Intimacy

Обе их головы повернулись на неожиданный голос. За стулом Гарри стояла наложница Пенни, которая неодобрительно смотрела на происходящее, нахмурив своё обычно весёлое лицо. Корделия поперхнулась, встала и сделала шаг к женщине, но передумала, увидев её взгляд. Вместо этого она начала оправдываться. —Сестра Пенни... Благородный Поттер-Блэк оскорбил меня своим грубым тоном, я просто отреагировала соответствующим образом на оскорбление, которое он посмел нанести. — Тогда, тебе не кажется, что ты слишком быстро обиделась, сестра? — вмешалась она, приподняв одну светлую бровь. — Насколько я поняла, Благородный Поттер-Блэк просто сообщил тебе, что сказал правду, а ты в ответ на его слова повела себя довольно опрометчиво. Я считаю, что вам следует поработать над тем, чтобы избавиться от этой вашей поспешности, чтобы стать более подходящей партнёршей для его величества, ему так не нравится небрежность.— Пенни села на стул рядом с ним, и её служанка поспешила налить ей чашку чая, пока Коредлия замешкалась. Гарри с удивлением наблюдал, как она превратила некогда напыщенную принцессу в заикающуюся дурочку. — Д-да, конечно, сестра! Я-я постараюсь сделать всё возможное, чтобы угодить его-его величеству! — Позаботься об этом, — она похлопала себя по округлившемуся животу, потянулась за кусочком торта и блаженно закрыла глаза, откусив кусочек. — Твоя кухарка всегда готовит лучшие торты, они такие свежие на вкус! — Я-я попрошу её приготовить вам что-нибудь, сестра. — О, спасибо, сестра! Это было бы чудесно! — Пенни, утратившая властность, превратилась в милую женщину, одержимую желанием убедиться, что он попробует все угощения на торте. —Попробуй это, брат, в нём есть привкус розы, который хорошо сочетается со сладостью.— И —Я уверена, что тебе понравится этот вкус! —Вскоре башня опустела, и Пенни, не зная, что ещё сказать, встала рядом с ним и вывела его из дворца, на ходу выкрикивая сердечные прощания. Когда пара покинула окрестности Дворца Благородной Красоты, Пенни поднесла руку к лицу, чтобы подавить смешок. —О, лицо сестры Корделии было ослепительным! Она выглядела напуганной из-за того, что ее отчитали, даже зная, что я никогда не сделала бы ничего настолько сурового, чтобы оправдать это.—Она продолжала хихикать, Гарри наблюдал за этим, слегка приподняв бровь. Пенни вытерла глаза, тяжело дыша. —Прошло немного времени с тех пор, как я в последний раз так смеялась, спасибо за развлечение, Брат. Она нашла ситуацию, которой он боялся, забавной? —Не за что? Она снова поднесла руку к лицу, и на её губах появилась явная усмешка. Прежде чем она снова впала в истерику, Гарри быстро вмешался. —Спасибо, наложница Слизерин-Хейвуд. Я имею в виду, за то, что вы помогли мне выбраться из этой ситуации. Я вам очень благодарен. Женщина отмахнулась от его поклона и протянула руку, чтобы взять его за руку. —О, пожалуйста, зови меня сестрой. Я не люблю слишком формальное обращение. — Тогда спасибо тебе, сестра. — Она улыбнулась, нежно поцеловав его в щёку, и он, к своему смущению, покраснел от её поступка. —Тогда в качестве благодарности не забудь как-нибудь навестить меня в моём дворце. С тобой приятно находиться рядом, брат. Что ж, а теперь прощай. 31 Августа 1997- Воскресенье За день до того, как дети, которым предстояло отправиться в Хогвартс на начало нового учебного года, исполнилось 12 лет Седьмой принцессе Оделии, единственному ребёнку благородной Корделии. В честь праздника принцесса попросила, чтобы на торжестве присутствовали все наложницы её отца, все из её братьев и сестёр, а также важные персоны. Первой частью должен был стать грандиозный ужин из нескольких блюд, который длился несколько часов и которого Гарри совсем не ждал. Когда он вошёл в зал, одетый подобающим образом, Гарри сразу же указали на его место за одним из столов рядом с императором, не позволив предварительно поговорить. Вокруг него сидели другие аристократы, а место Жасмин оставалось пустым, даже когда началось празднование. Принцесса вместе со своей матерью сидела по обе стороны от императора за главным столом, наслаждаясь его вниманием в этот день. — Отец, ты видел, что бабушка с дедушкой прислали мне? Золотую арфу! Разве она не прекрасна, отец? —Очень мило, Оделия. — И мама сшила для меня несколько новых платьев, вот одно из них! — Она поднесла рукав к лицу императора, чтобы он мог рассмотреть его, что он и сделал с вялым интересом. —Золотое шитье, как красиво. Девочка хихикнула, потянувшись за стеклянным шаром, который лежал на столе перед ней. —О, а тётя Беллатриса ещё и это мне подарила! Это чистый хрусталь, видишь?