За чертой

1. – Любезная хозяйка, – Янис облокотился на стойку, прикрывая ладонью мелкую монетку, – здесь не останавливался такой высокий монах? Усики над губой, длинные русые волосы – он обычно заплетает их в косу. Очень неприятная широкая улыбка. Женщина шевельнула рукой, выманивая монетку. – Уехал на запад, – сообщила она. – Вчера вечером ужинали у нас со спутниками. – А кто спутники? – живо заинтересовался Янис. – Какой-то аристократ с двумя воинами. Янис обернулся, сдерживая торжествующую улыбку. Волк у двери глядел задумчиво, но рука легла на рукоять меча. – Что скажешь? – Янис вернулся к нему. – Остановимся на ночь? Волк кивнул: – Пора отдохнуть. Они не стали задерживаться в пустом общем зале. Заплатив за комнату и еду, прошли вниз, в комнату, выходящую окнами со склона холма. Орехи, каша, солёная рыба. Мокрый ветер с реки. Янис растянулся на постели, чувствуя, как ноют ноги после дневного перехода. Волк сел на вторую постель, неторопливо ужиная перед тёмным окном. В какой-то момент он заговорил, заставив Яниса разлепить веки: – Я не удивлён, если самообладание отказало тебе в случайный момент. – Ты о том, что случилось утром? – Да. – Не удивлён, но..? Янис сел, глотнул воды. Стены комнаты были выкрашены в синий, и казалось, что они находятся посреди густых сумерек, а не на каком-то постоялом дворе в глуши. – Я не понимаю, как ты мог решить, что можешь просто… – Волк умолк, качнув головой. Янис опустил подбородок на согнутые колени. – Ну, ты не захотел слушать моё объяснение. Ответа не последовало, и Янис, прислушавшись к эху произнесённого в своей голове, осознал, как это могло прозвучать. – Ох, ладно, – он выпрямился, нервно сжал одеяло. Проговорил, комкая слова. – Извини. Прости, что я напал на тебя – боюсь представить, как это выглядело со стороны. – А как это выглядело изнутри? – спросил Волк мягче. – Как объяснение. – Объяснение? Янис нахмурился, борясь с сонным туманом в голове. – Ты спросил меня: “почему?” И я понял, что не могу объяснить словами. Но могу… показать. – Без спроса ударив меня кинжалом? – Ну так в этом и смысл, разве нет? Янис усмехнулся собственным словам. Волк продолжал смотреть на него недоверчиво, и Янис пожал плечами, не зная, что ещё добавить. Сказал, пробираясь к пониманию наощупь через темноту мыслей: – Наверное, я… чувствую, что между нами всё настолько просто и ясно, что ты поймёшь меня, даже если я без предупреждения ударю тебя кинжалом, чтобы объяснить мысль. Волк молчал, и Янис почувствовал, что должен немедленно исправиться: – Это не значит, что так можно! Я обещал. Это не повторится. – Подожди, – Волк шевельнулся, отмирая. – Это самое необычное признание в любви, которое я слышал. Янис ощутил, как щёки обдало жаром, а по телу побежали мурашки, словно крохотные сверкающие звёзды. Волк передвинул стул, оказавшись прямо напротив, на расстоянии вытянутой руки. – Это… просто правда, – возразил Янис. Молчание, заполненное парящими мыслями. – Ну и – что-то есть, да, – признал Янис, тревожно-удивлённо щурясь. Волк дотянулся до его руки, переплёл пальцы. Другая комната, другая ночь – но Волк простым жестом превращал её в прекрасное сверкающее алмазами убежище, полное покоя и безмятежности, настолько далёкое от всего остального мира, словно ничего больше и не существовало. 2. На землю падал и тут же таял мелкий снег. Пустая дорога, они могли идти по ней плечо к плечу, не таясь. Небо затянуло серой пеленой. Янис задержался на вершине холма, вглядываясь в далёкий горизонт, прежде, чем в два шага догнать приостановившегося и наблюдающего за ним Волка. – Я никогда не видел моря, – сказал Янис. Они вышли в путь ещё до рассвета, и Янис был рад, что солнце не слепит глаза. Короткий сон, долгий переход – если они хотели догнать Кайенса, вышедшего на полтора дня раньше, следовало спешить. – Ты думаешь, он направляется к морю? – Ну а куда? Если он хочет сбежать, то верней всего – за море, нет? Волк задумчиво кивнул. Дорогу наискось пересекла тропа, исчезла в низине. Снег стал падать гуще, похожий на бесчисленные пушистые перья, заполняющие воздух. – А ты? – спросил Волк. – Ты тоже хочешь за море? – М? Янис взглянул на него удивлённо. – Видишь ли, – Волк смахнул с его плеча шапку снега, несмотря на то, что туда тут же легли новые снежинки. – Я размышлял, что мы будем делать, когда с Кайенсом будет… решено. Янис заинтересованно хмыкнул. – И что же? – Я думал, что ты захочешь жить в городе. Сашиме, или Белом Городе, или