нет, – сказал Волк. – Это абсолютно точно не так. Ты заслуживаешь смерти. Мы не союзники. Динар на кровати закутался в одеяло, молча слушая их. – Мы здесь уже час, – сказал Янис. – Нас начнут искать. Управляющий… – Сколько в замке людей? – Волк не спрашивал, он приказывал Арне ответить. – Управляющий. Четверо… нет, пятеро слуг. Капитан стражи. Шестеро стражников, – Арна не задумывалась, и не спорила. – А лошадей? – продолжал допрос Волк. Она быстро подсчитала. – Не меньше десяти. Волк повернулся к Янису. Его рука всё ещё была на плече Яниса, но голос звучал сдержанно. Янис мог представить, как Волк так же выступает на военном совете своего отца. Вот только военные советы герцога Эшимиру вряд ли велись в присутствии выходца с Той стороны – снизу, почти в осаде – сверху. – Мы можем отправить пленников с бумагами, найденными здесь, – сказал Волк. – Но как бы быстро они не добрались до города, как бы быстро не стал действовать городской совет – заговорщики будут быстрее. Достаточно одного всадника – и все доказательства будут утрачены. Янис нахмурился, пытаясь понять мысль Волка. – Слов людей будет достаточно, разве нет? – Для того, чтобы поднять шум – да. Но чтобы осудить всех заговорщиков – нет. Пленники вряд ли знают имена, кроме того, без доказательств это в любом случае не будет ничего значить. – Ты же сам сказал, этот замок принадлежит Аймэю Широ. Пленники видели монахов, некоторые – сами монахи. Какие ещё доказательства нужны? – Письма, приказы, счётные книги. Показания слуг и стражников о том, кто здесь бывал. Если мы не сохраним это, то большинство избегут суда. Как только в город прибудут пленники, сюда двинется хорошо вооруженный отряд, чтобы убрать свидетелей и уничтожить документы. Мы можем убить стражу сами, но до подхода Совета нам замок не удержать. Заговорщики будут быстрее. Янис промолчал. Каменные своды давили, мешая дышать. — Вы правы, — подал голос Динар. — Пока Совет будет разбираться и спорить, герцог будет действовать. Любое расследование и сбор солдат будет медленнее, чем один гонец к герцогу Широ и отряд из тридцати человек с приказом убить всех в крепости и сжечь все улики. В Сашиме нет силы, которая приняла бы решение единолично и быстро. — Но сам замок принадлежит Широ, — упрямо повторил Янис. — Даже если его сравняют с землёй — свидетели скажут, что были именно здесь. Никто не поверит, что хозяин замка не знал, что происходит у него дома. — Хозяин замка — господин Аймэй, — тихо возразил Динар. — Думаю, если понадобится, герцог отдаст сына правосудию, но себя защитить сумеет. Волк рядом согласно кивнул, продолжил: — С другой стороны, мы можем отправить одного вестника и тихо привести сюда отряд Эшимиру или Сонлэ — но за это время кто-то из пленников наверняка будет убит. — Нет, — сказала Арна. — Нет, — согласился Янис мрачно. — Этот вариант не подходит. Он видел, как Волк стиснул челюсти, когда монахиня снова заговорила. — Нас здесь было трое, — сказала Арна. — Одного я убила прежде, чем меня заперли. После этого к архиепископу должны были послать за распоряжениями и новыми людьми. Если они прислали вас, то, видимо, всё в порядке, но если нет… — Почтовым голубем или человеком? — резко спросил Волк. — Голубем. Янис бросил взгляд на дверь. Холод опасения пробился сквозь густой туман темноты, царившей тут, внизу. Две лестницы вверх — что там, в замке? Поджидают ли их у входа в подземелья? Голос Волка: — В котором часу? — Четыре часа утра. Не знаю, сколько точно прошло времени, но это было давно. Может быть, сутки назад? Вчерашнее утро — понял Янис, утверждаясь в своей догадке. И вправду, очень, очень давно. Он взглянул на Волка. “Настоящие монахи могут приехать в любой момент”. — “Да, — ответил взгляд Волка. — Решать нужно немедленно.” Янис встал. — Ладно, — сказал он, — нужно освободить пленников. И уходить. Разделим бумаги между несколькими. Отправим кого-то в Сашим, а кого-то — в Белый город. — Это хороший план, — мягко сказал Волк, — но, как я уже сказал, он не решает всех проблем. Как только люди в замке поймут, что кто-то сбежал… — Постой, — Янис качнул головой, коснулся его руки. — Послушай. Какая разница? Что нам до того, одного заговорщика поймают, двух, или каждого, кто сидел с ними за одним столом? — собранный взгляд Волка выражал явное несогласие, отзывался в Янисе нервным клубком в животе, но он