Глава двадцать вторая. Габриэль Найтингейл
26 июля 2025 г., 15:21
«Моя любимая практика в моём ремесле (и самая, как по мне, недооценённая) — ебать мозги и воспоминания людям, а потом заставлять их забывать о моём существовании. Твоя голова явно поломана, пупсик, но ты даже не вспомнишь кем! Хе-хе.»
— Запись из личного дневника Габриэллы Веласко-Найтингейл.
***
Спроси у Габриэля чего именно ему не хватало в их поисках Глэндовера, он бы ответил времени. События протекали так торопливо, от одной катастрофе к другой, что порой не удавалось выдохнуть и обдумать произошедшее — только двигаться дальше, не оглядываясь до следующей остановки. Но время не щадило его друзей. И за маленькой победой последовала неожиданная потеря — Персефона просто… Умерла. Габриэль не знал её так хорошо как знал Орлу или Мору, но ему было страшно жаль Блу и Адама, любящих её так крепко. — Я мог успеть? — Бормотнул Адам себе под нос, когда Габриэль и Ронан влетели в его комнатку над церковью плечом к плечу. — Я не уверен. Время близилось к вечеру. Всё это произошло так быстро и внезапно, что они едва поспевали оказаться везде — навестить Блу в доме Сарджентов, поговорить с Гэнси и остальными. Адам ускользнул из общей суеты ничего им не сказав, и они не сразу это заметили. А заметив, двинулись сюда. Ронан не ошибся, когда сказал Габриэлю в дороге, что сейчас Адам нуждался именно в них из всех людей. Адам мало что знал о потери близких и о смертях родственников — они знали. И может Персефона не была связана с Адамом кровными узами, но он плохо скрывал тот факт, что видел в ней материнскую фигуру. — Ты сделал всё, что мог, — нахмурился Ронан, хлопая дверью. — От тебя там ничего не зависело. Адам вздохнул, прикрывая лицо руками. Габриэль осторожно двинулся ближе, к краю кровати, где тот восседал, и провёл ладонью вдоль спутанных светлых волос, приглаживая их в успокаивающем жесте. — Ронан прав. Не вини себя за то, что было тебе неподвластно. Ты её нашел — это всё, чего она хотела бы. Ронан притормозил совсем рядом, робко сжимая плечо Пэрриша. Тот продолжил сжиматься под их прикосновениями — напряжённый и тихий. Они машинально переглянулись, прежде чем вновь уставиться на заговорившего Адама. — Это всегда ощущается так? Так… Пусто? Да. Нет. Иногда. Порой скорбь для Габриэля была злостью, а в другие дни бесконечной тоской, насколько сильной, что она приносила ему ничего, кроме пустоты в сердце. В остальное время, все эти чувства смешивалось в одну взрывоопасную смесь. Правда была в том, что Габриэль терял слишком многих людей — и это всегда ощущалось иначе для каждого. — Наверное, — кивнул Ронан. — Оно не проходит? Никогда, хотелось признаться Габриэлю. Но это было бы неправильным ответом. — Оно становится теплее, — выдал он, приобнимая его за плечо. Потому что оно становилось. Скорбь по маме грела его всё детство, воспоминание о Кевине нередко вынуждало его быть лучшим человеком и другом, а память о Кавински… Она единственная двигала его вперёд, вынуждая двигаться дальше. Скорбь опустошала ровно настолько же, насколько и заполняла. И может, это было тем, что отделяло Габриэля от своего отца — последний никогда не доверял этому чувству настолько, чтобы позволить ему прорасти внутри груди окончательно. — Ты… Ты здесь не один, — Ронан поджал губы. Габриэлю подумалось, что в такие моменты он всегда говорил то, что хотел бы услышать в дни после потери Ниалла Линча. — Не прячься. Он мягко отдёрнул руки Адама от его лица. Тот зажмурился, слегка поморщился, но больше не предпринял попытки отвернуться. Только взволнованно шмыгнул носом. — Скажи, что нам сделать, чтобы тебе стало полегче, — попросил Габриэль, перебирая его волосы. — Что угодно… Пожалуйста. — Просто, — Адам сглотнул. — Просто останьтесь. Габриэль присел рядом на край кровати, слегка надавливая на плечо Адама. Тот устало поддался — уложил голову к нему на колени, позволив окончательно зарыться в его волосы. Ронан готовно осел на пол, позволяя тому нервно поглаживать его макушку в попытке успокоиться. Когда Адам тихо, едва заметно заплакал, то он был тем, кто смахивал его слёзы, пока Габриэль гладил его по спине, жмурясь от каждого тихого всхлипа. К закату, Адам Пэрриш был снова почти прежним. Он отстранился от них, чтобы закрыться в ванной ненадолго, а когда вернулся, объявил, что было пора прогнать Колина Гринмантла из города раз и навсегда. И кем бы были Габриэль с Ронаном, если бы не последовали за ним без колебаний?***