— Император взял хрустальный шар в руки, а его дочь повернулась, чтобы взять ещё один предмет. —А, дядя Феликс… — Оделия, пожалуйста, поешь, у нас ещё будет много времени, чтобы рассмотреть твои подарки. Она откинулась на спинку стула, смущённая и растерянная, и слегка склонила голову. —Конечно, отец, я прошу прощения за своё грубое поведение. Наложницы наблюдали, как он гладит её по золотистым локонам, успокаивая. —Ничего страшного, в конце концов, это твой день рождения, — ответил он с явной нежностью, которую уловила принцесса. — Отец... Ты... Ты купил мне подарок? Рука императора замерла, и он отпрянул. —Как я уже сказал, сначала ужин, а потом можно обсудить подарки. —Да, отец. Остальная часть ужина длилась ещё около часа, прежде чем им разрешили подняться и пообщаться. Гарри, как относительно нового наложника, чиновники и рыцари в основном оставляли в покое, но, по крайней мере, рядом с ним была Луна. Далия, с другой стороны, общалась с остальными так, словно это было для неё привычным делом, и её более престижное имя привлекало к ней внимание, несмотря на более низкий ранг. Ему надоело слоняться без дела, и он решил подойти к ней, когда она на минуту осталась одна. Гарри услышал разговор группы наложниц неподалёку и подошёл ближе к Далии, чьи глаза слегка расширились. Она переглянулась с ним, пока они слушали. — Вчера Благородный Поттер-Блэк был довольно груб со мной, вы можете в это поверить? Он в гареме Его Величества меньше нескольких месяцев, а уже ведёт себя как ребёнок, — хихикнула Корделия, с удовольствием наблюдая за возмущёнными лицами окружающих. Она бросила взгляд на Пенни, и та опустила глаза. Наложница нахмурилась, глядя на неё и на остальных, и откашлялась, чтобы прервать их. —Это неправда, сестра. Благородный Поттер-Блэк просто ответил на ваш вопрос, а вы сразу же обиделись. Если уж на то пошло, это вы виноваты в той ссоре. Пожалуйста, не распространяйте ложную информацию об одном из наших младших братьев. Корделия, казалось, вздрогнула от неожиданного оклика, а затем усмехнулась. —Сестра Пенни, должно быть, немного одинока. Я имею в виду, зачем ещё кому-то с вашим положением ошиваться рядом с новым «любимчиком» императора? Очевидно, вы хотите вернуть расположение его величества, которое, как вы видите, отобрал у вас этот мальчик. Пенни застыла, повернув голову, когда до неё дошли эти слова. — Прошу прощения? — она была ошеломлена. — «Новый любимчик императора»? Как грубо, благородная Корделия! Как бесстыдно ты себя ведёшь, да ещё и в день рождения своей дочери! Так говорить об императоре, о тебе и других наложницах… — Что здесь происходит, мои наложницы? — Император незаметно для остальных подошёл к ним сзади и встал рядом с принцессой Оделией, которая выглядела шокированной и немного сердитой. Корделия покраснела, а Пенни возмущённо фыркнула. —Благородная Розенбург выдвигает необоснованные обвинения против меня и Благородного Поттера-Блэка! Его Величество улыбнулся, и в его глазах появилась хитрая ухмылка. —О, что ж, это не годится, не в такой день, как этот. Благородная Корделия, что ты можешь сказать в своё оправдание? — протянул он, глядя на женщину. Она заикнулась. —Я… сестра Пенни явно лжёт, зачем мне это, особенно в день моей дочери… — Я всё это слышал своими ушами, так что, возможно, и ты тоже. — Император нахмурился, глядя на аристократку, которая упала на колени и поклонилась. Её дочь потянулась вперёд, словно желая поднять её, но вместо этого решила обратиться к отцу с просьбой. — Папа, подожди, не делай больно… — Я не буду, милая, — Император, казалось, слегка смягчился, когда увидел мольбу в глазах дочери, — Гарри ещё не видел его таким. Снисходительный взгляд ему шёл. — Твоя мать не сделала ничего, что заслуживало бы такого наказания. Вместо этого её еженедельное пособие будет урезано вдвое на следующие три недели и пойдёт на содержание Благородного Поттера-Блэка и Наложницы Слизерин-Хейвуд, которые стали жертвами её поведения. Прислушайся к моим словам. — Я-я благодарю его величество за снисходительность! —Корделия, своим поведением в такой день, как сегодня, вы поставили в неловкое положение и себя, и свою дочь, и меня. Возвращайтесь во дворец в час дня и подумайте о своем поступках. — Да, конечно, император! — Женщина встала с помощью служанки, и они выбежали из зала, как будто он был в огне. На этом празднество подошло к концу гораздо раньше, чем ожидалось, поскольку ни у кого не было настроения притворяться вежливым, и все предпочли посплетничать за закрытыми дверями. 