Mellonta Tauta

«Господи, копаться в голове «друга» Ниалла — это просто смех. Мужчины такие жалкие, но вот этот вот — больше большинства. Пересказываю Ниаллу процесс работы и некоторые воспоминания этого кретина, и никак не можем перестать смеяться. Даже малыш, которого Ниалл приходится порой таскать на встречи, начинает хихикать с нашего гогота. Мда, господин великий торговец всяким, вы тот ещё идиот…»

— Вырванная запись из личного дневника Габриэллы Веласко-Найтингейл.

***

      Габриэль Найтингейл не ступал на территорию Аглионби почти полгода к моменту, когда Цзян, с которым они ошивались вместе всё ранее утром, не попросил его подвезти на занятия.       Именно так он и обнаружил себя здесь — бесцеремонно заруливающим на лужайку перед главным корпусом Академии, пока Цзян одобрительно свистел, полусидя, полустоя на его мотоцикле, держась при этом за его плечи. Внимание это привлекло приличное, но никто не казался излишне удивлённым.       — Найт, ну люблю, — оскалился в удовлетворённой улыбке Цзян, резво спрыгивая на землю, и попутно вытягивая средний палец Скову, который свешивался с балкона второго этажа учебного здания, махая им. — Тебе бы памятник поставить. Или вечериночку в твою честь… О, знаешь, в следующий раз, когда я поеду назад в Китай, я попрошу своего дальнего кузена занятся этим дельцем. Я рассказывал, у него такие тусовки…       Габриэль стянул шлем, и всё же помахал бедолаге Скову, чтобы тот расстраивался чуть меньше.       — Да ладно. Не то чтобы у тебя есть права, чтобы ехать по дорогам, в любом случае, — не удержавшись от ядовитой шпильки, довольно улыбнулся он.       Тяжела была голова человека с отнятыми правами и отсутствием друга, способного подделать документы. Ещё тяжелее она становилась, когда попытки сдавать на права безбожно проваливались — три заваленных экзамена за последние три недели были единственным достижением Цзяна в этом месяце.       Что ж, по крайней мере, его родители были более чем рады таким новостям. Чем меньше Цзян вертит рулём, тем меньше штрафов и аварий им приходится оплачивать.       — Да верну я их! Меня вообще специально заваливают, я клянусь, — обиженно бормотнул он, морща кончик носа. — Твари.       Ну да, весь город слишком хорошо знал такую фигуру как Цзян, чтобы понимать, что к машине его лучше не подпускать. Не зря же свору гоняли по городу все полицейские машины.       Габриэлю и самому в прошлом не повезло устроить гонки с двумя полицейскими машинами, но, по крайней мере, забылся он совсем быстро. А вот эти…       — Вернёшь, конечно, — он потянулся, чтобы потрепать Цзяна по слегка отросшим волосам. — Всё, давай. Развлекайся на уроках вашего французского или что там у тебя сегодня первым. А, и скажи Скову, чтобы больше не называл никого пидорами, не зная кто там в машине.       — Да он сам пидор! — Возмутился Цзян так, будто он им не являлся тоже. — Я клянусь, трясёт чёт про то, что он натурал, а ну, хуй сосал мальчишке на вечеринке в честь начала года явно не я—       И ты, скорее всего, тоже, прокомментировал Кавински в его голове.       Габриэль, однако, только дослушал чужую тираду, и попрощавшись, покосился на собственное отражение в зеркале. Поправил волосы.       Находиться здесь без Кавински или не во снах Адама было странно. Он сомневался, что хотел здесь задерживаться. Особенно, когда присутствовала вероятность, что его мог увидеть здесь Гэнси.       — Ого! Привет! А я думал, мне показалось, что это ты!       Габриэль повернулся на подбегающего к нему невысокого мальчишку, держащего в руках кучку листов. Он выглядел отдалённо знакомо. И он явно знал Габриэля.       