Mellonta Tauta

«Это ОЧЕНЬ смешно. Г. только что посмотрел мне в лицо и заявил, что совершенно натурален, и он был так свято в это уверен, что я выпал. Нет, мы, конечно, не очень близки, но учитывая как он рассказывает про своих друзей??? Я думал у него влюблённость в них??? Потому что я так про ДРУЗЕЙ не говорю, только про возлюбленных??? Он тако-ой странный. Но это смешно. Желаю ему здоровья каждый день.»

— Запись из личного дневника Габриэля Найтингейла.

***

      Гэнси абсолютно не планировал оставлять Джейн одной, пускай ему, вероятно, и не было места в ворохе вернувшихся назад родителей и семейному жужжанию Сарджентов. Как он мог, когда внезапное появление давно утерянного отца и возвращение любимой матери, одинаково сильно её волновали — пускай и по разным причинам?       Он не планировал, но он отвлёкся на короткое мгновение, на Кейбсуотер, и казалось был поглощён целиком и полностью.       Всё началось с шорохов позади. Гэнси обернулся посмотреть что являлось источником звука, а повернувшись, застал высокую фигуру в мехах, с роскошными оленьями рогами, прикреплёнными к странной маске, прикрывающей всё лицо незнакомца, кроме его янтарных глаз.       Охотник.       Гэнси огляделся по сторонам, но никого из друзей уже не было рядом. Он не задумываясь, двинулся навстречу гордой фигуре.       И та побежала.       — Постойте!       Но тот, конечно, не повиновался.       Гэнси ничего не оставалось, кроме как бежать вслед за размазанной фигурой, чьи рыжие и длинные волосы мелькали меж зелёных деревьев, до тех пор, пока лёгких в воздухе стало не хватать.       Он споткнулся об корень дерева, едва не полетев вниз, когда кто-то вдруг резко схватил его за шкирку, удерживая на ногах и мгновенно разворачивая назад. Гэнси выдохнул, готовясь увидеть кого-то из друзей, но тут же озадаченно замер, столкнувшись со спасителем.       Это определённо был Габриэль. Проблема в том, что это не мог быть его Габриэль.       Взмыленный и взвинченный, с длинной линией царапин на щеке с запёкшейся кровью и меховой накидкой, напоминающей ту, что была мгновение назад на охотнике Глэндовера, он смотрел на Гэнси, будто был одновременно поражён его здесь увидеть и слишком рад этому.       — Габриэль? — Неуверенно окликнул он, по-прежнему слегка запыхаясь после погони за мужчиной из прошлого. — Ты настоящий?       — Самый реальный, — просипел Габриэль, нервно дёрнув уголком губ.       Был ли он из будущего? Очередное видение от Кейбсуотера, предсказывающее грядущие события? И если да, то почему это происходило сейчас — и с ним?       — Охотник! — Опомнился Гэнси, кладя руку на плечо товарища. Мех под рукой ощущался реальным — Габриэль ощущался реальным. — Я видел охотника Глэндовера только что, своими глазами. Что здесь происходит?       Найтингейл выглядел так, словно хотел рассмеяться — искренне и по-детски, а не насмешливо. Словно Гэнси сказал что-то невообразимо смешное, и не понял этого сам.       — Не обращай на него внимания, — велел тот. — Он ждёт своего короля.       Если охотник ждал своего короля, то это означало, что… Что Глэндовер был где-то здесь, совсем близко.       — Думаешь, он может подсобить нам с ответами?       — Он обеспокоен так же, как и ты.       — И всё? — Не сдержал разочарованности в голосе Гэнси.       — Всё, что есть, — отчаянно протянул Габриэль, и эта фраза почему-то прозвучало совсем уж знакомо.       Но его отчаяния шло из другого место.       Он словно видел чего-то, чего не видел сам Гэнси — глаза его то и дело метались в сторону, на небо и деревья, а кончики пальцев нервно подрагивали, ища во что вцепиться. Ничего из этого не выглядело обнадёживающе.       — Ты ведь из будущего, не так ли? — Потому что это не могло являться прошлым или настоящим, и потому что время было нелинейно. — Скажи, я найду Глэндовера?       Габриэль выглядел так, словно знал ответ — и словно делиться им было самой неважной частью его дня, ерундой, незаслуживающей его внимания.       Он мелко задрожал, подступившись ближе к Гэнси. Вместо того, чтобы отпрянуть, Гэнси только двинулся вперёд, ожидая, что тот наклонится к его уху, чтобы шепнуть ответ. Но произошло другое — Габриэль внезапно зажал его лицо меж своих ладоней, невозможно крепко, и вдавил всем телом в себя. Гэнси машинально охнул, прижимаясь ладонями к его плечам, зарываясь пальцами в меховую накидку, и запрокинул голову вверх, чтобы видеть друга лучше.       Гэнси не боялся — как он мог бояться его охотника? — но его сердце отчаянно затрепетало.       — Тебя убьёт поцелуй истинной любви, — прошептал Габриэль.       Гэнси не удивился услышанному.       Он понимал, что умрёт по завершению этой истории и без Найтингейла. Понимал с самого начала — и начал догадываться, что Джейн в той или иной степени заберёт его жизнь, когда час настанет недавно.       