Шанс

      Утро Сочельника началось непривычно спокойно. Гарри привык за последние годы просыпаться от суеты и веселых криков в «Норе», где каждый уже с утра помогал готовить праздничный ужин: кто-то резал овощи, кто-то колдовал гирлянды на потолке, а близнецы непременно затевали какую-нибудь возню, которая мгновенно превращалась в хаос.       Сейчас же все было иначе.       Он некоторое время лежал, не шевелясь, прислушиваясь к собственному дыханию и ветру за окном. Ощущение было таким, будто день еще не начался по-настоящему и Гарри где-то на границе между сном и бодрствованием. Он встал не торопясь, натянул теплый свитер и долго не мог решить, выходить ли сразу в гостиную или постоять еще немного у окна, где за стеклом мягко падал снег.       Гарри провел ладонью по запотевшему стеклу и на миг задержал взгляд на дворе. Все было белым и ровным, как чистый лист, на котором еще не успели ничего написать.       В начале года Гарри был уверен, что в его жизни больше не будет Рождества. Тогда само выживание казалось задачей почти непосильной: каждый день напоминал о том, что впереди могут быть только новые потери и никакой надежды на обычные праздники. И все же время прошло, и он стоял здесь, дышал, смотрел на белый снег за окном. Это было почти удивительно, он снова был жив, видел, как наступает утро Сочельника, и позволял себе думать не о прошлом, а о том, что день все-таки можно прожить.       Гарри медленно вышел в коридор, стараясь не думать, что будет дальше. Не спеша, миновал несколько поворотов, прежде чем добрался до входа в гостиную, уже залитую мягким светом от камина, в котором потрескивали поленья, наполняя пространство теплом.       Драко сидел у огня, не сразу заметив Гарри. Он устроился в кресле с подогнутыми ногами, укрывшись пледом, который, казалось, взял здесь же, не задумываясь, и держа в руках раскрытую книгу — ту самую, старую, с видавшим виды корешком, которую он уже несколько раз брал в библиотеке. Его волосы были чуть растрепаны, как будто он не пытался пригладить их с утра, а рукав свитера был небрежно завернут, оголяя запястье, на котором играла отсветами тень от огня.       Гарри остановился у входа, не сразу решившись подойти ближе, будто боялся нарушить этот момент, в котором все выглядело так спокойно. Но в какой-то момент Драко все-таки поднял взгляд и просто коротко кивнул, приглашая подойти ближе, и вернулся к книге, словно знал, что Гарри сядет рядом. И он действительно подошел, сел в соседнее кресло, позволил себе немного помолчать, а потом понял, что сегодня единственный день за все последнее время, когда ему не хочется прятаться за нейтральными темами, а можно наконец сказать то, что давно зрело внутри. Осталось только дождаться вечера.       Драко перевернул страницу, а затем, не отрываясь от книги, произнес:       — Кстати, ты помнишь, что мы договаривались сегодня встретиться после ужина?       Гарри слегка кивнул, в то же время ощущая, как будто в теле отразилось легкое напряжение — не тревожное, но предвкушающе.       — Помню.       Некоторое время они сидели молча, где-то за стенами гостиной замок уже просыпался, эльфы готовили праздничные блюда, в коридорах, наверное, уже развешивали последние украшения, но все это казалось далеким. Гарри не хотел торопиться, день только начинался, и впервые за долгое время он чувствовал, что не обязан быть кем-то, кем от него ждали.       После завтрака, который прошел почти в тишине, так как в Большом Зале было всего несколько учеников, и никто особенно не разговаривал, Гарри вышел на короткую прогулку по территории. Снег лежал ровным покровом, дорожки под окнами были расчищены, поэтому он с легкостью дошел до озера.       Он не знал, сколько прошло времени, может быть, тридцать минут, а может и час, но уходить не хотелось, ведь в этот день спешка казалась чем-то неправильным.       И в какой-то момент, глядя на почти гладкую поверхность озера, Гарри подумал о том, что, скорее всего, сейчас в «Норе» уже вовсю идет подготовка. Вероятно, миссис Уизли стоит у плиты и следит, чтобы ничего не подгорело, Рон ругается с Джинни из-за елочных игрушек, Джордж экспериментирует на остальных товары со своего магазина, а мистер Уизли с его привычной нерасторопностью развешивает гирлянды, путая провода. Гарри представил, как там пахнет — корицей, гвоздикой, жареным мясом, пирогами и еще чем-то семейным. И это было хорошее воспоминание, без боли и зависти. Просто память о доме, который когда-то был, и в котором ему действительно было спокойно. Только теперь туда уже не вернуться, по крайней мере, не как Гарри.       