Переплетение

      — Мы должны помочь, — слова Ллойда сквозят отчаянием и героической решимостью.       — Сейчас слишком светло, надо дождаться полной темноты, — Ния парирует быстро, почти не задумываясь. Она кидает напряжённый взгляд на смеркающиеся небо, где солнце почти зашло за горизонт.       Ллойд хмурится. Он дёргает плечом и стальной хваткой цепляется за горсть земли. Лицо слишком напряжённое, на котором проседает тень злости и безнадёжности. Я не перестаю разглядывать сильный силуэт и сама невзначай хмурюсь, шумно выдыхая.       — Я понимаю твое стремление помочь, — успокаивает ниндзя Сенсей, — Чен опасный противник, и мы не можем рисковать. Ты проберешься к нему и разобьешь посох и тогда все будут спасены. — План надёжный, как часы, — бурчит Рин, что едва дёргает ногой. Поглядывает на меня, ожидая указа возвращаться во дворец, но я пока бездействую.       План Сенсея прост и, кажется, совершенно очевиден, но против Чена и Клауса столь же опасен и непредсказуем. В уме расставляю фигурки солдат внутри дворца, продумывая попытки пробраться к Чену, но каждый раз останавливаюсь на слове «вероятно». Вероятно, Чен слишком силён. Вероятно, Чен теперь не будет находится в окружении солдат, а, вероятно… Становится мерзко от неопределенности, от безнадёги, а главное потерянной команды. Мысль о поражении пожирает изнутри, как паразит, плотно засевший в теле, а Чен и есть тот самый червь.       — Чен слишком самоуверен, — мои слова холодно вылетают из губ, — в его власти мощь стихий, и я уверенна: он не побрезгует сразиться с самим зелёным ниндзя и доказать самому себе, что его сила превосходит героев, не раз спасавших Ниндзяго.       — Но с каждой минутой, он только набирает мощь, а парнишка один из сильнейших воинов по сравнению с хлипеньким тельцем Чена, — хмыкает Рин, которая скучающе проводит взглядом местность.       — Представь, что в его руках сила сознания — каждое движение Ллойда, как зеркало. Сила скорости, токсина, металла, огня, ему не страшна темнота из-за силы эхолокации звука. В таком положении он всемогущ и идти на него с кулаками, все равно что понестись на разъяренного буйвола. — парирую быстро, чуть дёрнув крылом, — сомневаюсь, что он отпустит посох, чтобы выкрасть. Тем более, когда рядом будет Скайлор.       — Скайлор?! — выдыхает Ллойд, наконец, встрепенувшись.       Хаотично оглядывает меня и сразу осматривает дворец, словно в неверии. Кай, наверняка, уже разочарован: она приглянулась его пламенному сердцу. Как иронично…       Рин взирает с недоумением, шоком, может даже страхом и волнением. Её руки чуть подрагивают, а спина моментально выпрямляется.       «Скайлор нанесла несколько ударов по хлипкой бумажной стене, и это сбивает мастера звука… Скайлор незамедлительно пользуется слабостью и наносит удар ногой по груди… Мастер янтаря действует исподтишка, она такая же змея, как и Чен, что обманывает бдительность противника своей неприметной внешностью.»       — Я поняла это так поздно… — шепча, качаю головой, — это ведь было на поверхности.       — Так ты… — Рин сдаётся быстро и закусывает губу, опуская взгляд. Она сама словила себя на ошибке и окончательно подтвердила подозрение.                    Все это время кабуки знали, что готовит Чен, Рин понимала среди нас шпион, но продолжала молчать. Приходиться быстро отмести эту мысль и только плотно сомкнуть губы: Рин даже не знала нас, лишь подчинялась, чтобы спастись, поэтому как можно её винить? Я ведь сама долгое время скрывала неприятную правду, закрыла глаза на будущее и подвергла дорогих мне людей на опасность, да только вот я уже знала ниндзя, знала, что мы уже привязались друг к другу как напарники. Тошно.       — Вы что-то недоговариваете. — строгим тоном произнесла Ния, прищурившись и взглянув на Рин.       Кабуки опасливо дёргается и отходит, моментально напрягшись, как натянутая нить.       — Объяснять уже поздно, — встаю на землю в полный рост, хватая Рин за руку, — но как-нибудь я расскажу эту историю за чашкой хорошего чая.       