Глава шестая. Ронан Линч
24 мая 2025 г., 16:59
«Первая реакция Джо на мои часовые рассказы о том, что я — нечто не совсем человеческое, превзошла все мои ожидания. Я ожидала ужаса, неверия или, как минимум, удивления. Но он посмотрел на меня своими серыми глазами, протянул свежую картошку-фри, и поинтересовался представляла ли я его во снах. У меня свело лицо от раздражения и смущения — потому что он был безалаберным и дурацким, и потому что он не ошибался. Я часто видела его в своих снах.»
— Запись из личного дневника Габриэллы Веласко-Найтингейл.
***
Ткачи. Ниалл Линч рассказывал своим сыновьям нескончаемое множество сказок, но ни разу о ткачах. Странных, волшебных, будто вылезших из сказок, ткачах. Они бы наверняка понравились Ниаллу, будь у него возможность о них узнать. — Но ты можешь повелевать чужими снами, если захочешь? Верно? Мысли об отце посетили Ронана сейчас вновь отнюдь не случайно — вслушиваясь в объяснения Габриэля, размахивающего слегка руками при разговоре, Ронан на долю мгновение снова ощутил себя ребёнком. Было в красочных, воодушевлённых речах Найтингейла что-то, что подозрительно похожее на речи Ниалла. И он никак не мог отороваться от чужой беспрерывной трели. — Чисто теоритически, да, — кивнул Габриэль, разлёгшийся на его матрасе звездой. — Моя мать умела, значит, могу и я. Но я никогда не пробовал этим заняться. Я не так часто посещаю чужие сны. А ещё, у Габриэля Найтингейла было кое-что, чего не было у Ронана — контроля. Там, где Ронан полагался на чувство, надеясь, что его в последствии не пришибёт очередным кошмаром из ниоткуда, Габриэль мог выбирать свои сны — переключать неугодные, как каналы в телевизоре. К тому же, его правление выходило за пределы своих снов — ронановское только за пределы реальности. В чём-то их способности перекликались, в чём-то, были безднадёжно далеки друг от друга. И всё же, Ронан ощущал странный прилив облегчения, что был в этом дерьме не один. — Да ты мне врёшь, — прищурившись, Ронан, лежащий рядом, повернул на него голову. — Ты серьёзно хочешь убедить меня, что с такой-то способностью, ты никогда не хотел поглядеть что за хрень снится твоим знакомым? Но, если честно, к этому моменту разговора у него уже складывалась в голове картина характера Найтингейла, и поверить в эту чушь он мог. Похоже, Гэнси не шутил, когда говорил им, что Габриэль такой до жути праведный, что порой страшно. Иначе стал бы он приходить сюда сегодня, с одним из дневников своей матери в качестве доказательства, и вываливать все подробности своего существования, которые — Ронан не сомневался — он ни с кем до этого не обсуждал. Это было уважаемо, Ронан не спорил. — Я не говорю, что не делал так вообще. Делал. Несколько раз, и в основном, в прошлом. Но это действительно скорее исключения, чем привычка. Ронан многозначительно хмыкнул, ткнув указательным пальцем в подтянутый живот Габриэля, выглядывающий из-под задёрнувшейся футболки. В ответ его немилосердно пнули ногой. — Ну? Рассказывай. Ты должно быть повидал всякое дерьмо в чужих башках. Габриэль дёрнул кончиком носа. — Мой основной период исследований чужих снов перепал на младшие классы, — чуя, что Ронан планировал его вот-вот перебить, он торопливо продолжил: — Ничего интересного, я серьёзно. В те годы дети в школе меня не особо любили. Поэтому я начал проникать в их сны — там было удобнее узнавать нужную информацию, чтобы им понравится. А ещё, хорошие сны с моим участием, неосознанно вызывали у них приятные ассоциации и в реальной жизни. — Сукин ты сын, — присвистнул Ронан. — Умно. — Хочешь, чтобы тебя не задирали в школе, умей и людям нравится, — пожал плечами Габриэль. — Тебя задирали в школе? Габриэль выглядел миленьким. Ронан был готов поспорить, что он был одним из тех детей, над которыми обычно никто не хочет издеваться, потому что они выглядят как щенки — и ведут себя так же. Вроде Мэттью. — Ты думаешь, люди добры к сыновьям матерей вроде моей? В чужом голосе заскользили нотки искреннего раздражения. Ронан непонимающе