Переплетение

      — Что? — неверующий шепот распространился по тёмной комнате пансиона, — нет… — дёргано наклонилась к поражённой фигуре с открытым ртом, — это невозможно! — возмущение само полилось из уст. Я опустила голову на ладони и устало захныкала, пока улыбка довольной Мэй-Мэй тянулась к самым ушам.              — Предсказу-уемо, — протянула и скучающе зевнула, — но эту попытку я засчитала, — рассмеялась.              — Я же всё продумала! Я… Я предугадывала ходы, анализировала движения, мимику, да даже считывала все секретные приёмы! — подняла опухшие от бессонных ночей глаза.              Мэй может и делала вид наивной дурёхи, но в жизни она никогда не давала себя обойти. И не мудрено, мне никогда нельзя было победить её в шахматы, го и шоги. Сколько бы попыток не было проделано, как бы сильно и долго не тренировалась — она всегда была впереди.              — Ты такая ску-учная, — вновь протянула гласные…              Если бы ты была на турнире, как быстро бы раскусила обман?              

━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━

             Водопад — это огромный поток, который падает с высоты с оглушительным грохотом. Капли воды разбиваются о камни, превращаются в пену и утопают в течении. В округе стоит оглушительная какофония из звуков: птичьей трели, шелеста листьев и водопада, что находится около стен дворца Чена. Вибрация отдаёт в землю, стоит аромат влажной земли, свежести и мокрой растительности. А капли, приземляющиеся на меня отдают живительной прохладой.              И вот, обхватив колени руками и положив на ноги голову, в тщетных минутах пребываю в самокопании. Волосы обмокли, ресницы потяжелели, но это заставляет меня сохранять грань с реальностью, чтобы окончательно не окунуться в омут кошмара.              И если мастер Ядов победит меня… Кошмар может стать явью, возродится из пепла и утащит за собой, следуя приказу Чена. А змеиный культ вытянет из меня всю силу, всю волю к жизни. И от этого становится по-настоящему страшно — оказаться в мире удушливых подлецов. На меня выставили счёт, как на куклу, фарфоровую посуду. Снова!              От досады сильнее стискиваю колено и утыкаюсь носом в промокшие штаны. Быстрый выдох. Прикрываю глаза и вновь медленно открываю, наслаждаясь жизнью умиротворённого острова. Папоротник, что едва колышется на ветру, пролетающий мимо редких видов птиц и шороха юрких млекопитающих. Из-за влажной погоды туман расстилается по земле, скатывается с гор и течёт к морю, вновь воссоздавая атмосферу сказочного идеального острова.              Вновь приоткрыв глаза, успокоившись под натиском природных мелодий, нервно вздыхаю, когда чувствую знакомый резкий запах духов лайма с очевидной кислотной нотой. Зелёные волосы, ядовитые, слегка высокомерные глаза и яркая одежда. Токси стоит рядом, глядит на горизонт.       Она не обращает на меня внимание, или только делает вид?              Быстро выпрямляюсь, сама не замечаю, как напрягаюсь, готовая к атаке ядовитой змеи. Но слышу только звонкий смешок, а глаза противницы всё зациклены на зелёном пейзаже леса. Тихо хмыкаю, но тоже решаю посмотреть в ту сторону чарующей местности.              — Любишь зелёное? — тихо спрашиваю, не поворачиваясь к ней. Я не уверена, что она заведёт со мной диалог, но попытаться то…              — О да, — смеётся, обрывая мою мысль, — всё зелёное! — отшучивается. Она тоже не двигается. Вероятно, мы сейчас похожи на двух кукол, коими играются маленькие девочки.              Моя неловкость повисает в воздухе. Мы некоторое время молчим, не решаясь заговорить. Или я не решаюсь? Потому что Токси выглядит слишком расслабленной, не напряжённая компанией травницы, в отличии от меня. Пришла поиздеваться, скинуть со стены или самолично отдать солдатам Чена, чтобы не утруждаться сражением?              — Зачем ты приехала на турнир? — решаюсь заговорить первой и преодолеваю волнение, но она не отвечает, только шире улыбается.              — Ради славы, конечно, — ухмыляется, — и не думай, что после этого разговора мы станем подружками! — закатывает глаза, — ты заняла моё место и мне нет до тебя никакого дела, как и до твоих дружков.              — И не мечтала об этом, — уже усмехаюсь я, — но мы могли бы друг друга понять… — парирую. Токси отвечает прищуренным взглядом, очень недоверчивым и агрессивным, но он не вызывает во мне отклика.              — Ещё скажи, что ты здесь не ради деньжат, или доказать своим ухажёрам свою «смелость», — выделяет последнее слово. Пытается вывести меня из себя, или думает, что это я хочу выпытать её слабые места. Но я не они… Но и Токси не я.              Она поворачивается всем телом ко мне, делает шаг вперёд, нагло разглядывая лицо. Её плечи шире, тело более натренированное, талия уже, а сама на голову выше меня. Её короткий оборванный топ не прикрывает пупка, на котором красуется небольшой пирсинг и зелёные татуировки.              — Ухажёрам? — издаю тихий смешок, уже поворачиваясь к ней. На её фоне я выгляжу чем-то неприметным. Например, невзрачной ланью. — думаешь травника могут интересовать только деньги, а не местная экосистема? — стараюсь отшутиться.              — Такие как ты всегда только выпендриваются! — язвит, пытаясь задеть за живое.              — Такие как я? Какие? — улыбаюсь.              — Как куколки, такие все вычурные, до слащавости безупречные, крутящие задом перед каждым прохожим, — перечисляет, а я её взгляд становится всё более агрессивным, дыхание надрывистым. — но на громороликах… Ты! — шипит чуть ли не в лицо, — твоя дрянь!              — Ясенец. — уверенно поправляю, — крапива и ясенец белый, был ещё лютик едкий.              — Что? — замирает.              — Не дрянь, а Ясенец, — уже более строго говорю, — ты мастер ядов, а я травник — может между нами и есть крупицы общего?              — Не смей! — утробное рычание проносится сквозь шум водопада, — хотя… Мы обе травим противников, причиняем нескончаемую боль своей силой, — в секунду её голос надрывается, становится безумным.              Она перестала смотреть на меня, как на вечного врага, точнее попыталась взглянуть иначе. Некоторое время мы просто стоим под шелест листьев и рёв бьющейся о камни воды. До тех пор, пока Токси одним резким движением не выставляет ногу вперёд, вытягивая носок. Удивлённо кошусь на мастера ядов. Она с едкой ухмылкой неуклюжим движением разворачивается.              — Я люблю смотреть, когда они глубоко вдыхают мой яд! До самого паралича! — томно говорит и, кажется, ждёт моего ответа.              До меня не доходит сразу. Она хочет станцевать: крутит руками, вертит ладонями, было в этом нечто ненормальное, но Токси видит в этом очередную забаву или своеобразное сражение. Хотела бы убить, скинула со стены, а сейчас играет…              — А я не люблю причинять боль, — отвечаю, насупившись, — я лекарь и помогаю встать на ноги.              Она кружит около меня, словно испытывает. Я вторю её движениям, но уверенно, без неуклюжести. Мои движения более плавные, пока её резкие и неумелые. Двигаюсь отточено, натренированная занятиями в пансионе. И, завидев это, Токси в секунду приоткрывает глаза, но потом вновь её застилает эмоция сплошного сарказма.              — Думаешь застать меня в врасплох? — дёргаю крыльями, испытывающее поглядывая на мастера ядов.              — Всего лишь хочу понять, чего ты стоишь, — резко двигается, кажется, имитируя движения танца. — все куколки хорошо танцуют и поют.              Хмыкаю и поправляю её, ставлю руку Токси в правильное положение. Слабо бью стопой по её ноге, заставляя вытянуть носок. Мы начинаем кружиться. И её зелёные глаза больше не выражают вражды, только неподдельный интерес. Во мне зарождается любопытство узнать соперницу лучше.              — Не любишь, когда связывают тебя с Леди. Ты постоянно морщишься, любишь неприметность, — вновь ядовито выпускает.              — Не любишь, когда тебя недооценивают, не хочешь быть такой как все, нравится свобода. На громороликах всегда вытягивалась вперёд, не желая уступать соперникам, — строго произношу. Мы перекидываемся слабостями друг друга.              — Но я хотела танцевать, это не сочетается с моей внешностью не так ли? Родители хотели бы видеть тебя на моём месте.              — А я хотела покрасить волосы в синий, чтобы из меня перестали вырезать безупречную вещь. Не очень сочетается да? — парирую.              — Засчитано. — останавливается со смехом, — не такая уж ты и распутная сука.              — Не буду считать это комплиментом, — хмурюсь, складывая руки на груди — а ты не такая стерва. Но кто бы из нас не победил на турнире, победитель выйдет один — Чен.              — Почему я должна тебе верить, даже если дело в силе?              — Сила мастеров не только источник энергии, но и кладезь эмоций, боли, чувств. Представляешь, что будет, если один человек завладеет всеми частями? Он обезумеет, не сможет выдержать такого порыва власти. Будет ли это равноценным призом? — мастер ядов задумывается. Токси едва видно хмурится, но сразу же вздёргивает вверх подбородок.              — Не расслабляйся. — ядовито выплёвывает.              Мы расходимся. Она оценивала меня, пока я считывала её. Каждая в этом получила выгоду, но победитель решится только на состязании.              

