Шанс

      С каждым днем Гарри все больше привыкал к своей новой жизни в теле Адриана. Но это не приносило ему ни облегчения, ни радости — скорее, принятие стало похоже на принятие неизбежного. Он шел на занятия, слушал преподавателей, сидел за столом Слизерина, но все это происходило будто во сне.       Тем не менее, он не мог игнорировать реальность, в которой он оказался. С каждым днем Гарри становилось тяжелее — физическое состояние Адриана ухудшалось, заклятие, поразившее его, забирало все больше и больше сил. Он чувствовал слабость, боли становились почти невыносимыми, поэтому вечера он проводил в библиотеке в поиске решения.       Здесь, среди пыльных полок и запаха старых страниц, он пытался найти хоть что-то, что могло бы помочь Адриану. В те моменты, когда боль становилась невыносимой, Гарри прижимался к холодной спинке стула и закрывал глаза, надеясь, что хоть на мгновение этот мир исчезнет, и он снова станет просто Гарри Поттером.       Однако каждый раз, когда он открывал глаза, перед ним все оставался тот же огромный зал библиотеки Хогвартса, чужие руки, принадлежащие Адриану, и слабость, которая не уходила, а лишь усиливалась. Он чувствовал, что заклятие медленно, но верно разрушает тело, и это чувство беспомощности преследовало его даже во сне.       Пытаясь справиться с отчаянием, Гарри сосредотачивался на книгах, старинных трактатах о магических недугах, о проклятиях и защите от темных чар. Он надеялся, что хотя бы тут, в этих толстых пыльных томах, найдет ответ. Но пока что все его поиски оканчивались только разочарованием — ничего, что могло бы спасти Адриана, не находилось. Ни древние зелья, ни редкие заклинания не могли помочь, а любые упоминания о подобных проклятиях оканчивались словами о неотвратимости и финальной гибели.       В один из таких вечеров, когда Гарри сидел в дальнем углу библиотеки, пытаясь изучить очередную книгу по древней магии, он услышал за собой шаги. Он обернулся и увидел Драко Малфоя, медленно и уверенно направляющегося в его сторону. Гарри был удивлен — он не ожидал, что кто-то придет сюда в столь поздний час, а тем более, что это будет именно Малфой.       — Адриан, — начал Драко, подойдя ближе и садясь напротив Гарри, — ты выглядишь так, будто не спал несколько ночей. И я вижу, что ты снова пытаешься разобраться в этой проклятой магии.       Гарри вздохнул, прикрывая глаза и устало опуская книгу на стол. Он не хотел обсуждать свое состояние и признавать собственную слабость перед кем-то, особенно перед Малфоем.       — Ты должен больше отдыхать, — добавил Драко с заботой, которую Гарри раньше никогда не замечал в его тоне. — Тебе нужно беречь себя, иначе...       Он замолчал, не закончив фразу, но Гарри знал, что он хотел сказать. И в этом «иначе» скрывалась вся его текущая ситуация — медленное угасание, которое казалось почти неизбежным.       — Я не могу просто сидеть и ждать, когда все закончится, — тихо ответил Гарри, глядя на Малфоя. — Если есть хоть малейший шанс найти что-то, что может остановить это, я должен попытаться. Малфой внимательно посмотрел на него, потом слегка нахмурился.       — Знаешь, Адриан, это так непривычно, раньше ты не показывал такое упорство. В начале года ты сказал, что принял свою ситуацию и не хочешь бороться, — он сделал паузу, словно не решаясь произнести следующую фразу. — Но я рад, что ты передумал. Гарри не знал, что сказать. Слова Драко были неожиданными, и в них чувствовалась искренность, которая обезоруживала.       — Хорошо, — наконец ответил Гарри, и слабая улыбка тронула его губы. — Спасибо, Драко.       — Если захочешь еще поговорить, ты знаешь, где меня найти, — с этими словами Драко резко развернулся и ушел, оставив Гарри одного в библиотеке. Тишина снова окутала его, но теперь вместо привычной пустоты было какое-то непонятное тепло, исходившее от слов Малфоя. Который раз он предлагал свою помощь, что до сих пор вводило Гарри в ступор, ведь Гарри все еще помнил того Малфоя, что насмехался над ним в коридорах Хогвартса. И все же — этот новый Драко, искренний и внимательный, начинал медленно ломать старые представления.

