Глава третья. Ронан Линч
26 июля 2025 г., 15:17
«Сумасшествие чистой воды. На мою смену сегодня пришёл Г. Тот самый, которого так не любил — не любит? — К. Он начал нести что-то о Глэндовере и охотниках, о спящих королях, и я клянусь, я хотел его прогнать, потому что настроение у меня было и без того паршивое, но я взглянул ему в глаза и не смог заставить себя сказать нет. Это так странно. Но… Справедливости ради, он не выглядит слишком плохим — очень странным, да, но не ужасным. Уж не знаю выйдет ли что-то из этого или он пропадёт после сегодняшней встречи и вовсе.»
— Запись из личного дневника Габриэля Найтингейла.
***
Ронан Линч так давно не видел всех своих друзей, собранных в Монмунтской Фабрике, что внезапное воссоединение в стенах дома — вдобавок, с Мэлори и собакой, тревожно забившейся под кровать Гэнси — вызывало у него странный прилив дереализации. — Что ты помнишь об охотнике, Габриэль? — Начал восторженный Гэнси, впервые за последнее время обращаясь к другу без неловкости в голосе. Ронан знал наверняка, что это тоже выбило из колеи Габриэля — по крайней мере, он неосознанно пододвинулся к Ронану на диване. — Было бы что помнить, — он потёр переносицу. — Разве мы знаем что-то, кроме того, что у Глэндовера, возможно, был личный охотник, которому тот доверял? — Изначально, да, это было больше мифом, чем реальностью, — подключился в разговор Мэлори, с отвращением крутя в руках чашку заваренного своим подопечным в микроволновке, чая. — Но мистер Найтингейл, я, наконец, отыскал более достойные ресурсы для этого разговора. Эти официальные ресурсы — про женщин, выглядящих как Блу, и про охотника — едва не заставили их в машине въехать в ближайший камаз, настолько странными были обнаруженные портреты давно канувших в лету людей из прошлого, подвязанные историями. — У нас всё ещё нет его имени, — предупредил Адам. — Или любой другой конкретной информации, — бормотнули синхронно Ронан с Блу. — Мы будем называть его охотником! Это не важно! — Возмутился Мэлори, криво на них косясь. — Важно, вот что: охотник этот, являющийся самым преданным лицом короля, по легендам, был тем, кто велел спрятать тело Глэндовера. Каждый же раз, когда кто-то пытался сыскать Глэндовера в будущем, охотник неизменно начинал охоту за ними. Поговаривают, сотни — нет, тысячу! — людей оказались жестоко убитыми от его рук, подвешанными в последствии на входе лес, в качестве предупреждения. Он охотился на людей, преследующих его короля, но что самое важное — он охотился на смерть. И, вероятно, отогнал её от самого короля. Габриэль невпечатлённо поморщил кончик носа. — Что насчёт его личности? Всё это, звучит как байка на ночь детям. Мэлори скандально охнул такому отзыву на свои изучения. Гэнси виновато улыбнулся старику, прежде чем продолжить: — Про самого охотника мало что известно, увы. Но одной из самых укрепившихся ассоциаций, связанных с ним, являются красные гвоздики. — Чего? Что это вообще должно значить? — Трупы, которые он оставлял за собой, — заговорил вновь Адам, давя зевок. — В них, вопреки всей гнили, прорастали гвоздики. Это приводит нас к слуху, что уэльский народ верил, будто охотник мог… Повелевать природой. Что бы это не значило. — А мы все знаем, что это значит, — хмыкнул Ронан, ткнув Габриэля под рёбра. Потому что произошедшее летом было реально. Дождь хлынул из ниоткуда, а следом, снег, потому что Габриэлю нездоровилось. И огонь едва не поглотил их всех — и чудом, не поранил Габриэля от слова совсем — потому что он был зол, потерян и не хотел двигаться дальше. — Это всё, что вы нашли? — Звуча по-прежнему скептично, поинтересовался Найтингейл, складывая руки на груди. — Погоди, — хмыкнула Блу, — там ещё портреты нашлись. Гэнси осторожно протянул фотографию первого портрета из двух. Габриэль охотно перехватил его, и Ронан, хоть уже и рассматривал его в машине, всё же, полулёг на чужое плечо, чтобы взглянуть на него вновь. Это был портрет мужчины — охотника — на фоне леса. Мазки кисти были торопливыми, не слишком профессиональными, но явно старательными. Не было понятно, знал ли охотник, что кто-то его рисует, но так или иначе, он стоял к рисующему профилем. На нём были меховые одеяния, шерстянные перчатки. Лицо приемущественно скрыто, но под странным нечто, прикрывающим лицо, виднелись длинные рыжие