━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━

             — Приветствую, воины! — громогласно объявляет Чен. Он собрал мастеров в одном помещении и готовиться объявить следующих, последних участников первого раунда. — сегодня значимый день не только для меня, в эту лунную ночь мы завершим этап турнира стихий и останутся только сильнейшие!              Скучающе провожу взглядом по безразличным лицам остальных мастеров и не нахожу в этом ничего интересного. Поворачиваюсь к огромной арене, окутанной искусственной дымкой для большего театрального эффекта. Сенсей Гармадон берёт меня за плечо, несильно сжимает. Его жест поддержки заставляет меня натянуто улыбнуться.              — Ты только соберись с мыслями и обязательно победишь! — воодушевлённо произносит Кай и сжимает ладони в кулаки.              — Не дай ей обмануть твою бдительность, — качает головой Ллойд.              Его лицо выглядит слишком напряжённым, губы плотно сомкнуты, а взор обращён на арену. Ладони ниндзя сжимают перегородку настолько сильно, что, кажется, по красному дереву пойдёт трещина. Плечи подняты, спина прямая. И это напряжение невольно передаётся мне. Тяжело выдыхаю и закрываю глаза. У меня даже крылья сломаны, как мне сражаться? О Светило, я безумна раз добровольно пришла сюда.              — И наши следующий участники, — выдерживает паузу, — Мастер целебных трав — Адель, и мастер токсина — Токсита. Славных воинов прошу пройти на арену. Вас ждёт змеиная яма! — высоко смеётся, явно довольный своей фантазией. — правила, как всегда просты — туман ваш главный враг, но будьте осторожны: никто не знает, кто поджидает вас в темноте! Ваша задача — найти нефритовый клинок!              Не хотя встаю, на дрожащих коленях спускаясь вниз по лестнице. Холодный туман окутывает ноги, за ними ладони и вот все моё тело кануло в безжизненную серость. Внутри тумана влажно и странно тихо: нет шушуканья, голос Чена разносится будто из-под воды, да даже я едва слышу своё дыхание. Гул сердца отдаёт в висках. Дышу всё более надрывисто, когда не могу рассмотреть знакомых лиц в этой кромешной пустоте.              — Это не обычный туман, — говорю сама себе, — но Чен однозначно постарался над спецэффектами. Интересно, ниндзя видят меня, или весь бой они будут наблюдать только густое облако? Совсем не похоже на Чена, — усмехаюсь.              Иду вперёд, крепко держу лямки сумки. Оглядываюсь, но вокруг непроницаемая мгла. Это больше похоже на неудачную шутку, чем на серьёзное сражение, но деваться некуда. Уже более уверенно делаю шаги. Слышу шелест перьев сзади, периодически оборачиваюсь, пока моё внимание не привлекает склизкое ползущее нечто. С тихим писком отскакиваю. Ядовитая гадюка проползает мимо, но даже она не кажется такой гадкой, как весь напыщенный фарс турнира.              — Попалась! — едва успеваю поднять голову, когда густое зелёное облако стремительно ползёт к моему лицу.              С вскриком перекатываюсь, отползаю от мастера ядов. Быстрыми шагами идёт ко мне. Она улыбается, её глаза горят неестественным ядовитым цветом. Токси выглядит безумной, уверенной в своей победе. Подскочив, дёргаюсь в сторону и закрываю лицо ладонями под звонкий смех соперницы.              — Я не хочу сражаться! — кричу в отчаянии.              Мне её никогда не победить, физически Токси выносливее, смелее, более решительная. Сомневаюсь, что яды могут причинить ей видимый эффект, когда она вся состоит из смертельных паров. Единственный способ — получить клинок до того, пока она наполнит мою грудь токсином.              — Зато я хочу, — она нападает, заносит надо мной руку, — вдыхай поглубже! — Токси пускает в удар пар. Задерживаю дыхание и одним рывком отдаляюсь от неё на пару метров.              Предо мной возвышается подобие горы. Не думая, хватаюсь за выступ и наступаю на грубые камни. Если Токси потеряет меня из виду, у меня будет шанс найти клинок. Не обращаю внимание на саднящие крылья, порезы и синяки. Лезу вперёд. Вдыхаю полной грудью, почувствовав свежий воздух, меня ослепляет свет. Я вижу довольного Чена, встревоженных ниндзя, сосредоточенного Гармадона. Поворачиваюсь. Зелёные волосы сразу бросаются в глаза, с шоком отхожу назад, завидев недалеко Токси. Она увидела меня и рванула вниз, предварительно выпустив облако яда. Соскальзываю с острова и вновь утопаю в тумане.              — Не останавливайся! Только беги! — кричу сама себе, — я не могу проиграть! — стираю выступившую слезу.              — Сзади! — приглушенный крик. Оборачиваюсь. Токси стрелой налетает на меня, прижимает к полу.              У меня не остаётся выбора. Она отшвыривает мою тушку на несколько метров, наносит удар за ударом. Сумка отлетает, и я с хрипом тянусь за ней, но мастер ядов ногой отодвигает её. Она наступает на мою спину, надавливает едва ли не до хруста. Болезненный вскрик.              — Как только избавлюсь от тебя, клинок станет вопросом времени, — она поглаживает мои волосы, — останется только один…              — Ты права, — довольно усмехаюсь, — но никогда не недооценивай своего противника! — шиплю и вонзаю иглу в её плечо.              Она практически не чувствует укола, но я быстро хватаю лямку сумки. Вытаскиваю первую попавшуюся бутылку и плескаю содержимое в глаза. Токси трёт лицо, покрывает поле бранью, когда я с выдохом бегу вперёд. Я уверенна клинок на центральном острове. Пот стекает по лицу и скрывается в изгибах шеи.              Я не проиграю…       Я не проиграю!              Взбираюсь на остров и плюхаюсь вниз. Надрывисто дышу, грудь жжёт, словно в неё залили раскаленный свинец. Руки дрожат, колени ободраны, но это меньшее, о чём можно думать. Главное предо мной — нефритовый клинок.              — Да, Адель, молодец! — довольный возглас Джея.              Я подхожу к клинку и тяну к нему ладонь. Но тут волна окутывает меня с ушей до пят, отдёргиваюсь в непонимании. Что-то не так… Но что? Эта аура, она похожа на…              — Тёмная магия!       Осознание происходящего не сразу доходит до усталого разума. В последний момент отрываю руку в нескольких миллиметрах от рукоятки. По залу проходятся удивлённые вздохи, послышалось шушуканье Клауса, который переговаривается с Ченом. В их глазах читается нескрываемая усмешка, смешанная с томительным ожиданием.              Страх клокочет внутри, ведь я не знаю этого заклинания — я совершенно не понимаю в колдовстве и мой шаг может закончить участие не только в турнире, но и в жизни. Но если я не рискну…              А если рискну и попадусь в ловушку?       А если…              В спину приходится сильный удар. В последний момент успеваю задержать дыхание, избегая контакта с выпущенным в воздух токсином. Мастер ядов нападает быстро, безжалостно отрывая меня с места. Отлетаю, прокатившись несколько метров на боку. В голову бьёт головокружение, весь мир сливается в едино, как и разные голоса, что обращаются в один ком мерзкой какофонии.              Опираясь на локти, чувствуя отчётливый земляной вкус. Зрение фокусируется неспеша, но даже так вижу, как мастер яда тянется к нефритовому клинку. Успеваю только подняться на ноги и сделать один мощный рывок. Мы касаемся до рукоятки одновременно. Токси хищно улыбается, я в отчаянии издаю неразборчивые хрипы.              Парный женский вскрик, когда Токси пытается убрать ладонь от клинка, стоит пепельным змеям окутать её в плен. Мерзкое и склизкое ощущение течёт по коже, приближаясь к предплечью. Вспышка ослепляет быстро: густой энергетический свет. Укус в руку, меня парализует как от удара, болезненная дрожь пробирается до нервных окончаний и импульсом бежит к груди. Меня вновь откидывает, но уже не так сильно и больно.              Токси лежит напротив с кровавым следом на губе, что каплями падает на землю. Её рука, что схватила клинок была неестественно вывернута назад, дыхание тяжёлое и хриплое. Токси трясётся то ли от заклинания, то ли от боли, взывая во мне всё большую жалость. С болезненным стоном встаю. К счастью, шины на крыльях не повредились, я успела вовремя принять правильное положение при падении. Подхожу к мастеру ядов, смотрю на нее сверху вниз, чувствуя проницательный взгляд безмолвных зрителей. Смазываю на щеке пятно крови. Оборачиваюсь. Клинок пропал — иллюзия. Но чуть далее на одном из алтарей из тумана показывается новый — настоящий нефритовый клинок: от него больше не веет умертвляющей холодной энергией, он не отдаёт ощущением страха и отчаяния. Мне надо сделать несколько шагов, чтобы взять победу в свои руки.              