Арнате, не так важно. Я пошёл бы в городскую стражу, и, думаю, быстро бы дослужился до Городского Совета. Но если ты хочешь за море… Янис внимательно слушал, поглядывая на него искоса. – То ты отправишься со мной за море? – Да. Янис умолк. Снег падал медленной, почти замирающей в воздухе стеной, смешивая землю и небо. Янис остановился, развернул Волка к себе, потянув за рукав. – А чего хочешь ты? – спросил он. – Мы поступим так, как ты пожелаешь, – Волк снова отряхнул с него снег. Кажется, это дело не утомляло его своей бессмысленностью. – Подожди, но… – Мне ничего не нужно, – Волк наклонился, приобняв его за плечи, просто ради возможности коснуться губами уха. – Я намерен устроить всё так, чтобы ты был счастлив. Янис напряжённо наклонил голову набок. – То есть Волк, он же Фарэй Эшимиру, сначала служил своему роду и фамилии, потом – Гильдии, а сейчас…? – он чувствовал, что слова выходят острыми, почти ранят его собственный рот, но выговорил до конца: – А теперь – мне? Волк замер. Янис ждал, не зная, что последует – холодная колкость, лёд или что-то другое, совсем неожиданное. – Что тебе не нравится? – спросил Волк. – Тебе что-то не нравится? Янис отшатнулся, напуганный, сам не зная, чем. Заглянул в лицо Волку, ожидая увидеть там опровержение. – Ты не можешь так говорить, – бросил он нервно. – Что ты такое, Волк! – Почему нет? – Волк поймал его за плечо, бережно, но крепко, не давая отодвинуться. – Ты помнишь, кто я такой? Вор из Сашима, некромант-отступник, который… – Янис задохнулся, растеряв все слова. – Мне с тобой [хорошо], я, наверное, и впрямь люблю тебя – но ты не можешь… не можешь делать из меня свой смысл жизни. – Потому что? – Волк сохранял спокойствие, почти усмехался, глядя нечитаемым взглядом. – Потому что у тебя есть свой! Потому что ты – человек, за которым идут воины, военачальник и рыцарь, человек, который защищает слабых, в конце концов, ты – … Волк снова укусил его. Поцеловал мокрые от снега губы и укусил, заставляя замолчать. – Значит, ты считаешь, что я могу сам принимать решения о своей жизни? – уточнил он вкрадчиво, когда Янис судорожно выдохнул. – Да. – Прекрасно. Я и решил. Янис посмотрел на него гневно и саркастично. – Прекрасно, но тогда потом не упрекай меня в своих решениях. – Тебя? О нет. К тому же, – он снова приблизился к уху Яниса, – не обольщайся. Глобальное решение я оставляю тебе, но в остальных уступать не стану. Будет сложно. Янис улыбнулся, слушая его. Снова выдохнул, расслабляясь. – Тогда хорошо. *** К вечеру снег перестал. Пушистые сугробы приминались под ногами, сумрачная пелена рассеялась, осветив землю последними лучами закатного солнца. Вскоре на их пути встал постоялый двор, сияющий окнами, шумный, выбеленный снегом. Им снова повезло: – Видели здесь аристократа с двумя воинами и монахом? – А как же. Господин Норори останавливался у нас на ночь вчера. – Уехали дорогой к морю? – Наверное. Другой дороги тут нет. 3. В полночь они заставили себя вылезти из тёплых одеял. Янис, тихо ругаясь, натянул сапоги. Выскользнул из комнаты, намереваясь спуститься в общий зал и там дождаться Волка из уборной. Две служанки, шедшие по коридору навстречу, отшатнулись, в последний момент заметив его в темноте. Янис проводил их взглядом. Ладонь уже зажила. Должно быть, сказывалось совершённое в Замке Тёмного Оленя. Янис прислонился к стене, наслаждаясь тем, как чётко видит в ночной темноте. Некромантия наполняла силой ту часть некроманта, которую церковники именовали душой. А она в свою очередь влияла на тело. Янис знал: если он заглянет в зеркало, оттуда на него взглянут чёрные глаза некроманта. Это тело было его, целиком, он чувствовал, как оно изменилось, впитав близость смерти. За стеной смертью, темнотой и лесной сыростью пах Волк. Янис привык к этому запаху. Полюбил чувствовать его за своим плечом, чуять сквозь горячий и солёный запах кожи Волка, прижимаясь носом к его шее. Волк неслышно подошёл со спины – но Янису не нужно было слышать, чтобы знать это. Короткое объятие – и они вышли в ночь, к дороге, убегающий вниз, в широкую равнину, тянущуюся до самого моря. Утром солнце поднялось за их спинами, сначала подарив им длинные, почти бесконечные тени, а потом понемногу укорачивая их. Янис чувствовал, как нервность растёт в нём, словно каждый шаг, приближающий их к Кайенсу, впивался под кожу тонкой, еле ощутимой иглой. – Если мы его догоним, и случайно убьём, это будет несправедливо, – пробормотал он, бросив взгляд