Переплетение

      Поздний вечер. Солнце уже давно зашло за горизонт и кухню летучего корабля озаряет только игривый свет от настольной лампы. Кай опирается на дверной проём, Джей залипает в окно, а Коул сидит за столом, расслабившись на стуле и закинув руки за голову. Кажется, он посапывает, судя по медленному ровному дыханию и прикрытым глазам. Ния стоит рядом со мной с интересом рассматривая призрачное оперение. В любопытстве поглаживает перо, от чего по спине проходятся щекочущие мурашки, и крыло невольно резко дергается. Ния отскакивает и виновато глядит на меня, но я расслабленно улыбаюсь, показывая, что всё в порядке. Мастер Ву медленно наливает чай из своего чайника, по которому я даже успела соскучиться. Пришёл даже Сенсей Гармадон, так он попросил его называть. Брат Мастера Ву сидит напротив него в глубоких раздумьях.              — Это могло быть вызвано мутацией, — предполагает Зейн, который опёрся о стол с задумчивым лицом, — мы не смогли точно разузнать личность фигур, но они высвободили силу Светила из тела. То есть отменили слияние двух факторов — он загадочно хмыкает и смотрит на Сенсея, вопросительно выгнув бровь, словно ища поддержки.              — Думаю наоборот, они безопасно слили силу и тело, найдя баланс между двумя фактами, — возражает Ллойд. Уже несколько минут он безотрывно смотрит на белую чашу и помешивает чай, стоя рядом со мной у кухонного шкафчика с тарелками, — только почему именно крылья? — тихо добавляет и тяжело выдыхает. Ниндзя устало потирает глаза.              — Сенсей? — спрашивает Кай с явным намёком, хоть немного разбавить вопросы ответами.              Я сильно устала. Хочется спать уже, да только спина саднит с тихим ужасом. Так ещё и колени ноют, словно мне прибавилось несколько десятков лет. Не представляю, как жить дальше, а жить придётся. Снова учиться общению и с концами привыкать к новому миру, и теперь уже не увильнёшь. Даже спрятаться не получиться, да и отговорок не найдётся. С этой мыслью тихо выдыхаю, не сводя взгляда с темного неба. Я должна быть благодарна за спасение? Или томиться в мечтах о холодной мести за то, что обрекли мой дом на удручающую неизвестность? Придётся многое обдумать…              — Адель? — испуганно дергаюсь и новые конечности, вторя моей реакции, распахиваются, задевая Ллойда и Нию, которые от неожиданности пригибаются. Они загораживаются руками, скрываясь от перьев. Вершина крыла касается тумбы с тарелками, и та уже хочет с грохотом упасть на пол, но Ния быстро реагирует и хватает висящий на стене ящик. Ллойд помогает ей, останавливая маленькую аварию.              Виновато пытаюсь вернуть эти отростки в прежнее положение, но они так напряжены, что вновь возвращаются в полураскрытую позицию. Кряхчу и сразу складываю руки за спиной, покачиваясь с виноватым взглядом.              — Простите, — тихо лепечу, продолжая покачиваться из стороны в сторону.              Надо взять под контроль свою особенность, но это не удаётся от слова совсем. Эти крылья цепляют всё, что не приколочено, а то что приколочено — отрывают с корнями, посылая боль по всей спине, которая не угасает с самого моего пробуждения. Интересно, а раздеваться и одеваться, принимать душ и поддерживать гигиену? Это как?              — Адель, ты помнишь, что было, когда ты пребывала без сознания? — повторно спрашивает Сенсей Ву, а я отрицательно качаю головой.              — Только то, что кто-то ссорился вроде, но это мы уже десять раз обсудили, — выдыхаю, сдерживая желание скрутиться в комочек и накрыться пуховым одеялом.              — Со слов брата, Светило не переносит силу стихий, а значит это два противоположных истока. Отец никогда не говорил о таком и особом искусстве хранения знаний, — говорит Сенсей Гармадон, отодвигая от себя свиток, — но можно трактовать однозначно: всё это было задумано за долго до нашего появления, и Ву стал звеном к раскрытию завесы.              — Хранитель видел в вас потомка Первого Мастера, а в Адель он планировал объект возрождения этого знания! — добавляет Кай, переглянувшись с Зейном.              — А значит и выбора у нас не было, — встраивается Джей, что до этого стоял молча.              — И не удивлюсь, если Адель специально подкинули именно нам. Через лес то пташка скатилась, — неожиданно подаёт голос Коул, который всё так же сидит с закрытыми глазами.              — Или проверял нас, — говорит Ллойд.              — А я-то тут причем?! — вклиниваюсь, хныча, — я хотела свободы, а не пару неуправляемых конечностей! Почему именно я, или мне сказку о избранности петь будут? — с выдохом закрываю глаза.              — Этот ответ на поверхности, — Сенсей Гармадон загадочно смотрит на меня исподлобья, явно намекая углубиться в чертоги памяти и выстроить несколько логических цепочек.              И если в душе я осознаю с чего началась история, то разум назойливо игнорирует доводы. Всему виной любопытство и чрезмерная упрямость, ведь это я докапывалась до местной флоры и фауны, а потом и вовсе поселилась на несколько недель. Удрученно киваю Гармадону с тихим писком. Наверное, сотый раз за вечер ловлю на себе взгляд Ллойда, но смущённо стараюсь не обращать внимание. Сейчас же решаюсь прямо спросить:              — Ллойд, все в порядке? — мне он кажется куда более задумчивым, чем обычно. Вмиг обращаю внимание, как ниндзя удивляется, а потом опускает глаза.              — Ты всё это время говорила, что не помнишь о детстве… — Ллойд даёт непонятный намёк, смысл которого я не улавливаю.              — И с этим связано множество процессов. — уверенно добавляю, вопросительно вглядываясь в его лицо, — вы что-то узнали? — догадки трогают уставший разум.               Прищуриваюсь и склоняю голову, бегая взглядом по лицу Сенсеев, Нии и остальных ниндзя. Даже Коул приоткрывает один глаз, а Джей, наконец, поворачивает голову в мою сторону, но в глаза мне не смотрит. Сенсей шумно выдыхает и гладит седую бороду. Скоро по одному этому движению буду узнавать его силуэт.              — Тебе родители ничего не рассказывали? — уклонно спрашивает Сенсей Ву, а я пускаюсь в воспоминания.              — Мы не часто виделись, да и уверенна, что наше общение контролировалось со всех сторон, — подношу руку к губе, прикусывая ткань белой перчатки. Смотрю на Сенсея в немой просьбе, наконец, не томить с этим вопросом.              — У тебя не было детства, Адель, — тихо произносит Сенсей, заставляя меня онеметь. Крылья шумно опускаются вниз, расслабляясь. Ллойд и Ния отпрыгивают от двух рухнувших пернатых пластов, — чтобы ты была репродуктивно зрелой для родов, тебя вырастили с помощью одного из обрядов шаманов, — я поднимаю глаза на ниндзя, Коул не смотрит только бровь сведены к переносице, а остальные намеренно избегают зрительного контакта.              — Дикость… — язвительно шепчет Гармадон.              — Значит ментально я ребёнок? — неверующе спрашиваю, заранее зная ответ.              Они хотели подставить под насилие маленькое дитя, а кто-то вовсе видел в этом объект страстного желания? Племя не было святым, но они отобрали дитя у двух любящих людей и заставляли смотреть на то, как их маленькое продолжение вынашивает ребёнка? Меня хватает дрожь, чувствую, как трясутся крылья, приподнявшись. Я стараюсь удержать горячие слезы, сдерживая тугой ком в горле. Ния аккуратно берёт меня за плечи, едва обнимая. Всё это время шаманы издевались надо мной, качали снотворным и особым успокоительным маленького ребёнка… И говорили, что это благо для дома… Что же пережили отец и мать? Меня мало кто знал из племени. Знал ли кто-то из горожан, на какие мерзкие методы решились эти подлые люди? И теперь я даже домой вернуться не смогу, мне больше не обнять маму, не посмеяться с отцом и не сыграть с Мэй в Сянци. Всё это время я думала, что выросла, а память отшибло после ритуала. Курица.              — Ну что же, — усмехаюсь, сильнее стискивая своё плечо другой рукой, — это ведь прошло, да? Прошлое в прошлом, а я всего… ребёнок, которого пытались изнасиловать, — кряхчу.              Хочется осесть на пол и схватиться за голову, наблюдая за стекающими с лица слезами. И теперь воспоминания приходят в порядок: весь этот страх и боязнь боли не только из-за этого. Ведь такой рост провоцирует травмы, вот почему тогда мама так яростно плакала и извинялась, а отец обещал вернуть долг. Именно тогда никто не знал, что в старшей группе была ещё одна девушка, потому что её и не было. Мэй-мэй бы проболталась, а значит не знала. Сколько же мерзости они творили?              — Знаешь, а мы ведь рядом, — шепчет Ния, подбадривающе улыбнувшись, — все не идеальные, а значит ты не одна.              Внутри что-то ломается… Это больно.              — Думаю, я пока не хочу знать больше, — отстранённо шепчу. Ссылаюсь на сонливость и ухожу в комнату, всё так же покачиваясь и терпя тянущую боль в спине и груди.       

