За чертой

1. — Вы должны были увести Мирано, — обвинение, в котором больше чувства долга, чем злости. — Должна. И уведу. Днём вокруг было слишком много глаз, следы бы заметили. Янис открыл глаза. Шершавый древесный ствол за спиной навевал сон. Дым всё ещё поднимался за деревьями, исчезая в ночной темноте, но притихший-было лес понемногу оживал. Янис слышал, как в ветвях шуршит белка, перепрыгивает по тонким веточкам, стряхивая снег. Волк поглядел на него сверху. — Идти можешь? — Могу. Но удовольствия мне это не доставит. Янис поднялся, стараясь держать руки на весу, чтобы не потревожить пальцы случайным прикосновением. — Нужен лекарь, брат? — Арна подошла ближе. Янис усмехнулся, подбадривающе кивнул Мирано. Юный некромант смотрел на него широкими тревожными глазами. — Само пройдёт. Я же некромант, на мне всё заживает, как на собаке. Даже лучше. — А от холода ваша работа спасает? — спросила Арна, окидывая их скептическим взглядом. Сама она куталась в плащ, пряча руки. Дрожавшему Мирано Янис отдал свою куртку – слишком большая, она висела мешком на плечах мальчика. Янис пожал плечами. Холод пронизывал лес, терпеливый, проникающий сквозь тонкие рукава, забирающийся в сапоги. — Как далеко отсюда жильё? — спросил Волк. — Час по дороге на север, пара часов по дороге на запад. Мы с ним, — она протянула руку, и Мирано доверчиво подошёл, — пойдём на восток, в обход Сашима. Волк кивнул. Янис встал рядом, коснулся плечом его плеча. — Не тратьте время, идите, — поторопил он. — Ты всё помнишь, сестра? Она улыбнулась — широкой, уверенной улыбкой. — Я всё помню. Вас нет, вы мне кажетесь. — Всё верно, — Янис улыбнулся в ответ ехидно, хищно и понимающе, как напарнице. — Мирано… Он дрогнул, не позволяя жалости проявиться в улыбке. — Доброй дороги. Мы очень рады, что ты живой. Волк осторожно коснулся плеча Мирано. Янис сжался, но, кажется, мальчика это не напугало. — Твой учитель был недостоин тебя, — сказал Волк, глядя так, как будто намеревался произвести молодого некроманта в рыцари. — Он дал тебе посвящение? — Нет, — голос у Мирано был тихий и измученный. — Он говорил, что я не готов. — Что ж, жизнь показала, насколько он был не прав. Твой учитель предал гильдию, и больше не имеет права голоса. Как старший, я объявляю твоё обучение законченным. Мирано вскинул на него глаза. Чёрные густые ресницы, вздёрнутый нос, тонкие бескровные губы. — Да? — Да. Безопасней для тебя было бы путешествовать не в одиночку — хотя бы до семнадцати лет. Возможно, мастера предложат тебе взять ученика, и сделать его своим компаньоном. Но с этого момента решать тебе. Арна слушала Волка с сосредоточенным интересом. — Ваши мастера не спросят, кто дал Мирано посвящение? — уточнила она. — Свали на Кайенса, — хмыкнул Янис. — Проверять не будут. — Не сообщай мастерам, что тебе пришлось отпустить троих пленников, которые тебя об этом просили, — Волк сжал челюсти, но говорил всё так же уверенно. — Но дай мне сейчас клятву, что больше ты никого не убьёшь. Мирано выпустил руку Арны из своей тонкой ладони, и встал на колени в снег. Согнул пальцы в кулак. – Именем своим и кровью своей клянусь, – начал он. – Не отказывать в помощи, – он разогнул первый палец, считая строки, – Защищать, – второй. – Не нарушать закона об одеянии – в этом второй раз не клянусь, простите. Не брать чужого. Не вредить живым. Не раскрывать чужих тайн. Не раскрывать тайн непосвящённым. Не использовать тайные знания для собственной выгоды или во вред живым. Не нарушать законов гильдии: не убивать людей и не проливать их кровь. Пальцы на второй руке закончились, и он начал по новой загибать пальцы на левой. – Не скрывать правду от Мастеров – кроме того, о чём вы дозволили мне умолчать. Не идти против смерти. Янис поднял взгляд, чтобы увидеть, как глаза Волка загорелись гордым уважением. — Я принимаю твою клятву, Мирано. Защищай людей и будь верен своему слову. И береги себя. Арна помогла мальчику подняться. — Это и есть ваша клятва? — спросила она с плохо скрываемым удивлением. — Защищать? Не убивать? Не использовать для своей выгоды? — Что, неужели архиепископ солгал тебе? — искусственно изумился Янис. – Солгал, допустим. Но и вы сейчас тоже лжёте. Я читала ваши книги. – Я не подвергал бы сомнению церковное образование, – заговорил Волк, – и строки, которые вы видели своими глазами. Но стоит учесть, что за последние шесть столетий некоторые вещи успели измениться. Книги, которые мы сожгли – это книги, которые были написаны ещё до того, как была основана Гильдия Некромантов. – А в чём разница? – приподняла брови Арна. Янис обнял себя за плечи, покосился на Волка. – До Войны некромантов некромантия была наукой – наукой убивать, – Волк говорил неохотно, но всё же решил объяснить. – Наукой использовать смерть как оружие против живых. Как силу, которую можно взять. Я говорю с вами об этом только потому, что вы уже знаете это из книг – усилиями многих поколений знание об этих событиях стёрто из памяти людей. Гильдия была основана некромантами, которые верили, что наши тайные знания можно использовать только для защиты людей – и которые сражались с отступниками, чтобы эти убеждения стали правдой. Они же составили первый Кодекс, который запрещал всё то, о чём вы читали. Вскоре после основания Гильдии был принят закон об одеянии. И Архиепископ, и Королевский совет знают об этих событиях – договор, когда-то давно заключенный с Короной, до сих пор в силе. Двести лет назад кодекс был в очередной раз переписан, чтобы убрать из него все упоминания о тайных