Но вместо этого наклоняюсь над мастером ядов. Она смотрит безжизненно, без того азартного интереса и ядовитого огня в глазах.              — Это было весело, — с хрипотцой шепчет, — двух одинаковых раундов не будет…              — Он нас предупреждал, — тем же шепотом отвечаю, — никто не знал, что утянет нас во мглу. Это оказалось то, за что мы сражались — хорошая ловушка, — уголок губ дёргается в улыбке, но потом сразу сменяется эмоцией боли.              — Хватай клинок! — рявкает Чен, — не за чем размазывать сопли, это турнир стихий, а не детские игры!              Токси кивает и закрывает глаза. Головная боль бьёт по вискам и уходит чуть ниже шеи. Мы обе ранены, обе проиграли — мы повелись на очевидный розыгрыш, но победивший будет один. Но что будет с Токси? Она даже головы поднять не может, что если у ослабленного мастера отобрать стихию, текущую внутри?              Закусываю ткань перчатки, наблюдая за стекающей с виска кровью Токси. Она смотрит безнадёжно вперёд и совсем не шевелится. Понять то, что она жива, даёт только тяжело поднимающаяся грудная клетка. Мой взгляд нервно бегает между ниндзя, по их сосредоточенным лицам, Гармадону, что выжидающе оглядывает мою фигуру и раненной Токси. Ей просто не повезло.       Могу ли я взять победу вот так? Опускаю голову, мягким движением сажусь на колени перед мастером ядов. Удивленный огонёк блеснул в зелёных зрачках, пока она пытается вымолвить тихое:       — Зачем?       Я вытаскиваю из сумки немного анестетика и заживляющей мази. Вероятно, тратить столь ценное сырье так бездумно, ещё и на соперника глупо, но решение уже принято. Я не собираюсь уступать: мастер ядов — самый настоящий воин, но с такими травмами даже у неё могут быть непоправимые последствия. Возможно, у нее несколько переломов, может открыться кровотечение или чего похуже. Со стороны Чена это только на руку: ослабший мастер будет оказывать меньше сопротивления. Может я и подвожу ниндзя, Сенсея, пропуская мимо ушей все угрозы разъяренного Чена, что выпускает из себя всё недовольство, весь тот накопившийся гнев, вызванный о слушанным приказом его величества.              — Я говорила, что мне не интересны материальные дары турнира. Я лечу, а нe калечу, — мягко напоминаю и плотно смыкаю губы.              Моё тело не может вырабатывать эссенцию и не сможет в ближайшие недели из-за проклятия Клауса, поэтому использую разбавленный остаток и выливаю до дна в смесь.              — В моей победе не будет смысла, если я добьюсь её такими жертвами, — хриплю, на скорую руку перематывая пропитанными бинтами раны. Помогаю Токси облокотиться на моё плечо и встать.              — Так ты подводишь свою команду, — ядовито хмыкает, отворачиваясь. Я медленно киваю, соглашаясь с словами мастера              — Но если поступлю иначе — подведу себя, — парирую, взглянув на Сенсея, — они мои друзья, команда, семья. Ниндзя — славные воины, а я не вхожу в число доблестных смельчаков, готовых постоянно идти на риск. Они справятся, даже если без меня.              — Без тебя? — выдыхает Токси, а я подвожу её к алтарю.              — Да, — выдерживаю паузу, прежде чем строго взглянуть в ядовитые глаза, — потому что ты возьмёшь клинок. Если тебе будет легче, то считай, что я поступаю так из-за своей прихоти, а не излишней сентиментальности.              Мы переглядываемся ещё несколько тщетных секунд, прежде чем мастер ядов щурится в неверии. Медленно тянется к нефритовому клинку, а я отступаю назад с глупой улыбкой. Мысли о разочаровании ниндзя и Сенсея Гармадона всё же больно бьются в сознании. Чувство, что я всех подвела. Но иной исход мне и не нужен: победа не принесёт столько хорошего и радостного, сколько вины и гнева на саму себя. А мне уже доводилось испытывать это… на этот раз победа могла обернуться ценой чужой жизни.              — Если хочешь поблагодарить, тогда не дай ниндзя свернуть к поражению, — стою к ней спиной, но она слышит мои слова.              Токси вытаскивает клинок с характерным звоном, зал наполняется яростным шепотом, что переклинивается с едва слышными спорами. Мельком гляжу на Гармадона с виноватым лицом. Сенсей улыбается и кивает, его руки покоятся на груди, спина выпрямлена. Тело кидает в мелкую дрожь, когда мне стоит осознать — он гордится. Может не совсем согласен, но гордиться, не злиться.              — Я принимаю своё поражение! — выкрикиваю в толпу, делая шаг вперёд. Не отрываю взгляда от Чена, потом медленно перехожу к Клаусу.              Туман рассеивается стоит клинку покинуть алтарь — знак окончания раунда. Спускаюсь с возвышенности. Продолжаю стоять, ожидая, когда пол подо мной провалится. Но вместо этого двое громил подходят ко мне и уводят из зала…       

━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━

      — Какая прекрасненькая! — хлопает в ладоши молодая девушка, с миловидным детским лицом. Легкая убранная в два пучка прическа, тяжёлое красное кимоно с черно-золотыми узорами витиеватых змей.              Она совсем не выглядит злостной злодейкой, подсобницей Чена или ещё хуже последователем. Её выразительные тёмные глаза и невинный взгляд с интересом взирают на крылья, когда меня наряжали в очень тяжёлое кимоно алого цвета, наносили плотный тон пудры, вырисовывали стрелки в цвет костюма. На моём кимоно и поясе множество золотых ветвей. Одежда была специально вышита под мои особенности телосложения, и от сознания этого становится дурно. Причёска туго замотана в высокий пучок, закреплённый не менее тяжёлым золотым гребнем — и всё это возвращает меня в день церемонии.              — Он всё же сделал меня кабуки, — шепчу себе под нос, не отрыва взгляда от зеркала, — ужасно, слишком много людей… Я не смогу отстраниться, чтобы помочь ниндзя.              — Ну не будь такой грустной, все через это проходят. Хотя знаешь, я так долго плакала, когда меня сюда привезли, а потом привыкла! — она охватывает мою грудь своими руками. Крепче стискивает и улыбается так широко, что становится не по себе, — не гру-усти-и! — протягивает. Дрожу не в силах сделать ответное движение.              И если быть совсем откровенной, то такой неожиданной порыв незнакомки в буквальном смысле заставляет меня оцепенеть. Это нечто странное, даже непривычное, но не противное — это было не тем, что я ощущала, когда прибыла во дворец. Девушка очень энергичная, весёлая, относиться ко всем с такой же искрой. О, Мэй-Мэй, ты бы с ней обязательно подружилась! И твоя безграничная энергия, наконец, нашла бы достойного соперника… Хотя пансион был бы очень удручён таким дуэтом…              Она не отрывает цепких объятий, она потирается о моё кимоно, совершенно не заботясь о чистоте одежды и безупречном макияжем. Я даже имени её не знаю, и Светило видело, если эта милая девчушка хотела влиться в доверие, у неё это бы без колебаний вышло.              — Скоро ужин. — скрипучий женский голос раздаётся за нами, — пусть юная кабуки приведёт себя в порядок. Господин Чен хочет видеть новоприбывшую околь своего трона, а ты… — она посмотрела на незнакомку из-под опущенных ресниц, — приготовь яства для конкурсантов.              Цепкая хватка ослабевает, и юная девушка устало мычит. Она отстраняется. Смотрит таких сожалеющим и грустным взглядом, что сердце невольно начинает скрипеть от хлынувшего сожаления.              — Я скоро-скоро вернусь! Тётка Такако сегодня не совсем в духе, — она широко улыбается и испаряется, оставляя меня на один на один с вопросами.              Тяжело вздыхаю и обратно оборачиваюсь к зеркалу. Надо подбиться к Чену и выиграть свободное пространство. Если культ и задумал игры с тёмной магией, а в моём распоряжении один из архивов чернокнижник — мне удастся словить призрачную подсказку. В голове проигрываю несколько льстительных фраз, но потом сразу отметаю: надо влиться в его благосклонность, а не унижаться… Нет, мой язык даже не провернёт подобное!              