Гэнси не хотел умирать, но он мог принять этот исход. Если он не мог исправить то, что планировало с ним произойти, то, по крайней мере, он мог умереть хотя бы в руках его милой Джейн. Это было… Это было единственным, что глушило его животный страх от одной лишь мысли, что он скоро перестанет существовать.       — Я знаю, — просипел он.       — Ты оживёшь с поцелуем третьей, — сказал Габриэль, ясно и чётко.       Оживёшь? Он мог вернуться? Он—       — Постой, что?       Ответа не послышалось.       В следующие мгновение, Габриэль его поцеловал.       Потресканные губы прижались к его собственным не особо мягко, но отчаянно — будто отстраниться от Гэнси означало умереть, и Габриэль отчаянно пытался выжить. Гэнси удивил себя самого тем, что не застыл и не отпрянул — только переполз руками к чужой шее, и поцеловал в ответ одинаково голодно.       Правда была в том, что Гэнси ещё никогда не целовал мальчишек.       В свои ранние дни на ферме Барнс, Гэнси порой казалось, что он был очень близок к тому, чтобы поцеловать Ронана, пока они распивали бутылки коньяка Ниалла Линча в спальне — просто потому что момент казался по-странному подходящим, а Ронан улыбался ему так, как не улыбался ещё никто и никогда. Но этого так и не произошло.       Чуть позже ему начали сниться странные сны, в которых его целовал Адам — сны, после которых он виновато косился на своего невообразимого друга, не понимая до конца, почему ему это снилось. И, может, он пару раз думал о всяком, когда Габриэль валялся на его кровати в Монмунтской Фабрике с распущенными волосами, полусонный и по-странному домашний.       Но он никогда—       Гэнси издал тихий, неприличный звук в губы Габриэля.       Над ними разразился гром, но никто из них не обратил на это внимание. Вместо этого, Габриэль вдавил его в сзади стоящее дерево, и Гэнси зажмурился до боли в усталых глазах, заскрёб короткими ногтями по сторонам шеи, и приоткрыл рот шире, позволяя тому толкнуться языком внутрь. Он ахнул, внезапно ощутив лёгкое головокружение.       Откуда-то, словно из-под толщи воды, до него доносились голоса, непринадлежащие никому знакомому.       Мой король, удушенно вздохнул сиплый голос на подкорке сознания. Мой король, не заставляй меня рассыпать алых гвоздик тебе в след.       Ах, мой милый охотник, смеялся второй, тихий и позабавленный. Разве не уйдем мы из этого мира вместе?       Всё мигом закончилось.       Габриэль — Габриэль из будущего — пропал.       — Ричард?       Гэнси вновь распахнул глаза, моментально фокусируя расплывчатый взгляд на материализовавшегося перед ним мальчишке. Не задумываясь, он отчаянно рванул вперёд, хватая его лицо обеими руками. Он едва судорожно не поцеловал его снова, то ли потому что его переисполняли странные, противоречивые чувства, то ли потому что он хотел услышать голос Глэндовера в его голове снова, пока не осознал, что Габриэль смотрел на него настороженно и удивлённо.       Что это был Габриэль из настоящего.       — Ричард? В чём дело?       Гэнси тяжело выдохнул.       Ох, он не мог рассказать ему что произошло в действительности. Совсем точно не мог.       — Я бродил по лесу… И мне кажется, услышал голоса охотника и короля, — ляпнул он, несильно задумываясь над сказанным.       — О, — выражение лица Габриэля разгладилось. — Услышал что-то полезное?       — Ничего, — честно признался он.       — Здорово-то как. А мы вам не мешаем?       Ронан встал между ними грозовой тучей, с руками на бёдрах. Гэнси смущённо вздрогнул, запоздало убирая руки с чужого лица. Неловко кивнул Адама, остановившемуся поодаль, и прижимающегося плечом к дереву с вопросительным выражением лица.       — Простите. Я растерялся.       — Всё нормально, — в унисон вздохнули мальчики.       Гэнси устало потёр лицо.       Теперь, когда первоначальное волнение окончательно спало, он внезапно вспомнил чужие слова до произошедшего.       Неужели он мог быть спасён? Неужели, Габриэль, говоря, что не подведёт его, если он доверит ему свою жизнь, не просто говорил, не зная о будущем, а прекрасно понимал, что правда не подведёт — обманет смерть ради него?       Впервые за всё это время, в его сердце заплескалась надежда.       Он прошёлся кончиками пальцев по припухшей нижней губе.       Поцелуй третьей любви! Но ведь это получалось—       — Ну шевели уже, — Ронан мягко толкнул его в плечо. — Жрать хочу.       Если Габриэль называл себя его третьей любовью, то был ли мальчишка с растрёпанными кудрями, подмигивающий ему за завтраком с его семьёй — первой, а смущённый юноша, ловко чинящий его машину — второй?       — Иду.       Гэнси покосился на Адама, переглядывающегося с Габриэлем.       Ох.       Он никогда об этом не думал раньше в таком ключе.