1 Сентября 1997 года Утром первого сентября Гарри присутствовал на своём втором собрании, на котором обсуждались изменения в структуре гаремов. После событий этого месяца он не удивился, что грядут перемены. —Его Величество объявил, что Благородная Лафингтон носившая титул Первородной Благородной...— Корделия возмущённо фыркнула, но промолчала. —…и что из-за того, что она вчера вызвала неодобрение Его Величества своими сомнительными действиями, Благородная Розенбург понижается в статусе до Второродной Благородной. Вот и всё. Теперь перейдём к следующей теме… Она решила заговорить, нахмурившись. —Сестра Беллатриса, должно быть, вы ошиблись, его величество уже наказал меня… Беллатриса повысила голос. —Император не совершает ошибок, благородная Розенбург. Что касается беспокойства по поводу… —Но... — Благородная Розенбург, если вы ещё раз меня перебьёте, я прикажу выгнать вас из зала и наказать за ваши действия! — Корделия вжалась в своё кресло, бормоча извинения в адрес супруги, которая фыркнула. — Теперь что касается опасений по поводу последнего заседания Визенгамота и новых законов, которые они представили его величеству: его величество напоминает нам, что он желает нашей стране только лучшего и что мы не должны сомневаться в его решениях. Он хочет, чтобы мы не вмешивались в дела Визенгамота, если у нас нет на то причин. В данном случае у нас их нет. Гарри ничего не слышал об этих новых законах. Заседание Визенгамота состоялось только вчера вечером, и он не получит письмо от своего отца Сириуса как минимум до вечера. Он не знал, стоит ли ему беспокоиться, но говорить и заявлять, что он не в курсе, было не лучшей идеей. Позже Гарри придётся расспросить своих союзников. —Кроме того, как большинство из вас уже знает, после этой встречи мы все должны собраться на главной площади, чтобы проводить принцессу в Хогвартс. Позвольте напомнить вам, что вы должны вести себя наилучшим образом, так как Его Величество тоже будет присутствовать, и я не потерплю никаких ошибок, которые плохо скажутся на моём руководстве вами всеми, ясно? — Да, сестра. Мы выполним ваши требования. —Хорошо, проследи за тем, чтобы ты это сделала. Позже тем же утром все придворные собрались, чтобы проводить семерых старших принцесс в Хогвартс на новый учебный год. Они уже были одеты в форму Хогвартса, с гордостью демонстрируя вышитую на груди эмблему Слизерина и размахивая мантиями с золотой каймой, которые отличали их от других учеников. Эвана, первая принцесса и их однокурсница, стояла рядом с каретой вместе с императором и своей младшей сестрой Вивиан. У них, как у детей покойного благородного консорта, не было никого, кроме отца, который лично провожал их и следил за тем, чтобы на их мантиях гордо красовался герб их дома. Он задавался вопросом, как бы отнеслись к тому, если бы однажды ребёнок отправил домой письмо, в котором говорилось бы, что его распределили в другой дом. Гарри лично не стал бы возражать против того, в какой дом попадут его потенциальные дети, но он знал, что некоторые наложницы фанатично относились к своим прежним домам. Наложница Кэрроу была одной из них. —Не разочаровывайте мамочку, хорошо, милые? Вы — слизеринцы, и как слизеринцы я жду от вас только самого лучшего. Слизерин — лучший факультет, и не зря, ведь в нём собраны лучшие из лучших, и, поскольку это факультет всех ваших предков, вы обязаны быть самыми лучшими. Если вы меня разочаруете, ваших извинений будет недостаточно, когда вы вернётесь, и если вы осмелитесь спрятаться в своём дворце, вы пожалеете об этом. —Да, мама, — методично пропели девочки-близняшки, кланяясь наложнице. Гарри наблюдал за происходящим, испытывая отвращение к тому, как кто-то может так обращаться со своими детьми. —Единственный раз, когда Алекто любила своих детей, — это когда они были новорождёнными младенцами, которые принесли ей славу, родив близнецов для его величества. Однако вскоре ей сказали, что из-за них она стала бесплодной, и с тех пор она всегда вела себя так, будто они были для неё обузой. —Гарри резко