знаниях, которые теперь, к счастью, утрачены. — Но всё равно это же не может быть правдой, — проговорила Арна. — Защищать? Не отказывать в помощи? В вашу Академию берут только святых? Янис хмыкнул, вспомнив Охотницу. — В некроманты принимают даже наёмных убийц. Клятва – черта, после которой прошлое не важно, но вот новых ошибок совершать уже нельзя. — Но вы клянётесь никогда не отказывать в помощи! Что-то я не припомню, чтобы о некромантах ходили такие слухи. Янис представил себе, что она имеет в виду, и рассмеялся. — Никто просто не догадывается, что нас можно просить о чём-то ещё. Принести воды, сбегать к соседу за бутылкой вина, посидеть с детьми, пока крестьяне работают в поле, – он поймал растерянный взгляд Мирано и поспешил объяснить. – Шучу. “Не отказывать в помощи” — это о том, чтобы исполнять долг некроманта, защищать людей от нежити, и не важно, хочется, или нет, какая погода, и вежлив ли с тобой человек, которому нужна помощь. Арна перевела взгляд на Волка, ожидая и его ответа. Волк молча кивнул, подтверждая всё сказанное. 2. Собаки за воротами хутора лаяли, держась в стороне, прижимали к голове уши. На чёрном небе высоко над домом повисла круглая луна. — Кого принесло в такой час? — послышалось ворчание, пока хозяин дома шёл от крыльца к воротам. — Что вы разлаялись, как будто проклятых чернокнижников унюхали? Янис усмехнулся, стуча зубами. Загремел засов, отползла в сторону створка ворот. — Кто такие? — глаза хозяина дома расширились, когда он рассмотрел, как одеты ночные гости. — Господь Всеблагой! — Не чернокнижники, — пробормотал Янис, вступая во двор, не чувствуя пальцев ног. Псы, недовольно рыча, отодвинулись ещё. — Всего лишь некроманты. Просим крова. Услышали его, или нет, он не знал, но его подхватили под руку, и через несколько мгновений под ногами оказался сухой деревянный пол. Янис оглянулся, чтобы убедиться, что и Волк тоже дошёл. Он был здесь. Прислонился к стене, неподвижный, холодный даже на расстоянии. Дверь закрылась. Зимний лес остался снаружи. Это был маленький дом, но опрятный и тёплый. В одной комнате – несколько старых кресел у очага, стол, засыпанный опилками и древесной стружкой, тут же и печь для приготовления еды. По стенам были развешаны столярные инструменты, но в тёплом углу под лестницей беглый взгляд Яниса выцепил лютню. В комнате горела только одна свеча — видимо, принесенная хозяином из спальни — и перемигивались угли в очаге. — Садитесь, садитесь, — хозяин куда-то поспешно ушёл, но тут же вернулся, на плечи Яниса опустилось тяжёлое одеяло. Янис сел на пол у очага. Одеяло сползало, но сделать с этим что-то Янис был не в состоянии. Так и сидел, пока рядом не оказался Волк, не поправил одеяло, и не поднёс к губам миску с горячим варевом. Они глотали его по очереди, привыкая к тому, что дыхание больше не причиняет боль. — Возьмите, — Волк протянул хозяину что-то на ладони. Янис, сморгнув слёзы, увидел: серебряное кольцо. Только что с пальца Волка. — Пустое, — отмахнулся хозяин. — Что ж мы, законов не чтим? Отогревайтесь. Завтра разыщу для вас что-то потеплее. Янис сполз на пол, головой оказавшись на коленях Волка. Ещё слышал, как скрипели ступеньки, пока хозяин поднимался на второй этаж, но вскоре уснул, и спал без сновидений. *** Дом затих. Волк так и остался сидеть, разглядывая лицо Яниса, легонько, почти не касаясь, водил рукой сквозь пряди рыжих волос. Лицо Яниса постепенно переставало быть мертвенно бледным. Волк иногда дотрагивался до его щеки, чувствуя, как согревается кожа. “Прочти мне любимое стихотворение, и, ну, на этом закончим” Герцогские дети учили поэзию, но Волк не был уверен, что среди сохранившихся в памяти строк найдутся те, что достойны Яниса. Хрупкий на вид, он снова и снова доказывал свою несломимость. Можно ли переломить волну? поймать солнечный зайчик? Янис и во сне выглядел раненым. Волк осторожно поправил одеяло, стараясь не задеть руки, спрятанные Янисом в укрытии у груди. На щеке – затянувшаяся ссадина от пощёчины, от кольца, оцарапавшего кожу. Волк стянул кольца, с досадой поглядел на ногти. При первой же возможности он их спилит. Он некромант, а не дворянин. Времена, когда он мог позволить себе беречь руки и втирать в ногти масла остались в далёком прошлом. Даже воспоминания уже не принадлежали ему, они были чужим, случайным сном, запутавшемся в подушке, на которую Волк когда-то неосторожно лёг. Глядя, как размеренно и спокойно дышит Янис, Волк почувствовал, как легчают уголки губ. Тихие часы, треск ручного огня и Янис, который выздоравливает… всё это ложилось на его сердце теплом и покоем. Волк задумчиво потрогал мочку уха, размышляя. Кольца можно обменять на тёплую одежду и оружие. В Сашиме у них осталось одно неоконченное дело – но их ли это дело? “Не использовать тайные знания для собственной выгоды или во вред живым. Не нарушать законов гильдии: не убивать людей и не проливать их кровь.” – Волк не имеет права на личную месть. Да к тому же она может и не понадобится. Отпуская пленников, Волк знал: стражники, слуги, управляющий вряд ли доживут до суда. Они слишком опасные свидетели для герцога Широ и его соратников. Можно было не пачкать руки – враги сами этим займутся. Впрочем, если кто-то из слуг и сбежит, прислушавшись к предостережению Яниса – сейчас это больше Волка не волновало. Кайенс – другое дело, он прямой виновник страданий многих. Но и его судьба может быть уже решена за его спиной. Волк осторожно потянулся, расправил плечи. Холод ушёл из мышц, не оставив и следа. Сила некроманта