Мы уходим молча, даже не переглянувшись взглядами, не обсудив конечный план с неясной безнадёгой в сердце. Странное чувство впитывается под кожу, вызывая не приятные мысли о поражении, будто это что-то неизбежное, от чего все также нельзя убежать. Весь округ стремительно меняется с прекрасно гармоничного на жуткую тишину, давящую на виски свинцовой тяжестью. Тревога окончательно оседает на плечах, заставив выпалить нервное:       — Я не хочу гадать кто враг, Рин, — кабуки медлит и глубоко выдыхает, — но если ты попытаешься навредить дорогим мне людям… — осекаюсь, морщась от накатившего напряжения. Мне остаётся только качнуть головой и прошептать едва слышное, — просто не заставляй меня идти против вас.       Общая комната кабуки встречает меня почти мёртвой тишиной: разгар дня, подготовка к празднованию и выгрузка сырья для лапши. Один из дней, когда помещение, пропахнувшее резкими благовониями не наполнены новыми слухами, печалями и словами о скором будущем. Откидываю сумку и приступаю к подготовке. Эти пару часов застилаются уже любимой рутиной, что ненадолго, но отгоняют навязчивые мысли с разгоряченного разума.       Больная девушка лежит неподвижно, но дыхание уже почти ровное, не такое надрывистое, а кашель увеличивает интервал проявления. Я отдаю ей почти всё, заставляю выпить лекарство из гибискуса, андрографиса, мяты и чуть лемонграсса. Тяжёлый отвар, но выбора уже нет.       Поднимаю голову к окну, наблюдая, как последние лучи солнца сходят с подоконника. Небо всё больше приобретает синеватые оттенки, а облака хмурые серо-фиолетовые цвета. Ллойд скоро направится во дворец, я должна быть рядом… Стискиваю жёсткую простынь и жмурюсь от досады: могу ли я помочь?       Много времени на раздумья не требуется, подскакиваю и последний раз провожу по лбу девушки. Она поправится обязательно, а кабуки будут свободны, Йоко увидит другой мир, Рин больше не будет нести на себе бремя защитницы, а Такако грозного надзирателя. Беру сумку и выхожу из тесной, душной кладовой в общую комнату, где под поздний вечер уже собрались уставшие девушки.       — Собралась куда-то? — хмыкает Такако, поднося край чаши к губам. Она одним взглядом заставляет Рин подняться с постели и выпрямится.       — Чен убрал меня со счетов, — выдыхаю, — надеется под давлением власти заставить меня подчиняться, но спектакль оканчивается. Не ваш ли это шанс, Такако? — приглушаю тон, перехожу на шепот, приподняв голову, — вы столько лет терпели сплошное насилие, давились своей слабостью, разве вам нравится быть скотом для развлечения?       В глазах старшей кабуки загорается злость, белая чаша так и остаётся у губ, не дёрнувшись с места. Вижу, как руки сжимают глиняные стенки чуть ли до трещин. Мне не надо много слов, достаточно этих трясущихся зрачков. Чен для них опора, жестокая стабильность, но и причина их страданий, забытого прошлого. Мне без разницы заручусь ли я их поддержкой, но мне нужно, чтобы не мешали, не стояли перед треклятой дверью под приказом сумасшедшего.       — Чен победит, — тихо начинаю, — сколько будет таких как вы? Малышка Йоко больше не увидит счастливых времён, она станет очередной игрой для всемогущих солдат, а вы все будете вынуждены ласкать его тонкое эго, его мир выйдет за пределы острова на материк. Так что же? Вы продолжите останавливать ниндзя ради такого будущего?!       — Да как ты смеешь?! — женский визг ударяет по слуху, заставив меня заслонить ухо рукой, — как ты смеешь сравнивать нас с животными?!       Вновь смотрю на Такако, делая шаги к двери, где стоит Рин. Она глубоко дышит, всё же такая до предела натянутая: Чен однозначно наказал смотреть за бушующим травником, чтобы не наделала проблем, но что же мне сейчас терять? Я беру кабуки за плечо и прохожу мимо неё, тянусь к ручке. И только сейчас Рин просыпается, хочет схватить за руку.       — Нет. — глубокий голос Такако эхом разносится по комнате, и все замирают. Она подходит ко мне, — если ты и твои цветастые дружки не остановят этого подонка, я прикончу тебя. Не важно с того или этого света, но ты ляжешь в грязь. — медленно киваю, не сводя взгляда с тёмных глаз.       