на дорожный указатель. – Вечный покой – не то, что заслуживает человек, которого приходится столько догонять. Волк рядом холодно усмехнулся. – А если не догоним, надеюсь, он выблюет себе все внутренности и свалится за борт следом, – пожелал Янис мрачно. В середине дня они остановились пообедать. Про Мару Норори, Кайенса или похожих на них людей здесь ничего не слышали. Янис вышел первым, а Волк задержался, расплачиваясь. Янис смотрел, как он переступает порог трактира. – Стойте, любезный! – хозяин выскочил следом. – Здесь не хватает. Янис подобрался, ожидая дальнейшего. Хотелось шума, который смёл бы с сердца серую тяжесть – бросить камень в застывший пруд, хлопнуть дверью – или хотя бы услышать отповедь разгневанного дворянина. Волк медленно обернулся. Хозяин отступил под его взглядом. – Ты обвинил меня… – взгляд, надменный и опасный, обещал немедленную казнь. – Двух медяков не хватает, – хозяин требовательно раскрыл ладонь. Янис смотрел, как Волк потянулся к кошельку, неторопливо вытащил монету, серебрянно сверкнувшую в солнечном свете. Монета упала на ладонь трактирщика. И сразу – удар, в лицо, сжатым кулаком, сбивший хозяина с ног. Волк зашагал прочь, Янис догнал его на третьем шаге. – Что же ты сразу меч не достал, господин герцог? – поинтересовался он едко. – Страшное обвинение, он недосчитался двух монет, мы что же, не задержимся и не сожжём его трактир за такое оскорбление? Волк окатил его тяжелым взглядом, но отвечать не стал. – А я почему-то думал, дворяне предпочитают дуэли, а не мордобой. – Ты нарываешься. – Знаю, – Янис умолк. – Занесло, прости. Волк молча кивнул. В вечерних сумерках они вышли на широкий перекрёсток двух дорог. Очередной постоялый двор. Они пробрались к дверям через растопленные дневным теплом грязные сугробы. Снова спросили про Кайенса со спутниками. – Были. Обедали сегодня днём, отбыли часов пять назад. Волк притянул Яниса к себе за плечо. – Остановимся на ночь, – сказал он. Янис кивнул. – Мы их настигаем, – произнёс он, чтобы почувствовать эти слова на вкус. – Именно так. В комнате Янис закрыл ставни, прислонился к плечу Волка, прежде чем отойти и умыться холодной водой. Лёг спиной на нерасправленную кровать. – Я никогда не был так далеко к западу, – сказал тихо, начиная засыпать. – Я был, – отозвался Волк. – Ты не голоден? – Нет. *** Волк сел на постель рядом со спящим Янисом. Его спокойное дыхание успокаивало, но Волк с трудом сдерживался, чтобы не начать нервно ходить по комнате, ожидая, пока напарник и возлюбленный проснётся. Он прислушался к тишине. Пытаясь придумать, чем бы себя отвлечь, попытался отыскать внутренним чутьём: не послышится ли откуда-то эхо плохой смерти? Не дремлет ли где-то в окрестностях тракта чья-то неупокоенная жизнь? Но на многие часы вокруг не было ничего, что могло бы его занять. Никто не убивал здесь, никто даже не умирал. До отвращения мирное место. Волк задумался, изучая взглядом черты спящего лица. Он явно устал. Не так много времени прошло после замка Оленя, но желание найти новую работу укреплялось, росло в сердце. Янис тоже выглядел измождённым. Чёрные круги под глазами. Побледневшие веснушки. Только волосы оставались такими же пламенными – волосы, и сам Янис. Волк скривился, вспомнив его сегодняшние шутки. Таким тоном Янис не говорил с ним даже в самом начале их знакомства. Должно быть, он в самом деле разозлил его. Непростительная несдержанность – ударить человека, по сути, ни за что. Он бережно скользнул пальцами по щеке Яниса. Ссадина от удара Волка уже исчезла, но память о нём оставалась живой. Волк знал: он ударил Яниса не потому, что его звал ночной кошмар, даже не потому, что после возвращения стал скор на ярость. Яниса он ударил потому, что произнесённые им слова ранили очень глубоко, попали в брешь, пробитую Принцем, и дотянулись до самого сердца. Конечно, Янис не мог этого предвидеть. – Серый, – тихо позвал Янис. – Да. Янис притянул его, обняв, и снова задремал, не выпуская из рук. Волк усилием воли заставил присмиреть ворочающийся внутри голод, и укутал Яниса одеялом и собственными объятиями. Снова стало тепло. 