всё ещё жила в Волке, возвращая ему бодрость и унимая боль. Вся та сила, что была высвобождена, когда мёртвые тела окончательно стали мёртвыми – даже разделённая надвое, она дарила ощущение уверенности и силы. Не было ни голода, ни жажды, ни сонливости. Волк прикрыл глаза, думая о моменте, когда его плечи станут твёрже, а ноги привыкнут к долгим переходам. Скоро всё закончится. Путь в Академию закрыт – может, Янис ещё смог бы вернуться, хотя никто и никогда не поверит, что он всего лишь ученик. Слишком сильно Янис пропах смертью и Той Стороной. Волк тем более не сможет вернуться. Да он и не захотел бы. Он был верен своей клятве, и ждал того же в ответ. Перед лицом опасности мастера отреклись от них всех. Такое не забывают. Что же тогда? Волк снова нежно зарылся пальцами в чужие волосы. Что он может дать Янису? У него нет дома, нет имени. Он хотел бы сложить к ногам Яниса драгоценные камни, подарить ему титул и лошадей, замок и оружие. Но даже не представляет, как раздобудет еды самому себе через несколько недель. Под чужим именем заниматься некромантией? Представляться кем-то из собратьев, надеясь, что обман никогда не вскроется, и за ним не придут? Сменить гильдию, стать наёмником? – нельзя. Торговцем? Может быть, пойти в городскую стражу, подняться до городского коменданта – уже ближе. Пробиться в городской Совет? Если это жизнь, которую захочет Янис – Волк этого добьётся. Мало радости в том, чтобы день за днём наблюдать людей, переступающих друг через друга ради места теплее и сытнее, бьющих в спину и лгущих в глаза – но Янис заслуживает столько радости и столько золота, сколько Волк сможет ему подарить. Когда-то перед лицом закона, риска, любых последствий Янис выбрал вернуть Волка к жизни. С того часа Волк обязан ему каждым своим новым вдохом. Волк мягко прикоснулся к его шее. Опустил ладонь на плечо, тепло удерживая. Вглядываясь в лицо Яниса, думал о том, что отдал бы этому человеку всё – и сделает всё, чтобы Янис был счастлив. Янис шевельнулся, вздохнул, не открывая глаз. Дыхание оставалось ровным. Угли в очаге почти погасли, но за окнами было всё также непроглядно темно. – Мы живы? – спросил Янис сонно. – Да, – шепнул Волк, чувствуя, как от тепла перехватывает дыхание. – Хорошо… – Янис открыл глаза, потянулся, чуть не свалившись с колен Волка. Потянулся рукой к его лицу. – Как ты себя чувствуешь? Как твои пальцы? – Волк перехватил руку за запястье, опасаясь причинить боль. Янис для пробы разогнул и согнул пальцы – медленно, с сомнением. Потом дернул плечом: – Уже почти хорошо. Волк осторожно переложил его спиной на ковёр, потом поцеловал кончики пальцев. – Ого, – выдохнул Янис, прикрывая глаза. Хотел что-то ещё сказать, но умолк, потянул Волка к себе. Тёплое дыхание. Волк навис над ним, опираясь на локти. Зарылся в волосы пальцами, коснулся губами подбородка, опустился ниже, к шее. Янис вслушивался в поцелуи, обнимал его за плечи, подставляя шею. Тёплая кожа. Знакомый – завораживающий – запах. Волк приподнялся, коснулся дыханием губ Яниса. Они встретились взглядами. Янис, кажется, нервно усмехнулся – лукавый взгляд, чуть расширенные зрачки. Его губы были, как сухие травы в летнем поле, согретые солнцем. Он ответил на поцелуй – словно читая красивое, пусть и чужое, стихотворение. Ни у одного из них не ускорилось дыхание. Волк прикусил губу Яниса, почти до боли: ты мой. По тому, как Янис потянулся к нему, забирая в свои объятия, было ясно: укус произвёл большее впечатление, чем поцелуй. – Волче, – шепнул Янис на ухо, сплетаясь вместе в один тёплый, счастливый клубок. Несколько минут спустя, не размыкая рук, Волк спросил почти спокойно: – Ты же понимаешь, что я вряд ли когда-либо смогу дать тебе что-то большее? Янис тихо хмыкнул. – Ты про?.. — он задумчиво скользнул рукой вниз по чужому бедру. — Да. — О, – пробормотал Янис. Волк отодвинулся, чтобы видеть его глаза, но в них не было сожаления, только лёгкая растерянность. – Ну, тут мы в равном положении. Я вряд ли когда-нибудь... Но вообще, — глаза снова вспыхнули лукавостью, — я и так вижу, что ты потрясающий любовник. Волк тихо рассмеялся, притягивая обратно. – В другой жизни у нас было бы, чем заняться, Янис. – Боюсь даже представить, – откликнулся Янис весело, зарываясь в объятия. – Судьба бережёт меня. Он зевнул и снова затих. Несмотря на молчание Волк чувствовал его внимание: в прикосновении пальцев, дрожании ресниц, в том, насколько целыми они ощущались в эти мгновения. 3. Утро наступило солнечное, ослепительно яркое. Лучи залили комнату, расцветили ковёр яркими красками. Было слышно, как ударяются о карниз капли от тающего на крыше снега. Янис первым закончил трапезу и сидел теперь, подставляя лицо солнцу и щурясь. – Любезнейший, – Волк отставил тарелку, смахнул в сторону горку опилок. – Мы не хотим злоупотреблять вашим гостеприимством… – Но хотим, – весело закончил Янис. Хозяин дома развёл руками: – Вы меня ничуть не стесняете. – Это пока, – вставил Янис. Волк пододвинул к хозяину кольцо. – Мы просим о большем, чем имеем право, поэтому я настаиваю, чтобы вы приняли нашу благодарность. Тот больше не отнекивался. Убрал кольцо в карман, пожал плечами: – И чем я могу быть вам полезен? – Мы хотим остаться тут до завтра, – сказал Волк. – Нам нужна тёплая одежда, а ещё… – А ещё он мечтает смыть с себя дорожную грязь, – подсказал Янис. – Да и я тоже. Иначе этот запах гари будет преследовать меня в кошмарах. Мужчина понимающе кивнул. – Ни о чём не волнуйтесь, сейчас всё устроим. Он притащил из кладовки деревянную