продолжил. — Нам нужно спасти людей. И сделать так, чтобы заговор провалился. Уничтожить замысел, на людей плевать. – И отпустить палачей с миром? – уточнил Волк холодно. – Тех, кто играл в карты в привратницкой наверху, пока здесь людям отрезали пальцы? Тех, кто посещал балы, пока несогласных и случайных встречных хватали и садистски убивали в каменном мешке, по очереди, на глазах друг у друга? Я тебя правильно понял? – Нет, – выдохнул, кажется, Динар. – Вы не можете… Янис побледнел, но покачал головой, заглядывая Волку в глаза: – Мы сюда шли, чтобы защитить Гильдию и наших людей. Этого, — он махнул рукой поверх бумаг, стараясь не коснуться их пальцами, — хватит с головой. Всё. Остальное — не наше дело. Наше дело — лежит там, внизу, — хотел бы он добавить. — И ждёт, пока мы занимаемся посторонним вещами. Волк замер, слушая, вчитываясь в его взгляд. Потом осторожно перехватил запястье Яниса, сплёл пальцы. Янис увидел краем глаза, как презрительно скривилась Арна, глядя на их руки. Прикусил губу, прислонился к плечу Волка. — То есть решено? — Да. 3. Все бумаги, найденные на столе в жилище монахов, Янис разделил на три равных стопки. Здесь были описания пыток, наблюдения за Мирано, названном в записях “пленным молодым чернокнижником”, и конспекты старых книг – Янис убедился, что среди выписанных абзацев нет ни тайн, ни клеветы: только смутные намёки о том, что есть нежить, и как её изгонять. С тремя свёртками он поднялся на первый уровень подземелий. Здесь уже горели факелы, а пленники толпились вокруг Волка в дальнем конце коридора, слушая его тихие наставления. Динар, слегка оживший, принял у Яниса бумаги, и передал в чьи-то протянутые руки. Волк кратко кивнул напарнику, и снова повернулся к измождённым людям. Янис прислонился спиной к решетке ближайшей камеры, слушая последние детали плана, но ещё больше – сам голос Волка. Сдержанная ярость, властность и сила. Выверенные вопросы, на которые нельзя было ответить иначе, чем: “Всё ясно, господин Нито,” “Нет, господин Нито”. – Брат, – Арна прикоснулась к его плечу. Янис вздрогнул, оглянулся. – Что такое? – Нужно, чтобы ты взглянул. Двое пленников… Янис смотрел на неё с подозрением. Арна ответила ему раздражённым взглядом. – Что с ними? – Они не просыпаются. Остановившись у камеры с первым спящим, Янис вспомнил: да, их и было двое. Он вошёл, опустился на корточки рядом с пленником, прислушался к тихому дыханию. Бросил быстрый взгляд на Арну. – А будить вы его пробовали? – уточнил он скептически. Было что-то в том, как монахиня смотрела на спящего, что заставило Яниса настороженно подобраться, прежде чем дотянуться до плеча пленника. Спящий открыл глаза. Янис отшатнулся, увидев его взгляд. Пустой, неподвижный, безжизненный, он застыл, глядя в потолок – и всё же каким-то внутренним чутьём Янис чувствовал, что смотрят именно на него. И видят его. Не человек. Из глаз пленника выглядывала нежить, тянулась к Янису через каменные стены. Он отдёрнул руку, отступил, оказавшись на ногах. Веки, помедлив, опустились обратно. Чувство чужого и чуждого взгляда утихло. Янис, бледный, в холодном поту – повернулся к Арне. – Не просыпаются? – переспросил он ядовито и хрипло. Кашлянул, облизал пересохшие губы. – Он мёртв, Арна. Ну, то есть… Он не знал, какие подобрать слова – Вы часто такое видите? – спросила Арна, всё ещё косясь на дышащее на полу тело. Янис покачал головой. Подумал несколько секунд, и снова помотал головой: – О нет. Они помолчали. Янис задумчиво окинул Арну взглядом. Кинжал она успела спрятать под одежду, но умелому взгляду ничего не стоило увидеть, где. – Так что делать с ним, брат-некромант? - мрачно спросила монахиня. Янис снова взглянул на пленника: не мёртвого, но и не живого. Ничего от человека не осталось в живой оболочке, вытесненное безумием кровавого взгляда. Он заставил себя приблизиться. Опускаясь на пол, нервно дёрнулся и стукнулся коленом о камень. – А что, – спросил он шёпотом, боясь нарушать неподвижность воздуха здесь, рядом со спящим. – Церковные молитвы не сработали, сестра? – Предлагаешь попробовать? – Ничего не предлагаю. Я понятия не имею, как с этим быть. Ну, можно старым добрым… – он не стал договаривать. Закрыл глаза, чтобы не видеть чужих глаз. И коснулся руками над сердцем спящего. Водоворот, утягивающий в темноту. Распахнутая настежь дверь – он не раскрывал