Проблема была в том, что Габриэль много кого периодически здесь встречал, и в то время как они хорошо помнили его — сложно забыть единственного официального парня самого Джозефа Кавински, верно? — он, в свою очередь, не помнил никого. Исключнием из правила служил, разве что Деклан Линч — но такого забудешь, особенно после их смешанных взаимодействий в прошлые годы.       — Привет, — медленно протянул он. А затем, его осенило. — А, ты фанат Мадонны.       — Вспомнил! Да, Генри Чэн.       Генри являлся негласным лидером Ванкуверских Мальчишек, которых Цзян по какой-то непонятной причине недолюбливал — цитируя Кавински: «ты их знаешь, Найт, соревнуются кто больший пидор, а Цзян и на, проигрывает у такого как Чэн» — но всё равно продолжал звать на вечеринки по такой простой причине как национальная солидарность.       Лично Габриэль торчал с ними всего раз и по случайности. Плохими они не были, а с Генри даже было забавно обсудить поп-певиц и сплетни в музыкальной индустрии, но больше они не пересекались в любом случае. Удивительно, что Генри Чэн решил подойти к нему вообще.       — Кучу лет тебя здесь не видел, — заметил он. — О, прими мои соболезнования касательно Кавински и Проко. И… Как звали вашего третьего мальчика? Эм… Свэн?       Он стиснул челюсть.       — Свон.       — Да! Мне очень жаль, что так вышло.       Не хватало только этого разговора.       Ему хватало волны отчаяния, которая настигала его тогда, когда он вспоминал, что Прокопенко до сих пор валялся где-то в больницах Нью-Йорка.       И, конечно, он мог бы попробовать украсть тело Свона из местной клиники и запихнуть его в Кейбсуотер, но—       Но Свон был продолжением Кавински. Его первым — хоть и ненастоящим — другом. Мысль, что он бы продолжил своё существование без него, казалась Габриэлю слишком тяжёлой.       Никто из них троих — него, Проко и Свона — не должен был задерживаться здесь после смерти Кавински. Всё шло не по плану. Габриэль не мог этого поменять, потому что—       — Спасибо, — вынудил он выдавить себя.       — Вы с К были для меня как Бонни с Клайдом, — сообщил Генри, и судя по блеску в его глазах, он правда говорил это в попытке сказать что-то приятное. — В смысле, серьёзно, если бы не ты, то я бы никогда не подумал, что у Кавински было сердце. Тебе, наверное, очень тяжело?       О, господи.       Генри и в их единственную встречу говорил слишком много, но сейчас это было просто невыносимо терпеть.       — Генри, послушай, — Габриэль потёр переносицу с натянутой терпеливостью, — не мог бы ты—       — Съебаться.       Габриэль покосился на приближающегося со спины Ронана, за которым неторопливо следовал Адам. Благо, Гэнси не было нигде видно, иначе бы всё это взаимодействие точно обернулось бы катастрофой.       — Ай, Линч, — Генри почти вежливо улыбнулся. — Я просто разговаривал со старым знакомым.       Ронан по-хозяйски упёрся острыми локтями в плечи Габриэля, попутно укладывая подбородок на его макушку. Габриэлю определённо надо было обсудить с Ронаном тот факт, что он не был подставкой, но он был слишком занят разглядыванием руки Адама на своём мотоцикле.       Не то чтобы ему не хватило всего утра о размышлениях о пальцах Адама Пэрриша — перепачканных в масле! — на своей коже. Или оставленных им следов, которые он раглядывал до тех пор, пока они с Цзяном не пошли купаться в озере.       — Ладно-ладно, божечки. Намёк понят, — Генри расхохотался, отсылая выразительный взгляд на Габриэля. — Живи тут, Ри-Ри. Сожрут же.       С этими словами он ушёл, не дожидаясь ответа.       Адам с Ронаном синхронно покривили лицом:       — Ри-Ри?       — Я сказал ему, что люблю Рианну, а он после пятого бокала вина разумно заметил, что в моём имени есть буква р и и, — пожал плечами Габриэль. — Не уверен, что он помнит моё полное имя.       