БОНУС. Охотник
26 июля 2025 г., 15:22
По жизни, Оуэн Глэндовер придерживался золотого правила, что плохих идей существовать попросту не могло.
Бывали не до конца продуманные идеи — да! Но никак не плохие.
Увы, его личный совет считали иначе. Поэтому он сейчас и стоял посередине ночи, в лесу, в компании никого иного, как своего самого доверенного близкого человека, что ровно как и он, ничуть не беспокоил себя мнением совета — или кого-либо вовсе — и готов был последовать за ним куда угодно.
— Я неимоверно рад, что ты у меня есть, — на порыве сентиментальности прошептал он, поглаживая рядом стоящую лошадь по гриве. — Я прекрасно помню, что ты не заинтересован в моих попытках чаще взаимодействовать с магией. В связи с этим, твоя жертва времени греет мою душу лишь больше, мой милый, милый спутник.
Охотник покосился на него с привычной снисходительной насмешкой, плескающейся в жёлтых глазах.
— Как скажешь, мой король.
Когда Охотник говорил, его голос всегда доносился до ушей остальных смесью шипения и шёпота. Но вовсе не потому что он был высокомерным и ненавистным, каким его считали остальные, а попросту потому что говорить для него было занятием непривычным.
Когда Оуэн впервые наткнулась на него в чаще леса, тащущего на себе мёртвую тушку в рыцарских доспехах так, словно тот весил совсем ничего, перемазанного в крови, то Охотник не умел толком разговаривать — только издавать распознавательные звуки.
Охотник жил и рос в лесу столько, сколько себя помнил. Сложно было узнать почему — он не помнил ничего о своих родителеях, не понимал концепцию семьи и человеческого общества и вовсе, и на вопросы кто же его в таком случае вообще растил, он, научившись разговаривать, неизменно твердил, что лес. Несколько приближённых Оуэна предполагали — исключительно из-за рыжих волос Охотника — что, возможно, его мать была казнена за колдовство, и что та бросила своего бастарда в лесах, в попытке спасти. Но это были теории, не наверняка известная информация.
Оуэн не хотел спекулировать — он лишь знал, что леса действительно невообразимо любили его Охотника. Деревья неизменно шептали ему ответы на вопросы на неизвестном языке, понятным только им, и распускали крюкастые ветки, пропуская вперёд. Матушка Природа ценила его тоже, то и дело подстраивая погоду под его желания и физическое состояние, а животное так уважали, что боялись — не единожды, крупные медведи убегали прочь при виде охотника на глазах Оуэна.
Иными словами, его охотник был… Волшебным. Разве мог он в него не влюбиться?
Совет не хотел видеть Охотника подле него — разве вы не видите: он не маг и не человек, кровожадное чудовище вот и всё! — но финальное слово всегда оставалось за Оуэном, и он выбирал Охотника из раза в раз.
К тому же, чужая обеспокоенность наличием Охотника рядом казалась ему приувеличенной. Охотник не так уж и часто посещал его дворец и вовсе.
Охотник был диким и свободным, как ветер. Он не носил его эмблемы, не склонял свои колени перед ним нигде, кроме как в личных покоях, и отказывался от получения имени. Он выбирал оставаться собой, даже если бытьё им было сложной системой, сплетённой из жертвоприношений и одиночества. Оуэн любил это в нём.
Но и дни, когда тот появлялся на важных для него мероприятиях, следил за ним издалека, или пробирался в его спальные покои, Оуэн любил тоже. Может, чуть больше. Но не из соображений контроля, как могло бы показаться большинству.
— Когда мы закончим с сегодняшним путешествием… Не хотел бы ты переночевать вместе со мной? — Уточнил Оуэн как ни в чём не бывало, нервно поправляя волосы.
Охотник кивнул, хотя его взгляд был направлен в сторону леса. Его это, однако, только обрадовало — он широко улыбнулся, и внезапно, даже результат их поисков его больше волновал не так сильно.
— Начнём?
— Как пожелаешь, мой товарищ.
Охотник двинулся в его сторону, и Оуэн не задумываясь, оттянул воротник своего плаща, давая тому всё необходимое пространство.
Во время охот и поисков, его Охотник имел свойство теряться в своих ощущениях. Становиться диким, идти до конца, сужать весь фокус до одной лишь нужной ему целей — где всё остальное, незнакомое и потенциально опасное, становилось для него помехой, стоящей на пути. Поэтому перед такими вылазками, он всегда внюхивался в запах кого-то близкого и важного, кто-то, чьё появление рядом заставляло его разум возвращаться к контролю действий.