***

      Гарри начал замечать, что Малфой все чаще искал его общество, когда они находились на занятиях или в свободное время. Их разговоры были непринужденными, они обсуждали школу и учителей, иногда даже делились мыслями о предстоящих экзаменах. Гарри удивлялся тому, как легко ему было поддерживать эти беседы — словно все, что было раньше, перестало иметь для него значение.       В один из дней, во время обеда, Драко неожиданно сел рядом с Гарри и задал неожиданный вопрос:       — Как думаешь, наш слизеринский капитан все же заставит нас играть под дождем в эти выходные?       Гарри, оторвавшись от своих мыслей, посмотрел на него.       — Сомневаюсь. Даже ему не хочется заболеть перед важным матчем, — Гарри улыбнулся, пытаясь поддержать беседу.       — Хм, логично. Хотя, зная его, может, и заставит. Это же всегда как испытание на выносливость, — Драко слегка фыркнул, но в его голосе не было раздражения, только легкая ирония.       Эти разговоры были неожиданными для Гарри. Он привык, что раньше их общение с Малфоем всегда было напряженным, полным враждебности. Но теперь все изменилось — разговоры стали легче и дружелюбнее. Они обсуждали не только занятия и домашние работы, но и школьные новости, общие знакомства, даже шутили о некоторых преподавателях.       — Кстати, — начал Малфой однажды вечером, когда они сидели в гостиной Слизерина, — ты видел, как Нотт вчера едва не взорвал зелье на уроке Слагхорна?       Гарри рассмеялся, вспоминая ту сцену.       — Да, я думал, что Слагхорн сам от ужаса едва не сбежал, — он покачал головой. — Надо было видеть, как все рванули к выходу. Малфой усмехнулся, глядя на Гарри:       — Хорошо, что ты снова можешь смеяться. Я уж думал, что тебя совсем не вернуть. Гарри удивился этим словам, но ничего не ответил. Впервые за долгое время он действительно почувствовал себя частью чего-то — пусть это и было в теле другого человека.       С каждым новым разговором Гарри понимал, что в Малфое есть больше, чем он думал раньше. Да, он все еще был язвителен и временами высокомерен, но теперь Гарри видел в нем простого подростка, который, как и все остальные, тоже пытался найти свое место в мире.       Однажды вечером, когда Гарри и Малфой сидели за длинным столом в гостиной Слизерина, обсуждая предстоящие уроки по Защите от темных искусств, Драко вдруг прервал разговор.       — Слушай, Адриан, — начал он, немного неуверенно, что было необычно для него. — Ты же знаешь, что на этих выходных поход в Хогсмид?       Гарри поднял голову, удивленный таким внезапным вопросом. Он кивнул, хотя особо и не думал о прогулке. Обычно он использовал такие дни, чтобы побыть одному или отправиться в библиотеку в поисках информации о заклятии, поразившем его новое тело.       — Ну вот, — Малфой на секунду замялся, явно подбирая слова. — Мы с ребятами собираемся. Блейз, Тео, Панси. Я подумал, что ты мог бы пойти с нами.       — Ты серьезно? — спросил Гарри, пытаясь скрыть замешательство. Малфой хмыкнул и поднял одну бровь, будто это было очевидно.       — Ну, а почему нет? Ты вроде как стал частью нашей маленькой компании. Да и к тому же, — его голос стал тише, — ты последние дни выглядишь не лучшим образом. Я подумал, что прогулка пойдет тебе на пользу.       Гарри посмотрел на Малфоя, на губах которого играла легкая искренняя улыбка.       Неожиданно для себя, он почувствовал, что не хочет упускать возможность побыть просто человеком, без груза прошлых воспоминаний.       — Ладно, — наконец сказал Гарри. — Почему бы и нет.       Малфой удовлетворенно кивнул.       — Отлично. Тогда встретимся в субботу утром у входа, — сказал он, вставая. — Не опаздывай. Мы ненавидим ждать.       Гарри кивнул, а когда Малфой отошел, остался сидеть, обдумывая, в какой момент его жизнь успела так измениться. Он обвел взглядом гостиную Слизерина. Когда-то это место показалось ему мрачным, пугающим, почти зловещим — сейчас же оно выглядело скорее загадочным, в каком-то смысле даже уютным. Узкие окна, уходящие глубоко под воду озера, придающие комнате глубокий темно-зеленый оттенок, диваны с изумрудной обивкой, темное дерево, столики, уставленные книгами и пергаментами — все говорило о старинной строгости, но в этом был и свой шарм. Это место хранило тайны, но не угрожало, если ты умел их уважать. Теперь Гарри понял, почему Адриан чувствовал себя здесь в безопасности. Даже он сам, несмотря на прошлое, начинал привыкать.       «Если бы кто-нибудь когда-то сказал мне, что я стану жить в гостиной Слизерина…» — подумал он с иронией. В прошлом он и представить не мог, что однажды будет считать этот факультет домом. Все изменилось. Или, может быть, это он начал меняться.       Гарри откинулся на спинку кресла, слушая, как потрескивают поленья в камине и как глухо плещется вода за окнами. Впереди была суббота, прогулка в Хогсмид и шанс снова почувствовать вкус жизни, пусть и не своей.       И он вдруг подумал, что, возможно, в этом и был смысл — не убежать от прошлого, а найти себя в самом неожиданном месте.