волосы и жёлтые, нечеловеческие глаза. — Мы… — Габриэль нахмурился. — Мы похожи. — Да! — Гэнси закивал. — Разве не невероятно? — Добро пожаловать в клуб «твоё лицо было использовано тысячу лет назад какими-то людьми», а тебе теперь жить с этим знанием, — пробормотала Блу. — Ну копирайт вам явно не поможет, — хмыкнул Ронан, чувствуя себя очень довольно, когда уголки губ Адама взлетели вверх. — Почему он одет так? — Уточнил Габриэль, возвращая фото назад. — Разве в те времена не было доспехов? — Само собой, были, — на выручку пришёл Мэлори. — Однако у нас есть веские причины считать, что охотник не верил в рыцарство и не подчинялся общему порядку дворца. Он верил в лес. А Глэндовер держал его подле себя как нежно любимого друга, не поданного. Он бы не стал приказывать ему меняться. Найтингейл моментально покосился на Гэнси. В этот раз, тот не отвёл взгляда, только неуверенно ему улыбнулся. Ронан был почти уверен, что хоть сейчас-то Габриэль улыбнётся в ответ и их странная размолвка прекратится окончательно, но… Но он только вытянул из его рук вторую фотографию. Поразительно, но именно этот, второй портрет, вызвал у Габриэля какое-то подобие эмоций. Он стремительно побледнел, поднося картину к своим глазам. — Что это? — Ох, это единственный портрет охотника в более… Естественной среде. То было изображение с какого-то, вероятно, бала. На нём охотник был в более привычных людям одеяниях, и так как, лицо его наконец не было сокрыто меховой маской, можно было разглядеть его поближе. И понять, что хоть они с Габриэлем и были похожи, но всё же, не были копиями друг друга. Потому что охотник короля был крупнее, нос у него был ровнее, чем габриэлевский, а изгибы лица более грубыми. У него отстуствовал шрам на щеке, свойственный Найтингейлу, но зато имелся другой, проходящийся вдоль левого глаза, но, на удивление, сохраняющий глаз. Они не выглядели как близнецы — как Блу с тремя загадочными женщинами — но они бы могли сойти за отца и сына при желании. — Что это за женщины рядом с ним? Габриэль ткнул на троицу, сидящих вокруг стоящего охотника. Старая женщина, чьё лицо было в основном спрятано за курчавыми седыми волосами, женщина в три раза юнее её, холодно улыбающаяся художнику, и совсем юная, маленькая девочка, сидящая на коленях старухи. — О, неизвестно. Должно быть, кто-то из магического совета Глэндовера. Габриэль неверяще вскинул голову, обращая возмущённый взгляд то на Гэнси, то на Адама. — Это же тётушка Алис. Вы что, не видите? Гэнси моментально встрепенулся, склонившись над Габриэлем. Адам перетянулся со своего места тоже, но не выглядел так уверенно. — Я почти её не видел, — напомнил он. — Она правда выглядит так? — Боже мой, — выдохнул поражённо Гэнси. — Ты прав. Это она. — Это Алис, моя начальница в Веретено Судьбы, — поворачиваясь на Ронана с Блу, объяснил Габриэль, тыкая на старуху. — Остальные две девушки? Это её дочь, Катрин, и внучка, Рианнон. Я вижу их постоянно. Это— Он запнулся. У них всех на кончике языка крутились одни и те же эпитеты: невозможно, дико, странно. — Думаешь они в курсе происходящего? — Прищурился Ронан. — Я не знаю. — Ты должен с ними поговорить! — Настояла Блу. — Они могут что-то знать. — Мадам Алис точно что-то знает, — согласился Гэнси. — В смысле… Вы слышали её, верно? Её предсказание касательно нас, оно сбылось. Габриэль неверяще приблизил портрет к себе снова, рассматривая женщин. Ронан не мог не заметить, что изображение охотника он намеренно игнорировал, хотя, казалось бы, стоило и приглядеться, потому что это тоже было странно — иметь столь приближённую себе копию в прошлом. — Это всё ещё более интригующе, чем я предполагал, — высказался Мэлори. Найтингейл вяло ему кивнул: — Да. Мягко сказано. Ронан закинул руку на плечо, Габриэля, притягивая его ближе. — Ну что? Вечер возвращения твоего папаши с рехаба был успешно скрашен? Блу с Гэнси одновременно подскочили: — Твой отец вернулся?! Габриэль раздражённо ткнул его локтём в бок, но не отодвинулся от него ни на миллиметр, что говорило о многом. — Ведите себя нормально, — вздохнул Пэрриш. — Но— Каким-то образом, из всех вещей на их пути — спящих королей, волшебных лесов, сплетённых с реальностью снов — их всё равно продолжали поражать сильнее всего самые посредственные вещи. И, ох, как Ронан любил своих друзей.