━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━

             Впрочем, с этой небольшой, как говорит Сенсей, мелочью оказались очень даже большие проблемы и неудобности, которые можно перечислять вечно. От самой малой в виде невозможности спать на спине и даже на боку, до проблем с одеждой. И если я уже думала, что наконец-то приноровилась выбираться из пут и протискивать ткань сквозь прорези, так уже оказываюсь в узле безвыходности. Поэтому моим верным помощником стала Ния, не могу же я ниндзя показывать все потайные места. Её имя стало мантрой по утрам и вечерам, из-за чего становится жутко стыдно и неловко, словно я вновь учусь завязывать шнурки. Хотя сама девушка особо не противится, а может делает вид, что ей нетяжело каждый раз срываться на помощь мутанту.              А ещё меня ждёт Мистаке, а я не могу показываться людям. Конечно, ведь они каждый день видят крылатых людей-мутантов. И перед наставницей стыдно и, если покажусь в лавке, то получу нагоняй, поэтому я пока избегаю лишнего стресса. Тут и Сенсей со своей тренировкой! И увиливать не могу, ведь тех самых документов нет, не говоря о моей новой… особенности. Пока город не вернётся к привычному ритму, остаётся лишь ждать своей очереди на регистрацию по месту жительства в Ниндзяго-Сити и сопутствующими вопросами: откуда? Зачем? Когда? И кто ты вообще такая? Дождусь нескоро… О самом процессе легче вовсе умалчивать. И удостоверения личности нет, как и упоминания обо мне. Только если сочинять легенду про удаленную деревеньку на краю континента.               Вот теперь правда зверь в клетке…              — Твоё новое тело — это новые возможности, Адель! — говорит Сенсей, пока я стараюсь уловить призрачную грань концентрации.              Он хочет ударить по крыльям, я чувствую дуновение ветра и крылья непроизвольно распахиваются, откидывая окруживших меня ниндзя в разные стороны. Боль бьет по спине, заставляя вскрикнуть. Любое движение этими отростками до сих пор вызывает напряжение в мышцах, которые, по всей видимости, не рассчитаны на подобную нагрузку. Значит ли это, что новое тело до сих пор формируется, и я могу пока не поздно оторвать надоедливые конечности? А то вырастит киль с другими особенностями птичьего организма. И точно стану мутантом, которым будут пугать непослушных детей.              — Знакомые слова, — смеётся Ллойд, поднимаясь с пола. Я неловко глажу себя по руке и подхожу к ниндзя, помогая подняться каждому по очереди, — ты привыкнешь, — успокаивает Ллойд, замечая мой тусклый взгляд.              — Надеюсь, — выдыхаю, не желая смотреть на крылья.              Я будто чудовище. Слышала, что некоторые дети мечтают о таком, но ведь это совсем не анатомично и минусов больше, чем мнимая возможность плавать в облаках, тем более с технологиями Ниндзяго!              — Ты не владеешь телом, Адель! — делаем замечание Сенсей, а я раздраженно выдыхаю. Ещё чуть и из меня пойдёт пар! — ты не принимаешь своё новое тело, твои крылья не являются тобой! — наставляет, а я прикладываю руку к лицу. Сейчас на сбор в лес бы сходить, а не это всё. Из-за спины дальше корабля не вылезти. И в город не сходить, чтобы всех местных не распугать такими чудесами.              — Я вообще не хотела, чтобы мне отрастили это! — указываю на два отростка, шипя и скалясь, — хочу их отрезать, — бурчу, обиженно складывая на груди руки. Мастер удивленно окидывает меня взглядом, и на палубе корабля застывает тишина.              — Крылья открывают не только новые препятствия, но и возможности, — Сенсей Ву пытается меня успокоить и утихомирить пыл, — например, добывать труднодоступные растения, — явно пытается привлечь моё внимание, но я только прикусываю язык.              — У меня и раньше проблем не было, — язвительно отвечаю, отводя глаза, — они только мешают, в них все колючки и паразиты соберутся! — настаиваю, надувая губы.              Паразиты… Это что я теперь и блохастой могу стать?! И как мыться и отмывать перья с меня ростом вместе с крыльями, что на две головы выше меня? Это же ещё они мокрые станут тяжелее. Мне из душа выползать или вызывать специализированную ходячую носилку в виде ниндзя и собственную слугу Нию, что гребнем будет выбирать блох? Интересно, а лекарства от паразитов на мне сойдут, или я отравлюсь? И мне теперь к орнитологу обращаться или к терапевту? Надеюсь на жучков не потянет, гурманы ниндзя такого обеда не выдержат…              — Адель? — рука Коула касается моего плеча, а я поднимаю взгляд, видя в отражении его доспеха своё шокированное лицо с приоткрытым ртом и глазами.              — Это я теперь птица что ли? — шепчу в бреду и вызываю своей реакцией недоумение окружающих, — так к орнитологу или терапевту с блохами? — повторяю в слух, от чего на корабле раздаётся очень громкий общий смех, который быстро распространяется по округе.              — А это хороший вопрос… — приходит в себя Джей, вызывая новую волну веселья.