Mellonta Tauta

«Вспомнил почему стараюсь не сближаться с людьми больше! У меня всё не в порядке с головой, ха-ха! Интересно на какой месяц отношений К. поймёт, что мои дурные мысли и поведения круглого идиота, на самом деле, очень утомляют.

[сильно отличающимся, кривым почерком и рядом кривых сердец сверху] хуйню не неси. хоть город взрывай, от меня всё равно не избавишься.»

— Запись из личного дневника Габриэля Найтингейла.

***

      К полудню, после того как Габриэль всё же дождался повторного звонка от Адама — сделанного уже с телефона Гэнси — в котором тот поспешно объяснил произошедшее, прежде чем сообщить, что они уже возвращались в Генриетту, он всё же соизволил заставить себя перестать волноваться о чужом благополучии.       За время отсутствия этих двоих, Габриэль направил все свои ресурсы, чтобы изучить их новую цель, и теперь не сомневался, что управится с оригинальной задумкой до возвращения этих двоих в город.       Потому что грабитель, напавший на Деклана Линча, мужчина, тайно пробравшийся в хижину Мондего, странный клиент тётушки Алис, человек, разгромивший Монмунтскую Фабрику, и новый любовник Моры Сарджент был одним и те же человеком. И кто-то должен был придумать как подчинить его себе до того как его поиски неизвестного приведут к чьей-то смерти.       Пускай Габриэль пока не мог наверняка придумать что конкретно мистер Грей искал в его краях, у него были все основания полагать, что в этом определённо были замешаны сновидцы и Кейбсуотер. Он планировал убедиться в этом на следующем этапе своего плана.       Который очень хорошо накладывался на внезапный звонок Блу, попросившей приехать его к ней домой, для разговора.       Если расчёты Габриэля были правильными, а тщательно выслеженное расписание мистера Грея справедливым, то Габриэлю удастся пробыть в доме Блу достаточно времени, чтобы застать его приходящим к Море, что в свою очередь даст ему пространство улизнуть и заняться важной частью его… Охоты.       — Я позвала тебя сегодня, чтобы услышать от тебя совет касательно моих отношений с Адамом, — торжественно выпалила Блу, когда они уселись на лестницах у крыльца заднего двора Сарджентов.       — Меня?       — Тебя! — Блу сложила руки на груди. — Ты из нас всех единственный у кого есть опыт в этой… Сфере жизни.       — У Ричарда были бывшие, — напомнил он.       Он тут же поморщился от понимания, что самолично нарушил небольшое правило — не думать о Гэнси в ближайшее время — данное себе той ночью.       — Ты удивлён что они стали бывшими? — Когда он отрицательно качнул головой, Блу щёлкнула пальцами. — Вот именно, Гейб. Вот именно.       — Мы с Кавински тоже бывшие, если ты забыла, — заметил он.       Произносить это вслух казалось гораздо хуже, чем постоянно об этом думать.       Он действительно иногда ненавидел то, насколько чувствительным он становился, когда дело касалось Джозефа Кавински. Взять даже тот факт, что он впервые за всё это время выскользнул из подозрительного состояния апатии, исключительно когда увидел сообщение от Кавински на своём телефоне, и до сих пор перепроверял чат на наличие новых сообщений, потому что Кавински оставил непрочитанными целых десять его сообщений!       О том, что Кавински сейчас определённо развлекался с Ронаном, он даже думать не хотел. Если эта была своеобразная попытка Линча отыграться за то, сколько времени Габриэль проводил с Адамом, то у него здорово получалось, что в свою очередь грозилось закончиться тем, что Габриэль просто поцелует Пэрриша по его возвращению на зло Ронану.       …Это была шутка. Он бы не стал так делать. Наверное.       — Ага, но вы с Кавински не хотели расставаться, так что, это другое.       А толку?       Да, расставаться они определённо не хотели, но что-то в их отношениях всё равно было не так, раз они оба повелись на манипуляции Мондего.       Кавински без сомнения поверил, что отравлял его жизнь, что вынудило его резко разорвать всякие контакты между ними — «он действительно любил тебя, этот мальчишка» — в то время как Габриэлю не составило никакого труда решить, что Кавински попросту потерял в нём интерес.       