Основная ответственность за уничтожение Колина Гринмантла определённо лежала на Пэррише и Линче, но это не значило, что Габриэль планировал отсиживаться в стороне, пока те развлекались. Пока эти двое плели свой хитроумный план с фальшивим шантажом, Габриэль действовал гораздо более делекатно. Лез туда, куда никто кроме него никто полезть не смог бы — в голову Колина. Она была дурной, его голова. Но того стоящей. Он менял воспоминания в его голове — старые и новые, порой несуществующие: о тех же детях, которыми угрожал ему Адам. Заставлял сомневаться в реальности происходящем на яву, манипулируя реальностью во снах. Сводил с ума призраками прошлого и нескончаемыми кошмарами, а порой и проникал в дом семьи Гринмантл, двигая вещи в его комнате. У Габриэля не было никакой конкретной цели, кроме как подпортить этому мужчине жизнь. Он заслужил, в конце концов. Так что, хоть Адам и Ронан и справились вдвоём на ура с процессом выдворение надоедливого мужчины из Генриетты, Габриэль всё же не мог отпустить его, не попрощавшись как следует. — Господи, боже! Колин оглушительно взизгнул, когда в спальне, куда он влетел после встречи со своими учениками на крыльце, во тьме оказался он. Его рука моментально взлетела к переключателю света, и он шумно по нему щёлкнул, уставившись на Габриэля большими глазами-блюдцами. — Ты… Ты! Будь его память в нормальном состоянии, то Колин бы вспомнил его как мальчишку из похоронного бюра. Но это воспоминание Габриэль вытащил из его головы ещё в первую ночь, когда полез к нему в разум. Теперь, Колин помнил его по другим вещам. — Ты… Ты в отражениях зеркал! И в углах дома! — Обвинил его Колин, хотя звучал он при этом на грани нервного срыва. — Ты… Что ты такое? Дьявол? К-карма? Габриэль задумчиво улыбнулся, склоняя голову набок. — Мне нравится второй вариант. Он сделал широкий шаг вперёд, и Колин мгновенно попятился назад. Это было смешно, так что, он сделал ещё один — Колин вновь отступил. Он не бежал. Двигался в том же темпе, что и Габриэль, будто боялся его разозлить. Но долго этот танец, всё же, не продолжился. Колин подвернулся у порога комнаты, падая с грохотом на пятую точку, и давая возможность Габриэлю нависнуть над ним полноценно. — Господи, пожалуйста, — забормотал Колин, словно молитву. — Мне жаль обо всех вещах, что я сделал в своей жизни, даже о тех, на которые я плевать хотел, я клянусь — клянусь! Я… Я буду… Я буду молиться за душу Ниалла Линча до конца своей жизни! Это же в нём дело, да? Да? Возможно, Габриэль и подкрутил воспоминание о смерти Ниалла Линча, вытащенное из головы мистера Грея на максимум, заставляя Колина видеть его во снах слишком часто. Но кто бы что ему сказал, в конце концов? — Ты думаешь тебе поможет Бог? — Уточнил Габриэль с неприкрытым скептицизмом. Потому что Бог не помогал святейшим из них — с чего бы стал бы помогать кому-то вроде него? — Нет! Нет, я так не думаю! Колин вздрогнул, зажмурившись, когда Габриэль резко вытянул руку из-за спины. Когда ожидаемого удара не последовало, он всё же осмелился приоткрыть правый глаз. Габриэль держал перед ним два бумажных билета. — Для тебя и твоей жены, — как ни в чём не бывало сообщил — напомнил — Габриэль, тряся билетами перед ним как костью перед собакой. — Ты же хотел уехать сегодня из города. Тот неверяще вытянул билеты из его слабой хватки, будто не веря в свою удачу. Когда Габриэль склонился ближе, тот запоздало отдёрнулся, хоть и не смог избежать лёгкого, почти дружелюбного хлопка по своей алой щеке. — Ты бы не стал беспокоить больше Линчей, верно? — Ласково уточнил