4. Янис проснулся на рассвете. Волк уже не спал: упражнялся с мечом, стоя посреди комнаты, повторяя одно и то же движение, добиваясь одному ему видимой точности. Янис некоторое время наблюдал за ним. Просыпаться, и видеть в своей спальне обнажённого по пояс красивого мужчину, с убранными в хвост волосами, мечом в поднятых руках, подрагивающими от напряжения мышцами… Мужчину, чей запах ещё пропитывал подушку. Янис хмыкнул, осознав: ему нравится, насколько это вызывающе звучит даже в мыслях. Он хочет просыпаться так и впредь. Осознание напугало его. Куда легче было плыть по течению, веселиться, провоцировать. Янис словно бы шутил. Волк словно бы отвечал. Потом стало ясно, что это только казалось шуткой – но они скрывались, умирали, шли по следу заговора, и Янис не смог бы сказать, в какой момент они оказались здесь. Я хочу, чтобы ты был счастлив. Если ты хочешь за море – я отправлюсь с тобой за море. Он смотрел, как Волк убирает меч в ножны и натягивает рубашку. Ему было страшно: от незнакомой мысли, что он теперь не один. Но Волк был рядом так долго, и так близко, и настолько естественно – что ему даже не было страшно. – Доброе утро, напарник, – приветствовал его Волк. – Доброе, – Янис выбрался из постели, нащупал под кроватью свои сапоги. – Ты вообще спал? – Немного. Они накинули куртки и вышли на улицу. За ночь лужи снова подмёрзли, но под каждым шагом лёд ломался, тревожа сонную воду под ним. Постоялый двор ещё спал, над дорогой царила тишина. На пути им попался только лохматый серый пёс, который вскинулся лаем и поспешил убраться в сторону, скалясь вслед. – Сначала лошади, теперь псы, – Янис зевнул, поправил шнуровку на сапоге, и снова выпрямился, готовый к новому переходу. – Когда меня начнут сторониться люди, будет вообще идеально. – Всё с тобой в порядке, – отстранённо сказал Волк. – Не забивай голову. Они миновали перекресток и двинулись прежней дорогой, к побережью. Янис несколько раз оглянулся на холмы, теряющиеся в дымке за спиной. Потом поделился с Волком своей тревогой: – Сашим – большой город, и он пропах страхом. А мы оставили его без защиты. Волк тоже обернулся. – Ты прав. Они переглянулись без всякой уверенности. – Там был Егерь, – сказал Янис. – И кто угодно ещё, – подтвердил Волк. – А про Кайенса знаем только мы. Они продолжили путь. Засыпанные снегом поля, крестьянские хозяйства, пустеющие холодные пастбища. Солнце ещё даже не поднялось над головой, когда они ощутили впереди, на горизонте, чужое присутствие. Знакомое присутствие. Травянистый, гнилой запах, с оттенком ржавчины. В памяти Яниса вспыхнул рёв пламени, залитый кровью истоптанный снег. – Если мы чувствуем его, то он, наверное, тоже знает о нас? – Если и нет, – проговорил Волк сквозь зубы, – то скоро узнает. Этот момент наступил спустя час. Спустя час быстрых, длинных шагов по пустой, залитой солнцем дороге, они ощутили: к тёмному присутствию Кайенса добавился резкий привкус страха. Их заметили. Им не были рады. – Ну что, – сказал Волк, мрачно улыбнувшись Янису. – Охота началась. Страх в чужом присутствии скоро померк, став всего лишь неприятным опасением. Это было на руку – легче будет настичь. “Завтра” – думал Янис. Завтра всё будет кончено. Он встретится с Кайенсом лицом к лицу – не чтобы мстить, но чтобы расставить все точки. За этой встречей – ослепительная свобода. Завтра – но так далеко он не заглядывал, сосредоточившись на единственной оставшейся задаче: настичь Кайенса. Четвёртый день бесконечного пути – но даже усталость отступила, когда конец пути стал так ясно осязаем. Они больше не спрашивали о Кайенсе на постоялых дворах. Теперь они шли по его следу, как псы, почуявшие кровь. Почти без остановок, перекусывая в пути, чувствуя, как сокращается расстояние – медленно, но неуклонно. После заката они разожгли костёр в двух шагах от дороги. Договорились караулить по очереди – на случай, если Кайенс решит использовать ночь, чтобы оторваться от погони. – Разбуди меня через два часа. Волк уснул мгновенно. Янис вслушивался в ночные звуки, равно далёкий сейчас от любых мыслей. Через два часа он разбудил Волка, и сам свернулся на земле рядом. Кайенс за это время остался так же далеко – или так же близко, как посмотреть. – Зря они отправились в бегство вместе, – сказал Янис, повернув голову и отыскав глаза Волка. – Они свидетельствуют друг против друга уже одним тем, что объединились. Значит, каждый знал больше, чем мы могли бы подумать. – Так и есть, – отозвался Волк. Огонь отбрасывал на его лицо рубиновые блики, делал тени темнее, а черты лица резче. – Что мы будем делать, когда догоним их? – эта мысль приносила странный, терпкий покой. – Их четверо, а нас двое. Волк не ответил, и Янис задремал. Когда проснулся, была всё ещё глубокая ночь. Он выпрямился, поймал нетерпеливый взгляд спутника. – Я готов. – Отлично. Идём. 