её, он даже не начинал ещё. Глаза – десятки зрачков, огромных, бездонных, и тошнотворно извращённо крохотных – каждый смотрит прямо на него, видит, зовёт. Отчаянная борьба – вырваться, но как это сделать, если не знаешь, с какой стороны свобода? Воздуха не хватает. Каменные стены со всех сторон, они сдавливают, ломают кости… Рывок. Яниса оттащили за шиворот, уронили на пол, приложив затылком. Над головой – низкий каменный потолок, рядом вполголоса ругалась Арна. Пощёчина. Ещё одна. Янис сконцентрировал взгляд, отыскав лицо монахини в дрожащем воздухе. – Что за?.. – Я, конечно, не некромантка, – прошипела она. – Но только попробуй сказать мне, что всё было под контролем! – А что было? – он с усилием сел, сдержал позыв тошноты. Опершись на руку Арны, встал на ноги. Голоса со стороны лестницы подсказывали, что обсуждение ещё идёт – значит, он не кричал? Отсветы факелов, тихое шипение огня. Что, блять, это было? – Ты упал. И… тебя трясло. – Спасибо. – Твой старый добрый подход не сработал. Янис хмыкнул, отстраняясь, шагнул из камеры, ища взглядом Волка – что угодно, лишь бы не оставаться на месте: – И это я тоже заметил. Волк был здесь. Вручал кому-то свой кинжал рукоятью вперёд, другой рукой придерживая за плечо. Янис узнал пленника – монах, тот, из самой первой камеры. Динар тоже был рядом. В руках у заключенных – ножки от стола и стульев, железные щипцы от жаровни. Военачальник и его маленькая армия. Янис вдруг понял, что до сих пор не знает, в чём именно состоит план. *** Вслушавшись в первые же реплики, увидев горящие глаза вооружённых людей, Янис понял, что происходящее ему очень не нравится. – Они уйдут сейчас? – спросил он, пробравшись к Волку. – А мы останемся? Я ничего не упустил? – В целом всё верно, – кивнул Волк, обернувшись к нему, и жестом прося свою армию подождать. – Есть возражения? – Да, одно, совсем маленькое, можно сказать, ерунда. Как только о побеге станет известно, стражники пойдут сюда. И схватят нас. – Волк слушал его со спокойствием, граничащим с высокомерием. Янис почувствовал растущее раздражение. – Наверное, мне стоило тебе напомнить: я хотел бы не только победить, но и выжить. – Да, я это учёл, – кивнул Волк. – Они спрячутся в нежилой части замка, и дадут нам час на то, чтобы закончить здесь наши дела. – Почему не наоборот? – Янис видел, как нетерпеливо переглядываются люди вокруг него. Заметил пару пренебрежительных ухмылок – то, как беглецы смотрели на Яниса, было совсем не похоже на их уважительное подчинение Волку. – Почему бы нам не уйти первыми, не спрятаться в нежилой части замка, а они подожгут книги и пойдут следом? Волк нахмурился, переплёл пальцы. – Потому что сюда в любой момент могут прийти настоящие посланцы Архиепископа, – пояснил он. – И поднять тревогу. – Это может случиться в любом случае. Не лучше ли встретить их всем вместе, а не нам двоим? Волк неодобрительно покачал головой, словно бы говоря: “Ты уверен, что это уместное обсуждение?” – Если они придут, они придут со стражей, – сказал он резче. – Эти люди не справятся со стражниками. – То есть ты отпускаешь их, повышая их шансы, но понижая наши? – уточнил Янис обманчиво мягко. – Верно. Спасение этих людей – главная часть нашего плана. Если они погибнут или будут схвачены, мы не принесём никакой пользы. “Зато будем живы”, – Янис снова взглянул на лица освобождённых пленников. Было ясно: они рисковать своим единственным шансом не будут. Если не позволить им уйти сейчас – уйдут сами, без позволения, и ждать не станут. Янис раздражённо дёрнул плечом, досадуя, что Волк выпустил их всех раньше, чем план был готов. Кто-то попытался оттеснить его в сторону, бросил: – Не лезь. Янис приподнял брови, глядя на Волка. “Твоя армия ни во грош меня не ставит.” Волк не ответил на взгляд. – Нет времени спорить, – сказал он прохладно. – Я не могу повести этих людей в бой, но укрываться за их спинами я тоже не стану. Они уйдут сейчас, но ты можешь уйти вместе с ними и подождать. Янис зло качнул головой. Если выберутся – выберутся вместе. – Пусть Мирано хотя бы уйдёт с ними, – напомнил он, покачнувшись от – якобы случайного – толчка в плечо со стороны ещё одного спасённого. Прошипел, обернувшись через плечо: – Эй, полегче! – Я не буду сейчас обсуждать, почему это невозможно, – отрезал Волк. – Поговорим позже. Янис прищурился. Он мог бы многое сказать – но