Mellonta Tauta

«Полное сумасшествие. К. подарил мне кольцо, способное скопировать любую необходимую мне печать. Это несомненно полезно (я устал подделывать эту дурацкую врачебную печать самостоятельно, это занимает СЛИШКОМ много времени) и я обрадовался!!! Но у меня чуть сердце не остановилось, когда он одел кольцо мне на палец, пока мы сидели в Нино с остальными. Глупый, глупый, К.»

— Запись из личного дневника Габриэля Найтингейла.

***

      Первую весточку от Габриэля после их последнего разговора, Ронан получил к обеду воскресенья.       Не было ни объяснений, ни извинений или подробностей — только сухо отписанное приезжай, и больше ничего. К счастью, Ронану, ненавидящему диалоги через телефон, это только пришлось по душе, поэтому поленившись ответить, он немедля сел в машину, двинувшись по знакомому адресу. Он кинул предупреждающую точку на подъезде, чтобы тот соизволил выйти наружу. И готов был поклясться, что увидел уходящего втихаря из чужого дома Адама, чёрт возьми, Пэрриша.       — Почему Пэрриш убегает из твоего дома как любовница после…       Стоило Габриэлю запрыгнуть на переднее сидение, как Ронан невольно запнулся об собственный ядовитый вопрос.       — Мужик, ты выглядишь так, будто умираешь от чумы. Что с лицом?       Если было в Габриэле Найтингейле что-то на чём сходились совершенно все, знающие его люди, так это был факт того, что он выглядел всегда чертовски безупречно. После бесконечных тренировок, полузаспанным по утрам, в нечеловеческой запаре на сменах в кафе — совсем не играло роли. Он просто был образцом мальчишек с обложек модных журналов, хоть его стиль и отличался от большинства парней в городе.       Но сегодня Габриэль выглядел искренне плохо.       Бледный как поганка, с большими синяками, пролегающими под глазами и криво собранными волосами в низкий хвост, он дышал так, будто пробежал марафон, хотя от силы прошёл несколько шагов.       — Вау, спасибо, детка, — вяло закатил глаза тот. — Таблетки закончились. Писал же.       Ага. Это было единственным, что тот вообще написал ему.       Что за таблетки и как они были связаны с тем, что в голове Габриэля Найтингейла кишили странные монстры и кошмары, он так и не объяснил.       — Я не гадалка с Фокс Уэй, — парировал Ронан, гася мотор машины. — Что ещё за таблетки? Ты при смерти?       — М-м, — многозначительно выдохнул Найтингейл, прижимаясь лбом к панели машины. Его голос тоже звучал непривычно, будто лопнувшая струна. Ронан начинал всерьёз беспокоиться о чужом состоянии. — У сновидцев вроде тебя есть какие-нибудь побочки от способностей?       Ронан озадаченно застыл.       — Не знаю, — неуверенно нахмурился он. — Не замечал за собой. У тебя они есть?       — М-м, — вновь беспомощно протянул Габриэль. Слегка приподняв голову, он глубоко вдохнул, и без всяких предупреждений ударился об пластмассовую панель с такой силой, что Ронан подпрыгнул. — Да. Типа того. Бессонница? Или не совсем она… Ладно, я не знаю какая бывает она — ну, нормальная бессонница? Но моя явно не такая как у Гэнси.       Да, Ронан заметил.       — А какая?       Обычно он терпеть не мог когда люди говорили столь медленно и муторно. Но Габриэль прибывал в таком отвратительном состоянии, что Ронан боялся его торопить. Казалось тот и вовсе с минуты на минуту откинет копыта.       — Знаешь, это как… Оно возвращается, уходит, возвращается… А когда возвращается это как… Как… — Он поднял голову, но прежде чем он успел повторно вдариться лбом, Ронан поторопился подставить свою ладонь. Габриэль замычал. — Как последняя стадия бессонницы, наверное? Будто ты не спал до этого сорок дня подряд, и оно всё сохранилось, накопилось… И при начале нового эпизода бессонницы это не чистый лист, а все старые листы…       Ронан прекрасно знал о симптомах критической бессонницы. Он перечитал всю возможную и невозможную литературу, когда Гэнси признался ему, что страдает подобным — ещё задолго до смерти папы, когда они вдвоём сидели в Барнс, делясь сокровенным — и извёл себя от ужаса, что его друг может когда-нибудь испытать все эти ужасы на себе: галлюцинации, повышенную температуру, бесконечную мигрень, потерю рассудка, и даже смерть.       Пускай с того времени Ронан и привык, что диагноз Гэнси был чуть менее опасным, чем вычитанные им истории, этот страх быстро вернулся, стоило Найтингейлу объяснить суть своей проблемы.       — Блять, — бормотнул он. — Что помогает?       — О, таблетки, — зевнул Габриэль. — Мне надо принимать две таблетки тяжёлого снотворного перед сном, иначе я не засну. Обычно всё в порядке. Но мне задержали зарплату. Они закончились раньше нужного… В общем, я получу её завтра. Мне просто нужно продержаться сегодня. Вот я и хотел спросить, нет ли у тебя, знаешь, чего-нибудь повышающего чувства адреналина, или—       Ронан уставился на лепечащего мальчишку в неверии.       — Найтингейл, ты издеваешься? Ты не мог просто попросить деньги взаймы? Габриэль, блять!       Ронан без предупреждения убрал ладонь ото лба Найтингейла, вынуждая того всё же стукнуться об панель бардачка снова. Он резко завёл машину, и без предупреждения вдавил по газу. Стоило его правой руке соскользнуть с коробки передач, как он тут же прижал руку к груди едва не полетевшего в лобовое стекло Габриэля, неподготовленного к чужим действиям.       — Что ты… Куда мы едем? — Крикнул он, запоздало пытаясь пристягнуться.       — В аптеку. Я куплю тебе твоё сранное снотворное.       Благо, Габриэль решил не возражать и не начинать пародировать Пэрриша в своей независимости и гордости. Будь то, потому что он плохо соображал от недосыпа, или потому что ему действительно было плевать, Ронан не знал. Однако тайно надеялся на последнее.       До аптеки они доехали за считанные минуты. Ронан криво припарковался, едва не заехав на бардюр.       — Название дерьма, который ты пьёшь?       — Дай мне ручку и две минуты.       Он резко дёрнул дверцу бардачка, откуда моментально вывалилось всякое бесполезное дерьмо — любимые конфеты Мэттью, автоинъекторы, влажные салфетки, которых так постоянно не хватало Пэрришу после рабочих смен, и набор любимых гелевых ручек Гэнси. Одну из них он и всунул в руку Габриэля, который достал между тем кожаный кошелёк.       Ронан ожидал, что тот напишет названия лекарства и пустит его в аптеку.       Но всё оказалось сложнее.       В одном из отсеков его кошелька оказалась припрятана целая пачка шаблонных листов для медицинских рецептов. Вынудив один из них, он затем изъял из другого раздела аналогичный рецепт, только давно помотанный временем. Поставив его на колено, он принялся копировать его содержимое на чистый лист.       — Какого чёрта? — Немного восторженно поинтересовался Ронан.       Хоть руки Габриэля и тряслись, а глаза были затуманены, он в идеале подделывал оригинальный почерк врача, который казался не особо разборчивым в глазах Ронана, но определённо понравился бы аптекаршам внутри.       — Тяжёлое снотворное, которое нужно мне, выписывается только для людей с хронической бессонницей. Для этого нужен диагноз. И психиатр. И направления от практического врача. У меня нет ничего, так что, я просто использую старый рецепт моей мамы, — слегка высовывая язык от повышенной концентрации, забормотал Найтингейл.       …       Габриэль Найтингейл не стоял на учёте в больнице.       Ладно.       — Мда, тебе бы понравился мой одноклассник. Кавински. Он тоже своего рода занимается подделыванием всякого дерьма.       Габриэль насмешливо фыркнул, будто фраза Ронана была ужасно смешной, хотя в действительности он был искренне восхищён чужим талантом.       — Он мне уже нравится.       Скопировав содержание листа, Габриэль задумчиво провёл указательным пальцем по чёрному камню своего излюбленного перстня, и, к удивлению Ронана, открутил его. За украшением оказалась маленькая алая печать. Тот лизнул по ней языком, прежде чем с размаху впечатать её вниз документа.       Это определённо был какой-то магический артефакт. Вероятно, нечто оставшееся от его матери.       Ронан присвистнул.       — Гэнси умрёт если увидит каким нарушением законов ты здесь занимаешься, — ухмыльнулся он.       — Чем меньше Ричард знает, тем крепче он спит.       — Вот поэтому он особо и не спит.       Ронан уже был готов выдернуть лист из чужих рук, но Габриэль осуждающе шлёпнул его по ладони.       — Ты же не хочешь, чтобы рецепт выглядел фальшивым! — Засетовал он, начиная демонстративно складывать бумагу вчетверо. Слегка подогнув один из уголков, он добавил: — Ты ведь не носишь свои рецепты идеально выглаженными? Ты пихаешь их в карманы. Значит и выглядеть они должны соответствующе.       Найтингейл неосознанно в лишний раз доказывал, что подружился бы с Ниаллом Линчем без всяких колебаний. Его отец одобрил бы такого рода махинацию как никто другой.       — Всё, иди. Аптекари меня знают, — повторно зевнул тот, пихая лист в руки Ронану.       — Постарайся не умереть, пока я покупаю твоё дерьмо, лады?       Габриэль вытянул средний палец, прежде чем вновь прижаться лбом к бардачку.       В аптекари все действительно знали Габриэля. Ронан сложил полуправдивую историю о том, что тот заболел и не мог прийти лично, поэтому отправил своего друга. Женщины за прилавком сочувственно покивали, выдали ему банку, заполненную сто маленькими, белыми таблетками, зачитали способ применения и состав. Он вслушивался не особо.       Уже в машине, после того как он всучил оранжевую баночку с лекарствами в руку воодушевившемуся Габриэлю, Ронан осознал, что у него не было с собой воды.       — Хочешь остатки вчерашнего виски? — Неловко поинтересовался он, не до конца уверенный в том, насколько безопасно звучало его предложении.       Габриэль сонно моргнул, накладывая две таблетки на раскрытую ладонь.       — Это не Джек Дэниелс, конечно, — добавил Ронан, доставая из-под сидения стеклянную бутылку, которую в него швырнул утром Кавински, когда они расходились. — Что-то болгарское… Не ебу, но пить можно.       — Блэк Рам? — Вдруг воодушевился Габриэль, вытягивая ладонь.       До этого момента, Ронан был уверен, что святой и выступающий за здоровье спортивного тела Найтингейл, даже не разбирался в выпивке.       — …Ага.       Учитывая то, как удовлетворённо улюкнул Габриэль, бесцеремонно раскручивая крышку, и за раз заглушая медикаменты остатками крепкого виски, он сильно недооценивал того.       Может, Ронан мог пригласить его в следующий раз на гонки, и тот бы даже согласился?       — Класс. Ты настоящий друг, Линч, — просипел удовлетворённо Габриэль. — Я посплю?       И не дожидаясь разрешения, он принялся перелазить на заднее сидение. Не до конца доверяя тому с координацией, Ронан выкрутился на своём сидении, чтобы поддержать Найтингейла с помощью руки, уложенной на поясницу. Тот чудом благополучно улёгся на креслах, свернувшись калачиком.       — Я довезу нас до Монмунта, — уточнил Ронан, поправляя зеркало передного вида, чтобы видеть мальчишку лучше.       — Круто, — Габриэль зевнул. — Дай поспать хотя бы два часа, ладно?       С этими словами он вырубился.       Впервые за долгое время, Ронан решил не гнать на улицах Генриетты, и вместо рекордных десяти минут, доехал до дома аж за тридцать. А по приезду, не решился будить сладко дремлящего Найтингейла, обнимающего словно вместо плюшевой игрушки, бутылку дурацкого виски.       И куда эта сентиментальность его привела?       — С ним всё хорошо? — Адам нахмурился, поспешно спустившись вниз после звонка Ронана.       — Ага. Заснул. Помоги дотащить его внутрь и без лишних вопросов.       Ронан не сказал бы, что Габриэль был особо мускулистым — даже немного тощим, хоть и подтянутым — но он определённо был высоким и тяжёлым. В одиночку Ронан грозился сломать ему случайно череп об дверные косяки, поэтому он и позвал Пэрриша, который готовно подхватил его со второй стороны.       — Ты купил ему таблетки? — Как ни в чём не бывало уточнил тот.       Ронан бы удивился, да только он не забыл, что Пэрриш, по всей видимости, навещал сегодня утром Габриэля в его доме.       На удивление, эта мысль не вызвала в нём ни раздражения, ни ревности. В конце концов, Адам всё равно был заинтересован в своей полторашке. Да и Ронан сам был слишком обеспокоен чужим состоянием.       — Да.       Адам удовлетворённо кивнул.       Вдвоём, они легко дотащили его до дивана, накрыв первым попавшимся пледом.       Хоть Найтингейлу и было определённо лучше, Ронан всё же не смог решиться уйти назад в свою комнату. В конце концов, они с Адамом уселись вместо за домашнее задание, ибо Гэнси, само собой, умудрился решить проблему его исключения, будучи на дне рождении своей матери. Оба, пускай и по разным причинам, то и дело кидали косые взгляды через плечо на сопящего Габриэля.       Когда резкий стук в дверь Сарджент вынудил того резко подскочить ото сна, Ронан мысленно добавил себе ещё одну причину для неприязни к этой сушёной креветке.       …Но, по крайней мере, Ноа вернулся вместе с ней. Ничего уже толком не начиналось, но что-то происходило, и им предстояло с этим чем-то сразиться.       И, о, Ронану не терпелось дорваться до их учителя по латыни лично.