Дверь отворяется, Такако выходит первой, оставляя Рин за спиной. Выхожу следом, крепче сжимая лямки сумки. Мы проходим мимо охраны, мимо пробегающих кабуки, но никто не задаёт вопросов, даже взглядом нас не проводят…       — Я служу здесь с десяток лет, — тихо говорит Такако, — и всё это время я позволяла им творить с моими девушками непозволительные вещи, — её голос не надрывается, только медленно тихнет в тенях коридора, — каждое наше сопротивление заканчивалось наказанием, обещанием того, что он окончательно превратит нас в рабов, потому что бежать нам некуда. Знаешь сколько я пыталась пролить свет на наше происхождение?       — Вы многое пережили, Такако, но сейчас правление Чена трещит по швам.       — Послушай меня, дитя. Чен много лет выращивал самых преданных бойцов, ваша битва только начинается.       Мы останавливаемся в тени, молча разглядывая интерьер коридора, узорчатый ковер. Большая ваза и фонари, свисающие с высокого потолка. Место совсем укромное, настолько тихое, что не слышно бормотание солдат, хихиканья кабуки или других признаков жизни дворца. И, признаться, эта тишина оседает мрачным беспокойством внутри. Чувствую неясное натяжение, всматриваясь в без эмоциональное лицо старшей слуги, слегка прищуренный, но строгий взгляд и уже давно проявившиеся морщины. Хочется сделать шаг назад, а там ещё один. Я качаю головой, путаясь в собственных ощущениях.       — Госпожа старшая слуга Такако, зелёный мастер потерпел поражение, господин Чен ожидает вашего решения, — в свете ночных фонарей появляется Рин с Йоко. Младшая в недоумении цепляется в фиолетовое кимоно, с неясным изумлением всматриваясь в мои широко раскрытые глаза.       Осознание тяжёлым ударом приземлилось в голову, приоткрываю рот, успев издать только нечленораздельный писк. Из тени, одной из тайных дверей выходят двое крупных солдат, что мигом хватают меня за шкирку. Утопая в собственной дрожи, заставляю себя сомкнуть губы, чтобы не издать обречённого писка.       — Конечно, как же я могла доверять… — шепот ядом разливается во тьме. Я опускаю голову, закрываю глаза и безвольной куклой повисаю на руках солдат.       — Передайте Господину Чену, что пленница отказывается идти на сотрудничество. Её сила стихий подлежит немедленному изъятию. — этот голос раскалённая сталь, вливаемая внутрь меня. Бесшумно всхлипываю и жмурюсь, где-то глубоко внутри радуясь, что во мне вовсе нет никакой силы, но неизвестность продолжает пугать.       Меня уводят в глубь дворца, затаскивают в один из потайных коридоров и продолжают вести в темноте, освещая холодные камни огнём одного факела. Крылья болезненно зафиксированы, но даже так они продолжают мелко дрожать в унисон с коленями. И обида разливается по венам, раскалённым металлом: я допустила такую жалкую ошибку, поступила так жутко импульсивно, очередной промах. Сжимаю кулаки и последней волей заставляю себя открыть глаза и взглянуть прямо. Туда, где уже виднеется тусклый свет от факелов.       — Битва только начинается, — произношу одними губами, — не оглядывайся, иди-иди-иди, взгляни на тех, кто поднял тебя с колен. Бояться нестыдно, дрожать нестыдно, за поражением последует новая возможность… — бормочу, как в бреду, отгоняя сомнения.       Моя нога вступает в пещеру, где на пьедестале стоит Чен, широко улыбаясь. Он высоко поднимает посох, заливая тёмные стены высоким победным смехом. Клаус стоит рядом с открытой книгой, а под их ногами на цепях висит Ллойд, который всё ещё пытается сопротивляться.       — Адель! — вскликивает ниндзя, делая безнадёжный рывок ко мне. Цепи заскрежетали, стены затряслись и жалобно затрещали, чуть ли не выпуская основания оков.       Я стыдливо молчу, когда меня насильно усаживают рядом с ним. Не поднимаю разочарованный в себе взгляд, только едва рассматриваю возвышение передо мной. Там стоит Кай? Но почему? Почему рядом со Скайлор? Множество вопросов вихрем проносятся в голове.       — Кай… Почему ты? — жалобно шепчу. Кай отворачивается, пока Скайлор даже не удостаивает меня вниманием. Так ведь не может быть, они ведь команда…       — Я даже завидую мальчишкам в пижамах, — елейно протягивает Чен, — такая несгибаемая верность… Но сейчас пора узреть восхождения нового правителя — мастера всех стихий!       Он поднял посох вверх, кристалл внутри металлической змеиной пасти начинает светится. Энергия выходит из камня и обволакивает нас холодным светом. Ожидаю момента, когда наступит боль, но она не приходит. Меня отрезвляет хрип Ллойда, он натягивает цепи, от чего те жалостно скрепят. Его лицо напрягается до изнеможения, на лбу проявляется испарина.       — Ллойд! — вскрикиваю и тянусь к нему. Нежную кожу до крови натирает ржавый металл, но я не перестаю брыкаться.       Ниндзя падает почти без сознания, отрывисто глубоко дыша. Безвольно повисает в оковах и с трудом открывает глаза, где потух знакомый зелёный огонёк. Меня потряхивает, пытаюсь дотянуться до него, но только вызываю этим гнев Чена.       — Ты же сказал, что она проявила силу стихий! — опасливо спокойно говорит Чен, бросив презрительный взгляд на чернокнижника. — Так что же, Клаус, обманывать меня удумал?       — Мастер Чен, я упоминал, что пленница обратила мою энергию и вызвала силу, обратную моей, — глухо оправдывается, перелистывая страницы старинного артефакта. Он выглядит спокойным, совсем необеспокоенный яростным взглядом своего господина.       Я тяжело дышу, жалко брыкаюсь в оковах, в нелепых попытках достать до бледного, как мел, Ллойда. Мне уже не расслышать разборки змеиной секты, приглушенные крики и начало церемонии. Мир перед глазами плывёт и вновь обращается в размытое пятно, когда волнение берёт вверх над разумом. Осознание того, что Чен победил, обыграл всех…       — Ты псих с манией величия! — отчаянно пыхчу и сжимаю губы.       — А стоит ли цель своей цены? — смеётся Чен, — я всю жизнь прожил ничтожеством, но теперь настал час, показать всем, что Чен наивеличайший из правителей Ниндзяго! А ты, — шипит, окидывая презрением, — с тобой я разберусь позже… А теперь узрите нового правителя Анакондраев!       — Отец, позволь, я встану рядом, — лепечет Скайлор, улыбнувшись.       Шикаю и плююсь ядом на окружающий, утопая в собственной ненависти. Из последний сил сжав ржавые цепи, исцарапав до крови запястья, всматриваюсь в безэмоционального Кая. Вся моя обида сливается в едино, готовая вырваться наружу отчаянным воплем, но красный ниндзя тушит мой пыл, одним строгим взглядом и едва видным кивком. Останавливаюсь, вслушиваясь в своё глубокое дыхание и шумное стучание сердца.       — Да. Да! Смотрите и почитайте! — крик Чена разрезает пещеру. — Теперь мастер Чен будет не только лучшим лапшичником Ниндзяго, но и единственным правителем!       Клаус открывает книгу, гладит пожелтевшие страницы, готовый начать трансформацию. Чен поднимает посох с высока осматривая войско, Ллойда, меня. Он уверен в своей победе, да только Скайлор одним взмахом ноги выбивает из рук посох и быстро хватает его.       — Ты предала меня! — вопит Чен.       — Видно, это у нас семейное, — огрызается Скайлор, отдавая посох Каю, а я в миг застываю.       Семейное? Родственники?! Что я пропустила? Говорила Годзель, незнание — слабость.       — Схватить их! — вопит, взмахивая рукой, Чен.       Пару солдат подбегают к Скайлор, пытаются схватить, но Кай молнией отгоняет воинов, отбрасывая их на несколько метров назад. Оковы спадают, я неуверенно встаю на ноги и подбегаю к Ллойду, помогая ему подняться, пока Кай стихией отгоняет врагов. Зелёный ниндзя совсем бледный, отобрать стихию — отобрать жизненную энергию, теперь это отчётливо понятно.       — Так ты притворялся? — устало произносит Ллойд, облокачиваясь на моё плечо.       — Не беспокойтесь, у меня всё схвачено! — Кай заносит посох и льдом замораживает солдат. — ну почти.       