И всё это произошло вопреки тому сколько всего они пережили вместе. Вопреки тому, что знали как отчаянно цеплялись друг за друга.       Всё это оказалось ничем значимым перед лицом их собственных страхов и неуверенностей. Хороши же любовники.       — Так что ты хотела спросить?       — Про нас с Адамом, — повторила Блу, будто это должно было всё объяснять.       — Мне что, вытянуть за вас карту? Или просто сказать, что я думаю про ваши отношения? — Поддразнил он, щурясь.       Блу закатила глаза.       — Спасибо. Думаю, можем обойтись вторым.       Вообще, Габриэль старался не слишком много думать об этих двоих вместе.       Сначала, потому что завидовал обоим, потом, потому что не понимал смысла их отношений и обижался за Ронана. Хорошего мнения у него о Блу с Адамом как о паре никогда и не было, что он относительно хорошо прятал, учитывая что Адам то и дело начинал размышлять о своих отношениях, пока они проводили время вместе.       Но раз уж спросила сама Блу…       — Вы ужасная пара. Я искренне надеюсь, что вы скоро расстанетесь.       Блу болезненно закашлялась. Оглядев его в попытке найти место куда можно было его ударить, чтобы ненароком не расковырять заживающие ранения, она с размаху влепила ему по здоровому плечу.       — Габриэль.       — Не смей использовать моё полное имя, — он дёрнул уголком губ.       Она обречённо простонала, притягивая колени к груди.       — Но мне нравится Адам!       — Всем нравится Адам, — перебил он. — Реальный вопрос, нравится ли он тебе сильнее, чем Ричард?       — Гэн— Причём здесь Гэнси?       Щёки её вспыхнули.       Габриэль всё это время думал, что эти двое искренне притворяются, что не замечают то насколько их притяжение друг к другу очевидно совершенно всем в помещении. Но, видимо, эти два беспомощных создания правда считали, что очень хорошо прятались.       Ему даже стало их жаль.       — Лу-лу, молю, — он приобнял её за плечо. — Я пережил буквальный ад в лесу, не чтобы ты пытала меня этим разговором.       Она фыркнула, но готовно прижалась к нему, уронив голову к нему под подбородок.       — Мне правда очень нравится Адам. Но… Но он начинает раздражать меня своим поведением, вот. И он не хочет меняться. И я не знаю, что с этим делать.       — Например?       — Он… Слишком закрытый, — выпалила Блу. — Это же невозможно, пытаться вести хоть какие-то отношения, когда он то и дело отталкивает мои попытки помочь или начинает злиться. Я не собираюсь терпеть к себе такого отношения.       — Ну, отношения с людьми вроде Адама, не загадка на два дня, Лу-Лу, — неторопливо отозвался он. — Ты же не можешь просто подобрать бродячего пса, которого все вокруг пинали годами, и надеяться, что он перестанет вздрагивать и трястись от твоих резких прикосновений через неделю житья под надёжной крышей.       Наверное, сравнивать Адама с собакой было крайне не этично, но это была первая метафора, которая приходила ему на ум в таких случаях.       — Я не говорю, что ты не имеешь право злиться или раздражаться на его противоречивые реакции или поступки, — уточнил Габриэль. — Но, может, подумай нужно ли оно тебе вообще. Это не легко, но…       — Но?       — Но… Не знаю. В моём случае, эти проблемы не сильно меня тяготили, потому что я… Любил. Мне было приятно, что мне доверяют эти части характера тоже, какими бы противными или выматывающими они иногда не казались.       Потому что Кавински кусался — и кусался явно болезненнее Адама. У него были плохие дни, и слёзные истерики, когда он не думал ясно и мог переломать всё тщательно отстроенное — буквально и метафорически. Но в конце каждого дня, он просто боялся.       Адам познал любовь раньше, чем Кавински, и может поэтому они ощущались остальным разными людьми, но Габриэлю казалось, что они были очень даже похожи в том кем являлись действительно.       — Ладно, хорошо, но… Он не учитывает меня и мои желания, — добавила Блу. — В смысле, он даже не попытался пригласить меня поехать с ним и Гэнси!       — Чтобы Адам Пэрриш приглашал кого-то в чужой дом, где он чувствует себя лишним грузом и благотворительным экспериментом? — Габриэль насмешливо цокнул. — Лу-Лу, будь с собой честна, если ты и зла, то явно не на Адама. Он не ангел, но и твои причины для злости не искренние. Ты просто зла, потому что понимаешь, что он не тот человек, которого хочет твоё сердце.       Блу долгое время молчала, играясь с цепью на его ремне. Габриэль не торопил её, вслушиваясь в посторонние звуки.       — Ты прав, — в конце концов, согласилась она. — Но я всё равно зла. И ничего из происходящего нечестно.       — Это нормально.       Потому что Габриэль тоже злился.       На себя за свою излишнюю доверчивость, на Чарльза Мондего за всю его ложь, на Ронана, за то, что тот вопреки всем возмущениям, первым бросил его ради Кавински, на Гэнси за его молчаливое осуждение и игнорирование его существования, на Блу, потому что в глубине души, как бы мерзко это не звучало, её нынешние проблемы казались ему совершенно неважными, и на них всех, потому что—       Потому что всё это ощущалось, будто им было искренне плевать на то, что произошло с ним в лесу, пока он не мог заставить себя забыть.       Он полагал, он не злился на Адама или Кавински.       Но это не помогало.       — Ты такой… Зрелый в вопросах отношений, — вдруг забормотала Блу, слегка от него отстраняясь. — В смысле… Не знаю. Как ты вообще умудрился построить, ну, хорошие отношения с Кавински?       — Это было вовсе не сложно.       Потому что они оба любили друг друга, и потому что любящий Кавински с лёгкостью бы сжёг себя дотла, чтобы согреть его хоть немного — и потому что Габриэль бы поступил точно так же ради него.       — Фу, ты такой классный парень, — Блу тихо вздохнула, смахивая чёлку с глаз. — Знаешь, когда мы были помладше, ты мне… Очень нравился. Я, эм, думала, что может это ты моя настоящая любовь. Поэтому я стала игнорировать тебя в школе.       Ох.       Очередная новость, которая убила бы Габриэля Найтингейла, который существовал до той злосчастной ночи в лесу с Мондего.       — Ты тоже мне нравилась. Но, я думаю, это было очевидно.       — …Я не знала.       Они смолкли.       — Я поговорю с Адамом как только он вернётся.       — Будь с ним помягче, — попросил он.       — Разве ты не должен говорить это ему? — Она вновь стукнула его в плечо.       — Будем честны, Лу-Лу. Ты справишься с этим за пару часов. Он будет вспоминать это ещё долго.       — Ну да, но—       Габриэль резко выпрямился, ощутив чужое приближающееся присутствие.       Всё это время, выглядывая мистера Грея, он всё пытался понять как ему следовало распознавать его в толпе остальных людей, если он, в отличие от большинства, никогда ничем не пах, двигался без всяких шумов вокруг себя, и в конце концов, не оставлял никаких следов.       Но сейчас, он вдруг осознал, что осознанно или нет — мистер Грей дал ему подсказку сам, ещё в их первую встречу.       Фантомный запах крови — вот что тянулось за ним.       — …что думаешь?       Габриэль услышал скрип открывающейся входной двери, голос Моры, привествующей гостя.       — Прости, Лу-Лу, но мне пора идти, — он резко приподнялся, торопливо хлопая подругу по плечу. — Увидимся потом?       Блу тяжело нахмурилась, разглядывая его как-то озадаченно, но всё же кивнула.       — Я расскажу тебе потом как всё прошло.       — Конечно.       И не дожидаясь последующего диалога, он покинул дом Сарджентов через задний двор, не желая ненароком пересекаться с мистером Греем лично. Пока.       Итак, у Габриэля Найтингейла имелось ограниченное время, чтобы провернуть два трюка: пробраться во временное место жительства мистера Грея, чтобы украсть что-нибудь из его личных вещей, а затем дождаться девяти вечера — ибо в это время страшный и могучий заказной убийца обычно ложился спать — и опробовать новые техники сновидения.       И он планировал преуспеть в обоих.