***

      Наступила суббота, и Гарри впервые за долгое время почувствовал что-то, напоминающее волнение. Он стоял у входа в Хогвартс, ожидая Малфоя и его компанию. Забини и Нотт подошли первыми, перекидываясь шутками между собой. Они казались расслабленными и беззаботными, что поразило Гарри — раньше он не мог бы представить их такими.       — Ну вот, пришел, — сказал Забини, усмехнувшись, когда увидел Гарри. — Думал, ты в последний момент передумаешь.       — Я же сказал, что приду, — ответил Гарри, стараясь говорить непринужденно, хотя внутри все еще чувствовал легкую неловкость.       — Еще бы, — добавил Нотт. — Это же Хогсмид! Место, где можно наконец-то отдохнуть от всей этой учебы. Мы с Блейзом уже запланировали остановиться у Мадам Розмерты. У нее лучшее сливочное пиво во всей Британии.       Гарри улыбнулся, но его мысли вернулись к Малфою, который все еще не появился. Пока он размышлял, не передумал ли Драко сам, к ним подошла Паркинсон, которая радостно поприветствовала всех. Только спустя минуту появился Малфой.       — Извините за опоздание, — сказал Драко. — Ну что, идем?       По дороге к Хогсмиду разговоры шли легко, словно Гарри действительно стал частью их компании. Драко часто обращался к нему напрямую, в то время как Гарри все еще не привык к такой свободе общения, но понимал, что за последние дни его отношение к Малфою и остальным слизеринцам начало постепенно меняться. Он больше не видел в них тех, с кем обязательно должен был сражаться или кого обязан недолюбливать. Сейчас это были всего лишь однокурсники, молодые волшебники, такие же, как он, со своими заботами и проблемами.       Когда они добрались до деревни, группа разделилась. Блейз и Тео отправились покупать сладости в «Сладком Королевстве», Панси заявила, что хочет заглянуть в лавку с магическими аксессуарами, а Малфой с Гарри решили первыми пойти в «Три метлы».       Малфой выбрал столик в самом углу, вдали от посторонних глаз, и Гарри почувствовал, что это не случайно. Взгляд Драко был немного напряженным, когда они садились. Гарри вдруг вспомнил о шестом курсе — о том, как Малфой наслал на мадам Розмерту Империус, чтобы использовать ее в своих планах. Видимо, он до сих пор не мог себе этого простить.       Его движения были чуть скованными, а взгляд часто ускользал в сторону бара, где мадам Розмерта как раз разливала напитки для очередной группы студентов. Гарри уловил это, но ничего не сказал.       — Здесь уютнее, — сказал Малфой, почти тихо, будто оправдываясь, но не перед Гарри — скорее перед собой.       Гарри кивнул, не отводя от него взгляда. Драко сидел прямо, но плечи чуть подрагивали, и пальцы ритмично отбивали что-то на деревянной поверхности стола. Он смотрел мимо Гарри, будто боялся встретиться с ним взглядом.       — Ты не мог ничего изменить тогда, — тихо сказал Гарри, пытаясь подобрать слова, которые могли бы хоть немного облегчить его чувство вины. — Это не была твоя вина.       Малфой замер, его взгляд был полон тревоги и подавленности, словно он хотел что-то сказать, но не мог найти слов. К тому же, он явно не ожидал, что Гарри все поймет.       — А я все равно помню, — наконец ответил он. — Как я заставил ее и ради чего? Это было бессмысленно.       Гарри внимательно смотрел на него, Драко, которого он знал раньше, не допустил бы подобных откровений, не дал бы волю этим чувствам. Теперь перед ним сидел человек, который не мог простить себе свои действия, даже если не мог их предотвратить. Гарри ничего не ответил, слова застряли где-то внутри. Он просто смотрел. На человека, который сидел напротив — не врага, не бывшего противника, а кого-то, кто тоже нес свой груз. И, возможно, слишком долго нес в одиночку.       — Я пойду сделаю заказ сам, — сказал Гарри, решив, что Драко нужно немного времени наедине. Малфой лишь благодарно улыбнулся.       