5. Море было где-то совсем недалеко. Янис чувствовал острый солёный запах, но окоём заслоняли верхушки деревьев, так что разглядеть линию берега и воды не получалось. Светало. Они вошли в тихий городок и двинулись вдоль главной улицы. Янис чувствовал себя зверем, подкрадывающимся к спящей добыче. Кайенс был здесь – спал или ждал их, это не имело значения, потому что они настигли его. Запах некроманта вывел к постоялому двору. Привязанная у дверей лошадь при их приближении прижала уши и забила копытом. Янис обошёл дом кругом, чтобы узнать, куда выходит чёрный ход. Затем они вошли. Пустой зал – только в углу у лестницы дремал путник с кружкой, да хозяйка растапливала очаг. – Утро, хозяйка, – Янис взял разговоры на себя. – Наши друзья остановились у вас сегодня. Господин Мару Норори, и трое его спутников. – Они ещё не спускались, – молодая женщина улыбнулась им бодрой рассветной улыбкой. – Подождёте их здесь? Янис собирался было согласиться, но Волк прикоснулся к его плечу, предупреждая. Янис обернулся – по лестнице в зал спускался хмурый аристократ в сопровождении воина средних лет. Расшитый камзол, наброшенный на плечи плащ, сапоги со звенящими пряжками. Спустившись в зал, Норори пробежался глазами по комнате, с подозрением окинул взглядом замерших Яниса и Волка. Пауза затягивалась. Янис понимал, что следует что-то сказать, но его отвлекло движение: путник в забрызганном грязью плаще поднялся из-за стола за спиной аристократа. Откинул плащ и разрядил арбалет в спину телохранителя. Янис успел увидеть его глаза – совсем не сонные, сосредоточенные, равнодушные. Всё развивалось очень быстро. Янис пригнулся, не раздумывая, среагировав на сам щелчок выстрела. Волк заслонил его, рывком подхватил с пола табурет – готовый выставить его перед собой вместо щита, если будет второй выстрел. Хозяйка вжалась в стену, не издав ни звука. Мару Норори заметил происходящее последним. Его спутник рухнул на пол, а он обернулся, даже не опустив руку на эфес. Нож убийцы пробил его грудь. – Привет от Его Светлости герцога Широ. Убийца вырвал нож из раны, позволив жертве упасть на пол у своих ног. Перешагнул через тело. Двинулся к дверям, не отрывая от Волка взгляда. Волк не шевельнулся. Янис видел, как побелели его пальцы, сжимающие табурет. Мгновение, другое – и дверь хлопнула за спиной убийцы. Ещё мгновение – и с улицы донёсся стук копыт. Янис выдохнул, выпрямился. Телохранитель на полу ещё хрипел, умирая. Мару Норори не шевелился. – Госпожа, – Волк поставил табурет, обернулся к хозяйке, – бегите за стражей. – А я проверю остальных, – Янис бросился к лестнице, не дожидаясь ответа. *** Похоже, смерть спугнула Кайенса. Янис услышал, как хлопнула дверь чёрного хода, и рванул туда, перепрыгивая через две ступеньки. Улица – серый плащ мелькнул за углом. Янис побежал, молча, сосредоточенно, зная, что догонит. Если не он – то Волк. Беглецов было двое. Спутник Кайенса выглянул, проверяя, нет ли погони, и снова исчез за стеной. Янис понимал: скорее всего там и остановится, поджидая. Янис перепрыгнул забор, чтобы обойти их и выскочить там, где беглецы не будут его ждать. Подтянулся, забираясь на крышу поленницы, чуть не поскользнулся, но спрыгнул в переулок за забором, разбрызгивая мокрый снег. Кайенс. Воин с обнажённым мечом. Оба обернулись к нему. Янис замер, на одном колене, руками касаясь холодной земли. – Ты? – Кайенс быстро огляделся, и Янис знал, что он видит: никаких окон, никаких прохожих. – Как удачно. Янис хмыкнул. Вскочил, разворачиваясь, как дикий кот. Пригнувшись, бросился бежать, угадывая улочки, которые вывели бы его к городским воротам. Особняк с заколоченными окнами – он приметил его, пробираясь по спящему городу. Теперь бежали за ним. Янис слышал удары сапог и чужое дыхание. В боку кололо от быстрого бега, воздух обжигал лёгкие, рубашка липла к мокрому телу. У самой цели Янис споткнулся, прокатился через груду какого-то мусора, расцарапав лицо и руки, и наконец ударился коленом об обломок стены. Его вздёрнули на ноги, больно вывихнув руку, но это уже не имело значения: Кайенс, добежавший вторым, бросил заинтересованный взгляд на тёмный провал двери, и кивнул спутнику: – Сюда. *** Его затащили в глубину дома. Толкнули в стену, несколько раз ударили в живот, выбивая дыхание, и отступили в сторону, позволяя ему прийти в себя. Янис поднял взгляд, прислонившись к стене спиной. Кайенс наблюдал за ним с явным удовлетворением. Воин, выполнявший роль стражника, стоял