обернулся на шёпот Регулуса, и тот безучастно улыбнулся, увидев его удивлённое лицо. —Разве им не грозит опасность, если они останутся с матерью, которая явно их не любит? Мужчина ухмыльнулся так же непринуждённо, как и в прошлый раз. —Не волнуйся, его величество забрал девочек из-под её опеки, когда они были маленькими, и ей разрешён доступ к ним только на таких мероприятиях, как это. Они живут в детском дворце, который был построен в 1990 году для недавно осиротевшего первого принца и его сестёр после того, как была отравлена покойная благородная супруга Эванджелина. Она не хотела, чтобы кто-то получил контроль над её сыном, поэтому она попросила об этом его величество в случае своей смерти. Это было сделано для детей-сирот и тех, кто не хотел жить со вторым родителем. —Регулус сделал паузу и посмотрел на Императора, который с неохотой обнимал каждого из своих детей, пока они садились в летающую карету. —Однако его величество, похоже, решил, что будет лучше, если его дети будут жить отдельно от родителей, и приказал, чтобы после того, как им исполнится пять лет, они поселились там навсегда. —Он выглядел расстроенным, и Гарри понял, что тот подошёл к нему, чтобы излить душу и отвлечься от ухода дочери. — Я... это звучит довольно... неудовлетворительно. Его дядя усмехнулся, услышав его слова. —Неудовлетворительно, конечно! Вот почему я решил, что у меня больше никогда не будет детей. Я ни за что не позволю забрать у меня сразу нескольких детей. —Мужчина нахмурился, глядя на карету, которая медленно поднималась в небо. —Всегда так горько-сладко провожать детей. Многие из нас хотели, чтобы они продолжали учиться на дому, но его величество постановил, что долг Слизерина по рождению — посещать школу, которую помог построить их предок. —Регулус смотрел на карету, в которой ехала его дочь, пока она медленно исчезала вдали. —Но хуже всего то, что после окончания школы я понятия не имею, как долго она будет жить при дворе. Полагаю, мы узнаем, когда принцесса Эвана закончит обучение, выдаст ли его величество её замуж в ближайшее время или продолжит лелеять своих дочерей, как дракон-хранитель свои сокровища. —Летающий экипаж уже исчез, и многие наложницы начали возвращаться в свои покои. — Спасибо за разговор, Гарри. Гарри вздрогнул, услышав это обращение. —Я буду рад поговорить с вами в любое время, дядя.— Мужчина усмехнулся и ушёл, снова превратив лицо в идеальную маску безразличия. Личность его дяди была неожиданной, но не нежелательной в удушающей атмосфере двора. 7 сентября 1997 года — от третьего лица — Дворец благородной красоты Хуэйфэнь осторожно внесла поднос с пирожными и чаем в гостиную, дрожащими руками и с бешено колотящимся сердцем. Новость, которую она должна была сообщить, определённо не понравится её госпоже, но у неё, как у простой служанки, не было другого выбора, кроме как передать её. Она поставила поднос на стол перед благородной Лафингтон, разложила еду и напитки в нужных местах и приготовила чай, выполняя привычные действия, пока её хозяйка продолжала безучастно смотреть в пустоту. Хуэйфэнь откашлялась. —М-миледи? — ответа не последовало. —Миледи, есть новости от Его Величества, императора.—Женщина по-прежнему не двигалась, на её щеках всё ещё виднелись следы от слёз. —Миледи? — ...Что? — её голос охрип от долгого молчания, налитые кровью глаза безучастно уставились на Хуэйфэнь. — Что повелел мой император? —Его... Величество объявил, что в честь вашего дня рождения состоится праздник, на котором вашим родственникам разрешено присутствовать. Он также шлёт вам свои наилучшие пожелания. — Торжество! — Благородная дама резко встала, заставив Хуэйфэнь отшатнуться от её внезапно оживившейся фигуры. Её прежде безразличное выражение лица сменилось отвращением, когда она взяла бокал и сделала глоток. Она немного прошлась по комнате. — Зачем? Зачем мне устраивать торжество! Мой ребёнок умер, тот, на которого я надеялась больше пятнадцати лет, и у меня нет желания праздновать! — она швырнула стакан в Хуэйфэнь, стоявшую на коленях на полу, и закричала, упав на колени и рыдая. Хуэйфэнь беспомощно барахталась, умоляюще ударяясь головой о пол. —П-простите, госпожа! Я не подумала! — Нет, нет, ты не так меня поняла, убирайся с глаз моих! И пусть кто-нибудь сообщит императору, что никакого праздника не будет, несмотря на то, что сегодня мой день рождения! —Да... да, госпожа!