Глава двадцать третья. Ронан Линч
26 июля 2025 г., 15:21
«Четвёртая встреча с Р. за всю мою жизнь закончилась тем, что я случайно поинтересовался у него как отношения с братом — не осуждайте за интерес к семейной драме — и это вылилось сначала в то, что тот жаловался час, потом размышлял о культуре секса на ночь и недолгим отношениям ещё час, и поливал грязью остальных людей ещё полчаса. Ну, не то чтобы я попадаю под категории перечисленных им людей — у меня-то были всего одни отношения в жизни, и я им очень даже верен — но это всё очень смешно, учитывая, что на прошлой встречи мы с ним обсуждали тот факт, что я порой зову мальчишек в свои сны поразвлечься и Р. даже оказался случайной жертвой моего понятия терапии… Кхм.
Как-то жаль будущего парня Р. (ака. А.П.), которому придётся ждать первого поцелуя до свадьбы.»
— Запись из личного дневника Габриэля Найтингейла.
***
— Кстати, я поцеловал Адама после его победы в суде, — объявил Габриэль совершенно внезапно и непринуждённо, когда они протиснулись вдвоём в его спальню. После всего произошедшего, Адам нуждался побыть одному, и они вопреки привычкам и неподдельному беспокойству, не стали навязываться. Ронан в свою очередь не спешил возвращаться в пустующую Монмунтскую Фабрику — раз уж тот теперь был у Сарджентов — и Габриэль, не особо задумываясь, пригласил его к себе на ночёвку. Джо Найтингейл пересёкся с ними в коридоре лишь на мгновение. Выглядел он действительно прилично, пускай и неморгающе пропялил на Ронана минуть пять, прежде чем натянуто улыбнуться и поздороваться. — Чего? — Рассеянно переспросил Ронан, слишком занятый разглядыванием стены Габриэля, расклееной странными и необъяснимыми картами разнообразных зданий — школы, магазины, государственные здания Генриетты? — и листы, исписанные до края неразборчивым почерком. — Я сказал, — не отвлекаясь от снятия украшений с себя, терпеливо повторил Габриэль, хоть и с большим нажимом, — что поцеловал Пэрриша после его победы в суде на днях. Ронан резко дёрнулся, мигом позабыв о местных записках сумасшедшего. Он даже сначала и не обдумал толком услышанное, только отреагировал инстинктивно. — Да? Отчасти, он ожидал чуть-чуть большей ревности со своей стороны, но её не настало. Наоборот — он просто обрадовался, что Габриэль наконец-то перестал ходить вокруг них вокруг да около и включился в процесс обработки Адама так же ответственно, как и он. — Когда успели? Габриэль хмыкнул: — Пока вы с Ричардом таскались по магазинам. Выдалось окошко. Ронан многозначительно оскалился. То-то же, Адам потом весь вечер крутился и вертелся смущённой юлой. И шутки Ноа! Они теперь делали гораздо больше смысла после полученной информацией. — Мог бы и подождать моего возвращения, козёл. — Все претензии к Адаму. Габриэль внезапно прищурился, начиная медленно надвигаться в его сторону. Его движения были плавными, но неторопливыми — взгляд такой же сосредоточенный, как если бы он выглядывал животное в лесу, а не смотрел на Ронана. Это был не совсем голод, часто мелкающий на чужом лице, а скорее… Дикость. Оно работало как гипноз — и Ронан поддавался. Он даже не заметил как ступил назад, инстинктивно прижимаясь спиной к стене. — Итак, я тебе нравлюсь, — без лишних промедлений заметил Габриэль. — И ты хочешь нас обоих. Меня и Пэрриша. Ронан хмыкнул, откинув голову назад: — Спасибо, Капитан Очевидность. — Я всегда знал, что у нас с Пэрришем что-то есть. Я просто не понимал что делать с тобой, — признался тот. Всякая забава смылась с лица Ронана. Он, чёрт возьми, не понимал почему. Они ведь сблизились гораздо быстрее, чем Габриэль с Адамом. Делили секрет между ними двумя в первое время. Проводили много времени наяву и во сне. Разве Ронан не был очевиден в своих предпочтениях, даже в ранние дни, когда не до конца понял и сам чего хотел? — Я настолько ужасен? — Выпалил он, не задумываясь. Габриэль показался удивлённым таким ответом. — Не клади слова в мой рот, Линч. — Уверен, тебе хочется чего-то потяжелее в своём рту, — закатил глаза он. Ответом послужило многозначительное пожатие плечами. — Ты был чёток в своей идеи истинной любви и предпочтениях, — напомнил ему Найтингейл, проводя вдоль линии его подбородка, почти вдумчиво. — Я бы не стал настаивать. Я хотел чтобы ты настоял, подумалось Ронану. Он