рядом, готовый дать отпор. Полумрак. Солнечные лучи почти не проникали в пустые комнаты, покрытые пятнами плесени. Разрубленная на куски старая мебель, пыль и мусор. Янис перевёл дыхание. Он видел перед собой людей – а ещё он видел их мёртвыми. Прищурившись, Янис заглянул в лицо стражника, представляя, как это лицо пожирают опарыши. – Так что, друг Яниса, – издевательски протянул Кайенс. – В прошлый раз тебе не хватило? Сколько твоих друзей мне нужно убить, чтобы ты успокоился? Сколько друзей тебе нужно добить собственными руками? – Твоей смерти мне хватит, – бросил Янис, всё ещё слегка задыхаясь. – Как ты себе это представляешь? – Кайенс усмехался. Он, очевидно, не чувствовал, что Янис пришёл не один. – Тебе понравились мои полуночные псы? – поинтересовался Янис, вслушиваясь. Волк был ещё далеко – но это и понятно, разбираться со стражей – всегда хлопотно. Воспоминания заставили Кайенса поморщиться. – Отвратительные твари. Но я вынес урок из нашей прошлой встречи. Янис напрягся, заметив в руке Кайенса нож. Шагнул вбок, отступая в угол. Но Кайенс не стал приближаться. – Смотри внимательно, дорогой собрат, – сказал он вкрадчиво, почти приторно. – Мой ответный тебе подарок. Нож полоснул по предплечью стражника. Глаза некроманта снова метнулись к Янису, и Кайенс закричал. Янис, замерший, лопатками упираясь в стену, видел, что он делает. Крик распахивал Дверь, наполнялся силой – истошный, яростный крик был полон злобы и желания причинить боль, растоптать его, виновного во всех неприятностях Кайенса. Отомстить. Воздух наполнился впивающимся в голову скрипом, стрёкотом – и шорохом тысяч крыльев. Янис зажмурился, когда кожистые крылья задели его лицо. Кайенс больше не кричал – вместо него закричал другой человек. Вскрик ужаса сменился надрывным криком боли. Янис сквозь закрытые веки видел, как полчище летучих мышей облепляют стражника, вгрызаясь в горло, глаза, щеки, заливая его кровью и не давая вдохнуть. Глухой шум падения. Крылья по-прежнему беспорядочно задевали Яниса, пачкали его чужой кровью. Мыши обращали на него не больше внимания, чем на деревянные обломки стульев здесь же, в углу комнаты. Он открыл глаза. Спутник Кайенса превратился в стонущую, шевелящуюся, пищащую груду на полу. Летучие мыши толкались, пытаясь протиснуться к ещё живому телу. Янис чувствовал, как этот человек истекает кровью, задыхается от шока и нехватки воздуха. Он взглянул на Кайенса. В глазах Кайенса неверие смешивалось с гневом. – Что ты за тварь, – выплюнул он. Отступил, спотыкаясь, наощупь пробираясь к выходу. Янис, ошеломлённый, не шевелился. Продолжал смотреть в глаза Кайенсу, напитываясь его ужасом, чувствуя, как отпускает собственный страх. Человек на полу соскользнул за порог и затих. Дверь закрылась. Летучие мыши кружили, постепенно просачиваясь сквозь щели в заколоченных окнах, заслоняя свет. Наконец последняя исчезла. Всё затихло. Янис ещё раз взглянул на труп. Изуродованный, окровавленный, покрытый лохмотьями. Кое-где сквозь плоть проступали кости. Янис выдохнул сквозь сжатые зубы. – Так о чём мы там? – он улыбнулся Кайенсу. Кайенс шагнул к двери, повернулся – и вскрикнул. В дверях стоял Волк. *** Волк задумчиво изучил взглядом труп на полу. Краем губ улыбнулся Янису. – Похожи, вы остались одни, господин Кайенс, – сказал он хладнокровно. – Имею прискорбную обязанность сообщить вам, что господин Мару Норори и ваш четвёртый спутник убиты по приказу герцога Широ. Должно быть, его не порадовало бегство соратников. – Ты был мёртв! – выдохнул Кайенс, отступая вглубь тёмного помещения. – Ты умер! Тебя нет! Волк не сразу понял, о чём он. Ему хватало сдавленного ужаса в голосе врага, чтобы знать: всё идёт, как должно идти. – Ты поднял его! – Кайенс загнанно и обвиняюще оглянулся на Яниса. – Ты поднял мертвеца! Ты будешь проклят! – Буду, конечно, – согласился Янис с холодным весельем. – Но зачем же так кричать? Волк шагнул вправо, брезгливо обходя растекающуюся лужу крови. Янис обогнул тело слева. Спросил: – Как полагаешь, напарник, здесь есть подвал? Я хочу поговорить с нашим собратом там, где нам не будут мешать. Волк презрительно поморщился на слове “собрат”. Но лицо отступника исказилось беспомощностью, и остальное было не так важно. – Не подходи ко мне, – Кайенс, кажется, даже посмотреть в лицо Принца опасался. – Не прикасайся! – он поднял нож, отступая снова. Волк приподнял бровь, с мрачным любопытством ожидая, когда через шаг или два Кайенс наткнётся на