Он снова перевел взгляд на снег, который медленно ложился на лед, и только тогда понял, что, возможно, в «Норе», не так уж и радостно. Что, скорее всего, в этом году никто не спорит из-за елки, не перебивает друг друга за столом, не смеется так громко, как раньше. Что миссис Уизли, быть может, продолжает готовить от привычки и желания сохранить хоть что-то из прошлого, но в доме слишком много тишины, и ничего не заглушает пустоту. Слишком много потерь за последнее время, и он — часть этой утраты тоже. Не погиб, а покончил со всем сам, возможно, именно это оказалось даже тяжелее.       Гарри почувствовал, как что-то сжалось внутри, он не знал, вспоминают ли они о нем сегодня или наоборот, стараются избегать эту тему. И это тоже было частью правды, которую он постепенно начинал принимать.       Он медленно отвел взгляд от озера, будто только сейчас заметил, что ноги уже немного замерзли, а пальцы начали терять чувствительность от холода, но все равно не спешил уходить. Хотелось досидеть до какого-то условного предела, до того момента, когда можно будет сказать себе, что теперь точно пора возвращаться, что он позволил себе достаточно — подумать, вспомнить, прожить немного прошлого, не пытаясь что-то в нем изменить.       Гарри знал, что эти мысли не уйдут окончательно, но зато сейчас у него было что-то другое, что-то, что позволяло возвращаться не в прошлое, а в настоящее. В ту самую гостиную, где потрескивал огонь, сидел Драко, и где все, что казалось незначительным еще несколько недель назад, внезапно обрело вес.       Он поправил шарф, ступил на утоптанную дорожку и пошел обратно, чувствуя, как с каждым шагом воздух вокруг будто становился теплее.

***

      После ужина в Большом Зале, который на удивление оказался не только праздничным, но и уютным, с переливами света от тысяч свечей, с угощениями, включая запеченные яблоки с карамельной начинкой и сливочный пудинг с золотистой корочкой, в подземельях снова стало тихо. Остатки волшебства, рассыпанные по залу в виде снежинок и заколдованных игрушек, остались позади, как фон.       Теперь, когда они вернулись в гостиную Слизерина, время снова замедлилось. Огни камина мягко отражались на стенах, плавно скользили по гладкому камню, подсвечивая зеленые гирлянды и тени от праздничных елей, и все вокруг выглядело спокойно, словно специально для вечера, который никто не торопился заканчивать.       Гарри устроился в одном из кресел, потянулся, вытянув ноги поближе к огню, и впервые за весь день почувствовал, как к нему возвращается не просто физическое тепло, а ощущение, будто в нем самом что-то оттаивает. Он смотрел на пламя, на то, как огонь чуть подрагивает, отражаясь в стекле окна, и ничего не говорил.       Драко подошел не сразу, как будто дал Гарри возможность побыть в этой тишине одному. Через несколько минут он вернулся в гостиную, держа в руках бутылку огневиски с темным стеклом, в котором отражался свет камина. Он поставил ее на стол, и уголки его губ чуть тронула улыбка, в которой было что-то от школьных шалостей.       — Откуда? — спросил Гарри, никак не ожидав подобного от Малфоя.       — Пусть это останется загадкой, — спокойно ответил Драко, присаживаясь в кресло напротив. Он скинул с плеч мантию, перекинул ее через спинку и подался вперед, чтобы налить огневиски.       Наполнив два бокала, не поднимая взгляд, протянул один Гарри. Тот взял не раздумывая, ощущая сквозь стекло тепло напитка.       Никаких тостов не последовало. Гарри сделал глоток и на мгновение зажмурился: огневиски оказался крепче, чем он ожидал. Он помнил, что пробовал его лишь однажды, этим летом, когда вместе с Роном и Фредом они решились на авантюру и принесли из кладовки миссис Уизли давно припасенную бутылку. Тогда все закончилось головной болью и смешками, а сам напиток показался ему слишком резким, больше наказанием, чем удовольствием.       