бадью. Яниса отправили носить воду от колодца. Потом, когда первые несколько вёдер поставили греться в большом котле, Волк сменил его, и стал наполнять холодной водой бадью. Наполнив наполовину, он тоже остановился. Оставалось ждать, пока вода согреется. Хозяин ушёл, оставив гостям несколько холщовых простыней и ковшик для ополаскивания. Это был высокий, нескладный мужчина с мозолистыми руками, привыкший к одиночеству. Янис видел: хозяин дома не питает к ним неприязни, но при первой же возможности уходит к себе – просто потому что не знает, о чём говорить и что делать в их обществе. Вода закипела, комнату наполнил запах чабреца. Янис помог Волку разбавить воду и отвернулся. Шелест ткани, плеск воды. Солнечные лучи, согревающие ладони своим прикосновением. – Знаешь, – сказал Янис, обернувшись и с любопытством скользнув взглядом: Волк, почти целиком погрузившийся в воду, смотрел на него со смесью блаженства и рассеянности. – Я поставлю ещё воды на огонь, для стирки. После того, где мы были – наверное, одежда чудовищно пахнет, удивительно, что нас вообще на порог пустили. Волк только кивнул. Янис снова вышел во двор. Холод чувствовался сквозь рубашку, но сегодня он только бодрил, не причиняя боли. Несколько псов по-прежнему зло рычали из амбара, куда их на время запер хозяин, но Янис уже не обращал внимания. Со всех сторон за забором поднимался к небу лес. Скакали по ноздреватому снегу воробьи, журчала вода, стекая с крыльца. Когда Янис снова наполнил до краёв котёл, Волк уже выбирался из бадьи, завернувшись в холстину. Янис забрался в воду на его место, скинув одежду на пол. Всё ещё тёплая, уже мутная, вода пахла травами. Янис подобрал колени к груди и принялся тереть руки, смывая с них память о подземельях под замком Оленя. Сквозь приоткрытое окно было слышно, как снаружи щебечут птицы. Волк сел на скамью рядом с бадьёй. Зачерпнул в ковшик чистой горячей воды из таза, ожидая. – Всё в порядке, – сказал ему Янис, – пальцы уже не болят. – Я хочу помочь тебе не потому, что сомневаюсь, что ты справишься сам. – А почему? – Янис оглянулся на него, окинул взглядом мокрые плечи, губы, тронутые лёгкой усмешкой, потяжелевшие от воды пряди волос. Волк смотрел на него со спокойной уверенностью, от которой Янису стало не по себе. – Из удовольствия сделать для тебя что-то приятное. – Ну… ладно, – растерянно откликнулся Янис. – Делай. Волк полил водой на его плечо, провёл ладонью по мышцам вслед потоку тёплой воды. – У тебя здесь шрам, – сказал он, задержав пальцы на задней стороне руки, чуть выше локтя. – От разбитой бутылки. Янис хмыкнул, выгнул локоть, пытаясь достать взглядом нужное место. – Ах да, – протянул он, на ходу придумывая историю. – Помню, однажды дома, в Замостье, меня попытались обмануть в карточной игре.. Дело было в таверне, решали разногласия подручными средствами. Волк скользнул ладонью к другому плечу. – А это, похоже, укус. Янис замер. – Нет. Человеческий? – Да. Янис помрачнел, размышляя о том, как мог остаться подобный след. Он не хотел думать, кем был его предшественник в этом теле. Его это не касается, это совершил не он, и всё же… на миг он ощутил на плечах груз чужой вины. Волк тоже умолк, но уходить не стал. Остался рядом с ковшиком, потом протянул Янису сухое полотенце. Они слили грязную воду, наполнили бадью свежей и оставили одежду отмокать. Янис вернулся к очагу. Здесь его окутал горячий воздух. Янис забрался в кресло, обмотав полотенце вокруг бёдер, и стал наблюдать, как Волк стягивает ещё влажные волосы лентой. Простынь Волк накинул на плечи, запахнул и подпоясал собственным же поясом – как некое подобие плаща. Волк заговорил первым. Несколько минут они расслабленно обсуждали, какие припасы нужны в дорогу, и сколько денег можно выручить на оставшиеся от Принца кольца. Потом Янис спросил: – Значит, Сашим? – Для начала, да. Имя Кайенса повисло в воздухе, но никто не стал называть его. Выстиранную одежду развесили у камина. Хозяин дома снова спустился, принёс гостям рубашки из своих запасов, и две куртки. Не сговариваясь, Янис и Волк поделили их единогласно: более старая и более тёплая досталась Янису, та, что легче, но изящней – Волку. До заката оставалось ещё несколько часов. Волк вышел во двор, порубить дрова и размяться. Янис задремал у камина, обняв куртку. Он проснулся, когда хозяин дома принялся возиться у печи, принимаясь за ужин. Волка в доме всё ещё не было, и Янис, натянув почти высохшие штаны, вышел во двор. Волк сидел на лавке с задней стороны дома, глядя на гаснущее закатное небо. Янис сел рядом. Подтаявший снег приминался под ногами, вытекшая вода оставила под верхней дырявой корочкой проеденные пустоты. – Интересно, что сейчас происходит в Сашиме, – сказал Янис, нарушая тишину. – Наши посланники уже должны были добраться. – Я бы не стал слишком сильно на это рассчитывать, – отозвался Волк. – М? Волк продолжал смотреть вперёд, на тонущий в сумерках лес. Когда заговорил, его голос прозвучал равнодушно и сдержанно. – Кто-то мог решить продать свой голос герцогу Широ, и свернуть с пути. Мог сбежать с лошадьми, чтобы продать их, и не связываться с властями. Они могли повздорить и убить друг друга. Янис повернул голову, окинул Волка долгим взглядом. – Не замечал в тебе такого оптимизма, Волче. Тот пожал плечами, и снова застыл. – Что с тобой? Волк, наконец, повернулся, взглянул Янису в глаза. – Зачем мы защищаем этих людей, Янис? Им приказали – и одни стали пытать пленников, другие готовили палачам еду, третьи доставляли новых людей, как скот на