не хотел потом думать, что именно его бесплодные возражения украли последние минуты, отпущенные на побег для них всех. – Как угодно Вашей Светлости, – язвительно процедил он, отступая. *** Подземелье опустело. Неожиданная тишина, в которой растворились таящиеся шаги уходящих. Волк стоял на нижней ступеньке лестницы. Проводив взглядом последнего из пленников, он обернулся и взглянул на Яниса. Янис встретил его взгляд, всё ещё вслушиваясь в непривычное безмолвие. – У нас есть час, – сказал Волк. – Нужно многое успеть. “Никто не станет ждать час,” – раздражённо подумал Янис. Сделав три шага, Волк остановился рядом с Янисом. Взял его пальцы в свои. Поднёс к губам. Янис замер, совсем к этому не готовый. Чувствуя спиной неодобрительный взгляд Арны, задержал руку в ладони Волка. Попытался отыскать в его глазах тень отстранённости и высокомерия. Но там не было ничего, кроме сосредоточенности и тепла. “Ты дорог мне” – говорил Волк. “Я хочу тебя защитить.” Янис догадался: Волк не уверен в своём плане. Это был единственный знак — всё остальное в движениях Волка, в его речи и выборе слов дышало уверенностью. Только то, как он задумчиво гладил ладонь Яниса, медля, выдавало: он не знает наверняка, сможет ли прикоснуться к нему снова. Янис восхитился: воистину дворянский самоконтроль – и он ведь почти поверил, что Волк просто не замечает изъянов в их плане. – Что-то случилось? – спросил Волк. Янис, не будучи уверенным, к чему отнести вопрос, рассказал про “спящих”. Лицо Волка мрачнело, пока он слушал. – Понимаю. Сначала придётся уничтожить первопричину. Янис кивнул. – Пойдём, – сказал Волк. Он невзначай скользнул рукой по плечу Яниса, на миг притягивая к себе ближе, и выпустил. Янис повернулся, зацепился взглядом за Арну. Монахиня держалась в стороне, готовая пропустить их вперёд. – Ей тоже стоит уйти, – напомнил Янис. – Сашимцы не меньше заслуживают удовольствия послушать, как монахиня обличает Архиепископа, разве нет? Или… – он вспомнил о судьбе Эсу, бросил быстрый взгляд на Арну – или ты не собираешься? – Нет, почему же, – Арна скрестила руки на груди. Отсветы факелов превращали светло-синие глаза в рыжевато-зелёные. – Я совсем не против. Мне есть, что рассказать. – Тогда что ты тут делаешь? Уходи. Он осекся, увидев, как Волк качает головой. – Она отсюда не выйдет, – заявил Волк. Янис вздохнул. Он знал, что Волк упрям, но разбираться с этим не было времени. – Ладно, – сказал он. Снял с крючка лампадку, вручил Арне. – Идём. Он не хотел идти вниз, в дальний угол старых подземелий – и в то же время чувствовал себя тут как дома. Смерть пронизывала каменные коридоры, знакомая, почти ручная, заставляя забыть о таящихся наверху опасностях. Страдания, которые таились тут, уже случились. Страшно и мерзко – но вряд ли навредит. 4. Каменный колодец – просто выложенная камнем яма с отвесными стенками, прикрытая листами железа и можжевеловыми ветвями. Янис смёл их в сторону, спросив Арну через плечо ломким голосом: – Вы их ещё и отпевали потом? – Разумеется. Монахиня держалась в стороне, приподняв светильник над головой. Волк и Янис вместе сдвинули крышку. Тела были здесь. На одно безумное мгновение они показались Янису живыми – и это напугало его больше, чем если бы он взглянул на простое безжалостное захоронение трупов. Окровавленные, искалеченные – они не были всего лишь ожившими вурдалаками. Они были одним целым. Тянулись вверх, подпирая друг друга, подталкивая к краям ямы. Глядели широко распахнутыми застывшими глазами. Двигались почти осмысленно – и уж точно они двигались как одно существо. Голодное, бессмертное, лишённое эмоций, готовое перетечь за край братской могилы, как забродившее тесто. Мертвенно-синее, багрово-чёрное. Ломающееся на глазах, и сразу поднимающееся снова. Янис отступил, глубоко вдыхая, слепо глядя в стену. Прижал к лицу рукав. Не было нужды опускать глаз, чтобы продолжать видеть это. Он слышал, как оно шевелится, зрелище, выжженное на внутренней стороне век. На полях битвы можно встретить худшую нежить, что рождает людское насилие – кровавый кошмар. Известно, что порой достаёт пяти тел, объединённых общей страшной судьбой. – Знаешь, – сказал он Волку, не узнавая свой голос. – Меня восхищает, что увидев вот это твоим первым побуждением было помочь – а не выколоть себе глаза на всякий случай. Кровавый кошмар страшен не зубами и