Если любовь — кинжал

Баки вышел следом примерно через минуту. Сидя на огромном и роскошном своём диване, Локи положил локти на колени, подбородок — на большие пальцы, соединёнными указательными касаясь кончика носа. Баки сел рядом. Скользнул взглядом по острому лицу, которое освещалось только пламенем камина. — Если ты не рассказал раньше, значит, тебе тоже было страшно. — Было. Мне и сейчас страшно. — Почему? — Я боюсь, что ты уйдёшь. — Ну, мне среди ночи в Асгарде только к Тору или к тебе на диван. Или на берег. Я хочу на диван. — Оставайся. Локи не смотрел на Баки, он смотрел, как колыхается в камине огонь. Языки пламени лизали воздух горячо и обманчиво нежно. Протянув живую руку, Баки осторожно коснулся пальцем ссадины на скуле Локи. Дёрнул уголком рта. — Да, мы явно не образец романтики... — Угу. Проведя пальцем по щеке Локи, Баки убрал руку. — А если... если ты — из другой Вселенной, то, получается, я в той Вселенной остался без соулмейта? — Нет. Ту Вселенную стёрли. — Понятно. А если бы не стёрли... то у меня бы просто исчезла метка? — Да. Как исчезла здесь, когда я погиб. Исчезла бы и не появилась больше. Как не появится у Тора, у Пеппер... в общем... — И что им делать? Локи невесело усмехнулся. — Я не знаю, Баки. — И перевёл наконец взгляд на его лицо. Осмотрел неспешно, будто стоя в музее напротив картины. — Думаешь, я знаю ответы на все вопросы? Я даже не знаю, что нам делать. Баки покивал. Покусал нижнюю губу. — А у тебя она... тоже горит? Кивнув, Локи уточнил: — Они горят, когда соулмейт снится. — А говоришь, не знаешь ответов на все вопросы. — Мне мама об этом рассказывала. Баки улыбнулся. Он опустил взгляд на колено Локи. Накрыл его правой рукой. Нерешительно. А Локи провёл ладонью по тыльной стороне его кисти — и встал с дивана. Сказал: — Давай я постелю тебе... — Да брось, я ночевал в спальных мешках, которые были меньше, чем твой плед. Укроюсь им, и нормально. — Ладно. Доброй ночи. — Доброй ночи. Локи ушёл в спальню и закрыл за собой дверь. Оставив Баки в свете пламени камина наедине со своими мыслями. Они обстреливали его голову изнутри, отскакивая от стенок черепа, как будто он был из вибраниума, и сталкивались друг с другом бешено, спутанно. Одна вспыхнула даже идеей пойти всё-таки к Тору, но Баки решил, что будить его среди ночи неловко. В Нью-Йорке был разгар дня, и спать не очень-то хотелось — разве что, от глупой усталости после перелёта, драки и насыщенного безумными эмоциями дня. Баки лёг на диван прямо в одежде. Потом опомнился, разулся, разделся, оставив всё, кроме трусов, где-то на полу, и лёг, укрывшись пледом. Он был громадным и мягким, и очень вкусно пахнущим. Натянув его по самые уши, Баки закрыл глаза. Уснуть у него всё-таки получилось, причём, довольно быстро. Проснулся он раньше, чем Локи — или тот просто тихарился в своей комнате. Баки повернулся на спину. В голове, едва складываясь воедино спросонья, пронёсся вчерашний день. Ему казалось, что с Тором о метке он говорил где-то в прошлой жизни — так давно, так странно это было. А не прошло даже суток. Баки коснулся кончиком языка разбитой губы, которая почти зажила. Вздохнул. Взглянул на дверь спальни Локи, когда она открылась. Остановившись на пороге, Локи скрестил руки на груди, опёрся плечом о дверной косяк. Улыбнулся. — Доброе утро, — пробормотал Баки. Он сел на диване. — Доброе. Ты без вещей приехал? — У Тора сумку оставил. Я не... не брал обратный билет. — Почему? — Я не знаю. — Кофе будешь? — Да. Баки лёг обратно, закинув живую руку за голову. Проводил Локи взглядом, когда тот проходил мимо дивана и потухшего камина. Поднявшись минут через десять, Баки оделся, умылся и зашёл на кухню. Пахло кофе. На плите стояла турка. У плиты — Локи, задумчиво глядя вниз. Баки сел за стол, и только тогда Локи бросил на него взгляд. Когда кофе был готов, Локи налил его в две чашки. Поставил одну перед Баки и сел напротив