так отчаянно хотел, чтобы Габриэль гнался за ним так же, как Ронан сам гнался за его образом. Чтобы по ночам он снился ему — добровольно или нет. Чтобы он сходил с ума, не зная где находился Ронан, чтобы его имя являлось одной из первых вещей, мелькающих в его голове по пробуждению. — Ты не заполучишь мой поцелуй так легко, — предупредил его Ронан. — В отличие от Пэрриша, я большой романтик. Тонкая натура, вся хрень. И поцелуй после этого разговора в твоей дурацкой комнате в моей книжке романтичным не является. — Мы уже целовались, — возразил тот, осторожно прижимая кончик пальца к родинке Ронана, находящейся на изгибе подбородка. Если Ронан касался людей так же осторожно как верующие касались священных писаний, то Габриэль прикасался к ним как творец к своим произведениям — любовно и осторожно, будто изучая их каждый раз снова и снова, вслепую. В конце каждого дня, может, они ими и были — верующим и творцом. — Это не считается, — крайне лицемерно сообщил ему Ронан, как если бы из них двоих это не он вспоминал из раза в раз их поцелуй в вылизанном до идеале, безликом отеле, где не было место ничему, кроме как откровенности и желаниям. Пальцы Габриэля, скользящие вдоль линии подбородка, спустились пониже, начиная мягко щекотать его под подбородком — жест, определённо украденный у Авроры из всех людей. Ронан едва не захихикал вслух, прежде чем торопливо от него отмахнуться, в страхе, что пузырчатый, детский смешок, всё же соскользнёт с его губ. — Перестань. Не смешно. — Я запомню. — Что мне не смешно? — Что ты до свадьбы не целуешься, — пошутил Найтингейл, но взгляд его был серьёзным. — Иди на— По-хозяйски повернув его голову влево, Габриэль прижался губами к его щеке. А затем, как ни в чём не бывало, отошёл, оставив Ронана стоять вот так вот — прижатым к двери с покрасневшими щёками и крепко закрытыми глазами. Был ли Ронан готов к четверти своих снов, становящихся реальностью? Нет. Но он всё равно хотел этого — хотел слишком сильно. — И как Пэрриш целуется? — Опомнившись, прокашлялся Ронан, принимаясь растирать противоположную, нецелованную щёку. Габриэль стянул с себя футболку, попутно начиная рыться в шкафе с одеждой. Ронан прикусил рвущийся наружу тяжёлый — усталый — вздох, спровоцированный видом на противный, но такой привлекательный шрам, пересекающий спину Найтингейла в форме креста, вызывающий в нём желание мазнуть языком вдоль и поперёк грубой кожи. — Так же, как ты и мог себе представить. Голодно и жадно. О, чёрт возьми, да. — Но мы не только целовались, — своим выверенным жизнерадостным голосом заметил Габриэль, слепо швыряя в его сторону спальную одежду. — Я помог ему снять напряжение вдобавок. Не мог бросить друга в беде, сам понимаешь. Какого— — Серьёзно? — Он машинально словил брошенные ему в лицо вещи, даже толком их не оглядев. В реальности, ему хотелось спросить совершенно другое. Как далеко они зашли? Как это было? Раздевались ли они полностью? Целовал ли Габриэль руки Адама, а Адам спускался к его бёдрам? Каким любовником был каждый из них? Что им нравлось, а что нет? Отличались ли его сны от реальности, и если да, то насколько сильно? — Да. Извини. — За что? — Мы сделали это в твоей комнате. Знаешь, рядом со столом, — буднично поделился тот, разворачиваясь к нему лицом с улыбкой на миллион, способной посоперничать с рылом Деклана на выпускных фотографиях. — Это была идея Адама, но не буду лицемерить… Она мне понравилась. О, Господи. Как он должен был возвращаться к себе в комнату с этим знанием? Садиться за стол? Не то чтобы он слишком часто за ним сидел, но, Боже милостивый. — Я в душ, — рявкнул он, проносясь мимо, прямиком к двери в ванную. Смешок Габриэля прозвучал крайне воодушевлённо. Ронан не удивился бы, узнав, что тот всё это время был не просто ткачом, но ещё и какой-нибудь сущностью. — Тебе помочь, Ронан? — Ласково уточнил он, заглядывая в проём незакрытой до конца двери. Ронан злобно схватился за ручку двери, пяля на него самым искренним раздражённым взглядом в своём арсенале, который обычно работал на Гэнси, но, само собой, не на Габриэле. — Пошёл нахуй. Как и всегда, красноречивый Габриэль ничуть не растерялся. — Это приглашение, Линч? Он захлопнул дверью прямиком ему в лицо. Ронан ненавидел свою жизнь. Он ненавидел свою жизнь так сильно.