Пыхчу от досады и оглядываю тумбу из красного дерева. Супясь, хватаюсь за края сжимая их: неужели всё может вернуться на круги своя?! Нет… Ведь ниндзя не допустят этого. Предо мной множество роскошных украшений с драгоценными камнями. Одно из них мне приглядывается особенно — большая золотая кандзаси с тяжёлыми рубинами. Тяну к ней ладонь, но неуверенно замираю…              — Всё может произойти, нельзя терять осторожность, — убираю гребень и в считанные минуты делаю новую причёску. К счастью, в пансионе у половины девушек это было рутинной привычкой, когда те хотели подольше поспать.              Проходят минуты, а за ними постепенно утекают часы. Время ужина близиться, а я уже была готова кинуться в мольбу, чтобы мне отдали мою привычную белую ленту и удобные сапожки. Мою одежду, а не вычурную очень тяжёлую тряпку. Вес крыльев и кимоно настолько давят на спину, что боль распространяется даже на шею и ноги. Новые конечности и так были тяжёлые, а прихоть Чена вовсе доведёт до сколиоза. Надеюсь, сила Светила рассчитана и на укрепление мышц, иначе здравствуй пожизненный корсет. Недолго разминаюсь, прокручиваю кисти и стопы, несколько небольших наклонов, и я медленно приоткрываю дверь из гардеробной. Везде совсем пусто. И не мудрено — все готовиться к ужину в честь участников, прошедших на следующий этап.              — За мной, наверняка, зайдут, — говорю самой себе, — но зачем, если я и так найду дорогу. — глупый смешок и, черканув быструю записку, удаляюсь из общей комнаты.              Длинные и просторные коридоры. Будучи участницей мне не удавалось вдоволь насладиться видом. Может Чен и ужасен, но толк в традиционном стиле имеет. Интересно, что могло его с подвигнуть предать мастеров? Жажда власти? Справедливости? Если узнать его больше можно ли будет понять? А может я пытаюсь оправдать все эти злодейства?              Мои шаги медленные, нерасторопные. Тяжелые деревянные туфли изрядно надоедают, так еще и вес украшений больше чем половина моего веса, но стоит побыть чуть послушной, чтобы хоть кто-то поверил в мою смиренность. Ведь раньше это срабатывало, а актёрские навыки должны остаться даже сквозь время. Мои мысли о интригах и планах быстро прерываются глухим жалостливым всхлипом. Поднимаю глаза, бегло осматривая стены дворца. Вытягиваю ноги из стучащей обуви и медленно передвигаюсь к углу вдоль стены, специально замедляя дыхание.              — Ты ослушалась приказа его Господина! — мужской голос несётся из одинокой комнаты.              — Все вы знаете, что следует за непослушание, — мерзкая хрипота.              Аккуратно выглядываю из-за угла. Это же та энергичная девушка, что напомнила мне Мэй-Мэй, но сейчас вместо сияющего лица её искажает гримаса ужаса и отчаяния: глаза широко раскрыты, покрасневшие от слёз, её рот приоткрыт и дрожащие от страха губы. О нет, Мэй-Мэй давно прописала пару удушающих и полётных, а эта незнакомка слишком беззащитна перед двумя кабанами Чена. Они прижали её к стене, их руки поглаживают кимоно и тянутся к поясу. Шиплю и трясусь от воспоминаний, от тех ночей, что приходилось переживать из-за злобы Клауса. Конечно, там, где нет закона Чена — нет ни чести, ни моральных устоев. Подлые мерзавцы, живущие ради грязных удовольствий и власти.              Но не сейчас, не тогда, когда моя нога ступает по этим коридорам, я не позволю твориться безнравственному беспределу. Где-то внутри клокочет вина: мы с ниндзя так были зациклены на поисках пропавшего Зейна и планах Чена, что смогли упустить весь тот ужас, что испытывали кабуки. Я и подумать не могла, что в стенах дворца может твориться подобное под носом Чена, но этого стоило ожидать! Это стоило предугадать, ведь изолированный остров полностью освобождает их от мирских устоев — никто не узнает, никто не поможет и твори что сальная душа пожелает!              — Я… — лепечет бедняжка, с отчаянием оттягивая чужую руку.              Больше немедля, выхожу из тени, осознавая к чему идёт этот жалкий разговор. Мне приходилось переживать это, и кто как не я, поймёт всю порочность и развратность ситуации. Я не могу смотреть, не могу быть в стороне, даже если потом Чен самолично наступит мне на горло одновременно со своими солдатами!              — Ужин вот-вот начнётся, — прокашливаюсь и понижаю тон, заставив замереть бойцов, — отпустите её.              — Что сказала? — опасно шипит, тот что помельче. Их двое, они больше и выносливее. В моих венах течёт страх, смешанный с безрассудной смелостью, — присоединиться, смотрю, хочешь?              — Отпустите. — настойчиво повторяю, — иначе я подниму крик, обрадуется ли ваш господарь испорченному торжеству?              — Ты посмотри на неё, — смеётся второй, — пугать нас вздумала, да ты первая ляжешь после того, как этот поганый остров не станет нам помехой! Кричи, а я посмотрю кто тебя услышит и с радостью послушаю…              Сглатываю слюну, из последних сил держу себя на ногах. Всё идёт ужасно. Вскидываю дрожащую руку вперёд и с лживой уверенностью улыбаюсь. Они глупы. Я надеюсь, что глупы, но попытаться стоит…              — Ну давайте, попробуйте на вкус, — специально делаю шаг к ним, прищуриваю взгляд. Плавные медленные движения, что из далека могут напоминать танец. Они улыбаются, переглядываясь между друг другом, — но мимо ваших ушей не должно было пройти моё имя — Адель. И как известно, я практикуюсь не только на целебных травах, — хихикаю.              — А так ещё интереснее, — похабно улыбается.              — Тогда вы как просвещённые, — перехожу на томительный шепот, — высокообразованные люди должны знать, что яды копятся в организме… Они перетекают в слюну, пропитываются в кожу, а кто знает, что может быть припрятано в моём поясе, м? — они замирают, их уверенные лица сползают. Это всего лишь жалкий миф, но вижу: солдаты засомневались.              — Какая чушь… — говорит один из них.              — За счет аконитина одно распространённое на острове растение даже в самых малых дозах вызывает симптомы онемения рта, слюнотечения, тошноты, переходит в потоотделение, гипотермию, судороги и остановку сердца или дыхания. Так рискнёте ли вкусить плод? — делаю ещё один уверенный шаг.              — На роликах она одним порошком уложила разом мастеров, — шепчет дружку подельник, — знаешь уже не так хочется, да и мастер Чен заждался. Пошли. — он пятится к двери скрывается, а другой молча смотрит на меня. Ехидно улыбаюсь, скрещивая руки на груди и намеренно делаю шаг к нему, но он отходит.              — Обращаться с ядами надо осторожно, иначе тебя убьёт даже воздух, — исступлённо говорю.              Кто бы мог подумать, что уроки Годзель окажутся как никогда вовремя. И ниндзя стоит отдать должное: рядом с ними и их миссиями мне удаётся удерживать уверенное лицо, пряча в тени животный ужас. Моя ладонь напряжена, и если этот громила всё-таки решит испытать на устойчивость моё и его тело, то я стремительно вытащу из волос шпильку и ударю. Неважно куда, неважно как. Вероятно, мной движет подскочивший адреналин и лицо девушки, что смиренно стоит у стены, не скрывая дрожи. Моё желание защитить плещется глубоко внутри и взращивает отчаянную решимость. Но солдат молча уходит, и я позволяю себе шумно выдохнуть.       Незнакомка, что ранее стояла и не издавала даже писку, резко начинает хныкать. Она бросается в мои объятия, цепляется за одежду и плачет. Плачет так отчаянно, что сердце готово остановиться от жалости. Обнимаю её в ответ, нежно поглаживая по спине. К несчастью, у меня нет успокоительных трав и сейчас я совсем безоружна.              — А это правда, что даже тело может стать ядовитым? — она поднимает зарёванные глаза.              — О нет, конечно! Это лишь легенда и слух, — улыбаюсь, поддерживающе касаясь её плеча.              — Спасибо-спасибо-спасибо, — на повторе произносит, пока её слова не утопают в хриплом шепоте, — если бы ты не, — она вновь заплакала. — Я Йоко кстати, — бедняжка смеётся через слёзы, не переставая сжимать меня в девичьих тисках. Если бы я только могла подумать о всех тех ужасах, что творились все эти годы на проклятом острове.              