когтями, а безумием, которое он сеет, захватывая тех, кто уязвим к нему, и присоединяя к себе всех, до кого дотянется. Янис открыл глаза и успел увидеть, как Волк смотрит на Арну. Тёмный взгляд, смертельный, предвкушающий. Ещё раньше, чем Янис успел среагировать, Волк рванулся вперёд и схватил монахиню за руку, чуть выше сжимающего лампадку запястья. Арна вскрикнула. Взмах кинжала – кровавые капли – Волк отдёрнул руку. Монахиня рванулась в угол, выставив перед собой оружие. Янис встал между ними. — Что ты делаешь? – непонимающе сказал он Волку. – Она полчаса назад спасла мою жизнь. А до этого пыталась вытащить Мирано. Убила одного монаха, ранила второго. Какой бы циничной тварью она ни была, нас бы сюда даже на порог не пустили, если бы не она, господин военачальник. – Не мешай, – раздражённо бросил Волк. – Твой друг дал мне слово, – гневно напомнила Арна из-за спины Яниса. – Он обещал, что я смогу уйти! – Может быть, – не стал спорить Волк, коротко изучив порез. Поправил рукав. – Но я ничего не обещал тебе. Янис переступил с ноги на ногу. Земля уходила из-под ног. Волк задумал не просто казнь, не просто убийство – он задумал нечто чудовищное. Волк попытался его обойти, и Янис шагнул в ту же сторону, мешая. – Уйди с дороги, – прорычал Волк. Яниса захлестнула ярость. – Мой напарник давал клятву не убивать, – процедил он, шагая к Волку, замирая лицом к лицу. – Мой напарник – некромант, а не больной убийца. Он не выносит приговоры и уж точно не ведёт себя как грёбаный палач. Я тебя не знаю. Резкий болезненный вдох – и Волк ударил его по лицу. Янис не ожидал, что его слова так подействуют. Он замер, отшатнувшись, вглядываясь в лицо Волка. Да что с тобой такое? Волк тоже застыл. Его чёрный взгляд стал непроглядным, лицо закаменело. Рукой он неловко дотянулся до плеча Яниса, придержал, словно опасаясь, что Янис сейчас упадёт – или уйдёт. – Не трогай Арну, – приказал Янис охрипшим голосом. Волк еле-заметно кивнул. “Не буду”. Похоже, он не мог подобрать слов. Под нечитаемым взглядом Волка Янис почувствовал желание что-то сказать или сделать – что угодно, лишь бы глаза Волка снова ожили. – Так что… – он неуверенно качнул головой в сторону. – Что мы должны сделать? – Я всё сделаю, – сказал Волк равнодушно. – Ты? А я тут что, просто для украшения? Волк покачал головой. – Госпожа, – сказал он тихо и отстранённо, глядя куда-то мимо монахини, – могу я попросить вас подняться к Мирано и проследить, чтобы он не спал? Нежить может попытаться утянуть его с собой. Арна кивнула. – Если мы не поднимемся через десять минут, позаботьтесь, чтобы он добрался до Академии. Волк снял серебряные серьги, протянул их Янису. Тот, не задавая вопросов, передал серьги в руки Арне. Случайно коснувшись пальцев, почувствовал, насколько они горячие. Проговорил быстро, чувствуя, как утекает время: – Пусть Мирано расскажет мастерам, что Принц, наш коллега, погиб, пытаясь его спасти. Кайенс сжёг Сашимский дом гильдии и захватил Принца, и Принц покончил с собой… И пусть ни за что не рассказывает, что проводил за Порог трёх живых. Это незаконно. Пусть похоронит это, исповедуется тебе, что угодно – но не говорит мастерам. Арна снова кивнула. Откинула со лба растрепавшиеся белые прядки. Повторила: – Принц, Кайенс, Сашимский дом Гильдии. Забыть об этих троих. Всё понятно. Оставить вам свет? Янис покачал головой, и она, обойдя их по широкому кругу, поднялась на первую ступеньку. – А что сказать о вас? – спросила, оглянувшись через плечо. Янис успел ответить первым: – Ничего. Нас тут не было. – Как скажешь, брат, – она усмехнулась и взбежала по ступенькам. 5. – Нам нужно туда спуститься?.. – Или поднять его сюда. Янис кивнул. Подтащил одну из железных крышек, чтобы спустить в яму узким краем. Волк тут же подхватил второй край. Это оказалось не сложным – одну за другой обрывать нити зацепившихся за подземелья жизней, слыша предсмертные хрипы, ничего не чувствуя – кроме невыразимой неправильности. Недопустимо. Немыслимо. Это не были Тени, не были Вернувшиеся вурдалаки – только тела, отравленные смертью, которой было здесь слишком много. Пробираясь сквозь их страх Янис легко находил нужную нить, таявшую под железным ножом. Сложнее было не уйти за ними следом в распахнутую дверь – но Волк был рядом, и Янис держался за его присутствие, за лёд в его собранном взгляде и тихие злые выдохи. Когда