Mellonta Tauta

«Я всё ждал, когда же А. решится рассказать нам о том, что у него на носу суд, но этого, ожидаемо, не произошло. Похоже, придётся как-то влезать самостоятельно. Не будет же он там один.

Раз уж я не могу прикончить его папашу, то хотя бы надо вложиться в то, чтобы его репутация пострадала как можно больше…»

— Запись из личного дневника Габриэля Найтингейла.

***

      Случись этот суд ещё несколько месяцев назад, Адам Пэрриш бы, вероятно, сошёл с ума.       Потому что само это событие не предвещало ничего хорошего. Потому что все трое, Гэнси, Ронан и Габриэль явились сюда самостоятельно. И потому что присутствие Гэнси неизменно означало своеобразную подачку с его стороны, и потому что Габриэль, солгавший, что был свидетелем драки между Ронаном и Робертом Пэрришем с подверждением, полученным от полицейского, явно ставшей жертвой чужой игры разума, тоже ею был в какой-то степени.       Несколько месяцев назад — а может и недель — Адам бы сошёл с ума от этого убийственного комбо.       Но сегодня? Сегодня, он улыбался. Сегодня, он выиграл, а все трое мальчишек были его семьёй и их присутствие было важным. И обязательным.       — Ты изменил воспоминания полицейского, — с неприкрытой усмешкой, прокомментировал Адам, опираясь об дверной косяк спальни Ронана в Монмунтской Фабрике.       Гэнси с Ронаном вышли купить еды в магазине — потому что, конечно, ничего приличного дома у Гэнси не было — и забрать Блу, чтобы они все могли отпраздновать успешно завершившийся суд. Это оставляло дома двоих — его и Габриэля.       — Да так, небольшая разминка, чтобы не расслабляться, — беспечно пожал плечами Габриэль, стаскивая с себя пиджак, и закидывая его на спинку чужого стула. — Это не выглядело слишком странно, учитывая, что мы соседи.       — Конечно, — Адам рассмеялся, входя внутрь, и прикрывая за собой дверь. — Спасибо.       Габриэль отмахнулся, принимаясь оттягивать свой галстук.       — Да ладно.       Видеть его в чём-то официальном, а не привычных потёртых нарядах было странно — но увлекательно. Адам поймал себя на мысли, что ему очень даже шло, особенно в купе с собранными в тугой пучок волосами.       — Ни разу в своей жизни ты не скромничал. Не начинай сейчас.       Он остановился напротив, чтобы развязать чужой галстук, норовивший стать удавкой в чужих руках. Габриэль благодарно выдохнул, давая ему пространство, и упёрся поясницей об рабочий стол Ронана, заваленный чем угодно, но не учебниками.       — Никогда не умел носить костюмы, — пожаловался Найтингейл.       — Жаль, — Адам небрежно отшвырнул развязанный галстук в сторону, принимаясь растёгивать верхние пуговицы. — Тебе идёт.       Габриэль многозначительно улыбнулся комплименту. Адам рассеянно повёл по ныне обнажённой шее кончиками пальцев, и не колеблясь, выпалил:       — Поцелуй меня.       Эти слова слетели с его языка незапланированно, но он явно о них не жалел. Адам думал об этом слишком долго, чтобы отказываться от придуманного или отрицать тот факт, что ему хотелось, чтобы Габриэль его, в конце концов, поцеловал.       — Ни разу в своей жизни ты так не шутил. Не начинай сейчас, — парировал Габриэль, скептично щурясь.       — Я и не шучу.       Взгляд Габриэль пополз по комнате Ронана. Он выглядел так, будто планировал вежливо отказаться, но вопреки этому не сделал ровным счётом ничего, чтобы отодвинуться или уйти.       — Нам следует подождать Линча, — предложил он после продолжительной паузы.       Ронана Адам хотел поцеловать тоже.       Кто бы ему запретил, хотеть обоих? Особенно, если Ронан тоже очевидно их хотел в похожем смысле.       И да, Адам не знал до конца, что творилось в голове Габриэля, но он практически не сомневался, что у того тоже имелась к ним симпатия. Хотя бы небольшая. И хотя бы когда дело касалось физических желаний.       — Ты был тем, кто сказал мне идти за тем, что я хочу, — крайне довольно напомнил Адам с кривой улыбкой на лице, играясь с верхними пуговицами чужой рубашки. — Так вот, я хочу, чтобы ты поцеловал меня сейчас.       — В комнате Ронана?       — В комнате Ронана, — согласился он, пододвигаясь ближе и чуть понижая голос. — А потом, ты ему обязательно об этом расскажешь. Что ты поцеловал меня прямо здесь.       Глаза Габриэля загорелись нездоровым огоньком, который Адам видел так редко, но к которому он продолжал тянуться из раза в раз. Он мягко перехватил его запястья, укладывая их к себе на талию, а затем, прижался грубыми ладонями к внезапно горящим щекам Адама.       — Ладно.       Первый поцелуй вышел на удивление осторожным. Справедливо аккуратным.       Найтингейл не торопился, и он не хотел, чтобы торопился Адам. Он целовал его так, будто прижимался губами к старой античной статуе — с благоговением, но страхом, что та развалиться, если сжать её слишком сильно. Адам же целовал его так, будто утопал. Он то и дело судорожно комкал материал белоснежной руками под подрагивающими руками, подаваясь вперёд, пока не оказывался терпеливо направлен на место осторожной хваткой на своём теле.       У него кружилась голова от ощущения сухих губ, отдающих клубникой на своих губах. Это было хорошо, это казалось правильно — мягко и ничуть неловко, влюблённо. И Адаму не оставалось ничего, кроме как ответить тем же.       