Глава четвёртая. Адам Пэрриш
26 июля 2025 г., 15:17
«Почему в Генриетте НАСТОЛЬКО много ебанутых женщин с прибабахом? Я понимаю, что я в их числе, но мне кажется, нас правда как-то слишком много… Лесбиянки с Фокс Уэй, странная коммунна кочующих туда-сюда дам, которые то открывают ресторан, то библиотеку, то ещё чего… Иу. Хуже только [зачёркнутое имя].»
— Запись из личного дневника Габриэллы Веласко-Найтингейл.
***
— Напомните, почему вы не отговорили меня от того, чтобы я пришёл ночью к Алис за разговором? — Уточнил Габриэль, перебирая связку ключей в руке. Адам и Ронан переглянулись. Потому что не было ничего интереснее присутствия на допросе сумасшедшей старухи, вероятно, пережившей самого Глэндовера? Потому что после летних событий, никому не хотелось оставлять Габриэля одного на слишком долго? Потому что им не хотелось спать? Потому что они последовали бы за Габриэлем даже в ад? Причины были бесконечными. — Потому что мы тебя любим? — В конце концов, подытожил общую идею Адам. — Безумно, — сухо кивнул Ронан. — Сгораем от обожания. Давние фанаты. Пэрриш, потрогай мой лоб. Горю. Адам театрально приложил ладонь к чужому лбу, и Ронан, явно не ожидая, что это произойдёт в действительности, замер так, будто он его ударил, а не прошёлся по прохладной коже. — Ронан очень горячий. Габриэль закатил глаза. — Оставьте свои брачные игры в спальне, пожалуйста. Настала очередь Адама неловко замирать. Габриэль отворил входные двери кафе, впуская их внутрь. Ожидаемо, в одиннадцать часов вечера здесь было непозволительно темно, но никого это не смущало. Ронан протиснулся на лестницы, ведущие на второй этаж первым, за ним Габриэль и Адам. Ступени то и дело скрипели под подошвой их туфлей. — Боже, блять, — закряхтел Ронан. — А ещё закрученнее и уже эту лестницу сделать при постройке не могли? — Думаю нет, иначе бы обязательно сделали, — фыркнул не менее недовольно Найтингейл. Адам вцепился в поручень лестницы, старательно вглядываясь к себе под ноги. Внезапно, нога идущего впереди Габриэля слегка подогнулась, и он чертыхнулся, спотыкаясь. Адам среагировал моментально, хватая его за талию, чтобы удержать на месте, и Ронан, моментально повернувшийся, потянулся, чтобы вцепиться в чужие предплечья, тоже. Габриэль замер, издав тяжёлый вздох. — Спасибо. — Что стало со стопроцентным зрением, охотник? — Поддразнил Ронан. Его руки скользнули вдоль рук Габриэля, спускаясь пониже, и задевая ладони Адама. Он не посмел убрать их, хотя всё это ощущалось непривычно смущающе, и может, чуть-чуть слишком. — Я отвлёкся, — бормотнул Габриэль. — Надеюсь, не на мою задницу. Я знаю, вид достойный, но ты уж постарайся, — оскалился Ронан, прежде чем убрать руки прочь. — Самомнения бы тебе поменьше, Линч, — парировал почти инстинктивно Адам, отстраняясь следом. Габриэль закатил глаза, проводя ладонью вдоль своей ноги. Адаму почудилось, что он болезненно скривил лицо, но может, то было реакцией на их поведение и не больше. — Вы ужасны. Надеюсь, вы это понимаете. — Спать из-за этого не можем. — А, так вот в чём дело. Я-то думал это твой храп мне мешает по ночам, Линч. — Завали-ка, а. Адам не сильно задумывался о том что из себя представлял второй этаж Веретено Судьбы, но он прилично удивился, когда за дверью показалась небольшая квартира-студия, оформленная в крайне минималистичном дизайне, а не хаотичное, магическое нечто, сравнимое с домами Сарджентов. Может, они ошиблись, и Алис и не была такой волшебной какой казалась. — Тётушка Алис? — Крикнул Габриэль. — Спите? Вероятно, подумалось Адаму. Но на удивление свет в помещении горел, а к ним навстречу вышла не тётушка Алис, а женщина