━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━

                    А на ужин я так и не попала… Пока приводила Йоко в порядок: умывала лицо, вновь красила и поправляла растрёпанную одежду — всё торжество закончилось. Чен однозначно в ярости, и в ближайшее время я ожидаю непростого разговора при дворе. Но это стало не единственной причиной: я не могла глядеть в глаза ниндзя, быть при них такой униженной и слабой.              Лишь на долю секунды в коридоре я пересеклась взглядами с Ллойдом, когда вышла за водой для Йоко. Он с удивлением осмотрел новый образ и резко обернулся в мою сторону, чтобы перехватить. Но мне было так тошно от своего положения, что я успела приглушенно пискнуть и скрыться за ближайшим углом. Нечто в сердце екнуло и продолжает трепетать внутри, разбивая душу на осколки. Было в его глазах что-то безрассудное и непоколебимое, смешанное с тоской и гневом. И такой спектр эмоций несомненно заставил меня опешить, зарывая меня в омут собственных чувств.              Я сидела в гардеробной на полу, свесив руку на колене и облокотив голову на спинку мягкого дивана. Йоко посапывает на плече, крепко сжимая мой торс. Она трясётся от пережитого и подёргивается во сне, и я начинаю громче напевать колыбельную, чтобы чуть-чуть успокоить испуганную девушку. У меня нет сумки, нет Флуфф и мне не выбраться из дворца за припасами — это как отрубить ноги ниндзя и заставить выполнять миссию.              — Мне так нравится слушать твой голос, — сонно хрипит девчушка, расплываясь в безмятежной улыбке, — это как убаюкивающая трель леса и гор, как поющие сирены в глубинах морей, — от интересного сравнения издаю смешок, но продолжаю протягивать ноты колыбельной. — и крылья… такие мягкие-мягкие, — зевает. Я ей разрешила привести их в порядок, и она, не задумываясь, согласилась.              Дверь распахивается, и в проёме показывается взъерошенная брюнетка в тёмно-фиолетовом кимоно. Высокая, статная и изящная, очень напоминающая аристократку. Она в панике осматривает гардеробную и хищным взглядом цепляется за нас.              — Йоко! Я от стражей слышала, что ты… — надрывисто дыша, пытается высказаться девушка.              — О, Рин, всё хорошо, — Йоко потирает заспанные глаза и вновь зевает, — благодаря ей, — оба взгляда перетекают на меня.              Напряжённая девушка выпрямляется и складывает руки вместе. Плывущим шагом подходит к нам. Сверху вниз смотрит на Йоко, прищурившись. Нутром чувствую, как в гардеробной плывёт напряжение, недоверие и осторожность. Невольно сжимаюсь и отворачиваюсь от серьёзной брюнетки.              — Йоко, Такако достала кремовые булочки. Выбери себе пару самых вкусных штук, — говорит Рин. Девушка в миг подскакивает и радостно подлетает к двери.              — Конечно, я и вам возьму! — радостно лепечет, а вот я больше ёжусь, когда Рин садится рядом. Она сверлит меня внимательным взглядом, прежде чем удрученно прошептать:              — Либо Чен псих, что взял участника турнира в кабуки, или у него «гениальный» план…              В ответ хмыкаю и поглаживаю ткань кимоно, разглаживая невидимые складки. Потираю руки. Рассматриваю местную мебель, приглушенное жёлтое освещение и несколько подсветок. Коричневый диван и очень много разноцветной одежды.              — Одно второго не исключает, — наконец подаю голос.              — Ты спасла её. — отчеканивает, сидя как вытянутая струна.              — Я просто оказалась в нужное время в нужном месте, — качаю головой, смотря на резную дверь.              — Нет, — шипит, — иная бы даже носа не повернула в её сторону! Здесь каждая обхаживают их как могут, а за непослушание наказывают — жестоко и бессовестно. Они найдут и доведут до агонии. И любая кабуки знает — береги свою шкуру. Но ты осмелилась пойти против этого психопата.              — На это нельзя было смотреть! — искренне выдаю, прикладывая ладонь к сердцу, — почему вы это позволяете? — порывисто спрашиваю.              Рин опускает голову и начинает поглаживать обивку дивана. Некоторое время кабуки с длинными чёрными волосами молчит и только тяжело дышит. Мне показалось, что её глаза намокли, а руки задрожали, но она умело пытается скрыть это.              — Многие из нас приехали сюда не по своей воли. Чен ценит не только послушание, но и верность — безоговорочную верность своему императору, поэтому многие во дворце с детства: они не знают где их дом, родные, как выглядит мир за пределами острова и единственный шанс спастись — ублажать эго хозяина острова. Из тех, кого я знаю только у Такако осталась дочь на материке, кто-то приехал сюда из-за денег, власти и величия, и они готовы сдирать шкуру с остальных, дабы Чен позволил им быть больше, чем красивой игрушкой. К тем, кто приехал в осознанном возрасте, нет доверия, нет благосклонности, поэтому они обязаны быть ушами дворца.              — Но почему вы не сопротивляетесь?! — в отчаянии хриплю, жмурясь от жгучих слёз.              — А что мы можем сделать? — тихо выдаёт Рин, окончательно поникнув, — Йоко прибыла сюда малышкой, за ней следила Такако, а потом я… Я не смогла уследить за этим невинным ребёнком! Её не трогал ни единый мужчина, и если бы ты не… — хрипит, мёртвой хваткой цепляется за кимоно              Йоко появляется также неожиданно, как и ушла. В руках держит три кремовые булочки, одна из которых лежит на другой, четвертая булка располагается во рту. Девушка что-то невнятно бурчит, и радостная подходит к нам. Усаживается рядом и протягивает нам десерт. Улыбаюсь и принимаю небольшую благодарность.              Если они не могут… Сжимаю челюсть и кидаю прищуренный взгляд на резную дверь.              