Габриэль. — Нет-нет, клянусь! Я— Я даже… С этого дня, я буду соглашаться на все сделки, которые старший сын Ниалла предлагает! Даже если они звучат как полное дерьмо! Клянусь! Габриэль позабавленно рассмеялся. Честно говоря, он всё ещё не до конца разобрался, чем именно занимался Деклан — воспоминания Колина на эту тему были не особо надёжными, хотя наличие сделок и фейри маркетов, смешанных с другой, чужой магией, его заинтересовали ни на шутку — но он не сомневался, что приходилось ему там в обычное время не сладко. — Я поверю тебе в этот раз, — Габриэль выпрямился, отступая в сторону, давая ему пространство для передвижений. — Но если ты попытаешься оступиться снова, Колин. — Нет! Нет, больше никогда и ни за что! Только не возвращайся ко мне! Являлось ли это морально ужасным зрелищем? Да. Мог ли Габриэль перестать смеяться с этого? Не-а. — Ну? — Отсмеявшись, он пнул его носком ботинок по ноге. — Чего сидишь, свинья? Собирайся уже. Колин, получив своеобразное разрешение, моментально прыгнул на ноги, принимаясь судорожно пихать вещи в дорожную сумку. Габриэль лениво прислонился спиной к стене, наблюдая за чужой спешкой, и оживился, только когда тот к одежде и документам попыталась впихнуть вдобавок ещё и дорогую вазу, к которой Габриэль приглядывался со своего первого визита в чужой дом. Не задумываясь, он швырнул острый нож, припрятанный в рукаве, прямиком в стену неподалёку от потянувшейся руки Гринмантла. Ответом послужил истеричный визг. — Руки куда поползли? Бери всё самое нужное и проваливай. В конце концов, ваза это стоила прилично — Габриэль проверил. Он страшно не хотел показаться материалистом, но ему бы за неё заплатили прилично в ближайшем ломбарде или античном магазинчке. А у него, уж извините, на носу был университет на оплату. — Конечно! Ко-нечно! Вылетел Колин из дома за считанные минуты. Габриэль проводил его уезжающую машину насмешливым взглядом, и дождался, пока во внешний двор вновь въедет БМВ Ронана. На вопросительный взгляд высунувшегося из окна пассажирского сидения Адама, Габриэль только показал палец вверх, задёрнув штору. Вазу Габриэль оставил на потом. В конце концов, никто кроме него забрать её больше не мог. Он поторопился на выход, попутно печатая короткое сообщение в и без того заполненный сотнями сообщений с обоих сторон чат. э-эй, деклан. <3 1) ты не рассказал как в итоге прошёл др эшли и понравилось ли ей. 2) слушай, я, тбх, не знаю чем ты занимаешься в своём дс (деклан сити, ха-ха) и на своих фейри маркетах, но у меня для тебя немного полезной информации на колина г. и обновления по его нынешнему состоянию. мне кажется, если тебе оно и не пригодится, то ты хоть посмеёшься. 3) нет, я не сказал ничего ронану о том, что знаю, что у тебя здесь свой небольшой волшебный сюжетик, лмао. и не буду. не беспокойся об этом. 4) я видел мэттью позавчера, и он очень хотел новую приставку, так что, если ты хочешь что-нибудь ему подарить за пропущенный визит его концерта, то предлагаю это. звякни, если хочется. ну, если у тебя есть время в твоём календаре. лмао. В отличие от своего младшего брата, Деклан имел привычку читать сообщения искромётно, а отвечать ещё быстрее, поэтому он не удивился, когда его телефон завибрировал единожды, оповещая о новом сообщении, едва он забрался на заднее сидение машины Ронана. Святая Мэри, Найтингейл, чем ты там занят? … Я позвоню тебе завтра, в 10:45. Напиши другое время, если не подходит. Обсудим всё на звонке. (Он продлится от часа до трёх, поэтому учти временные рамки.) P.S: Спасибо за наводку касательно Мэттью. И… за Ронана тоже. — Если это Цзян, передай ему, что он лох, — кинул ему Ронан, когда Габриэль рассмеялся чужому сообщению. — Если это Гэнси, то передай, что мы скоро подъедем, — добавил Адам отстранённо. Габриэль прищурился: — Это моя начальница. Но спасибо за варианты, мальчики. И без всякого чувства стыда, дописал поспешнее сообщение Деклану, пока Ронан не начал жаловаться на то, что он сидит слишком долго в телефоне. мне всё подходит. до завтра, декла-ан! <3