Но сегодня было иначе. Вкус был все таким же жгучим и обжигающим, но после первого жара по горлу разливалось тепло, которое постепенно заполняло грудь и плечи. Гарри поймал себя на том, что именно этого ему сейчас и не хватало — ощущения, что можно хоть на время позволить себе ничего не держать под контролем.       — Не думал, что ты тот, кто принесет алкоголь в школу, — негромко сказал он, спустя несколько минут.       — Я многое делаю не по ожиданиям, — отозвался Драко, не глядя на него. — Иногда даже сам удивляюсь.       Он облокотился на подлокотник, повернувшись чуть вбок, и поставил бокал на стол. Было в этом что-то неофициальное, будто они оба согласились, что сегодня не будет разговоров по привычному сценарию, никаких слов с двойным смыслом, только то, что действительно имеет значение.       — Ты давно это планировал? — спросил Гарри, кивая на бутылку.       — Я не планировал, просто подумал, что если уж мы остаемся здесь на Рождество, то пусть хотя бы один вечер будет не совсем школьным. Да и тебе стоит немного расслабиться, не думаешь?       Гарри слегка усмехнулся, сделав еще один глоток, и не сразу ответил. Он перевел взгляд на Драко, тот по-прежнему не смотрел в его сторону, и весь его вид, от слишком прямой спины до сдержанного выражения лица, говорил о том, что он сегодня чуть более отстранен, чем обычно.       — Ты сегодня с утра какой-то странный, — тихо сказал Гарри. — Что-то случилось?       Драко на секунду промолчал, как будто решал, стоит ли вообще отвечать, и только потом, все так же не поворачиваясь к нему, проговорил:       — Родители звали домой. Еще в начале декабря мать прислала письмо. Я сразу решил, что не поеду, но все равно с утра думал об этом. Они хотели, чтобы я приехал хотя бы на несколько дней.       Гарри не ответил, просто слушал, стараясь даже взглядом не спугнуть то, что Драко вдруг решил говорить.       — Раньше там было по-другому. В детстве я обожал праздники. Мэнор был прекрасен в Рождество, елка в холле до потолка, свечи, запах пряностей, теплый чай с корицей, огромное количество подарков. Я тогда думал, что у нас самый красивый дом на свете. А потом пришли те времена, которые ты и сам прекрасно помнишь, — его голос чуть сбился, но он быстро взял себя в руки. — С тех пор я больше не могу там находиться. Не могу сидеть в той гостиной, где происходили ужасные вещи. Но хуже всего, что с тех пор праздники у меня ассоциируются только с ним.       Драко замолчал, не продолжив фразу, но Гарри прекрасно понял, о ком он говорит. Волдеморт. Гарри вдруг подумал, что тот отнял у Драко не только Рождество, он забрал у них обоих само представление о том, что значит нормально. И самое страшное было в том, что даже после войны и победы, это ощущение не уходило до конца, прячась в привычных вещах и моментах.       — Я понимаю, тоже не могу думать о тех временах, не видя в голове лица людей, которых больше нет. И даже если пытаюсь вспомнить что-то хорошее, все равно в конце появляется Волдеморт.       — Именно, — Драко чуть вздрогнул при упоминании имени, но никак это не прокомментировал. — Когда все закончилось, я думал, что смогу вернуться в Мэнор, что если просто все убрать, переставить мебель, сжечь шторы и выкинуть ковры, то станет легче. Но оказалось, что дело не в вещах, это в воздухе. Там до сих пор чувствуется та атмосфера.       — Ты пробыл там все лето? — осторожно спросил Гарри.       — Да. У меня и не было особого выбора. Сначала мы были под домашним арестом, Министерство не спешило снимать ограничения, каждое наше движение фиксировалось. Даже если бы я захотел уехать, это было невозможно. А потом, когда все формальности закончились, начался суд. И сразу после него я уже готовился к Хогвартсу. Так что, знаешь, времени особо задумываться о том, что я чувствую, просто не оставалось.       Гарри почувствовал, как внутри что-то болезненно дрогнуло, он подумал, что никогда по-настоящему не задумывался, каково было Драко в те месяцы после войны — без права выбора, под постоянным надзором, с домом, в котором каждый уголок помнил чужие голоса и приказы. Наверное, поэтому тот и держался так ровно, будто любое проявление эмоций могло обернуться слабостью.       В то время Гарри был занят бесконечными судами и попытками хоть немного перевести дух после безумного года. Думать о бывшем враге совсем не оставалось сил и желания, так что он даже не вспоминал о Малфое.       