убой. Мы освободили заключённых – и они даже на три шага от темниц не отошли, прежде чем убить одного из них. В городе пропало несколько человек – и вот уже горожане доносят на соседей, носят серые ленты и говорят вполголоса. Ты дважды умер, ни на что не рассчитывая. Просто для того, чтобы у них было, кого позвать на помощь, когда мать задушит младенца, или трое горожан забьют ногами должника. Зачем? Янис смотрел на него молча, почти удивлённо, между бровей пролегла морщинка. – Я… – он наклонил голову, подбирая слова, – Потому что в жизни людей есть не только то, что ты перечислил. – Да? Не могу вспомнить ничего, что оправдывало бы подобную жертву. – Это я уже понял, – Янис поднялся на ноги, перепрыгнул сугроб. – Пойдём в дом. Они обогнули дом и, отряхнув снег с сапог, нырнули в тепло. Хозяин дома поставил на стол дымящийся пирог с мясом и квашеной капустой. Янис стянул первый кусок, не дожидаясь, пока остынет. Жевал, поглядывая на Волка, сидящего через стол. Волку ужин явно не пришёлся по вкусу. Едва ли съев половину, он отодвинул тарелку, и уставился в окно, за которым сгущалась темнота. Для Яниса ночь обещала ещё десять часов покоя рядом с Волком, возможность сплестись и чувствовать его дыхание на своей шее, а потом уснуть на его плече. Десять часов – почти вечность, в тепле у очага, на мягком ковре, после сытного ужина. Безопасность. Быть счастливым – и знать, что завтра они снова выйдут в дорогу – а вокруг будет солнце. Но теперь он смотрел на Волка и чувствовал, как его радость оттеняется тоскливым чувством чужой темноты. Холодные речные камни пересыпались по сердцу. Янис хмыкнул, проходясь взглядом по комнате. Он знает, как вывести Волка с Той стороны. Но как вывести его оттуда, где он заблудился теперь? – Любезный хозяин, – позвал он, замерев от внезапной догадки. – Вы играете? – он кивнул головой в сторону лютни, поясняя вопрос. – Да. – Сыграйте для нас, очень вас прошу! На лице хозяина дома появилась неуверенная улыбка. Он кивнул, встал из-за стола, жестом приглашая гостей к креслам. Янис опустился на пол рядом с ближайшим, отмечая собой место, где он ждёт увидеть Волка. Волк подошёл, небрежным движением опустил руку на его плечо. Янис, так же невзначай, положил свою ладонь сверху его пальцев. *** Волк сел в кресло, раздосадованный внезапной просьбой Яниса. Если бы он знал, что спутник любит музыку, то отвёл бы его в в другое место – туда, где действительно можно ожидать хорошей музыки. Прикосновение к плечу Яниса было единственной опорой. Волк был благодарен, что Янис рядом. Он был единственным осмысленным пятном в серых сумерках, наполнявших комнату и мир за стенами. Хозяин держал лютню, как драгоценность. Он утратил былую неловкость, взяв инструмент в руки. Пальцы левой руки скользнули по ладам, взгляд устремился куда-то в сторону. Он больше не видел гостей. Пальцы правой руки шевельнулись, задевая нити струнной паутины. Посыпались серебряные звуки, сплетаясь в длинную, закатную дорогу. Волк перестал думать о чем-либо. Теперь в голове была только мелодия, звенящие капли нот. В памяти всплыли подзабытые образы – вот он сидит у костра, плечо к плечу со своими людьми, слушает менестреля в ярких одеждах. Волк всё ещё счастлив, вокруг – радостные лица солдат. Жизнь кажется простой и лёгкой, как солнечный свет, а струны обещают подвиги, дружбу и переменчивые дары любви. В мелодию вплелись слова. Волк стиснул пальцы, слушая – и вокруг тепло, и певец красив, и огонь запутывается в рыжих волосах Яниса, а снаружи наступает весна. Он почувствовал наконец тепло от очага, и прикосновение чистой ткани, и как комната заполнена звуками, как дрожат и поют струны. Янис рядом, и темнота приятно касается кожи, и он чувствует себя как тогда, когда собирался на приём, где будет возлюбенная. А скоро сойдёт снег – уже на улице пахнет талой водой, но скоро из земли поднимутся травы. Музыка и голос сплетали всё это вместе, делая мир снова целым. И каждая секунда вот так – казалась вечностью, была бесценна, и навсегда сохранялась в сердце, делая Волка бессмертным. 4. Они решили прибыть в город поодиночке, и разделились, когда до Сашима оставалось полдня пути. Их видели вместе и – вряд ли, конечно, но – могли подстерегать. Впервые от Триовражья Янис оказался на дороге в одиночестве. С пустыми руками, налегке, в тёплой куртке. Он шёл, не думая ни о чём, заглядываясь на яркие переходы света и теней на дороге, вдыхая ветер, неуловимо изменившийся за последние два дня. Зима заканчивалась. Тонкая корочка льда на вчерашних лужах хрустела под сапогами. Притихшая деревня, залитая солнцем улица. Янис приближался к Сашиму короткой южной дорогой, зная, что Волк войдёт в город с востока. Его окликнули, когда он из чистого азарта перепрыгнул межевой камень на краю деревни. – Есть ли новости с юга, коллега? Мне показалось, оттуда пахло кровавым кошмаром. Янис немедленно обернулся. Седые волосы, вечная шляпа, потрёпанный плащ. Егерь. – Мы знакомы? – спросил Янис неуверенно, зарываясь пальцами в волосы на макушке и лихорадочно размышляя. – Не думаю, – Егерь протянул руку. – Но от тебя за версту несёт некромантией. – А, – Янис пожал руку, кивнул. Сдержал вздох, представив, какими неприятностями обернулась бы встреча, если бы здесь был Волк. – Так и есть. Полтора дня пути на юг, замок Чёрного Оленя – тебе правильно пахло, но уже всё. Проблема решена. Егерь кивнул. – Слышал об этом месте. Сейчас в Сашиме только об этом и говорят. Я пришёл бы раньше, но кто-то призвал в этом городе полуночных псов. Пришлось