Судя по тому как удовлетворённо замычал Габриэль, прежде чем отстраниться, вышло более чем отлично.       — Ещё, — недовольно приказал Адам.       И Габриэль — непринимающий ничьи приказы Габриэль — повиновался без колебаний.       В этот раз всё было гораздо более несдержанно, чем в прошлый. Может, потому что Адам выдернул чужую рубашку из плотно затянутого ремня, заползая руками под неё, и хватаясь пальцами всё в тех же местах, что и ночи назад, в мастерской. А может, потому что Габриэль внезапно перевернул их местами, вжимая Адама в стол.       Кто-то из них определённо начал этот небольшой пир. Но идеи отказывались складываться в мысли в голове Адама, когда Габриэль скользил языком по его рту, вынуждая его требовольно распахивать рот шире.       Это было щекотно и неприлично, но так необходимо, что Адам не знал, что с собой делать, кроме как цепляться в чужие плечи крепче.       — Может, остановимся? — Предложил Найтингейл, то ли обеспокоенный возможным возвращением остальных, то ли чем-то ещё.       Адам проигнорировал его слова, прижавшись к нему вновь, и очень быстро, под напором языка Адама, копирующим чужие движения, Габриэль позабыл о своём предложении окончательно.       Внизу живота начинало бесстыдно клубиться что-то запретное, совершенно непотребное.       Было ли это неприлично, требовать столь многого так быстро? Вероятно, да. Мог ли Адам заставить себя остановиться сейчас? Никак нет.       Он потёрся пахом об бедро Габриэля, вызывая у самого себя жалобный вздох, потонувший в череде влажных звуков их сплетающихся языков.       Адам ещё никогда не вытворял ничего подобного раньше ни с кем, от слова совсем. Много мечал, когда пытался расслабиться после тяжёлого дня — хотя в последние месяцы, с наличием двух непостоянных соседов, забывающих стучаться, и это стало редким — но никогда не пытался взаимодействовать с людьми в таком контексте. Но, Боже, как же хорошо это ощущалось.       — Блять, Адам, — Габриэль нетерпеливо задёргал его рубашку. — Можно?       — Нужно, — выдавил он, не узнавая своего голоса.       Губы Габриэля моментально сползли ниже, по подбородку и шее. Рубашка вскоре оказалась растёгнута, но не скинута — брошена висеть на сгибе локтей — и он двинулся чуть ниже, к болезненно выпирающим ключицам. Его рука, незанятая тем, что сжимала затылок Адама, поползла к пряжке ремня, с рекордным успехом, ослабляя его достаточно, чтобы забраться ею же под выглаженные штаны, прямиком к выпирающему из-под нижнего белья, изгибу влажного члена.       Это было лёгкое прикосновение — раскрытая ладонь, легко прижимающаяся ближе, не больше. Но Адам вдруг вскрикнул, машинально хватаясь за край стола в попытке удержаться на ногах.       — Хорошо, Адам? — Уточнил Габриэль шёпотом, направленным на влажную, исцелованную и особо чувствительную шею. — Мне—       — Делай, что угодно. Только не останавливайся, — зашипел он, гораздо менее учтиво, чем ему хотелось.       Ему рассеянно подумалось, что он был рад, что Габриэль не стал стягивать с него всю одежду и касаться напрямую, иначе он бы позорно излился прямо так, едва ощутив на себе прикосновение.       — Габриэль, — простонал он тихо.       Хотелось дёргаться бёдрами на встречу ласкающей его ладони, слепо подаваться на губы на линии своего пульса, периодически возвращающихся к его опухшим от поцелуев губам. Хотелось всего, и Габриэль давал ему это.       — Адам.       Это было немного похоже на сон. Только его сны никогда не были и на половину так хороши, поэтому он знал наверняка, что это было реальным.       — Я не думаю, что… Габриэль, я—       Он захлебнулся на следующем выдохе, машинально дёргая Габриэля за волосы. Их вскрики смешались в один, и Адам поклялся, что у него на минуту потемнело перед глазами, прежде чем он повалился всем весом на плечо Найтингейла. Ладонь Габриэля сползла к нему на спину, удерживая на месте, но он не торопился убирать руку с взмокшей ткани его белья. Лишь когда Адам успокоился, прекратив дрожать как осенний лист, он слегка отодвинулся, начиная приводить его штаны в относительной порядок.       — Твои руки хороши, — вяло похвалил Адам, утирая влажное лицо.       Габриэль хрипло рассмеялся, затягивая ремень назад:       — Пять звёзд, мое высочество?       — Может, даже десять.       — Удовлетворительно.       Запоздало опомнившись, Адам вопросительно покосился на Найтингейла:       — Эм, что насчёт тебя? Ты не хочешь…?       Кончить???       — Кхм, проблема уже решена, — потирая алую шею, нехотя отозвался тот.       Адам удивлённо вскинул брови, изучая его пристальным взглядом. Неужели его довел сам акт удовлетворения Адама? Или может, последней каплей стало то, что он дёрнул его за волосы? Он не знал наверняка, но не удержался от самодовольной улыбки.       — Ни слова, Пэрриш, — Габриэль закатил глаза. — Пойду помою руки.       — Ага, — хмыкнул он.       Дверь спальни Ронана тихо щёлкнула вслед за вышедшим Габриэлем.       Адам только начал застёгивать помятую рубашку, когда услышал голоса снаружи, вынудившие его испуганно застыть.       — Привет, Ноа! Давно ты тут?       Как если бы ситуация не могла стать хуже, ответ оказался очень даже простым.       — С самого начала! Здорово празднуете с Адамом!       Он смущённо зашипел.       Он планировал убить себя ровно через минуту.