стену. Голод огнём растекался по венам. Янис встал у его плеча, и Волк отвлёкся. На щеке Яниса подсыхал ручеёк крови из свежей царапины. Волк собрал кровь пальцами, слизнул, желая воскресить в памяти тот ослепительный миг – другой заброшенный дом, холод и огонь. Ничего не почувствовал. *** Подвал был: сырой, тихий, с пустым винным погребом и каменными переходами. Кайенса, руки которого связали его же поясом, стащили вниз по ступеням. Янис сел на нижнюю ступеньку лестницы, перед Кайенсом, брошенным на колени на каменный пол. Волк встал за спиной пленника, поигрывая отобранным у Кайенса кинжалом. Янис зацепился за кинжал взглядом. – Покажи, – попросил он. Приняв оружие из рук Волка, изумлённо присвистнул. – Не может быть. Откуда? Кайенс запрокинул голову, глядя с издёвкой. – Я подобрал его на кладбище. У твоего предыдущего друга была неприятная склонность угрожать мне этим кинжалом. – Угу, – протянул Янис. – А до того? – он вопросительно взглянул на Волка. Любопытство на миг перебило царившее в нём торжество и предвкушение. – Этим кинжалом ты убил наёмника на лесной поляне, – пояснил Волк. – Я подобрал его. – А я… стащил его у нашего третьего спутника, – припомнил Янис, начиная осознавать. – Но я же продал его! Значит, он… Янис вспомнил: Кинжал на стойке в ювелирной лавке. Принц, стоящий спиной к дверям. “Я слышал о ваших кольцах”. – Он его выкупил назад! – потрясённо заключил Янис. – Нет, этот кинжал меня преследует. – Вот как? – пустой взгляд Волка. – Что за история с кинжалом? – Как бы тебе сказать, – Янис, нервно посмеиваясь, вернул клинок Волку. – Это оружие наш третий спутник одолжил мне, чтобы я мог покончить с собой в Академии. С тех пор я безуспешно пытаюсь от него избавиться. – Зря не воспользовался, – сообщил Кайенс, сидя на пятках. – Похоже, в Академии у тебя был очень приятный год, верно? Взгляды Волка и Яниса скрестились на нём, и Кайенс побледнел. – Лаадно, – протянул Янис. – Перейдём к делу. Ты хочешь что-нибудь сказать, Кайенс? – Кому, тебе? – выплюнул Кайенс. – Ты слишком много на себя берёшь, мальчишка. – Тогда говорить будем мы, – заключил Янис весело, впиваясь взглядом в его лицо. – Мы собрались здесь для правды, Кайенс из Сашима. Ты можешь молчать, потому что правду мы знаем и так. Но если сознаешься, мы учтём твоё раскаяние. – Сознаюсь в чём? – проговорил Кайенс растерянно. – Слушай, я не знаю твоего имени, но ты не можешь судить меня сам. Это дело Мастеров. – Могу, – хмыкнул Янис. – И буду. Кайенс попытался отползти от него по полу. Янис выхватил нож и, наклонившись, вонзил глубоко в бедро пленника. Кайенс вскрикнул. – Сиди на месте, – скомандовал Янис, удерживая рукоять. – Я буду свидетельствовать против тебя. Кайенс сглотнул, борясь с болью. Янис продолжил, глядя, как катится по лицу Кайенса солёная капля, выскользнув из-под ресниц. В искажённом болью лице Кайенса не было ничего от того смеющегося ублюдка, которого он встретил в доме Гильдии. Он стал уродливым и жалким, утратив насмешливую уверенность. – Ты, некромант Кайенс, заставил случайного человека, который пришёл к тебе за помощью, принять на себя смерть Мстительной тени. – Ложь, – прохрипел Кайенс. – Тебе солгали. Янис захохотал. – Сколько законов он нарушил? – спросил он над головой пленника у Волка. – Четыре? – Четыре, – подтвердил Волк. Янис, даже не глядя на него, чувствовал, как клубится темнота вокруг Волка, та же темнота, что обнимает самого Яниса. – Не отказывать в помощи. Защищать. Не открывать тайн непосвященным. Не вредить живым. И ещё один – только что: “Не лгать”. Янис выдернул нож, коснулся пальцами крови на лезвии. Власть пьянила. Не терпелось ударить снова. На серой ткани расплывалось алое пятно, Янис чувствовал, какой живой была чужая бегущая кровь. – Ты, некромант Кайенс, отдал своего ученика Мирано в руки церковников, зная, что его там ждёт. Какие это законы? – снова Волку, не отрывая взгляда от бледного, примёрзшего к полу Кайенса. – Не вредить живым. Защищать, – Волк говорил спокойно, но в каждом слоге было обещание смерти. Кайенс с усилием подался вперёд, стремясь прозвучать убедительнее: – Ты не спрашиваешь, почему я это сделал! – Мне, если честно, так похуй, – легко откликнулся Янис. Продолжил, чувствуя разливающийся по телу жар: – Ты, некромант Кайенс, знал, что людей пытают и убивают в подземельях замка Чёрного Оленя, пытаясь по твоему слову научиться изгонять тени. Ты виноват в их страданиях. Какой это закон, Серый? – Не убивать