━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━

             Поздний вечер. Многие кабуки уже разбрелись по постелям или ушли дежурить в столовую. Это единственный шанс улизнуть, пока Йоко посапывает рядом, а всё ещё нервная Рин караулит сон девушки. Всматриваюсь на женщину с высоким пучком, ещё с не глубокими морщинами — Такако — старшая служанка. Как бы пройти мимо? Незамеченной остаться не получиться, так как даже крылья играют против меня…              Хаотично подёргиваю ногой, едва сдерживая задумчивое фырканье. Нервно провожу взглядом общую комнату: большие двери, приглушенное освещение и кабуки, занимающиеся своими делами. Их так много, что надежды выбраться отсюда незамеченной летят к уверенному нулю. Госпожа Такако сидит в кресле и внимательно наблюдает за своими подчинёнными и изредка отходит проверить дежуривших в ночь девушек.                     Прикинуться больной и отпроситься к врачу?       А что если поставят ещё одну кабуки сопровождать?              Напроситься с Йоко и раскрыть часть карт?       Нет. Я не могу никому здесь доверять.              Но и бросить их не могу. Служанки подвергаются насилию, что так или иначе прекрасно описывает всю гнилую подноготную островного турнира, ведь охранники долгое время лишенные женского внимания будут пользоваться беззащитностью молодых девушек, а сами кабуки и жизни не знали: у них нет выбора, они слабее и находятся в полной зависимости от Чена.              Они не виноваты.              Чен воссоздал настоящую империю и смог добиться почти самой не разрываемой преданности, даже если это обошлось невиданной жестокостью.              Всё это крутится в голове заевшей до раздражения мыслью. Как помочь ниндзя и не подставиться самой, но и как повлиять на жизнь несчастных. И Рин безусловно права — не каждая здесь невинный ягненок. И подставив плечо помощи одна из них точно окажется змеиным шпионом, чтобы обласкать властолюбие Чена. Шикнув, неосознанно сжимаю ткань одежды. Ладони сами тянутся что-то передвинуть или сварить, настоять… Приготовить. Они отобрали всё: от одежды до сумки с травами, где лежал веер. К счастью, в день перед встречей с мастером ядом, я успела подальше запихнуть архив в комнату, чувствуя необратимое.                    «Неужели пансион ничему тебя не научил?» — голос впечатывается в сознание. Сжимаю ладони, набираясь уверенности:              Если хочешь, чтобы Чен не выявил твоих намерений, то придётся скрыть личность. Но помощь кабуки будет очень явная: когда появилась новенькая, хорошо разбирающаяся в ядах…              С другой: девушки живут здесь несколько лет и кто сказал, что одна из них не решила выучить всю энциклопедию островных растений? А между этим я тайком залезу в архив…              В последующие несколько часов я размышляю о индивидуальном плане, не предполагающим чей-либо помощи, однако будь тут ниндзя… Ллойд… Вмиг засмущавшись, сама не понимая от чего, открываю глаза. Мне придётся понадеяться на наивность кабуки и небольшую поддержку Йоко, чтобы моя личность осталась в тайне…              Медленно встаю в одной белой юкате, но хотя бы с нормальной постели, хотя сейчас думать о сне недостижимая роскошь. Свет приглушен и комнату освещает лишь лёгкое красное свечение настольных ламп. Плавно спускаюсь и надеваю таби. Аккуратно обхожу кровати, тумбы и приоткрываю дверь. Выплываю из комнаты и оглядываюсь: охраны нет. Наверняка, сейчас вся основная масса сил идёт на осмотр мастеров, а несчастные кабуки и так полностью подчинены Чену.              Расплываю по коридору мягким шагом, иду вдоль стены, прислушиваясь. Грубый шаг, чужое дыхание. Замираю, несколько широких шагов назад. Заворачиваю за угол. Окно прямо передо мной и пользуюсь возможностью. Встаю на выступ, ожидая, пока солдат пройдёт мимо.              Юрко выскакиваю и пригнувшись, стараясь держаться в тени выхожу в основной зал. Оглядываю двери, двое стоят у входа, они видят весь хол. Отвратительно. Тяжело вздыхаю, понимаю, что не смогу выбраться через балкон и иду к окну. Придётся прыгать. Смотрю вниз — слишком высоко, а до ниндзя лучше добраться целой. Если выйти не получится — значит пройду через стены! Безмерное количество времени ищу механизмы: дёргаю фонари, картины, плиты. До тех пор, пока портрет Чена не летит на пол, открывая предо мной потайную дверь. Как раз около комнат солдат.              Мне нельзя терять бдительности, нельзя терять возможность! Через подземелье вбегаю в комнату и лезу под кровать, вытаскивая из самого дальнего угла мой архив. К счастью, книжка-архив у меня в руках, то немногое, что я успела спрятать, прежде чем уйти на бой с Токси.              Достаю фолиант, открываю его и нервно перелистываю страницы. Нет! Так я буду вечность искать, если перелистывать страницу за страницей. Апата… Мне нужна Апата!              — Не ищи её здесь, — безжизненный голос Азуры вырывает меня из размышлений, — архивы непостоянны, и они не всегда хотят оказывать помощь последователем.              — Азура… — выдыхаю, не поднимая взгляда, — я не могу допустить, чтобы Чен выполнил задуманное. У меня мало сил, совсем нет энергии, и я безоружна, но как я могу стоять в стороне?              Азура поднимает голову. Она прищуривается, стоит без слов и оглядывает книгу в моих руках. Лишь в миг удаётся уловить призрачный кивок, сопровождаемое напряжённым лицом. Она заносит руку над нами, и архив послушно плывёт к её худым ладоням. Длинная коса вьётся вокруг тонкого стана, словно невесомая.              — Тогда мы вынуждены идти в архив — источник всех воспоминаний, но его сила слишком непредсказуема, — она вплотную приближается ко мне, — после уничтожения первой части, мне не узреть душу второго фолианта.              — Я готова рискнуть, — смиренно киваю.              Признаться, сердце стучит куда быстрее, а ладони непослушно дрожат. Тяжело сглатываю, когда Азура приподнимает архив над собой и выпускает мощную волну энергии, заставляя страницы хаотично перелистываться. Впитываю увиденное, запоминаю мелочи, одновременно восхищаясь мощью тайного искусства.              Прям из центра фолианта выползают полупрозрачные лучи, они вьются вокруг обложки, но их ядро в самом центре. Мельком гляжу на седьмого архива, что указывает мне ладонью на артефакт. Делаю первый неуверенный шаг, а за ним ещё один, но поменьше. Несколько секунд стою в нерешительности, но потом утопаю в мощном энергетическом сгустке. Моментально эта сила пробивает внутренности, вытягивая остатки моей энергии. Успеваю издать только болезненный хрип и выгнуться, широко раскрыв глаза от острой боли.              — Открой глаза, младой архив, — строгий голос Азуры приводит меня в чувства.              Приоткрываю свинцовые веки, ощущая непривычную болезненную тяжесть в груди, будто туда залили раскалённый металл. Но это всё чувствуется, как мелочь, когда величие большого круглого зала предстаёт предо мной. Восхищённо оглядываю восемь врат, защищённые воинами разных мастей. Но мой взгляд приковывают золотые врата, окруженные золотыми доспехами. Двери представляют собой решётку, за которой отчётливо виднелась вылитая из этого же золота статуя.              — Это врата основателя, и никто не знает какие тайны мироздания он хранит, — поясняет Азура, — кто-то из архивов был одержим идеей найти её ключ, но это так и осталось недостижимой мечтой.              — И неужели никто не пытался выломать их? — скептически выгибаю бровь, обратив внимание на тоненькую решётку.              — Их защищают золотые войны, как и остальные врата, — тихо отвечает, — нельзя пройти без ключа, иначе имеешь шанс не выйти из карманного измерения архива. — с ужасающей интонацией продолжает, вызывая у меня на коже волну мурашек.              Азура оборачивается и идёт по идеально вылитому белому полу. Помещение напоминает бальный зал, где по краям таятся секреты всего материка. Мы подходим к плотным вратам из непонятного материала, напоминающего кости. Две каменные лисы стоят неподвижно, но ровно до тех пор, пока я не подхожу к ним слишком близко. Глаза одной из них наливаются красным цветом и ранее бездвижный камень с грохотом шевелится. Азура в последний момент успевает потянуть меня на себя, прежде чем пасть лисы смыкается на моей шее.              — О светило! — верещу, хватаясь за шею.              — Об этом я и говорила, младой архив. Без ключа тебе дорога в зал Апаты закрыта, это измерение — сердце архива, и он набит до предела всей возможной защитой.              — Но у меня есть ключ, — тихо недоумеваю.              