средних лет — идеальная копия второй дамы с портрета. Её чернильные волосы лежали прямыми линиями на шёлковой блузке, а её голубые глаза были такими же пронзительными какими казались художнику из прошлого. — Габриэль Найтингейл, — заговорила она, на удивление очень хриплым для столь хрупкой дамы, голосом. — Катрин, — Габриэль вопросительно вскинул брови. — Добрый вечер. Названная Катрин любопытно оглядела Адама с Ронан, попутно поправляя голубой ободок на макушке, а затем остро и удовлетворительно улыбнулась. — Алис предупреждала, что ты придёшь со своим поэтом и королём, Габриэль Найтингейл. Проходите. Ронан вопросительно нахмурился таким титулам, и Адам и не сразу вспомнил давние предупреждения старухи в свой адрес. В этот раз, оно больше не звучало так странно и спутанно, как в первый. Ведь, да, несомнненно, Ронан являлся поэтом в душе, а Габриэль солдатом — и они оба были в большей или меньше степени его. Адам всё ещё сомневался, само собой, что был королём, но, по крайней мере, он видел что могла иметь в виду Алис. — Где тётушка? — Поинтересовался Найтингейл, жестом заманивая их следом за собой, вглубь пустой, ничуть непримечательной квартиры. — Рианнон вывела её погулять. Рианнон, судя по всему, самой младшей девочкой из троих. — Она вообще твоя дочь? — Без всяких церемоний выпалил тот, останавливаясь за кухонной столещницей, по противоположную сторону от Катрин. — Или вы какой-нибудь ведьминский ковен? Катрин невозмутимо рассмеялась. — Ну, мы ни то, ни другое. — Но вы были… Волшебницами Глэндовера? — Уточнил Адам, кладя перед Катрин копию общего портрета охотника с женщинами. Катрин издала странный, почти по-птичьи улюкающий звук. Её длинные ногти, выкрашенные в чёрный застучали по фотокарточке, принимаясь водить линии по собственному изображению. — Волшебницы очень вульгарное слово, — не согласилась она. — Нас называют иначе в простонародье… Мойры, верно? Ронан нахмурился: — Три дамочки, которые плетут судьбы? — Ах, ну конечно, ты-то всё знаешь, — Катрин беззлобно закатила глаза. — Ниалл рассказывал тебе и об этом? — Вы знали моего отца? — Все знали твоего отца, — поправила она его с лёгким пренебрежением, что наталкивало на мысль, что это не было комплиментом. — Но сегодня не о нём. Адам не сильно многое знал о мойрах, в отличие от Ронана. Помнил какие-то мимолётные упоминания то тут, то там, преимущественно от Гэнси. — Так значит, каждая из вас отвечает за определённый промужток времени? — В большей или меньшей степени. Алис управляется с будущим, Рианнон с прошлым. Я предпочитаю жить настоящим, король. Концепт того, что младшая из троих дам отвечала за прошлое, а не будущее, казался немного странным — старость всегда ассоциировалась у него с прошлым, в конце концов. Но он полагал, это имело смысл, учитывая что оглядываясь назад, каждый человек вспоминал именно детство. — Не называй его так, — отчитал её Габриэль. — Выход из золотой клетке, в которой ты закрыл себя сам, определённо идёт тебе к лицу, Габриэль Найтингейл, — рассмеялась та. Её реплика заставила Габриэля болезненно поморщиться. Впрочем, он тут же оправился, моментально натянув привычную жизнерадостную улыбку, которая в свою очередь вынудила Катрин закатить глаза. — Мы пришли узнать больше об охотнике. Кем он был? Как его зовут? И есть ли какая-то логическая причина, почему он выглядит так похоже на меня? — Ах, охотник, — Катрин вздохнула. — Минули тысячилетия с тех пор как люди вспоминали про него в последний раз. Она смолкла, продолжая сверлить картину тяжёлым, гипнотизирующим взглядом. Ожидаемо, первый лишился терпения Ронан. — Так кем он