Когда Гарри подошел к бару и назвал заказ, мадам Розмерта на мгновение посмотрела на него, но затем сразу перевела взгляд на других студентов, не проявив никакого интереса. Это было удивительное чувство, когда для большинства он был всего лишь незнакомцем и никто не пытался взять у него автограф или просто поговорить.       Когда Гарри вернулся с двумя кружками сливочного пива, Драко уже смотрел в окно, опершись локтем о край стола. Его пальцы все еще нервно постукивали по деревянной поверхности, но взгляд стал чуть мягче. Он что-то обдумывал, это было видно по тому, как сжимались губы, как морщился лоб, будто он снова прокручивал в голове сцену из прошлого, надеясь на другой исход.       Гарри поставил кружки на стол и сел напротив, не говоря ни слова. Какое-то время они просто сидели в тишине, среди шума голосов и смеха, который доносился из центра зала.       — Спасибо, — наконец сказал Драко, делая небольшой глоток. Несколько минут они молча пили пиво, думая о своем. — Как вообще у тебя с подготовкой к экзаменам? — вдруг спросил Малфой, опуская бокал. Его тон стал легче, словно он специально сменил тему, чтобы не углубляться в тягостные мысли, хотя, скорее всего, так и было. — Я слышал, зельеварение для тебя не самое любимое занятие. Или что-то изменилось?       Гарри удивился этому вопросу, но был рад этой непринужденности. Видимо, пока что Малфой не был готов открыться перед ним и обсудить свои переживания.       — Да, зелья — не совсем моя сильная сторона, — ответил Гарри с легкой улыбкой. — Но я справляюсь. Хотя честно, иногда я просто не понимаю, как можно в этом всем разобраться.       — Понятно, — кивнул Драко. — Если что, можешь обращаться ко мне за помощью, — несколько секунд он о чем-то думал, после чего со смешком добавил. — Между прочим, надо уметь отдыхать, а не то свихнешься быстрее, чем поймешь, как справляться с экзаменами. Если хочешь, можем с тобой выйти на поле на тренировку. Квиддич всегда помогает прочистить голову.       Гарри кивнул, ловя себя на мысли, что предложение Малфоя и правда звучало заманчиво. Он давно не летал, и сейчас ощутил сильное желание сделать это.       — Договорились, — ответил он, улыбнувшись. — Кстати, надеюсь, твоя техника на поле не потеряла былую форму?       Малфой усмехнулся, приподняв бровь.       — Еще посмотрим, кто из нас кого, — ответил он с игривым вызовом в голосе. — Помнишь прошлый матч с Рейвенкло? Чуть не сбили мне метлу с курса, но я обернул это все в свою пользу.       Гарри засмеялся, вспоминая яркие моменты со школьных игр.       — Ну что, договорились, — сказал Малфой, расслабленно глядя на Гарри.       — Договорились, — повторил Гарри, чувствуя неожиданную легкость от этой простой беседы. — Встретимся завтра на поле после занятий. Не каждый день удается поиграть с самой «звездой» Слизерина.       Малфой на мгновение выпрямился, изображая напускную гордость.       — Звезда — это еще мягко сказано, — с притворной серьезностью заметил он, но потом снова улыбнулся. — Ладно, «звезда» тоже годится.       Разговор плавно перешел на обсуждение школы: последние уроки, задания, и особенно — о квиддиче. Малфой рассказывал, какие у него планы по улучшению стратегии у капитана Слизерина и как они собираются играть против Гриффиндора на предстоящем матче.       — Хотя, — вдруг сказал Малфой, на миг посерьезнев, — в этом году им, похоже, не до игр. Гриффиндорцы сдулись… Да что там, вся команда будто потеряла себя после… Поттера, — он замолчал, и в воздухе повисла тишина. Гарри почувствовал, как напряглось все его тело, ведь Малфой случайно коснулся чего-то болезненно личного. Несколько секунд они молчали, пока он не продолжил. — Он, конечно, был раздражающим. Заносчивым. Всегда лез не в свое дело. Но… — он чуть пожал плечами, — на поле он был настоящим ловцом. Честно говоря, я никогда не мог его обойти по-настоящему. Он чувствовал игру, как будто родился с метлой в руках.       