Глаза цепляются за алтарь. На нём два знакомых ключа: рубин и перо. Подхожу к нему и беру в руки благословление Апаты. Стоит ему оказаться в моих руках, лисы покорно склоняют головы и отодвигают массивные хвосты от врат. Двери тяжело открываются и пускают нас во внутрь. В восторге пищу, когда мимо меня пролетает книга, а за ней ещё одна и ещё! Сколько же здесь книг: они стоят на полках, парят по залу или лежат на… полу?              — Он такой каким я его помню, — улыбается Азура, — после уничтожения первого архива карманное измерение было подвержено хаосу и разрушению. Это был единственный день, когда все шесть архивов собрались в одном месте, чтобы отстоять свои воспоминания. Но с твоим приходом, он вновь восстанавливается и может когда-то вернёт былой порядок!              Я молчу, не находя слов. Это всё воспоминания Апаты? Их невообразимо много, но даже этого кажется мало, чтобы вместить всю жизнь человека. С приоткрытым ртом подхожу к кафедре, где лежит толстенный фолиант с измученными жёлтыми и порванными страницами — не самый притягательный вид, но открыть его не могу, словно он скован цепью.              — Да-да-да, — сзади разносится оглушительное протягивание, — я так и думала, что в моё отсутствие ты приведёшь её сюда. Азура-Азура, мы ведь должны действовать вместе… — она хлопает в ладоши.              Азура мгновенно выпрямляется, её глаза расширяются, а тело натягивается, подобно струне. Она делает шаги назад, стараясь быть как можно дальше от Апаты, что выглядит ужасающе спокойной и довольной. Пятый архив с прищуром осматривает зал, а потом игриво переводит глаза на меня.              — И как же ты, наивная, собралась искать нужные книги? — хищно улыбается, плавно подходя ко мне с собранными за спиной руками, — твоё то тельце больше десяти минут не выдержит, а всю подноготную поднять-то решила, — звонкий смех бьёт по перепонкам.              Но даже это было не странно, словно поменялась её необычная речь. Апата кружит вокруг, подобно хищнику и не сводит глаз с меня. Сжимаюсь, не зная, куда себя деть. Казалось, что даже спрятавшись в стену, мне не убежать от пронзительного внимания пятого архива.              — Мы должны были попытаться, — шепчу, подняв голову, — ну раз ты здесь, то может поможешь? — аккуратно спрашиваю, а улыбка Апаты тянется к самим ушам.              — Конечно-конечно, да вот только за всё надо платить… Не так ли, маленький оленёнок? — показывает ряд зубов, откуда выглядывают два изящных клыка.              — И что ты хочешь? — недоверчиво спрашиваю, кожей ощущая подвох.              Кидаю взгляд на Азуру. Она стоит неподвижно, будто скованная. Девушка только и может отчаянно качать головой из стороны в сторону с открытым ртом. Сглатываю. Энергия пятого архива удушающая, отчётливо чувствую вскрывшееся безумие из-под толщи льда.              — Ты же не думаешь, что я просто так помогла в городе? Или появилась в чайной лавке, отдав ключ? — мелодично говорит, — я могу помочь, — шепчет на самое ухо, стремительно приблизившись ко мне, — в тебе есть очень интересная… особенность, — она проводит ладонью по груди и поглаживает область сердца, — и я бы хотела это изучить… Тайну вашего Светила, а твой взор такой молодой и неопытный, — продолжает шептать.              — Зачем тебе это? — громко произношу, делая широкий шаг назад, а Апата невинно хлопает глазами, — что именно ты хочешь за помощь?! — это произносится более истерично, чем хотелось изначально.              — Да так… — поджимает губы, — мелочь. Дай мне доступ к твоему сознанию, позволь мне узреть мир твоими глазами, а я в ответ отдам свой архив, расскажу тайны тёмной магии, искусство оккультизма, а главное эксперимент «Серпанш» будет на твоих руках! Мои воспоминания будут твоими, ты узришь мир чёрного колдовства через его представителя и будешь владеть знаниями, способными раскусить обман секты! Заманчиво? — ласково мычит и смотрит на меня.              Вновь смотрю на Азуру, она с широко распахнутыми глаза и открытым ртом пытается показать, что не стоит этого делать. Опускаю взгляд, окунаясь в размышления.              — Какие последствия меня ждут от этой сделки? — тихо спрашиваю, насупившись.              — Никакие! — вскликивает, вновь делая невинное лицо, а Азура опасливо мычит, — мелочь, да и только: лишь смогу влиять на твои сны и некоторые мысли, но подумай сама: мне нужны твои воспоминания, так зачем я буду влезать в твоё мировоззрение? — улыбается, — ну и если касаться сделок, то я хочу, чтобы книга чернокнижника была на твоих милейших ладошках! Не важно когда и в какой момент, но это всего лишь малюсенькая просьба!              — И как мне понять, что ты не лжёшь? — недоверчиво щурюсь.              — А у тебя есть выбор, маленький наивный оленёнок? Я архив, а не местный мошенник на торговой площади. Решайся!              Хватаюсь за голову и не могу решиться на ответ. Цена будет заплачена сполна, и не понять мне: будет ли это стоить всего! Вдруг ниндзя смогут победить Чена? Но вдруг нет, да и Апата хранит слишком много интригующих секретов. Её архив… Полный знаний…              — Так что? — блеет Апата, протягивая ко мне ладонь. Азура брыкается, словно задыхается. Понимаю, что это ловушка, но отчаяние плещется так яро и безудержно. Вспоминаю ниндзя, обещания Чена сделать с ними непоправимое. Представляю их обезображенные лица, застывшие в агонии, окровавленные кимоно и кладбище мастеров. Сжимаюсь, а потом рывком протягиваю ей руку, зажмуриваясь, выкрикивая с мольбой:              — Прости! — гляжу на ошарашенную Азуру и окончательно закрываю глаза под звериный смех Апаты.              Она цепляется за мою ладонь, сжимает её чуть ли не до хруста костей. В немом крике открываю рот, ощущая, как её энергия вливается под кожу. Как дымка, что исходит от её тела и книг впитывается во внутренности. Меня словно разрывает изнутри, ощущение, что внутренности пытаются переломать кости, разорвать кожу и вывалиться кровавой гущей на пол. Немой крик перерастает в хрип, а далее бульканье. Я дышу пламенем и раскалённым металлом, слышу звон, чувствую запах крови и осязаю огонь. Апата отстраняет ладонь, и я падаю на пол со слезами на глазах. Вокруг красная пелена и звон, а дальше темнота…              Азура пытается меня поднять, пока я пытаюсь разлепить глаза, ослепляемая сияющим полом. Руки подгибаются. Я валюсь на пол, но Азура вовремя подхватывает мою голову. Апата сидит в воздухе, закинув ногу на ногу и разглядывает свою книжонку, на обложку которой шевелился, о светило, лазурный глаз. Услышав моё хрипение, она с лицом хищника оглядывает меня, словно оценивая плачевное состояние.              — Готова слушать? — улыбается, перелистывая пожёванную страницу.              

━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━

             Поднимаю голову, всхлипнув от тупой боли по всему телу. Ощущение, что меня мячиком перекатили по всему дворцу с агрессивными пинками. Дёрнувшись от импульса в руки, валюсь на пол и ударяюсь щекой о деревянный пол. Кровь лужицей стекла под голову — совсем небольшой, но значительной, чтобы вызвать приступ тревоги внутри. Воспоминания хаотичными отрывками появляются на подкорке сознания.              — О Светило, — тревожно выдыхаю, широко распахнув глаза.              В доли секунды подскакиваю на ноги и опираюсь о стену, кровать, тумбы — лишь за чтобы, но мне нужно удержаться на своих двоих. Подхватываю архив и, прижав, его к груди, отрываю картину от стены. Шмыгаю в тёмный проход. Перехожу на бег, игнорируя головокружение. Тёмные каменные стены расплываются, но я упрямо бегу, изредка сталкиваясь с грубой поверхностью. Стираю с лица остатки подсохшей крови и слёз.              Зрительно запоминаю коридоры и некоторое время кружу в туннелях, пока знакомая картина с двумя отверстиями не кидается во внимание. Комната Скайлор! А значит где-то рядом находится Кай, чья комната единственная, в которую я смогу попасть по своей памяти. Дальше в немой задумчивости иду вперёд, вспоминая дорожки, запахи, ощущения — всё то, что мы пережили здесь. Знакомая ловушка, знакомый коридор, что уже пуст. И вот до боли знакомый путь наверх.              — Это будет тяжело… — хриплю, нервно проводя ладонью по испачканной одежде. Засовываю архив в пояс и потуже закрепляю его, чтобы книга не свалилась вниз.              У меня уже мало времени, до восхода я должна успеть вернуться в комнату кабуки, чтобы избежать лишних подозрений. Поэтому, улавливая каждую секунду, делаю первый прыжок. С вскриком приземляюсь на каменистую поверхность, чувствуя, как нарастает боль в рёбрах. А за ними ещё несколько попыток, пока я хватаюсь за брусок дерева. До крови сдираю кожу на руках и коленях. Меняю руки и цепляюсь за следующую деревяшку, однако нечто скользкое и мерзкое оказывается прямо над ладонями. Нога соскальзывает, и я лечу вниз. Переворачиваюсь на живот и вновь ударяюсь грудью об пол. Мой вскрик ненадолго разрезает тишину подземелья. Одна глубокая царапина на предплечье, другая на щиколотке. Секунду всматриваюсь на тьму сверху и в момент прикрываю глаза.              — Давай же… Раньше тебя это не останавливало, — говорю самой себе и не замечаю, как щеки окропляются влагой, — ты не пустое место, это не должно быть зря!              Поднимаюсь. Вновь лезу наверх. Брусок за бруском, пока высота не становится всё более удушающей. Дрожащими ладонями цепляюсь за скользкое дерево. Слышу гул сердца, дыхание и пульсирующую в висках кровь.              — А Сенсей Ву говорил, что крылья — это возможность. Дурная не слушала, — шепчу и срываюсь вниз. Цепляюсь за выступ и с открытым от шока ртом продолжаю лезть.              Нельзя сдаваться. Не сейчас, когда есть возможность, ведь её может не быть с утра. Я не должна дать шанс Чену снести мастеров с его пути. Цепляюсь за последний выступ и с очень шумным вдохом валюсь на пол. Кашляю от отдышки и ползу вперёд, постепенно поднимаясь на ноги.              — Добралась… — вновь разговариваю с собой. Ощупываю стену. Механизм срабатывает, и плита с щёлканьем вдавливается в стену.              С треском и скрипом пол подо мной проваливается. Падаю на пружины и покачиваюсь на месте с закрытыми глазами. Моё дыхание отдаёт в уши и обжигает грудную клетку. Так выдохлась, что не могу открыть глаза или поднять руку — любое движение влечёт за собой жжение.              — Первый мастер… — голос Гармадона выводит меня из задумчивой дымки, заставив буквально распахнуть глаза.              Резко поднимаюсь с глупым выражением лица, наблюдая за шокированными мастерами стихий, который собрались в одной комнате. В одной комнате?! Мастер сознания и тени смотрят с открытыми ртами, не шевелясь, пока я продолжаю пронзать взглядом присутствующих.              — Кажется, я вовремя, — невинно улыбаюсь и сползаю к краю. Сердце неимоверно стучит, кровь пульсирует в венах от страха и стольких глаз, а я надеялась попасть в пустую комнату. Взъерошенная, испачканная грязью и кровью — тот ещё вид.              — Адель?! — вскрикивает Джей, подпрыгивая на месте, — ты как тут вообще телепортировалась?!              — У меня прекрасная зрительная память и совсем немного упёртости, — натягиваю уставшую улыбку, — но у меня мало времени, кабуки с минуты на минуты могут спохватиться.              — Да ты мустанг! — удивляется Кай, обведя меня любопытным взглядом, — что с твоим видом?              — Немного поцарапалась, испачкалась и совсем капельку устала, — хихикаю. Мне помогает встать Токси.              Обвожу взглядом мастеров: Нейро и Тень так и сидят удивлённые, Скайлор стоит на месте, Гриффин приподнял очки, явно не ожидая юную гостью, мастер света вовсе испарился и только потом проявился у стены, Сенсей стоит у двери и потирает глазницы. И вот взглядом дохожу до зелёного ниндзя, которому не осмеливаюсь смотреть в глаза. Тогда я убежала и даже слова не сказала — и Светило видит весь стыд внутри. Они, наверняка, переживали, а я даже на ужин не пришла, чтобы показаться живой.              — Да мы чуть с ума не сошли, когда тебя увели, а потом я вижу тебя в кимоно кабуки, — Ллойд делает ко мне пару шагов. Опускаю голову, будто провинившийся ребёнок.              Исподлобья посматриваю на его лицо, на котором вычитываются все невысказанные слова. Потираю ладонь об ладонь, виновато покачиваясь. Сенсей Гармадон останавливает своего сына и подходит ближе ко мне. Лёгким касанием поворачивает моё израненное лицо, изучая повреждения. Отворачиваюсь, встряхивая голову, и вручаю архив.              — Я не знала, сколько у меня будет времени и не ждала, — говорю, когда Сенсей переворачивает страницы, — вероятно, мне удалось раскрыть план Чена первой, поэтому читайте Сенсей Гармадон, но держите свой желудок на контроле, — выдыхаю.              Касаюсь обложки, архив оплетается жидкой кровью и венами, откуда и показывается веко с лазурным глазом. Сенсей хочет отпрянуть, но взглядом показываю, что всё хорошо. По комнате разносится шепот и первые рвотные позывы.              — Что это? — недоумевает мастер.              — Пятый архив — онмёдзи погибели, что ответит на многие ваши вопросы. Читайте.              — Анакондраи — змеи-звери, без чувства жалости с льющимся через край адреналином. День тридцать пятый — эксперимент не удался, объект А вздулся и разорвался, испачкав своими органами весь потолок, когда я начала следующий этап метаморфозы. Ни одна трансформация не может жить без большого количества энергии, ведь магия временно меняет оболочку, не сказываясь на ДНК. Изучение агрессивной среды змей показало, что трансформацию в серпентина можно вынести в отдельную группу для исследования — это связано с уникальной структурой поведения после преображения. Объекты в кратчайшие сроки приобретали инстинкты змей, свойственных для анакондраев, что отличается от родственных метаморфоз в других объектов. Данный вид змей отличается агрессивностью, силой, умом и стратегией, но наиболее важное я выделяю — склонность к каннибализму. Свойство поедать себе подобных проявляется спустя пару недель после обращения, при этом объект больше не различает родственного вида. Объект Б разорвал подопытного, но потом начал обращаться обратно. Я поддерживала трансформацию тёмной магией, но змеиное превращение требует большого энергетического ядра с внешней местности для первичного обращения. Для поддержания обращения нужна часть представителя клана серпентиновых — кровь, жидкости, органы, чешуя. День сороковой Объект тридцать пять начал пожирать сам себя, его агрессия и физические данные подскочили в кратчайшие сроки. — Сенсей бросает на меня изумлённый взгляд, откуда-то разносится звук очищения желудка.              — Это стало экспериментом «Серпанш» — полная трансформация человека в серпентина без внешней поддержки, но дальше она описывает изменения в поведении — даже после обратного обращения — человеком двигали охотничьи инстинкты змей. Они отказывались от привычной пищи, предпочитая мышей и себе подобных в экстремальных ситуациях. Со временем подопытные стали слишком опасны и пошли на утилизацию, а эксперимент был запрещён, но он был продолжен в серпентиновых катакомбах. Спустя несколько лет заклинатель Нурэ-онна смогла воссоздать метаморфозу в текст, но её труды посчитались опасными даже со стороны анакондраев и заклинатель был убит своим собственным творением. Книга пропала и по предположению архива была украдена Сютэн-додзи и доработана до «рабочего» состояния…              — Погодите-погодите, — вклинивается Скайлор, — хочешь сказать, что мы поверим в эту сказку?! — на её слова хмыкаю.              — Эта книга воплощение воспоминаний носителя, а Сютэн-додзи в последствии был тоже убит, а книга затеряна на другом конце света. Но, Скайлор, носитель этой «сказки» была напрямую знакома с Нурэ-онна. Именно под её покровительством было написано первое заклинание трансформации «Серпанш», во времена, когда они жили среди змей, чтобы усилить людей против войны с серпентинами, — смешок издаётся сам собой, — первое искусство обращения было написано на сто сорок девятой странице… До сих пор колдовство не удалось вывести на безопасный вариант, ведь чёрных заклинателей начали массово истреблять, а все труды Нурэ-онна и Сютэн-додзи уничтожены, за исключением некоторых затерянных артефактов. А если тебе не хватает ума догадаться, то скажу прямо — книга Клауса — это затерянная книга заклинаний Нурэ-онна. Самого аморального и неэтичного мага всего Ниндзяго, по совместительству одним из первых основополагающих чёрной магии.              — Их этого можно сделать вывод, что Чен хочет стать анакондраем и отомстить Ниндзяго, — вклинивается Джей.              — Но навряд ли он знает все последствия, — поддерживает Кай.       — Конечно… — выдыхает Сенсей, берясь за голову.              — И мы должны это остановить! — Ллойд хмурится, сжимая ладони в кулаки.               По комнате прошёлся яростный шепот. Сенсей резким движением закрыл книгу и откинул от себя. Архив принял привычный вид, а мастер Гармадон уселся на постель с задумчивым взглядом. Ниндзя стояли почти неподвижно, то и дело изредка успокаивая остальных мастеров. Многие не верят, считают лишь выдумкой сумасшедшей травницы, но едва ли я обращаю на эти обвинения. Лишь ухватываю мысль, что Скайлор жёстко защищает свою позицию и в комнате повисает энергия змей, но исходит ли она от Сенсея только предстоит узнать…