Как и во многи другие разы, он ткнулся холодным носом в изгиб его шеи, и втянул воздух. Глэндовер уложил руки к нему на плечи, слегка сжимая меховую накидку. Когда тот оказался удовлетворён полученным результом, он отстранился — но не надолго. Их взгляды пересеклись, и Охотник поцеловал его. Оуэн не удержался и улыбнулся прямиком в поцелуй, прежде чем расслабиться, позволив тому столкнуться с ним языком, скользнуть глубже.
Целовался Охотник так же, как делал всё остальное в своей жизни — старательно, волшебно и без всякого понимания как это делали обыкновенные люди. Но в этом и была вся прелесть. В конце концов, скольких бы женщин Оуэн не целовал, ещё никто не мог сравниться с его милым Охотником.
И тот прекрасно это понимал, используя себе в выгоду.
— Жарко, — заканючил Оуэн, когда они отстранились.
Он не до конца был уверен имел он в виду жар внизу живота или неожиданно прогревшейся в ночи осенний лес. Ни с тем, ни с другим, впрочем, ему помогать не планировали.
— Потерпишь, — Охотник укусил его за щёку в дружелюбной манере, прежде чем полноценно отодвинуться, натягивая на себя маску. — Охота ждёт.
Если его милый спутник и любил что-то больше него, то несомненно охоту.
Оуэн несдержанно расхохотался, распугивая птиц, когда Охотник усадил его на лошадь.
— Будь осторожнее—
Но того уже и след простыл — он словно испарился в лесах.
Оуэн готов был поклясться, однажды, в неизмеримом будущем, он научится как быть быстрее своего охотника — на лошади и без. Но сегодня этому сбыться было не суждено.
***
К рассвету, Оуэн привычно устал, а объект его потенциальных изучений так и не стал маячить на горизонте. Он не видел Охотника рядом, но как и всегда, тот должно быть прятался где-то в тенях. Признавать собственную неудачу не хотелось, но что ещё оставалось? Оуэн вздохнул, остановив лошадь под случайным деревом. Повысив голос, недовольно сознался — так, как мог сознаться только в грехах в церкви на окраине города: — Я торжественно признаю, что моя инциатива, вероятно, была легкомысленной. Давай возвращаться домой. Он мог бы пропутешествовать ещё пару часов, но не хотел. Он хотел успеть вернуться в замок, чтобы немного подремать с Охотником в мягкой кровати, прежде чем слуги придут по его душу, и ему придётся вновь погружаться в обязанности. — Ты где? Я— Ой. Оуэн вздрогнул от неожиданности, когда Охотник свесился прямиком перед его лицом. Он порой забывал, что тот мог так делать — просто висеть на ветках к верх ногами, чудом держась и функционируя как ни в чём бывало. — И снова здравствуй, мой милый охотник, — бормотнул Оуэн, стягивая с него меховую маску. — Мой король. В этот раз, Оуэн поцеловал его первым. Ему пришлось чуть-чуть приподняться с седла, чтобы коснуться губ любовника, но его лошадь — чудом привыкшая к Охотнику и переставшая убегать прочь от его появления — стерпела его выходку. Охотник оскалился в поцелуй в своеобразной попытке улыбнуться, и потянул его за волосы. — Нетерпеливый, — отчитал тот слабо. Он ловко слез с ветки, усаживаясь на лошадь, аккурат позади Оуэна. Его руки обвились вокруг его талии, и Оуэн не удержался от несдержанного, но мечтательного вздоха. Его милый охотник слишком редко позволял себе такое. Это, по всем меркам, был определённо хороший день. Возможно им не суждено было поспать, но что с того? Они могли заняться чем-то более… Важным. — Ну? — Нетерпеливо шепнул ему на ухо Охотник, хлопая его по бедру так, словно лошадью здесь был Оуэн. — Вперёд. — Мне нравится, когда ты отдаёшь приказы, — ухмыльнулся он. — Я тебе когда-нибудь говорил? Охотник ткнулся подбородком в его плечо и закатил глаза. — Я заметил, — дёрнув его за волосы, хмыкнул. — Езжай. И как Оуэн Глэндовер мог сказать ему нет?