задержаться. Восторг от первой новости схлынул, сменившись холодом от второй. Янис не знал, что эти твари называются так – но зато он хорошо знал, кому подошло бы такое имя. Он понадеялся, что не слишком заметно побледнел. – Полуночных псов? – он спрятал руки в карманы, изучая лицо собеседника. – Как думаешь, кто? – Не знаю. Кайенс? Янис качнул головой: “может быть”. Спросил: – Ты с ним виделся? – Нет. Кажется, он был здесь, но вчера ушёл куда-то в сторону моря. – Удивительно, – нервно ухмыльнулся Янис. – Чтобы Кайенс ушёл из Сашима? Я думал, он будет в этом городе до конца времён. Егерь пожал плечами. – Времена меняются. Если ты направляешься в Сашим, будь осторожен. Там сейчас неспокойно. – Что происходит? – Архиепископа арестовали. Сын герцога под домашним арестом на время расследования. Кто-то рад, кто-то не очень. Прошёл слух, что Эшимиру намерен прийти в город с боевым отрядом. Некромант коротко кивнул Янису, прощаясь. – Слушай, – Янис понял, что не может сдержать любопытство. – Ты получил письмо с предупреждением? …тоже? – От Коменданта? Нет, я не получал, но слышал об этих письмах. – Не получал? – Видишь ли, коллега, – усмехнулся Егерь, окинув Яниса ещё одним взглядом, – мне не нужны были приглашения, чтобы уйти от слежки. А когда я перестал сообщать всем встречным, кто я, передать мне какие-либо послания было уже невозможно. Янис кивнул, задумчиво улыбнулся в ответ. – Доброй дороги. – И тебе, – Егерь прикоснулся к шляпе и двинулся дальше. Янис пару раз оглянулся на него, пока уходил на север. Фигура Егеря скрылась за домами, и он ускорил шаг. От встречи с Егерем покой в сердце смешался морскими волнами: это и радость, и веселье, и солёная вода потерянного навсегда прошлого. Почему-то вспомнился его самый первый год после посвящения. Они случайно встретились в столичном доме гильдии: Егерь, Камия, Янис и Принц, тогда ещё ученик на пути в Академию. Пили вино всю ночь, слушали истории о путешествии старших, смеялись и играли в карты. Янис задумчиво нахмурился, удивлённо усмехаясь своим мыслям. До встречи с Волком он не скучал ни по кому из собратьев по Гильдии, а теперь вдруг чувствует их своими – когда это давно уже перестало быть так. *** Та же комната на улице Трёхлетней войны. Янису, вошедшему в неё первым, она показалась домом. Ничего не изменилось: та же ровная дорожка соли, возвращённая на окно руками Волка, и даже лёгкий запах дыма ещё сохранился среди деревянных стен. Только плащ исчез с крючка – но Янис и не рассчитывал на иное. Волк пришёл вскоре после него. – Я скучал, – заявил ему Янис, подкараулив у порога. Волк задумчиво выгнул бровь. Притянул его к себе за пояс, обнял, вдыхая запах. В комнате уже обосновались ночные сумерки. Янис не зажигал свет, помня, что Волку нравится темнота. Выпустив Яниса, Волк поставил на пол походную сумку, вытащил из кармана кошелёк. – Твоя доля, – сказал он. – Я принесу еды. Постарайся за эти три минуты соскучиться по мне снова, это приятно. Когда он вернулся, они забрались на одну из кроватей вместе с тарелкой, доверху наполненной хлебом, сыром, запечённым картофелем и соленьями. Ели недолго – вскоре оказались умиротворённым обнявшимся клубком, а тарелка затерялась где-то в ногах. – Знаешь, Волче, – Янис куснул его за ухо, и вывернулся из объятий. – Да, сокровище? Внезапное обращение заставило Яниса забыть свою мысль. Волк не торопил, наблюдая за ним с интересом. – Да, – Янис глубоко вздохнул, прежде чем усмехнуться самому себе, – я хотел сказать вот о чём. Он облизнул губы, всё ещё сбитый с толку. Забрался на подоконник, глядя на Волка с досадой. – Я тебя слушаю. – Я думаю, это всё-таки были эмоции Эсу, а не мои, – Янис наконец собрался со словами. Волк сразу понял, о чём идёт речь. – И почему же? – А почему нет? – Янис дёрнул окно на себя, чувствуя, что в комнате слишком душно. – Я ни разу не захотел никого убить с того дня, как ты вернул меня снова. А поводов было много, не находишь? Волк молчал, глядя на него с задумчивостью. Янис прочёл по его лицу отчётливую мысль: “А вот я – хотел.” – Я буду только рад, если это окажется правдой, – сказал Волк наконец. – Но я… – Ты думаешь про Замок? Про Арну? – Янис потёр подбородок, размышляя. – Там ведь и без того могли быть причины. Кошмар… Может, он на тебя так влиял. Волк пожал плечами, не убеждённый. Янис видел в его глазах твёрдость, за которой скрывалась глубокая тревога. – Давай, скажи, почему ты сомневаешься? – попросил он. – Что было с тобой такого? Волк на постели сел прямо, поправил ленту, удерживающую волосы. Янис наблюдал, чувствуя, насколько Волку не хочется отвечать. – Я мог бы убить Принца, – сказал он наконец. – В лесу? – Да. Янис помедлил, вспоминая. – Ну, а с другой стороны, тебя ведь можно понять. – Янис, – твёрдо сказал Волк. – Кого ты пытаешься обмануть? Как я мог поднять руку на человека, которому обещал свою жизнь? Янис вскинул взгляд. – Обещал ему что? – растерянно переспросил он. Кажется, Волк уже пожалел, что сказал это. Заглянул в глаза Яниса оценивающе, но сразу же понял, что отступить не получится. Он кратко рассказал Янису о своём обещании. Янис слушал, прислоняясь затылком к холодному стеклу, всё больше вскипая. – Жаль, что я не дал тебе убить его, – прошипел он, когда Волк умолк. – Нет, Янис, – Волк покачал головой. – Ты не понимаешь. – Я как раз отлично понимаю! – Янис с трудом удерживался от того, чтобы не убивать Принца ещё раз, мысленно. – Он сыграл твоими принципами, как картами. Заманил тебя в ловушку, и закрыл дверь! – Он был