они поднялись на второй уровень, там уже было пусто. Только книги, сброшенные с полок – прежде, чем уйти, Мирано или Арна подготовили всё для пожара. Книги, сваленные в кучу посреди коридора, свёрнутые простыни, доски. Запах масла – поднеси искру, и костёр вспыхнет. Они не стали медлить. Дым только начал просачиваться в коридор первого уровня подземелий, когда Янис и Волк, прикрывая лица тканью, прошли мимо опустевших клеток. Два удара ножом – и заключённые, соскользнувшие в кошмар, уже не открывающие глаз, перестали дышать. Янис чувствовал, как сила переполняет его, как к горлу подбирается смех. Знал: сбежавшие пленники или ждут их, верные обещанию – или пробираются через заброшенную галерею к конюшне, а добравшись, спешно седлают коней. Вот и последние несколько ступеней. Янис первым шагнул в тихий, сонный покой замка. Он слышал приближающиеся торопливые шаги нескольких человек, но скорее сосредоточенные и встревоженные, чем бегущие. Янис повернулся, ища взглядом укрытие. И тут же тихо втянул воздух сквозь зубы. На каменном полу лежал человек. Под ним растекалась лужа крови, подбираясь к сапогам Яниса. Янис узнал его. Горожанин, из камеры напротив Арны. Волк подтолкнул его, выводя из ступора, но было поздно. – Оружие на землю! Стоять на месте! Янис замер, наблюдая, как у поворота коридора останавливаются стражники. Человек за спинами солдат – монах в дорожном плаще – смотрел на Яниса и Волка со смесью тревоги и напряжения. Опустив взгляд на труп, он насторожился ещё сильнее. – Кто это? – один из стражников перевернул убитого. Несколько секунд растерянности. Янис покачнулся назад, и тут же застыл, увидев направленные на себя арбалеты. – Оружие на пол, – повторил капитан. – Именем герцога. Янис слышал, как шелестнул рукав Волка за его плечом. Нож глухо стукнул о пол. Янис последовал бы его примеру, но не мог заставить себя шевельнуться под взглядами арбалетчиков. Ближайший стражник поднялся с колен у погибшего, дёрнул Яниса за плечо к стене, вытащил нож из ножен на поясе. Теперь Янис видел Волка краем глаза. Презрительно приподнятый подбородок. Тревога в глазах. Янис поймал его взгляд. Они обменялись безмолвным: “Что с беглецами?” – “Я тоже не знаю.” Запястья захлестнула верёвка. Янис безотчётно дёрнулся, но тут же впечатался плечом в стену и перестал сопротивляться. Их втолкнули в ближайшую комнату. Сумрачную, пустую, на полу – пыль и сухие листья. Двое стражников встали перед дверью, остальные остались снаружи, слушать резкие приказы капитана. Янис быстро огляделся: окна небрежно забиты досками, дверь только одна. – Тревога! Тревога! – Янис услышал, как кто-то бежит по коридору этажом выше. – Всадники! Уходят! Шум за дверью. Голоса, звуки бегущих людей. Янис бросил быстрый взгляд на Волка, стоящего у стены, усмехнулся краешком губ. Крики с улицы просачивались в трещины в стенах вместе с холодным воздухом. Стражники у дверей выглядывали в коридор, растерянно переговаривались. Янис слышал их шёпот. Из-под двери потянуло дымом. Новый шум, женский голос: – Огонь! – Горим! Ещё голоса. Похоже, кто-то сунулся вниз, в подземелье – и почти сразу вернулся. Кашель: – Ниже первого этажа не спуститься! Горький запах горящих книг и подброшенных в огонь деревяшек перебивал гнилостный запах мёртвых. На каменном полу лежали полосы предвечернего света. Янис понемногу распутывал узел, чувствуя, что наполненные дымом переходы под замком прекрасно пусты – ни людей, ни смерти. Только несколько мёртвых тел. За дверью – тревожные переговоры. К совещающимся присоединился другой голос, твёрдый, сдержанный: – Какова вероятность, что огонь перекинется на жилые помещения? – Не думаю, господин, - ответ был слышен чётко, похоже, говорящие остановились у самой двери. – Там всё – камень… Голос тише, женский: – Нужно сообщить герцогу… Может, перехватят их на подъездах к городу. – Сколько было пленников? – спросил управляющий. – Точно не знаю, господин, – прежний, мужской голос. – Но на лошадях было только по одному всаднику, и одну лошадь увели без всадника. Новый взгляд на Волка. Теперь и в глазах Волка – гордый отблеск. Янис облизал губы, чувствуя на них вкус победы. Дверь распахнулась, пропуская дородного мужчину в богатом камзоле, ногти сверкают золотой краской. – Что вы натворили, мать вашу? Янис подался назад, вставая рядом с Волком. Волк же на глазах