Адам выразительно закатил глаза, всем видом давая понять, что в его понимании, Генри Чэн являлся самым настоящим посмешищем. Ронан решил не демонстрировать своё отношение никакими лишними гримасами — только словами:       — Фу, блять, терпеть его не могу.       Габриэль повторно пожал плечами. У него не имелось никакого конкретного мнения касательно Генри Чэна.       — Что ты здесь забыл, кстати?       — Лучшим вопросом будет как вы узнали, что я тут? — Парировал в ответ он.       — Мы услышали твой мотоцикл, — ответил Пэрриш, облокачиваясь об транспорт. — А, и пару мальчишек визжали о твоём приезде.       Да уж.       Габриэль действительно иногда забывал насколько хорошо его знали здешних студентов.       Что невольно являлось дополнительной причиной почему он отказывался сюда приходить без должной необходимости.       — Ты разве не должен быть на уроках? — Уточнил Ронан, по-прежнему полноценно лежа на нём.       Габриэль мотнул головой.       — Мероприятие в школе. Я решил пропустить, а Лу-Лу оставили помогать с оформлением для каких-то там дополнительных баллов, — Ронан довольно улюкнул, потому что, конечно, ему была эта новость в радость. — Где вы потеряли Ричарда?       — Какой-то школьный совет, — одинаково обречённо отозвались они.       Габриэль позабавленно фыркнул, хоть в глубине души и был рад, что так вышло — он искренне не понимал как стоило себя вести с ним в одном помещении, и Гэнси явно тоже.       — Раз уж ты тут, — Ронан слегка отстранился от него: уложил ладони на плечи, нависая сверху, и вынуждая его запрокинуть голову для прямого контакта. — Едешь с нами вечером в Барнс. Я подвезу.       Габриэль вопросительно вздёрнул бровь.       Нет, он понимал, что Ронан волновался касательно своего зарождающегося романа с Адамом, но неужели его действительно надо было с собой таскать ради поддержки везде? Не то чтобы ему не нравилось проводить с ними время — скорее, наоборот, ему нравилось это слишком неприлично — но, серьёзно—       Если бы Ронан не был Ронаном — преданным христианином, который определённо не интересовался полиаморией — то Габриэль бы решил, что он намекает ему на что-то большее. Но Ронан чётко дал ему понять, что он отчаянный моногам, а его странная динамика с самим Габриэлем наверняка была ничем больше, чем другим привкусом созависимой дружбы, к которой Гэнси приручил вообще всех своих знакомых.       Что было с Адамом, Габриэль старался не думать. Он не мог отнять Адама у Ронана, в конце концов.       …В смысле мог. Но не стал бы.       — Часто ты приглашаешь свидетеля на свои свидания, Линч?       Ронан и Адам оба комично захлопнули рты.       — Завали, — в конце концов, слабо отмахнулся от него Ронан. — Надо кое-что обсудить. Да или нет?       С тех пор, как Джордж Найтингейл вернулся домой, Габриэль не хотел возвращаться туда от слова совсем, то и дело зависая на чужих работах или звоня Цзяну, хотя его отец определённо жаждал провести с ним немного времени.       Казалось, проблема была… Решена? Джо работал. Не употреблял больше. Разве что начал курить, но это было наименьшим злом из всех возможных. И всё равно, он не мог заставить себя ни поверить этому фасаду, ни желать с ним разговаривать должным образом.       — Ага, ладно. Во сколько?       — Мы заберём тебя после твоей вечерней смены, — удовлетворённо кивнул Адам. — Ты ведь сегодня закрываешь Веретено?       Он кивнул.       Мысль, что эти двое помнили его расписание с такой лёгкостью успокаивала. Многое в них.       Так что, оставалось ничего, кроме следовать за ними из раза в раз. Даже, если понятнее ситуация не становилась.