Нервозный смешок вылетает с губ, события сменяются быстро. Всё заливается светом стихий и воем солдат, попавших под удар. Я оборачиваюсь в поисках Клауса, держась за поцарапанные запястья. Чернокнижник подходит к рычагам и тянется к ним. Не раздумываю и в пару прыжков валю его с ног. Упираюсь ладонями в грудь и достаю из внутреннего кармана маленькое лезвие. Клаус не ждёт одним ударов откидывает от себя и переворачивает спиной к полу, от боли в крыльях вскрикиваю. Рука мужчины заносится для удара по лицу под негромкую брань. Но в момент тянусь к упавшей сумке, просовываю ладонь в карман и глубже. Металлическим веером наношу один мощный удар по скуле, рассекая огрубевшую кожу. Клаус от неожиданности с шипением валится на бок. Я выхватываю книгу Нурэ-онна и, перекатившись на живот, подскакиваю с каменного пола. Держу реликвию крепко, прижимаю к самой груди.       — Не стоило меня недооценивать, — шиплю, делая шаг назад.       До ушей доносится хриплый, быстрый шёпот. Хмурюсь от действий Клауса, не почувствовав как уже немеют ладони. Импульс в груди, мороз пробегается по венам, и я клонюсь вперёд, приоткрыв рот. Беспокойство Кая теряется на фоне неожиданного чувства животного страха и неудержимой паники. Тени вылезают из щелей и тёмных коридоров, тянясь ко мне своими мёртвыми конечностями, голоса застилают разум, смешиваются в какофонию безумия. Дрожь пробирает до самой глубины тела, не давая мне отодвинуть страх.       Клаус спровоцировал проклятие. Он подходит. Шаг за шагом, всё ближе и ближе.       — Когда же ты уже научишься: не играй с тем, кто на голову сильнее тебя. — безэмоциональный голос звучит словно из-под воды.       До боли смыкаю зубы, прикусываю язык, хрипя. Ниндзя двигаются на фоне, что-то обеспокоенно бормоча. Я совсем не слышу что их так беспокоит. Только силуэт Клауса, что уже возвышается над девичьем телом.       Книга в твоих руках. Используй. Тёмное колдовство даёт не только силу, но и власть самым слабым.       Нет-нет-нет. Она требует слишком много, я заплачу слишком высокую цену. Но Клаус приближается, а затуманенный разум продолжает искусно шептать:       Используй. Используй. Может быть поздно, и ты лишишься всего, что было так дорого сердцу. Используй. Труды Нурэ-онна твои. Солдат всё больше, они задавят количеством! Используй.       Это безумие! Едва выпрямляюсь, взглянув на чернокнижника. Кай напал на Ллойда, Скайлор едва отбивается от прихвостней Чена, а Клаус всё ближе. Мне страшно: трясёт, как от самого ярого мороза, ноги не слушаются, голова кружится, а тени уже подплывают к ступням. Трясущимся клинком рассекаю ладонь и прикладываю окровавленную кожу к страницам.       — Что ты творишь? — глухо кричит мужчина.       Боль скапливается внутри, концентрируется плотным комом и продолжает собирать всю злость, ненависть, жажду мести из закоулков сознания. Я отключаюсь от реальности, чувствуя, как чёрная, как дёготь, энергия вихрем оплетает пещеру, образуя концентрацию негатива. Волна разбрасывает солдат, Клаус отходит, а рассудок покрывает густой и беспросветный туман…       — Нурэ-э, карга змеиная, а ты всё продолжаешь испытывать эту чудовищную книгу… — голос Апаты чрезмерно мягкий, писклявый и елейный, от чего становится не по себе.       — Опять ты, лис-са ободранная! С-сгинь с-с моих рецепторов, пока наговор на отвал хвос-ста не навела! — неприятный, почти старческий, хриплый голос. — никакую твою идею, я не воплощ-щу!       — А если мир по швам затрещит? — смеётся, — Нурэ-онна, не тебе ли ведать, какой я заклинатель отвратительный, а помощ-щ-щь, — специально картавит, — твоя необходима. Ну дай хоть кончиком хвоста гляну…       — Адель! — мощная ледяная пощёчина, знакомого, но роботизированного голоса.       И так много звуков, чрезмерно много, что голова плавится под натиском ощущений. Не понять мне воспоминаний, но чувство нехорошего плотно заседает в душе. Я слышу голос Гармадона, Ллойда, Джея звучащие, словно в мечтательных снах. Мир до сих пор плывёт, а глаза видят только неразборчивые силуэты, только чувствую, как цепляюсь за обложку книги.       — Эй, Леди, позвольте одолжу вашу вещь, — голос Тёрнера совсем тихий. Делаю рваный выдох и вновь корчусь от боли.       — Адель, — строгий голос мастера Гармадона, но почему я слышу их только сейчас? — отдай это мне, — старческие руки поглаживают кожу на руках и мягко вытягивают кожаную обложку.       — Сенсей? — мне приходится несколько раз моргнуть прежде чем, картинка становится достаточно чёткой. Зейн… Серый и блестящий? Я схожу с ума? — Зейн?       Ноги подкашиваются и, не удержав равновесие, валюсь кому-то на плечо. Меня застилает все поглощающаяся, неподъемная усталость, словно я могу проспать целую вечность… С хриплым вздохом поднимаю глаза на опустевшую пещеру, где уже нет солдат, Чена, Клауса, а все мастера стоят вместе, словно ничего нас не разделяло. Кай, Джей, мастер тени, яда… но почему нет Скайлор и мастера звука?       — Что произошло? — тихо спрашиваю, пока меня аккуратно опускают на землю.       — Да ты в момент, как из мира выпала! — нервничает Кай, хватая за плечо и садясь напротив меня на колено. — полоснула себя ножом и давай всех Ченовских солдат на прогиб бросать.       — Я? — в удивлении приоткрываю рот, не в силах вымолвить и слова. Ловлю на себе грозный взгляд Сенсея и тушуюсь.       — Адель, я же предупреждал не играться с тёмной магией! — гневно процеживает мастер Гармадон.       Отвожу виноватый взгляд, боюсь поднять глаза на Сенсея. Растираю грязь на земле, пачкая перчатки. Обращаю внимание на неумело перевязанную рану лоскутом ткани, на которой выступает кровавое пятно. Стыд кусает щеки, и я тихо всхлипываю.       — Простите, не знаю, что на меня нашло, — пищу, опустив голову. Сколько уже можно извиняться за свои оплошности?!       Постепенно сознание проясняется, мысли возвращаются на свои места, как разлетевшиеся по ветру листья, наконец улегшиеся в кучу. Зейн настоящий. Не призрак из кошмаров, не иллюзия тёмной магии, не горькая память о потерях. Настоящий белый ниндзя, вернувшийся из небытия. Только теперь полностью металлический, но это не важно. Он здесь.       Я поднимаюсь на ноги, хоть колени всё ещё предательски дрожат, а в груди колотится эхо недавнего ужаса. Протягиваю руки и крепко обнимаю потерянного друга…

━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━

      Сидя на окраине высокой стены, я вдумчиво вглядываюсь в синее небо, на проплывающие мимо облака. Покоя не даёт аномалия на окраине острова, тайна таящаяся в ней нещадно притягивает. Я была уверенна мне придётся туда вернутся. Чен сбежал. Вместе с Клаусом и Скайлор. Стоит вспомнить мастера янтаря, как я невольно оборачиваюсь на поникшего Кай. Сенсей Гармадон стоит рядом, по-отцовски улыбается, наверняка, произнося: «мы обязательно найдём её». И с ним трудно не согласится, хоть и обида на девушку до сих пор таится где-то глубоко внутри, но она тихо угасает, оставляя после себя тлеющие угли. Она помогла нам, а не это ли важно?       Ловлю на себе виноватый взгляд Рин, она наблюдает из окна дворца, держа под руку неугомонную Йоко, но даже издалека вижу кабуки улыбается, хоть и тень грусти мелькает на фарфоровом лице. Я отворачиваюсь и хмурюсь от ещё не пройденного, хоть и ожидаемого, разочарования. Может быть нам только предстоит поговорить, но не сейчас, не под светом сегодняшних лучей.       Ллойд, Джей, Кай, Ния и Коул что-то радостно обсуждают. Зейн открывает корпус запястья и начинает делать странные, но забавные движения. Хихикаю и обратно возвращаю взор на ясное небо, тая в себе надежду на хороший конец. И какие бы сомнения не вились внутри, но покидать эту радостную и надёжную команду совсем не хочется…       — Адель, чего ты там засиделась? — зовёт Кай.       — Да! Спускайся уже! — соглашается Коул и взмахивает рукой, призывая спуститься вниз. Улыбка расползается на лице.       Мерзавка Флуфф что-то радостно рокочет внутри кармана, явно довольная, вернувшейся хозяйке. Как судьбу не проворачивай, но одно я знаю точно — этот крылан всегда будет возвращаться в любимый карман белого пиджака.