него. — Как спалось? — Нормально. — Баки глотнул кофе. — Я... успел подумать. — О чём? — Дурака не строй из себя. Локи усмехнулся. — Ты сказал, что не знаешь, что нам делать. А ещё сказал, что... что хочешь быть со мной. — Да, сказал. — Локи взглянул прямо в серые глаза. Баки взгляда не отвёл. Протянул руку, чтобы коснуться кисти Локи, и тут же убрал, обхватив чашку. Локи ухмыльнулся. — Покажешь мне Асгард? Локи показал; они пошли гулять вдоль берега — за деревней, где острые скалы цвета тёмного серебра обрывом уходили в глубину синей воды. — Почему вы... почему Асгард построили здесь? — спросил Баки, усаживаясь в шаге от края обрыва. — У этого места давняя история, — произнёс Локи, садясь рядом. — Один, наш с Тором отец, вместе с асгардскими воинами много веков назад сражался на этих землях с ётунами, расой ледяных великанов. Кстати, после... после того, как они были повержены, он нашёл меня. — В смысле — нашёл? Здесь? — Нет, в Ётунхейме. Меня, младенцем, оставили умирать в одиночестве. — Почему? Локи усмехнулся. — Ледяной великан из меня не вышел. Да и асгардец тоже так себе. Он опустил взгляд, а Баки дотронулся бионикой до его предплечья, ласково провёл ладонью до запястья. Приподняв правую бровь, Локи едва заметно улыбнулся этому жесту. — А ещё наш отец умер здесь. Баки вскинул брови. Локи переплёл свои пальцы с металлическими. — Его убили? — Хочется верить, что нет. Но... если кто-то и виноват в его смерти, то я. — Другой ты? — Да, но это не важно. Локи поднёс их сплетённые руки к губам и поцеловал бионику. — А расскажи я тебе о нас раньше — ты думаешь, что-то поменялось бы? Баки пожал плечами. Тогда Локи предположил сам: — Ты бы возненавидел меня ещё больше. — И что, ты специально устроил этот цирк в Башне, чтобы я приехал извиниться? — Нет. Я ничего специально не делал. Повернувшись к Локи всем корпусом, Баки обхватил его подбородок пальцами и развернул к себе лицом. Изящная острота его черт притягивала взгляд магнитом. Баки вздохнул. — Я не знаю, как бы я себя повёл, если бы узнал раньше. Но я пришёл к тебе, узнав об этом вчера. — Так ты не с догадкой пришёл? — Нет. Я показал метку Тору. — М, щеголял перед ним голышом? — Уголок рта Локи дёрнулся насмешливо. — Ты дурак совсем? — А что? Сколько вокруг тебя людей, с которыми находиться приятнее, чем со мно...? Слушать это было невыносимо — и Баки коснулся губ Локи своими, чтобы тот замолчал. — Да, с кучей, кучей, блять, людей, приятнее находиться, чем с тобой — хотя я вообще не очень-то люблю с ними находиться. — Почему ты не ушёл при первой же возможности? Вчера? Ночью? Утром? Почему? — Я не знаю. — Баки провёл большим пальцем по губам Локи. — Так ты этого боишься? Что я уйду при первой же возможности? Сглотнув, Локи высвободил подбородок из пальцев Баки и отвернулся. Перед собой глядя, вдаль, где тяжёлое небо неуклюже двигалось над водой. — Не знаю, боюсь ли, но... я не буду удивлён. — Не надо проецировать на меня свои травмы, — пробубнил Баки. — Опять твои книжки по психологии? — ехидно отозвался Локи. — И кто бы говорил про травмы. — Да что ты? — Ты уселся в свою коробочку и носа высунуть оттуда не хочешь! Баки вскочил на ноги. Яростно раздувались ноздри, он стиснул челюсти и кулаки. Локи тоже вскочил — и не угомонился: — Думаешь, я один веду себя, как ублюдок? Думаешь, это я прячусь от людей, боясь остаться в одиночестве и сам же себя в него загоняя? Да ты такой же точно, Баки! Такой же — грубый, эгоистичный, трусливый мудак, лелеющий свои страхи и своих демонов! От злости тряслась живая рука и даже в глазах помутнело — и Баки, едва соображая, что делает, врезал Локи по лицу. Локи тут же ударил в ответ. Они набросились друг на друга яростно и как-то синхронно, словно схлестнуться им предстояло в грациозном и страстном танце. Но едва ли их валяние по траве можно было назвать грациозным; от сплетённых тел, норовящих вмазать друг другу посильнее, чуть