Гарри все еще молчал, обдумывая сказанное, а Драко, словно уловив эту паузу, чуть повернулся к нему:       — Я не жалуюсь. Просто тогда было проще ничего не чувствовать. Жил по расписанию, выполнял то, что требовалось, и не задавал вопросов.       — Знаю, — тихо сказал Гарри. — Я тоже какое-то время просто делал то, что нужно. Так было проще, чтобы отключиться от окружающих, — Драко чуть повернул голову, словно собирался спросить, что именно он имеет в виду, но передумал. — Каждый день казался одинаковым. Просыпаешься, делаешь то, что от тебя ждут, ложишься спать. И все, никаких планов, мыслей или желаний.       — Как будто ты просто ждешь, когда все закончится, — тихо подхватил Драко, не глядя на него, но по чуть заметному движению плеч Гарри понял, что тот очень хорошо знает это чувство.       — Да, — Гарри слегка кивнул. В его случае он не просто ждал, а действительно все закончил. Он помнил тот вечер слишком четко, когда все внутри стало настолько пустым, что не осталось ни страха, ни сожалений. Тогда казалось, что это единственный способ перестать существовать в бесконечной петле ожидания. И если бы не то, что он оказался здесь, в этом теле, в этой новой, чужой жизни, то, возможно, он так и остался бы в том конце, не узнав, что все-таки можно выбрать что-то еще.       Драко тем временем тоже о чем-то думал, неотрывно глядя на свой бокал. Через несколько минут тишины он допил огневиски и налил еще, не забыв добавить и Гарри.       Он поблагодарил кивком, чувствуя, как с каждым новым глотком расслабляется все больше.       Драко откинулся на спинку кресла, бокал держал в пальцах так, будто у него было все время мира, и этот вечер можно было растянуть до бесконечности. Гарри же устроился удобнее, положив руку на подлокотник и чуть повернувшись к Драко. Все, что еще пару часов назад казалось невозможным или слишком личным, теперь постепенно переставало быть таким тяжелым. Может, это был алкоголь или просто сам вечер, но впервые за долгое время Гарри почувствовал, что не страшно говорить без оглядки.       Гарри ощущал, как в голове становится чуть легче, будто привычная осторожность растворяется вместе с теплом огневиски. Он сделал небольшой глоток, поставил бокал обратно и, глядя в сторону камина, заметил:       — Ты, наверное, все-таки мог бы поехать, раз родители звали.       — Мог, но не захотел, — спокойно ответил Драко, чуть передвинув бокал по столу, словно проверяя, ровно ли он стоит, а после вдруг посмотрел на него чуть внимательнее, чем обычно, и спросил. — А ты почему остался? Тебя ведь тоже ждали дома.       Гарри почувствовал, как внутри что-то напряглось, хотя снаружи постарался сохранить спокойный вид. Он отвел взгляд в сторону камина, сделал еще один глоток, выигрывая несколько секунд, чтобы придумать ответ. Сказать правду, что у него просто нет того дома, куда можно было бы вернуться, что его настоящее осталось в другом теле, являлось невозможно.       — Наверное, не хотелось видеть жалостливые взгляды в свою сторону. Я не могу их винить, они все-таки переживают, но постоянно наблюдать это было бы очень тяжело, — сказал он наконец.       Драко чуть приподнял бровь, сделал небольшой глоток, вернул бокал на стол и снова откинулся в кресле, вытянув ноги ближе к огню.       — Понимаю, — произнес он. — Это, наверное, даже хуже, чем когда открыто жалеют, потому что приходится делать вид, что не замечаешь.       — И в итоге начинаешь избегать всех, кто может смотреть так, — Гарри отпил еще немного огневиски, поставил бокал рядом с бутылкой и, глядя на языки пламени в камине, продолжил. — В Хогвартсе оказалось проще, потому что иногда забываю о своей проблеме. Драко немного повел плечом:       — Я, если честно, просто стараюсь сделать так, чтобы ты не думал об этом все время. Не знаю, получается ли у меня, но я пробую иногда вытягивать тебя из библиотеки, звать на прогулку, приносить ерунду вроде этой бутылки. Но если иногда перегибаю, скажи.       — Наоборот, я очень благодарен за это, — сказал Гарри чуть тише, чем хотел. — Бывают моменты, когда я действительно забываю. Ненадолго, конечно, но этого хватает, чтобы перевести дыхание. Спасибо.       Драко коротко кивнул, не делая привычных комментариев, будто фиксировал это где-то для себя, не желая ничего добавить или разрушить момент:       — Тогда я рад.       — Иногда я не могу поверить, что ты это делаешь, — ответил Гарри после короткой паузы, снова отпив из бокала. — В начале года казалось, что тебе ни до кого нет дела.       — Так было. Но потом я понял, что равнодушие может сыграть злую шутку, иногда следует внимательно приглядываться к окружающим.       Гарри лишь кивнул, уловив в его тоне не то чтобы сожаление, скорее тень какой-то нехарактерной для Драко осторожности, и понял, что дальше давить на это не стоит. К тому же, огневиски мягко разливался теплом по горлу и груди, а в голове появилась приятная дымка.       Он снова отпил из бокала и, как бы невзначай, сменил тему:       — Кстати, ты случайно не первый раз пьешь? Напиток-то крепкий.       — Не первый, один раз осенью, — ответил Драко.       — В школе? — приподнял брови Гарри.       — Не лучший вечер, поэтому подробностей не будет, — коротко ответил тот, даже не пытаясь смягчить фразу, после чего не дав Гарри успеть спросить, легко перевел разговор в сторону. — Тебе нормально, кстати? Он действительно крепкий.       — Нормально, — кивнул Гарри, делая небольшой глоток и чувствуя, как тепло ровно расходится по груди. — Да и интереснее пить что-то крепче сливочного пива.       — Зато пиво чуть безопаснее, — произнес Драко и усмехнулся самым краем губ. — Нужно, кстати, сходить в Хогсмид на выходных, студентов почти нет, без толпы там намного приятнее.       Они еще какое-то время говорили о мелочах — о том, как в «Сладком королевстве» появились новые интересные товары, о том, что в «Кабаньей голове» в последнее время не протолкнуться и о том, что деревня возвращается к жизни. Разговор шел легко и ненавязчиво.       И только когда в бутылке осталось меньше трети, Гарри понял, что время пролетело незаметно. Он уже не пытался держать спину прямо, как в начале вечера, а просто сидел, устроившись так, как было удобно. Драко, похоже, тоже расслабился, его плечи опустились, а взгляд стал мягче.       Гарри провел пальцем по краю бокала, прислушался к ровному треску камина и почувствовал, как в голове легкая теплая дымка смешивается с ощущением, что здесь и сейчас можно позволить себе больше, чем обычно.       Он повернул голову к Драко и заметил, что тот смотрит в огонь так, словно пытается вспомнить что-то очень далекое. Может, это и подтолкнуло Гарри к вопросу, ему действительно стало интересно, каким Драко был раньше, до всего.       — Было ли у тебя Рождество, которое ты запомнил больше всего? Я имею в виду в хорошем смысле, может, еще в далеком детстве.       — Самым запоминающимся и одновременно любимым для меня стало Рождество на четвертом курсе, — Драко сделал глоток огневиски и внимательно посмотрел на Гарри. — Помнишь, тогда был Святочный бал?       Еще бы Гарри не помнил, именно в тот год его жизнь окончательно изменилась и с детством пришлось попрощаться благодаря Турниру Трех Волшебников. Он лишь кивнул, ожидая продолжения.       — Это было первое Рождество, когда я смог повеселиться с друзьями на подобном мероприятии без оглядки на родителей. И, наверное, последнее нормальное.       Он не стал объяснять, что именно сделал его последним, они оба прекрасно понимали причину. В памяти Гарри всплыли воспоминания: заснеженные ветви под потолком, музыка, от которой вибрировал пол, профессор МакГонагалл, поправляющая чьи‑то руки в танце, и Снейп, следящий за порядком.       — Да, хорошее было время, — сказал Гарри спокойно, не выдавая ничего лишнего. — Помню, было странно смотреть, как преподаватели танцуют, будто они просто люди.       — Согласен, — отозвался Драко, снова чуть улыбнувшись и наливая еще немного огневиски, не спрашивая, а Гарри не возражал. — Ты танцуешь сейчас? — спросил он совсем буднично.       — Иногда, — ответил Гарри, перебирая в памяти Адриана зимние приемы у знакомых. — Больше люблю смотреть, если честно.       — Я тоже. Если есть музыка и кто-то другой достаточно увлечен, можно просто наблюдать и не вмешиваться.       Гарри усмехнулся, подхватывая легкий тон:       — Особенно, если есть на кого смотреть.       — Да, — согласился Драко.       Гарри сделал еще глоток, тепло в груди стало чуть глубже, и слова сами перешли на воспоминания:       — Помнишь, как Снейп тогда вылавливал парочки из темных коридоров? Вид у него тогда был особенно злой.       — Еще бы, — хмыкнул Драко. — Кажется, он получал от этого настоящее удовольствие.       — Он так резко появлялся из-за угла, что я пару раз чуть не уронил бокал со сливочным пивом, — Гарри усмехнулся, вспомнив, как Снейп буквально материализовался в самых неожиданных местах.       — И это при том, что ты был не в числе тех, кого он особенно хотел поймать, — заметил Драко, покосившись на него. — А вот у меня он задерживался подольше, проверяя, не нарушаю ли я чего-то.       Гарри удивленно приподнял брови:       — Я думал, он тебе все с рук спускал.       — Именно поэтому он и следил за мной, чтобы я ничего не натворил.       — Он просто видел в тебе потенциальный источник неприятностей, — Гарри сделал еще глоток.       — Возможно, — легко согласился Драко, и в уголках его губ мелькнула короткая, почти лениво-довольная тень улыбки.       Гарри усмехнулся, но ничего не ответил. Трещание поленьев в камине и мягкое тепло напитка делали паузы не неловкими, а вполне естественными.       — Странно, — сказал он через несколько секунд. — Вспоминаешь все это, и кажется, будто это было с кем-то другим, а не с нами.       — Потому что многое изменилось, — пожал плечами Драко, снова глядя на огонь. — И мы тоже.       — Если бы у нас тогда были такие вечера чаще, — сказал Гарри негромко, — возможно, многое было бы проще переносить.       — Вполне, — согласился Драко. — Но раз их не было, придется создавать самому. Хотя бы из таких вечеров, как этот.       Он сказал это так легко, что Гарри ничего не оставалось, как едва заметно кивнуть, принимая.       Гарри откинулся глубже в кресле, позволяя спине утонуть в мягкой обивке. Огонь в камине лениво перебрасывал искры с одного полена на другое, а теплый полумрак гостиной словно сам уговаривал остаться в нем еще надолго. Огневиски приятно согревал изнутри, и Гарри уже перестал ловить каждое слово и движение, как в начале вечера.       Паузы между репликами казались естественными, а молчание почти таким же важным, как разговор.       Он поймал себя на том, что давно не сидел вот так — без необходимости следить за временем, за выражением лица, за тем, как он выглядит со стороны. Даже тяжесть в голове не раздражала, наоборот, помогала ни о чем не думать. Драко, устроившийся напротив, выглядел иначе, чем всегда: его плечи заметно опустились, а пальцы чуть сильнее, чем нужно, сжимали бокал. Взгляд уже не был сосредоточенным, наоборот, казался немного расфокусированным, но от этого только теплее. Иногда он говорил слишком тихо или задерживал паузу дольше обычного, а потом усмехался, будто сам понимал, что пьян сильнее, чем хотел показать.       Гарри тоже ощущал, что реальность вокруг словно размывается, камин, кресло, отражение огня в стекле бутылки сливались в единый мягкий фон. Единственной четкой фигурой оставался Драко, чье лицо чуть раскраснелось. Гарри понял, что смотрит слишком пристально, но отворачиваться не захотел.       Он снова перевел взгляд на камин. Огонь потрескивал ровно и спокойно, а он пытался упорядочить мысли, хотя в состоянии опьянения это было довольно сложно.       — Хочешь еще? — голос Драко прозвучал почти рядом. Повернув голову, Гарри понял, что тот сел чуть ближе и протягивал ему бутылку с огневики на дне.       — Думаю, мне уже достаточно.       — Ты уверен? Тут уже на дне.       Гарри был совершенно точно уверен, он уже и так опьянел и боролся со своей неожиданно возникшей храбростью, но Драко это было знать необязательно. Словно угадав его колебания, Малфой хитро улыбнулся, поднес бутылку к губам и сделал глоток прямо из горлышка. После чего он провел языком по губам, и это движение почему-то показалось Гарри слишком долгим. Драко смотрел на него прямо, не спеша, и в этом взгляде читалось не столько вопрос, сколько намеренное ожидание.       — Ну так, будешь? — Драко еще раз протянул бутылку.       Гарри лишь кивнул, так как не был уверен, что его голос не будет дрожать, если он скажет что-то в ответ.       Он сделал небольшой глоток, чувствуя, как огневиски обжигает горло и растекается теплом по груди. Поставив бутылку обратно на стол, Гарри откинулся в кресле, прикрыл глаза буквально на пару секунд и понял, что мышцы плеч уже полностью расслабились, а мысли перестали бегать. Было удивительно спокойно.       