Гарри отвел взгляд, чтобы скрыть выражение своего лица. Воспоминания о полетах над стадионом Хогвартса, о ветре в волосах, о ловле снитча, когда весь стадион замирал — они всплыли внезапно и болезненно ярко.       И вот он — сидит в теле другого человека, слушает, как его старый соперник говорит о нем с уважением и почти с тоской.       «Интересно, — подумал Гарри, — если бы я остался… если бы не прыгнул с той башни, мы бы однажды могли стать друзьями?»       Он слегка улыбнулся, скрывая бурю внутри:       — Да, Поттер был не так прост, как всем казалось. Может, даже слишком хорош.       Малфой кивнул, принимая это как должное, и больше ничего не сказал на эту тему. Вместо этого он чуть откинулся на спинку кресла, посмотрел по сторонам и произнес:       — Интересно, что сегодня здесь так тихо. Обычно тут не протолкнуться, особенно после квиддича.       Гарри усмехнулся, поймав его взгляд:       — Да, помню, как после одного из матчей Гриффиндор так разошелся, что они чуть не разорили бар. Мадам Розмерта тогда была в ярости.       Малфой фыркнул, вспоминая:       — Точно. Кажется, кто-то даже умудрился стащить ее котел с глинтвейном. Удивительно, что она вообще нас пускает.       — Это точно был кто-то из Гриффиндора, только они способны на подобное, — Гарри чуть прищурился.       — О, нет, — отозвался Малфой. — Ты забыл, что мы куда более предприимчивые, чем гриффиндорцы?       — Кто, как не слизеринцы, знают толк в хорошем розыгрыше? — ответил Гарри, вспомнив, что сейчас он действительно должен вести себя как студент Слизерина.       Малфой усмехнулся, чуть подался вперед и заговорщицки прошептал:       — Именно. Просто гриффиндорцы вечно хотят, чтобы их проказы видели все и сразу. Мы же знаем, как сделать так, чтобы никто даже не догадался, кто за этим стоит.       Гарри лишь посмеялся. Оказалось, что с Малфоем можно было легко обсудить квиддич, домашние задания, учителей. На мгновение Гарри почувствовал себя так же расслабленно, как и с Роном, когда они говорили обо всем на свете.       Когда они вышли из «Трех метел», улицы Хогсмида уже утонули в мягком вечернем полумраке. Легкий ветер шевелил края мантии, а над головой рассыпались первые звезды. Гарри вдруг понял, что так никто из друзей Малфоя и не появился. Ни Блейз, ни Панси, ни Тео. Все время, от первой кружки сливочного пива до момента сейчас, они были вдвоем. И что страннее всего — Гарри это не тяготило. Наоборот, он ловил себя на мысли, что ему не хотелось бы, чтобы еще кто-то присоединился и нарушил хрупкое спокойствие этого вечера. Он не ожидал, что в чужом теле, среди не близких ему людей, проведет такой спокойный и приятный день. Словно на мгновение все остальное — боль, потери, его собственная смерть — отошло на второй план. А Гарри словно заново учился жить без тревог.       Он поймал свое отражение в окне лавки, мимо которой они проходили. Темные волосы, чуть растрепанные ветром, высокий лоб, ровные черты лица. У Адриана были выразительные глаза — карие, с золотистыми вкраплениями, густые брови и легкаякоторая будто пряталась в уголках губ. Его вполне можно было назвать симпатичным. Гарри смотрел на отражение с любопытством, почти как на чужого, но теперь в этом была какая-то привычность. Он больше не вздрагивал и не отводил взгляд.       Малфой что-то сказал вполголоса, и Гарри чуть опоздал с ответом, все еще задержавшись взглядом на стекле. Потом обернулся, улыбнулся, и они пошли дальше. Весь вечер прошел как будто в другом времени, вне контекста их обычной жизни, без напряжения, без чужих глаз. И Гарри поймал себя на мысли, что не хотел бы ничего менять.