ли не рык слышался; а через несколько минут над ними раздалось грозное: — Да вы совсем, что ли?! Их разняла пара мощных рук. Тор поднял обоих на ноги, не давая потянуться друг к другу за новым ударом и, держа за плечи, угрожающе зыркнул на каждого по очереди. — Давайте-ка мы пойдём сейчас и поговорим втроём. Как два провинившихся мальчишки, мокрые и грязные от травы, взъерошенные и побитые, Баки и Локи пошли за Тором — точнее, он потащил их за собой — к нему домой. Любовь разговаривала с мальчиком-асгардцем, сидя на крыльце; Баки почему-то понял, что это она. Удивительно, но он понял это, потому что Любовь чем-то походила на Локи. Девочка помахала всем троим, не удивлённая даже, словно её папа каждый день таскает её дядю за шкирку вместе с каким-то мужиком с куском металла вместо руки. Войдя в дом, Тор посадил Локи и Баки на диван — те насупились и друг на друга не смотрели — и куда-то отошёл. Вернулся с пачкой замороженной картошки фри и протянул её Баки. — Спасибо. — Эй, а мне? — возмутился Локи. Тор закатил глаза и отошёл снова. Вернулся с ещё одной замороженной пачкой картошки и тремя банками пива. — Спасибо, — буркнул Локи и прижал пачку к разбитому лицу. — Если вы скажете, что не дрались и вчера тоже, я не поверю, — проговорил Тор, садясь в кресло сбоку от дивана и открывая банку пива. — Дрались, — хором пробубнили Баки и Локи. — В чём дело? — Он ведёт себя, как кретин! — снова хором воскликнули они. — И я ведь верю вам обоим! Тор откинулся на спинку кресла, хлебнул пива. Во всей его фигуре сквозили какие-то неумелые отцовость и старшебратство; он явно не знал, что делать с этими кретинами, но очень хотел помочь. — Баки? Вздохнув, Баки открыл банку пива и сделал несколько глотков. — Он вывел меня из себя. Снова. — Я не... — Локи, помолчи, пожалуйста! Пусть Баки скажет, потом скажешь ты. — Да нет, пусть говорит, если есть, что сказать! Ему же всегда есть, что сказать! Тор стукнул кулаком по столику — Баки и Локи вздрогнули. — Тихо! Говори по существу. — Он сказал... сказал, что я боюсь одиночества, и что я тоже эгоистичный и трусливый ублюдок. — И это тебя вывело из себя? — уточнил Тор. — Потому что это правда! — снова вмешался Локи. — Локи! — Да, он прав. Потому что это правда. Повернув голову, чтобы взглянуть на Локи, Баки ожидал увидеть в его глазах насмешку, триумф, издёвку. А увидел... это был свет. Свет маяка в бескрайней, грубой, бушующей океанской ночи, на который не просто хочется плыть, что есть силы, — другого пути и другого света просто не существует. — Пойду спрошу, как дела у ребят, — тихо сказал Тор и вышел из дома. Локи опустил взгляд. А Баки протянул живую руку ладонью вверх, предлагая ему накрыть её своей. Локи накрыл. Переплёл их пальцы. — Зачем тебе лёд, если ты ледяной великан? — Мне нравится, когда Тор обо мне заботится. Только не говори ему. — Не скажу. Положив пачку картошки на столик, Баки взял с него пиво. Глотнул, пролив немного на себя. Локи рассмеялся, а Баки бросил на него укоризненный взгляд. Поставил пиво обратно. На толстовке, на груди, красовалось теперь мокрое пятно — и Локи провёл над ним ладонью, которая осветилась зелёным. Пятно исчезло. — Я тоже умею заботиться, Баки, просто... я слишком долго был запутан в своей злости и обиде. Поэтому мне проще... проще быть хуже, чем я хотел бы быть. — Локи улыбнулся. — Помоги мне распутаться, Баки. Баки тоже улыбнулся. — Как? — Поцелуй меня. Медлить Баки не стал — подался вперёд и поцеловал улыбающиеся губы Локи. Крепче сжал руку его в своей. Прервав поцелуй, но не отстраняясь почти, Баки прижался лбом ко лбу Локи и прошептал: — Я уеду сегодня, но просто потому что мне нужно побыть одному. Локи кивнул и поцеловал его снова. Из дома Тора Баки вышел один и с сумкой на плече. Тор и Любовь сидели на крыльце. Баки погладил девочку по голове с улыбкой. Когда Тор встал, Баки обнял его. — Спасибо. — Приезжай ещё. Баки кивнул.