Открыв глаза, Гарри снова невольно задержал взгляд на Драко. Тот сидел чуть развалившись, волосы сбились в более мягкий беспорядок, а в глазах не осталось той холодной сосредоточенности, с которой он обычно держал себя на виду, и даже в линии плеч не было напряжения. Все это выглядело так непривычно, что Гарри какое-то время просто наблюдал, пытаясь привыкнуть к этому образу.       Он поймал себя на мысли: если бы ему кто-то сказал еще пару недель назад, что он будет встречать Рождество с Малфоем, сидя у камина и деля бутылку огневиски, он бы решил, что это неудачная шутка. В их прошлых жизнях они существовали на противоположных полюсах — каждое слово было на грани вызова, каждый взгляд обострял любое недопонимание, даже молчание между ними было натянуто. В те времена в их присутствии всегда ощущалось что-то резкое, колючее, будто само пространство подталкивало их к очередному столкновению.       А сейчас они проводили спокойный вечер, где не было необходимости начинать конфликт, лишь желание просто насладиться временем вместе. Единственным нюансом было то, что Драко понятия не имел, кто перед ним на самом деле.       — Не жалеешь, что проводишь Сочельник со мной? — будто подслушав мысли Гарри, внезапно спросил Драко,       — Нет, наоборот я рад, что ты здесь со мной, — сразу ответил Гарри, даже не задумываясь.       Драко хмыкнул, но в его взгляде мелькнуло что-то чуть более теплое, чем ирония.       — Неожиданно приятно это слышать, — сказал он после паузы, словно все еще взвешивая, стоит ли продолжать. — Особенно от человека, с которым мы раньше почти не общались.       — Что насчет тебя? — спросил Гарри с любопытством, чуть наклонившись вперед.       — Что насчет меня? — Драко, казалось, тянул время, но не потому что не знал ответа, а потому что сам проверял, хочет ли его озвучить. — Я рад, что не один.       Гарри кивнул, словно фиксируя ответ где-то в глубине памяти, но взгляд не отвел. Алкоголь уже сделал свое дело, линии лица Драко казались чуть мягче, чем обычно, волосы падали на висок так, что хотелось провести по ним пальцами, а в свете камина глаза отражали отблески пламени. Гарри поймал себя на том, что снова смотрит слишком долго, но в данный момент это его совсем не волновало.       — Что? — наконец спросил Драко, слегка склонив голову набок. — Ты на меня так смотришь, будто я сделал что-то необычное.       — Просто задумался, — выдохнул Гарри, но отводить взгляд не спешил. — Раньше я никогда… — он осекся, подбирая слова, чтобы не выдать слишком много. — Не замечал, как ты изменился.       — Изменился? — Драко чуть приподнял бровь. — Это комплимент или констатация факта?       — Не знаю, — честно ответил Гарри, слегка усмехнувшись. — Наверное, и то, и другое. — Ты тоже стал другим. Если честно, напоминаешь мне одного человека, и я не могу понять, как раньше между вами не было ничего похожего, но в последние месяцы ты словно стал им.       Гарри почувствовал, как в животе неприятно и в то же время странно приятно сжалось от этих слов. Он сделал вид, что снова заинтересован пламенем в камине, но ощущение, что на него смотрят, никуда не исчезало.       — И на кого же? — наконец спросил он.       — Это неважно, — быстро ответил Драко и отвел взгляд обратно к камину, всем видом показывая, что продолжать развивать эту тему не стоит.       Несколько секунд они сидели молча, и именно эта пауза заставила Гарри еще раз перевести взгляд на Драко. Он никогда раньше не думал о том, чтобы рассматривать его лицо, но сейчас, под действием алкоголя и мягкого света, он неожиданно начал замечать мелочи, которые обычно ускользали: тонкую линию губ, родинку у самой челюсти, ресницы, отбрасывающие тень на щеку, когда тот опускал глаза. Гарри вдруг понял, что раньше никогда не пытался оценивать его внешность, а теперь было трудно не заметить, что в Драко есть что-то притягательное, даже если это открытие казалось совершенно нелепым.       Драко, похоже, заметил, что он его разглядывает, и наклонил голову, прищурившись:       — Опять смотришь.       — Может, просто нравится, — вырвалось у Гарри, прежде чем он успел подумать, и он почувствовал, как жар расползается по шее, на этот раз не от огневиски.       Драко медленно моргнул, уголки губ чуть дрогнули, но улыбкой это назвать было сложно:       — Интересно.       — Что именно? — спросил Гарри, стараясь, чтобы голос звучал ровно.       — Что ты это сказал, — ответил Драко, откидываясь в кресле и, кажется, намеренно не развивая тему дальше, оставляя ее висеть в воздухе.       Гарри не стал ничего уточнять, чувствуя лишь приятную усталость от тепла камина и огневиски. Голова чуть кружилась, но это не помешало ему снова посмотреть в сторону Драко. Тот какое-то время делал вид, что занят пламенем в камине, но потом медленно повернул голову, и их взгляды встретились. Между ними на секунду повисла тишина, не неловкая, а скорее напряженная.       — Ты пьян, — сказал наконец Драко.       — А ты нет? — Гарри усмехнулся, хотя улыбка вышла немного кривой.       — Возможно, — ответил Драко, качнув плечом. — Но ты больше.       Гарри хотел что-то возразить, но вместо этого снова задержал взгляд на его лице и вдруг понял, что именно это и выдает его больше всего: он смотрел слишком прямо и долго, и уже не мог спрятать этого за случайностью.       — Ты снова уставился, — повторил Драко чуть тише, без улыбки, но с каким-то непонятным оттенком в голосе, который было трудно расшифровать.       Гарри сделал вид, что не заметил этого укора, но внутри стало чуть тесно, будто от того, что его поймали на чем-то личном. Он медленно выдохнул и сказал:       — Мне так хочется.       Драко чуть прищурился, и Гарри ожидал увидеть привычную насмешку, но вместо этого тот лишь на какое-то время молчал, будто решал, стоит ли вообще отвечать. Когда он наконец заговорил, голос прозвучал неуверенно, с едва заметной хрипотцой:       — Знаешь… иногда мне кажется, что я слишком много думаю.       Он провел рукой по волосам, словно отгоняя лишние мысли, и опустился глубже в кресло, вытянув ноги. Огонь в камине отражался в его глазах, и Гарри почувствовал, что ждет продолжения, хотя и боялся его услышать.       — Думаю о том, чего, наверное, не стоило бы, — наконец сказал Драко, чуть сбивчиво, и сделал паузу, как будто проверял собственное признание на вкус. — О том, что я никогда не ожидал…— он оборвал себя, нахмурился, снова провел пальцами по волосам и только после этого договорил. — Никогда не думал, что смогу провести такой вечер с человеком, с которым в прошлом у меня не было ничего общего.       Гарри медленно кивнул, чувствуя, как сердце начинает биться чуть быстрее, хотя он и пытался выглядеть так же спокойно, как раньше.       — И это плохо? — спросил он негромко.       — Нет, — ответил Драко почти сразу, но голос его прозвучал так, будто он был удивлен собственной уверенностью. — Это странно. Странно и неправильно.       — Почему неправильно? — спросил Гарри, наклонившись чуть вперед, хотя прекрасно понимал, что этим вопросом только подталкивает его к чему-то более откровенному.       Драко снова провел рукой по лицу, потом, словно сдавшись, произнес чуть заплетающимся голосом:       — Потому что я всегда был уверен, что люблю одного человека. Долго, слишком долго. А теперь я сижу здесь, и у меня появляются мысли, которых не должно быть.       Эти слова прозвучали так, будто он говорил не Гарри, а самому себе, но именно это и делало их настоящими. У него не было ощущения, что Малфой говорит ради эффекта, скорее наоборот, он выглядел так, будто слова сами вырвались, и остановить их было уже невозможно.       Гарри сидел неподвижно, но внутри все сжалось. Он привык к закрытому и сдержанному Драко, всегда державшим лицо, даже в самые неприятные моменты. А теперь перед ним сидел кто-то другой: растрепанный, раскрепощенный огневиски, слишком открытый и честный, чтобы это можно было списать на случайность. Гарри впервые понял, что Драко пьян куда сильнее, чем он думал вначале, и именно эта степень опьянения позволяла ему произносить то, что иначе так и осталось бы скрытым глубоко внутри.       Ответить сразу он не мог, потому что услышать подобное от Малфоя казалось настолько неправдоподобным, что мозг просто отказывался принимать это как реальность. Поэтому Гарри сделал единственное возможное — замолчал и ждал, что будет дальше.       Драко, не глядя на него, выдохнул, и в этом выдохе было больше усталости, чем уверенности:       — Я любил его. В этом нет сомнений. Но почему сейчас мне кажется, что я начинаю чувствовать что-то к тебе?