преобразился, обретая выражение дворянина на званом ужине, удовлетворённого выпавшими картами. – Мои соболезнования, господин управляющий. Я слышал, вас обвинили в пятнадцати убийствах, пытках и тридцати похищениях? Пока управляющий подыскивал слова, Янис тоже вступил в игру: – И не только вас, – взгляд словно бы случайно прошёл по лицам стражников и слуг за спиной управляющего, – а вообще всех, кого найдут в этом замке. Это ж сколько нужно будет виселиц! Неровный шёпот, как шелест ветра в кронах. Ошеломлённые взгляды. – Кто вы такие? – управляющий шагнул ближе, и Янис, сумевший наконец освободить руки, призадумался, что делать дальше. В комнату протиснулся монах. Подошёл, взглянул из-за плеча управляющего. – Это некроманты. – Да ну? – притворно изумился Янис. – Мы – скромные служители Церкви, верные подданные Его Высокопреосвященства. Его уже никто не слушал, кроме Волка, который – Янис успел заметить – позволил себе криво улыбнуться. – Проклятье! Обыщите их, – управляющий махнул рукой стражам. – И заприте где-нибудь… понадёжней. Силы были очевидно неравными. Янис позволил повалить себя на пол. Попытался стащить у одного из стражников кинжал, но глаз вокруг было слишком много: его ход заметили, клинок отобрали, и зло схватили за волосы, чтобы ударить затылком об пол. Запястье вспыхнуло болью. Янис провалился в темноту. 6. Сумрачный вечерний свет. Янис видел его сквозь узкие окна под крышей. Горький запах сена и терпкий – лошадей. Холод. Он поморгал, шевельнулся, пытаясь понять: где он? Деревянные стены конюшни. Грязный пол, присыпанный сухой травой. Волк напротив у стены – ответил на его взгляд своим, настороженным, внимательным. Руки связаны за спиной, верёвка тянется вверх к железному кольцу-коновязи. Волк – в рубашке, штанах, сапогах. Одежда в беспорядке, монашеский плащ исчез. Янис опустил взгляд на свои ноги, проверяя – то же самое. Он не мог сказать наверняка, что тоже привязан – руки не чувствовались. Он попытался шевельнуть пальцами и не сдержал стон. Волк подался вперёд, насколько позволяла верёвка. Его голос прозвучал сдержанно, почти спокойно: – Что с тобой? Янис хмыкнул, ещё раз на пробу шевельнулся. Огонь пробежал по онемевшим плечам и вдруг скатился вниз, к запястьям, оживляя уснувшие мышцы – и вместе с тем заставляя ощутить каждую фалангу. – Ох. Я… — он выругался. – Что? – Мрази сломали мне пальцы, – Янис выдохнул, сдерживая новый вскрик. – На обеих руках. Волк кивнул. Что-то мелькнуло в его взгляде – и Янис понял: Волк видел, как это произошло. – Что я пропустил? – спросил он тихо. Глубоко дыша, осторожно прислонился спиной к стене. Смотреть в глаза Волка было сложно. – Нас обыскали. Ничего не нашли, – Волк отстранённо перечислял, но Янис видел в его лице невысказанный вопрос. – Приволокли сюда. В общем-то, это всё. Всё? Янис прикусил губу, чувствуя желание рассмеяться непонятно чему. – Нет, ну а нам удалось? – он прищурился, вспоминая. Побег. Всадники. Переполох за стенами. – Бумаги отправятся в Белый город, в Сашим и к герцогу Эшимиру. Остальные шестеро всадников поедут в Сашим разными дорогами, кто-то да доберётся. Мирано, видимо, тоже жив. Волк умолк, и Янис кивнул. – Вообще всё, чего мы хотели добиться, – подтвердил он задумчиво, привыкая к этой мысли. – Чего я хотел. Ты хотел большего. – Ты хотел ещё и выжить, – напомнил Волк негромко. – И я тебя подвёл. – Да нет, ты был прав, – Янис согнул ноги в коленях. Холод сковал пальцы ног и поднимался выше. К штанам прилипли травинки. Голос тихо звенел в вечерних сумерках. – Ещё бы не разговаривал со мной как… – Я знаю, – мягко прервал его Волк. Порванный воротник рубашки, спутанные кудри, благородное строгое лицо – Янис залюбовался им, жалея, что до противоположной стены никак не дотянуться. – Я был неправ. Это больше не повторится. Янис всё же рассмеялся, дернулся, всхлипывая от боли и смеха разом. Потом поднял взгляд: глаза полны золотых искр. – Ты был прав, – сказал он хладнокровно и весело. – Мы бы не спасли никого, если бы они ждали, пока мы закончим. Мы победили. Теперь осталось выжить. – Они ничего не нашли, – медленно повторил Волк со значением, которое Янис понял лишь мгновение спустя. – У тебя нет аметиста? – Нет, откуда? – усмехнулся Янис. Прислушался: но кроме их дыхания, в конюшне царила полная тишина. – Лучше скажи, а где твой аметист? Волк откинулся к