прав. – Да ну? – Янис наклонил голову, язвительно глядя на Волка сквозь темноту комнаты. – Если он был прав насчёт тебя, то это и насчёт меня столь же верно! Мне тоже себя убить? – Нет, к тебе это не относится. – Ну да, конечно! – Янис спрыгнул с подоконника, – Правила важнее, чем твоя жизнь, но к моей они не относятся! Очень, очень умно, Волк. Волк поднялся, поймал его за плечи, останавливая от новой реплики. – Тише. Я ведь уже дал тебе слово. Тебе не о чём переживать. Янис зло фыркнул, дотянулся и укусил Волка за плечо, давая ему почувствовать свои эмоции. Волк не шевельнулся, молча выдерживая боль. Злость отступила, оставляя страх – как будто Принц может явиться снова и отнять Волка. Янис потянул его снова вернуться на постель. Сказал тихо, сплетая пальцы с пальцами Волка. – Меня злит, что он сделал тебе больно. Волк коснулся губами его лба. Янис выдохнул, продолжая чувствовать внутри гул несогласия. “И ты до сих пор считаешь, что он имел на это право,” – мысленно добавил он. Промолчав, перегнулся через колени Волка, чтобы дотянуться до тарелки с ужином. Пока он ел, напряжение снова исчезло. – Так что, что теперь? – спросил Янис, облизав пальцы. Он повернул голову, чтобы поймать взгляд Волка. Напомнил об услышанном от Егеря: – Кайенс ушел на запад. А мы?.. В повиснувшей тишине в глазах обоих были заметны сомнения. Янис задумчиво прикусил губу, Волк медлил, перебирая его пальцы. – Как ты думаешь? – спросил Янис. Не дожидаясь ответа, мотнул головой. – Нет, я не думаю, что мы должны, как Принц… Но дело же не в том, что он сменил сторону. Он убил Принца. Он заставил Мирано пройти через такое… Он сжал зубы, вспомнив бездонную темноту подземелья, запах гниющих трупов. – Даже если он молчал до сих пор, он может начать говорить теперь, – Волк смотрел перед собой тёмным взглядом. – Он опасен, – подтвердил Янис. – Вся эта кровь и на его руках. Отпустить его сейчас – то же самое, что позволить ему убить кого-то ещё. Волк кивнул. – Суд – не наше дело, но проследить, куда он направляется… – По крайней мере убедиться, что он больше не с монахами, – подтвердил Янис. – Но мы не будем его убивать. – Разумеется, нет. Решение было принято. Янис переставил тарелку на пол, забрался под одеяло. Волк, сходив к двери и заперев её на засов, присоединился к нему, окружил объятиями, забравшись руками под рубашку. – Ты такой тёплый, – сонно пробормотал Янис. – Куда с тобой без тепла. *** Волк разбудил Яниса утром, мягко проведя ладонью по щеке. – Что такое? – Янис зарылся в одеяло, ещё не до конца проснувшийся. – Подумал, ты хочешь знать. Аннилой дал показания против герцога Широ. Капитан гарнизона Сашима по собственной инициативе арестовал его сегодня ночью во время приёма по случаю рождения третьего внука герцога. Аймэй Широ тоже арестован. Янис сел на постели, переваривая новости. – И что теперь будет? – Допрос герцога – событие государственной важности. По закону при этом должен присутствовать весь Малый Королевский Совет. Герцога с наследником перевезут в Белый Город – чтобы не судить на собственной земле. – Да? Весь Малый Совет? А кто будет занимать место самого Широ? Волк пожал плечами. Он сел на постель рядом с Янисом, рассказывая. – Полагаю, второй сын, или, если слухи верны и второй сын болен, тогда третий. – Как их перевезут? В карете? – Да. На улицах уже собирается толпа, чтобы… проводить. Янис усмехнулся, постепенно оживая и начиная чувствовать злую радость. – Мы пойдём посмотреть? – А ты хочешь? Услышав в голосе Волка сдержанность, Янис сообразил: стоять среди толпы простолюдинов, слушать, что они кричат высокородному арестанту – вряд ли Волку это будет приятно. – Я схожу ненадолго сам, – предложил он. – Уверен? – Да, не беспокойся, – Янис уже натягивал сапоги. – Хочу убедиться своими глазами, что мы победили. И сразу вернусь. *** Тесниться у стен, топча грязный снег, поджидая процессию – это быстро Янису надоело. Поймав за плечо мальчишку, который уже тянулся срезать с его пояса кошель, и жестом предложив воришке убраться восвояси, Янис нырнул в переулок, подальше от гомона толпы. Узкая улочка была совсем пуста ввиду грядущего зрелища. Янис миновал несколько подворотен, завернул за угол, срезая путь – до таверны оставался всего один квартал. Какой-то человек, спешивший в противоположном направлении, оказался прямо на пути. Янис не успел свернуть – его задели плечом, нога скользнула по наледи у водосточной трубы, и, чтобы не упасть, он схватился рукой за старый деревянный карниз. Неприятное чувство, с которым кожа разрывается под острым неровным сколом доски. Янис выровнялся, отнял руку от опоры. На снег капала кровь. Мгновение Янис смотрел, как по ладони красный стекает ручей, словно не веря, что такое может с ним случиться. Гнев поднялся в нём, как внезапно налетевший грозовой ветер. – Ну-ка постой! – он рванулся назад, дёрнул прохожего за плечо. – Не так быстро. – Что такое? – недовольно откликнулся мужчина. Обернулся, заметил кровь. – Ох, прошу прощения. Сильно поранился? Янис стиснул зубы, нащупывая кинжал на поясе. Новый, только вчера раздобытый Волком. Кинжал, ещё не пробовавший крови. – Извинений недостаточно, – бросил Янис, чувствуя, как ладонь пульсирует от боли. – Ты мне должен. – Должен? – переспросил прохожий раздражённо-насмешливо. – Что? – То же, что забрал у меня, – Янис чувствовал досадную потребность объяснить. Не будет же он бросаться с ножом на человека, который даже не знает, в чём дело? Прохожий увидел в его взгляде что-то, что заставило его отшатнуться. Он