людей, не проливать их кровь, если они не напали первыми. Кайенс шевельнулся, слушая со смятением и страхом. Янис всё ещё не закончил. – Ты, некромант Кайенс, при мне призвал из-за порога тварей, которые убили человека. И этим нарушил закон, который гласит… – Не использовать тайные знания для собственной выгоды или во вред живым. – Но ты сделал то же самое! – воскликнул Кайенс. – Как ты можешь судить меня, тварь. Ты поднял мертвеца, ты… Янис приподнял нож в руке, и Кайенс дёрнулся, умолкая. — Ты взял кинжал моего друга и сжёг Сашимский дом Гильдии — я бы сказал, что ты взял чужое, Кайенс. Напряжённый взгляд Волка коснулся его лица. Нужно было отступить, поделиться. – А это значит, – сказал Янис, чувствуя каждое слово налитым мёдом, – что ты нарушил чуть ли не все законы нашей Гильдии. И это не говоря о том… хочешь свидетельствовать против него, Серый? Голос Волка наполнился ненавистью: — Ты предал, захватил и убил собрата по Гильдии. Я свидетельствую против тебя, Кайенс. Янис перевёл дыхание, облизал губы, чувствуя вкус собственной крови. Окинул взглядом церковные одеяния Кайенса, выдерживая паузу, давая ему тонуть в страхе и неизвестности. Пальцы ныли от того, с какой силой Янис стискивал рукоять ножа. — Хочешь ли ты сказать что-то, прежде, чем услышишь приговор, брат? Есть ещё преступления против короны, в которых ты тоже замешан, участие в заговоре… но это, — ослепительная, ироничная улыбка, — не нам судить. Мы представляем лишь Гильдию, а не светскую власть, тебе повезло. — Чего ты хочешь? — взгляд Кайенса стал ломким, почти отчаянным, и по-прежнему злым: если бы мог, вцепился бы зубами в горло Яниса. — Ты затеял это представление, чтобы что? Чего ты хочешь? — голос срывался. — У меня есть золото, его хватит, чтобы вы оба сели на корабль. За морем мастерам вас не достать. А я никому не скажу. — А напомни, Серый, — протянул Янис. — Был же такой закон, да, не скрывать правду от мастеров? — Да. Есть такой закон. — Ага, вот и мне так кажется. Ну что, скажешь что-нибудь ещё, Кайенс? — Твою мать, чего ты хочешь? Мы договоримся, просто ответь! Янис заглянул ему в глаза, наклонившись вперёд. Выговорил, чётко, глубже вонзая каждое слово: — Я хочу увидеть, как ты сдохнешь, Кайенс. Кайенс закашлялся, вскрикнул от боли в раненой ноге. Янис вонзил нож на два пальца ниже, заставляя его захлебнуться криком. — Я хочу, чтобы ты умолял меня остановиться, а потом умолял о смерти, поняв, что я не остановлюсь. Хочу сломать тебе рёбра и слышать, как ты хрипишь, пытаясь вдохнуть воздух. Хочу растянуть твою смерть на часы, чтобы забрать её себе до последней капли. А потом хочу, чтобы ты сдох в луже собственной крови и грязи, и да, тогда я успокоюсь. — Не надо, — человека на полу сотрясала дрожь. — Клянусь, я никогда больше не стану… Я виноват, да, но ты увидишь, я не стану больше! Янис снова выдернул нож. Встал. — Я голосую за смертную казнь, — сказал он хрипло, глядя на Кайенса сверху. Пальцы подрагивали, мысленно уже рисуя рваный багровый узор. — А ты, Серый? — Я голосую за смертную казнь, — эхом отозвался Волк. — Не надо, — крикнул Кайенс. — Вы не можете! Убивать нельзя! Я никого не убил! Волк запрокинул его голову и прижал кинжал к горлу, заставляя замолчать. — Постой, — остановил Янис. — Это слишком легко. Как ты там говорил? Посредством иных сил? — Всё верно, — подтвердил Волк. Янис чувствовал по себе, каких усилий стоит ему остановить руку. Но было можно сделать лучше. Не так быстро. Не так скучно. — Мы можем сделать с тобой что угодно, Кайенс, — Янис снова улыбался, чувствуя на кончиках пальцев силу, превышающую королевскую. Он коротко ударил Кайенса в лицо, разбивая губы, зная, что тот не сможет даже дёрнуться, держась за свою жизнь. А потом прошёл к стене и поднял с земли камень. Камень. Потом нож. Кайенс казался рыбой, бьющейся на столе мясника, уже не способный встать, не способный даже кричать — только хрипеть. Янис заставил его держать глаза открытыми. Он видел, как умер человек, когда забиваемое животное в Кайенсе ещё пыталось дышать. Кинжал в сердце вбил Волк, не позволив ему достучать всего несколько последних ударов. Забрав даже их. Янис вытер окровавленные пальцы о серый плащ. Выпрямился, посмотрел, как Волк возвращает кинжал в ножны и переступает мёртвое тело. Осколки аметиста хрустнули под сапогом. – А теперь, — шепнул ему Волк, — я покажу тебе море. – Покажи мне что хочешь, – расширенные зрачки, в которых плещется тёмное, насыщенное наслаждение.