прищурился. Он не помнил, чтобы Гэнси хоть единожды упоминал семью Габриэля. Так что, хоть они с Адамом и беспрерывно слышали о результате чужих спортивных матчей, ряде нескончаемых талантов, и, прости Господи, красивых волосах, о миссис Найтингейл они уж точно ничего не знали. Ну, или по крайней мере, он не знал. Он не был так уверен насчёт Пэрриша. Адам, в конце концов, был невообразимым существом. При желании и тяге, он бы узнал подноготную Габриэля лучше, чем её знал он сам. — Твоя мать что, республиканка или типа того? Габриэль вопросительно приподнял брови. Стоило ему осознать, что Ронан искренне недоумевал о чём шла речь, как он смягчился. — Вся Генриетта знает… Эм. Моя мама была секс-работницей до замужества. Оу. — У меня много вопросов к детям в твоей школе, которые знали кем работала твоя мать. Габриэль рассмеялся. — Ну и неважно… Скажи-ка, ты лез в наши сны? Тот перевернулся набок, чтобы видеть лицо Ронана лучше. — Я был однажды во сне Блу, ещё в младших классах. Но ничего странного не произошло, мы просто прогулялись вдвоём. Опять эта Сарджент! У мальчишек из трейлер парков явно какой-то пункт на десятисантиметровых креветок, выглядевших так, будто они ограбили сэконд-хэнд. Ей Богу. — И я пытался зайти к Гэнси, когда мы только познакомились. Но за его дверью было пусто. Я только потом узнал, что у него проблемы с бессонницей. — Что насчёт меня? — У меня нет твоих вещей с собой, — напомнил тот. Что мало говорило о том, не мог ли он этого сделать или просто не хотел. Ронан не знал какой ответ бы его удовлетворил. Задумчиво кивнув, он попытался понять, что следовало делать с новыми приобретёнными знаниями. По словам Габриэля, он мог свободно посещать его сны, если бы захотел, что в свою очередь давало пространство Ронану попытаться отдохнуть от собственных. Но он не знал чем это было чревовато. И стоило ли пытаться. — Так и как я должен попадать в твои? — Полюбопытствовал он, приподнимаясь на локте. — Мне нужно украсть твои вещи? — Ага. Берёшь мою вещь, кладёшь под подушку, хлопаешь в ладоши три раза, зачитываешь молитву, и ложишься спать, — уголки губ Габриэля дёрнулись в улыбке. — Ого. Пробуешься в карьеру клоуна на случай, если карьера футболиста провалится? Улыбка тут же сползла с лица Габриэля, сменившись более серьёзным выражением лица. Ронан вопросительно приподнял брови, но оказался проигнорированным. — На самом деле, всё работает несколько иначе. Я хорошо умею блокировать своё подсознание от всего… Подобного, — принялся объяснять Найтингейл, теребя кольцо на пальце. — Ты не остался на чтение у Сарджентов тогда, но Мора никак не могла вытянуть для меня подходящую карту. Это всё очень сложно, и честно говоря, я больше ориентируюсь по дневникам моей мамы, чем по чему-то ещё. Так что. Ну-ну, неужели не один он извернулся на общем походе к ведьмам? Гэнси и Адам ни о чём подобном ему в последствии не рассказали. — Это восторг, — передразнил излюбленную фразу Найтингейла Ронан. — Ты можешь заходить в мои сны без разрешения, а мне что делать? Умолять у порога твоей двери, чтобы оказаться впущенным? — Да я бы не стал так делать! — Святоша, — Ронан изобразил рвотные позывы, хотя его действительно обрадовало, что Габриэль не планировал ничем подобным заниматься. — И всё равно, даже если мир будет разваливаться — не смей лезть в мои сны. Понял? — Линч, я понял. Серьёзно. Где-то на подкорке подсознания кружилась странная, напрягающая мысль, что Габриэль Найтингейл теперь знал два его секрета — о снах и об Адаме Пэррише. Если о последнем тот догадывался только в шутку, то после вчерашнего сна его догадки определённо подтвердились. Но он не хотел адресовать очевидную проблему. Хотя вопрос сна Габриэля всё ещё висел между ними никак толком необсуженным. — Кстати, я надеюсь, хрень, которая тебе снилась вчера, вызвана была не невзаимной влюблённостью в меня, — без всякой доли сожаления, бросил Ронан. — Потому что я такой хренью не занимаюсь. Габриэль повторно пнул его. — Блять, нет. Ронан довольно оскалился. О, Гэнси