повернулся и поспешил прочь — а Янис остался стоять, так и не обнажив лезвие. Что-то было не так. Прижав к порезу рукав, переступив через окровавленный снег, он, словно во сне, двинулся дальше. Нужно было найти Волка. Как можно скорее. Немедленно. Волка в комнате не было. Янис ударил ногой по дверному косяку, выплескивая злость, окинул комнату взглядом, ища, чем бы перевязать ладонь. Кровь почти остановилась, но боль стала сильнее. Мгновение спустя Волк тоже переступил порог. — Уже? — спросил он, останавливаясь за плечом Яниса. Не оборачиваясь, Янис приподнял руку, демонстрируя порез. Расслабленное удивление исчезло из голоса Волка. — Садись и рассказывай. Тихая, прохладная комната. Плечо Волка у его плеча. Пока Янис рассказывал, Волк промыл и перевязал рану. Поцеловал кончики пальцев, так, как это делает только Волк. Янис говорил, наблюдая за его лицом, поджидая, когда же там появится тревога. Этого так и не случилось. — Прости, я не ошибся? — во взгляде Волка блеснули насмешливые искры. — Ты потребовал удовлетворения из-за нескольких капель крови, пролитых, по твоему собственному признанию, случайно? — Не понимаешь, да? — Янис опасно прищурился. Перевязанная рука легла на рукоять естественным, незаметным жестом. Всего на мгновение он замешкался, испытав сомнение: ранить Волка? Этого мгновения хватило, чтобы Волк угадал следующее движение. Он перехватил руку с кинжалом за запястье. Сжал так сильно, что Янис болезненно втянул воздух. Процедил, подавшись вперёд, к уху Яниса: — Даже. Не. Вздумай. Янис чувствовал, как дрожит натянутая нить опасности. Он не чувствовал злости — не на Волка. Он всего лишь хотел, чтобы тот понял. Он не мог сейчас видеть лицо Волка, но по голосу расслышал: тот зол. Хватка на запястье не ослабевала. Понял? Или нет? Волк выпустил руку Яниса, выцепив из пальцев кинжал. Правой рукой развернул его лицо к себе, подцепив пальцами за подбородок. – Ты больше никогда так не сделаешь, – потребовал он настойчиво и холодно. – Никогда не нападай на меня с оружием, Янис. – Дело не в этом… – В чём бы ни было дело. Это неприемлемо, Янис. Янис закрыл глаза. Виски неприятно ломило, реакция Волка – раздражала, но не настолько, чтобы вырваться и уйти. – Хорошо, – сказал он, просто чтобы что-то сказать. – Как там в этих сказках? Дай. Он протянул руку, и Волк, всё ещё напряжённый, вложил в его пальцы кинжал. Придерживая кинжал на колене, Янис коснулся лезвия, как герой старых сказаний. – Я, Янис из Сашима, не подниму оружие против тебя, если только ты не станешь нечистью. Но и тогда я сначала предупрежу, а то мало ли, ты просто не выспался, а тут я с железным ножом. Доволен? Волк отстранился, гнев в глазах погас. – Да, – сказал он кратко. Повисло молчание. – Волче, – Янис убрал кинжал, потёр виски. – Ты смотришь на меня так, словно я пытался ударить тебе в спину. Ты серьёзно? Красноречиво приподнятая бровь, отстранённый взгляд. – Ладно, – Янис встал, – будем считать, это именно то, чего я добивался. Что бы ты принял всерьёз то, о чём я говорю. На его глазах лицо Волка смягчилось. Он тоже поднялся, качнул рукой, словно собираясь прикоснуться, но остановился на половине движения. – Не думаю, что с тобой что-то не так, – сказал он легко. – Столько всего произошло за последние недели… Эта царапина стала твоей последней каплей. Такое бывает. Янис тяжело вздохнул. Не стал спорить. Сборы не заняли много времени. Волк – с мечом, с сумкой на плече. Янис – по-прежнему налегке. Закрывая за собой дверь комнаты, он ощутил чувство узнавания: они снова уходили из Сашима, снова вместе. Но за эти несколько дней всё успело измениться так сильно… Улицы тонули в грязи. Янис и Волк держались подальше от крыш, солнечный свет скакал по лужам и брызгами рассыпался от капели. Ближе к западным воротам Янис притормозил, коснулся плеча Волка. – Хочешь взглянуть на дом, где я жил в детстве? Это здесь, в двух шагах. Лёгкое удивление, надежда, радость – смесь эмоций, которые Янис никогда не видел в глазах Волка. Он растерянно умолк, не зная, как это трактовать. Волк же уже овладел собой, кивнул, махнул рукой: – Веди. Узкие улочки, петляющие вверх и вниз по холму. Янис промочил ноги, грязная вода хлюпала в сапоге, но обшарпанные стены вокруг казались стенами его спальни, а безоблачное небо над головой – крышей дома. Деревянный сарай, покрытый вырезанными ножом неровными надписями. Сломанные ступеньки крыльца – Янис уже и не помнил их целыми. Пыльные окна – но ставни открыты, над трубой поднимается дымок. Янис остановился напротив дома, кивнул Волку, стараясь не слишком пялиться. Сквозь приоткрытую дверь до них доносились женские голоса. Янис узнал их – и в горле пересохло от нахлынувших воспоминаний. – Это мои сёстры, – шепнул он Волку. Двенадцать – старшая сестра ждёт ребёнка, а сам он появляется дома, только если не ел уже несколько дней. Шестнадцать – в доме уже трое детей, Янис приходит, чтобы дать сёстрам денег, а иногда забегает подарить неприметное украшение. Девятнадцать – он заходит попрощаться всего на пару минут, даже не садится за стол. Но успевает поднять на руки щебечущую племянницу. “Расти большой и радуй маму, солнышко.” – Хочешь зайти? Янис замер, прикусив губу, глядя в глаза Волку. Обоим было очевидно: им нет ходу в этот дом. Нужно было уходить. Лучше так, чем сообщать сёстрам, что Янис мёртв. Янис заставил себя зашагать дальше, проходя мимо знакомых окон. Ничуть не изменившееся лицо пожилой соседки, чьи-то подросшие дети – Янис не вглядывался, но на сердце всё равно было больно.