стене, выдерживая паузу. Потом ответил: – Извини, я тебе не скажу. – Что, прям там? – Янис язвительно вскинул брови, смеясь, пытаясь справиться с охватившим рёбра страхом. – Ты бы его туда не засунул! – добавил он, добиваясь того, чтобы Волк точно понял намёк. Глаза Волка яростно вспыхнули, но угрозы Янис не чувствовал. – Значит, – сказал он, затихнув, – чудеса – закончились? Будем выживать как люди? Волк только медленно кивнул, глядя ему в глаза. Янис добавил, чувствуя, как исчезает весёлость, и на её место приходит опустошение: – Я не смогу нас освободить, извини. Пальцы… ты понял. Конюшню понемногу затапливал сумрак. Откуда-то снаружи доносились голоса, но слов было не разобрать. – За что ты извиняешься? – спросил Волк. – Мы оказались здесь только по моей вине. Я слишком много времени потратил на ненависть и попытки убить союзника. Не твоя вина, что союзники у нас – палачи. И те, кто, едва выйдя за двери темницы, убивают своих же. Янис прикрыл глаза. Он помнил труп на полу замка. За что его убили? За то, что попытался принять сторону палачей? Янис вздохнул, чувствуя тяжесть в груди. Кто может быть уверен, что не поступил бы так же? Кто знает, кто ждал этого человека дома? – Ладно, – сказал он с усилием. – Это всё отлично, но если ты встанешь на ноги и попытаешься раскачать штырь, может получиться достать кольцо из стены. Думаю, до утра им будет не до нас, так что можешь не спешить. Он не был уверен – ни в том, сколько у них времени, ни в том, возможно ли сделать то, о чём он просит. Но не хотел отравлять часы, которые могут быть последними, страхом. Разведённый в подземельях костёр, похоже, пропитал дымом весь замок. Янис кашлянул, снова чувствуя на губах его горький вкус. Волк поднялся на ноги, сдержанно морщась от боли в вывернутых руках. – Если не получится, – добавил Янис, снова кусая губы, – можно попробовать перетереть верёвку о кольцо. Не волнуйся, похоже, скоро ты освоишь всю науку побегов и арестов, и не останется ситуаций, в которых я смогу тебе что-то советовать, господин герцог. Волк не ответил, но по тому, как потемнело его лицо, Янис понял: удар достиг цели. – И всё же в одной науке мне тебя не превзойти, – сказал Волк через полминуты. – В какой? – Как тебе удаётся язвить и выглядеть столь очаровательно в то же время? Янис замер, осознавая услышанное. Потом отвёл взгляд, пытаясь сдержать улыбку. Холод отступал, вечерний полумрак делал грубо срубленные стенки стойл стенами изысканнейшего из замков. Пахло дымом. Янис втянул воздух снова, вслушался в тишину. Треск разгорающегося огня. Он вскинул взгляд, и по ответному взгляду Волка, его застывшему лицу понял: они догадались одновременно. – То есть ты не преувеличивал? – уточнил Янис, выворачивая шею, чтобы увидеть темный угол конюшни, примыкающий к замку. – Нет. Дыма ещё не было видно, но Янис слышал пламя. Воздух становился всё теплее. – Пять минут, – сказал Янис, чувствуя, как от лица отхлынула кровь. Губы не слушались. – Можешь прочесть мне своё любимое стихотворение, и, ну, на этом закончим. Волк всё ещё пытался освободиться – методично, молча, без лишних движений. Янис услышал, как распахнулась дверь, ударяясь о стену, и закашлялся, когда волну дыма затянуло в конюшню. Кинжал в руке светловолосой женщины. – Сейчас, – руки резануло новой болью, но Янис почти не чувствовал её. Все его силы уходили на то, чтобы замереть и не рваться, не мешать Арне перерезать верёвку. Несколько мгновений – и она бросилась к Волку, а рядом встал Мирано, без слов потянул Яниса вверх, напоминая: вставай. Колени подгибались, а опираться на Мирано было нельзя – упали бы оба, Янис понимал это. Он встал, взглядом умоляя Волка тоже быть свободным. Все инстинкты Яниса кричали: “беги, спасайся” – но Волк всё ещё был в ловушке. – Иди, – приказал ему Волк, замерший у стены, пока Арна сражалась с узлом. – Подожди снаружи. Если оба задохнёмся, толку не будет. Янис качнулся в сторону выхода. Подтолкнул к дверям Мирано, сам снова остановился на полдороге, оглядываясь. Отошёл ещё на два шага, и снова обернулся. Полминуты – и Волк уже поддержал его, приобнимая. Воздух темнел, наполняясь дымом и пеплом, обжигал при каждом вдохе. Они успели. Деревянные постройки пылали на фоне темнеющего неба, дым поднимался вверх чёрными клубами. Несколько птиц летели прочь над кронами деревьев, тревожно перекликаясь.