словит инфаркт, если узнает, что его святой Габриэль умел материться. — Мне просто нужно было снять… Эм, напряжение, — он неловко зачесал бледную полоску шрама на щеке. — А ты, ну симпатичный. Но не особенный. В смысле, я часто представляю— — Ты копаешь себе яму всё глубже и глубже, Найтингейл, — ухмыльнулся Ронан. Габриэль обречённо простонал. Но в самом деле, Ронан его не осуждал. Сны были снами. В них и Ронан видел всякое… Неприличное. Пока Найтингейл не шёл по стопам Деклана Линча, обсуждать было нечего. — Почему ты вообще здесь? — Перевёл тему Ронан, подкладывая скрещённые руки за голову, и устраиваясь поудобнее на кровати. — Будем честны, ты мог бы притвориться, что ничего не произошло и забыть об этом. — Мне стало стыдно, — Габриэль заёрзал. — За поцелуй. Это было крайне невежливо с моей стороны— В этот раз Ронан всё-таки рассмеялся вслух. — Ты реально метишь в святые. Габриэль, однако, не смутился. Только нахмурился. — Я не верю в Бога, — запротестовал он. — А такие действия без согласия реального человека просто отвратительны. На кончике языка Ронана вертелась острое замечание касательного чужой веры в Бога, но вместо этого он споткнулся об последнее предложение Найтингейла. Где-то здесь, ему казалась, была связь между судьбой его матери и его принципами, заставившими его рискнуть и обсудить насущную проблему с Ронаном. Он не хотел над этим шутить. — Ладно. Спасибо, Найтингейл. — Ага. Да и не волнуйся, я умею держать секреты. — Ты и я, Найтингейл. Ты и я. Ронан задумчиво покосился на прикрывшего глаза Габриэля, вновь перевернувшегося на спину, чтобы подставить лицо под солнечные лучи, выглядывающие из наспех зашторенного окна. Когда тот приоткрыл глаз, чтобы словить любоптный взгляд Ронана, он осознал, что Пэрриш был чертовски прав — то ли карие, то ли зелёные глаза Найтингейла иногда казались ярко-жёлтыми под солнцем. — Послушай, касательно снов… — Моя дверь будет всегда открыта, — нетерпеливо перебил его Габриэль. — Если захочется зайти, то я объясню тебе как. В противном случае, можешь забыть обо всём произошедшем сегодня как о страшном сне. Ронан промычал. — Можно какое-то расписание, чтобы я знал в какие из дней недели у тебя запланированы оргии, а в какой приходить можно без стука и страха за свою психику? Габриэль закатил глаза, ударив его в плечо. — Иди к чёрту. — Он-то нас обоих в конце туннеля и ждёт, Найтингейл. Если тот и хотел сказать что-то ещё, то он не смог — его прервал стук в дверь. Ронан неохотно промычал согласие войти, и Гэнси тут же осторожно просунулся в комнату, оглядывая их с примесью любопытства. — Не помешал? Габриэль и Ронан отозвались в унисон: — Нет, Ричард. — Да. Конечно, проигнорировали в разговоре только Ронана. — Габриэль, поможешь мне завести машину, чтобы мы не опоздали на твою смену? — Потряся ключами в руке, попросил Гэнси. Ронан прищурился на старого друга. Как-то странно звучала эта его просьба. Он не помнил ни единого раза, чтобы Гэнси просил завести эту калымагу его. — Что, Найтингейл тоже механик? — Сухо поинтересовался он. — Это какая-то заводская настройка для мальчишек из трейлер-парков, или ты выбирал их с Пэрришем по похожим резюме, Дик? — Ронан. Тихо. Габриэль, однако, нашёл его шутку смешной. — До гения Пэрриша мне далеко, — честно признался он, подскакивая с кровати и поправляя смятую одежду. Под взором Гэнси он тут же сделался более выглаженной версией себя — послушной и пушистой. — Мой секрет заключается в удаче. Давай сюда. Он вытянул ключи из рук Гэнси, прежде чем протиснуться сквозь него к выходу из комнаты. — До встречи, Линч! — Ага, в твоих снах, — хмыкнул он очень удовлетворённо, очень даже довольный своей шуткой. Гэнси тяжело вздохнул, потирая переносицу. — Не донимай его, — попросил он жалобным голосом. — У Габриэля итак по горло забот. Я не хочу, чтобы он чувствовал себя здесь отвергнутым. Ронан едва не рассмеялся ему в лицо. Но он ведь не лгал — никогда не лгал. Они действительно планировали встретиться во снах Найтингейла рано или поздно.