был? Сновидцем, ткачом, гадалкой? — Охотник? — Катрин удивлённо вскинула бровь, будто поражённая абсурдным вопросом. — Ох, нет-нет, господин Охотник был… Человеком. У него проскакивали замашки шамана, но совсем неосознанно. Он никогда не знал ничего о магии и, признаться, не хотел узнавать. — Что? — В унисон переспросили Адам с Габриэлем. — Но что насчёт всех его нечеловеческих способностей? Он уничтожал армии в одиночку, управлялся с погодой… Цветы? За ним росли цветы? Всякое дерьмо. — О, мои волшебные товарищи, некоторые из людей… Они удивительны как раз потому что они обыкновенные люди. И господин Охотник был одним из таковых, — снисходительно начала объяснять Катрин. — Господин Охотник был особенным, но не по тем же причинам, что мы с вами. У него не было имени, и мы не знали его как личность от слова совсем. Он рос в лесу, в одиночку. Воспитывался животными. Прожил всю жизнь наедине с лесом. Когда Оуэн столкнулся с ним впервые, тот, вопреки внушительным способностям, например, не умел разговаривать и не понимал людскую речь. Зато охотнее выслушивал диких животных. — Класс, — невпечатлённо протянул Ронан. — Габриэль, твой предшественник Маугли. Габриэль фыркнул, игнорируя осуждающий взгляд Адама, направленный в их сторону. На самом деле… После всех историй о магии, это казалось странным — понимать, что одна из ключевых фигур истории была, по сути, никем. Просто человеком, выживающим в одиночку с юных лет. — Он был диким существом, господин Охотник. Оуэн научил его говорить и понимать нас, но толку? Животное всегда будет скучать по своей клетке, — игнорируя остроумный комментарий Ронана, продолжила Катрин. — Оуэн, однако, и не хотел его исправлять. Этот глупый мальчишка слишком сильно его любил. Может, им всё же стоило позвать с собой Гэнси. Может, эти рассказы вдохновили бы его вложиться в официальное перемирие с Габриэлем, в конце концов. — И что насчёт погоды? Цветов? Катрин легко пожала плечами. — Я не знаю. Искренне признаваясь, мы не были близки с этим… Человеком. Никто не был, кроме Оуэна. Мы с дамами его избегали по возможности. — Избегали, — повторил Адам. — У меня создалось впечатление, что вы были близки? Он показательно кивнул на фотографию между ними. Проницательный взгляд Катрин, однако, похолодел, покрывшись льдом. — О, вы что-то не поняли, мои волшебные друзья. Господин Охотник был несомненно великой фигурой в жизни совета, и носил на себе непозволительное количество титулов, восхавляющих его таланты и храбрость — Золотой Стрелец, Святой Компаньон, Король с Оленьими Рогами, Жёлтоглазый Демон… Право, их и не счесть. Оуэн осыпал его эпититами, как осыпал бы поэт свою верную музу. Но в стенах дворца, за спиной Глэндовера? Мы обзывали его палачом. И любая участь была благоприятнее, чем время в его компании. — Ладно, будем считать, что он маньяк, — легко согласился Найтингейл. — Но что стало с ним потом? Это было его идеей, спрятать спящего короля? Катрин очень медленно, невпечатлённо моргнула. — Вы знаете где находится Глэндовер? — Подключился к допросу Адам. — Он где-то поблизости, не так ли? Поэтому вы здесь, в Генриетте? — Чем, в конце концов, закончилась история Охотника и Глэндовера? — Нахмурился Ронан. Катрин вернула распечатанную фотографию в руке озадаченному Адаму. Как ни в чём не бывало, она звонко хлопнула в ладони, прежде чем мотнуть головой в сторону входной двери. — Я думаю, вам пора. — Но— — Право, не заставляйте меня вас выгонять. Они неуверенно переглянулись, но стало понятно, что с Катрин было лучше не спорить в лишний раз. Каким-то образом, чем больше они узнавали об этом человеке, тем меньше понятным становились события прошлого.
